Алена Афонина.

По краю



скачать книгу бесплатно

*Вам удобно? Комфортно? Не холодно? Нормально.

Вкрадчиво проговорила маленькая девочка, глядя сквозь венецианскую маску.

*Решили убить время? Уб-бить?..

Внезапно маска повернулась к ней, и девочка задумчиво, даже как-то отстраненно, произнесла:

*Жила-была одна ма-аленькая собачка. И была она такая маленькая, что у нее развился комплекс. И решила она поговорить со своим одиночеством, ведь больше не с кем, а почему бы мне с ней не поговорить?..

Вдруг она отшвырнула от себя маску и заорала:

*Меня много! Я с каждым из вас! Иногда в темной пустой комнате я сверлю взглядом ваш затылок, и вам не по себе. Это я пугаю вашего ребенка по ночам. Я натравливаю алкоголика с топором на вашу жизнь!

Маска каким-то чудом снова оказалась у нее в руках, и девочка, глядя в ее прорези как в глаза собеседника, тихо-тихо проговорила:

*Я ей кое-что сказала. Тогда эта ма-аленькая собачка покурила и выпила. Ей стало весело. Решила она поговорить с этим весело. А почему бы мне с ней не поговорить?

Снова забыв про маску, девочка рассмеялась, и крохотные черепа в ее волосах, уложенных шутовским колпаком, ответили радостным перезвоном:

*Я – волна мурашек по коже от обыденности, когда вам кажется, что вы…

И медленно, заунывно.

*В городе шагающих в ногу, мыслящих в ногу одинаковых человечков…

И снова девочка обратилась к маске:

*И я поговорила с собачкой. И она попробовала святой травы. Ей стало интересно, и захотела она поговорить с этим интересно.

Девочка захохотала. Осеклась. И продолжила с ноткой угрозы в голосе:

*Вот и мне интересно. Я – остановка… вашего сердца! Я – обида вашего ребенка, когда он мысленно откручивает вам голову и тихо ненавидит… Ну не дали ему посмотреть телевизор!.. Я – желание взрослого мужчины… катающего по столу пачку сигарет… купить себе танк!.. игрушечный!.. на батарейках!.. Я – дитя, с любопытством наблюдающее за агонией котенка, попавшего под машину…

И вдруг заорала в полном экстазе от себя самой.

*Я ВЫКИДЫШ ВАШЕГО БОЛЬНОГО ВООБРАЖЕНИЯ!!!!!!!!

Часть первая
Ты слышишь, как сердце стучится?

Сердце билось так часто, что пульс напоминал барабанную дробь.

– Ну, готовы? – спросил Бриг. Он стоял справа от Ольги, а Ган – слева. Оба держали ее за руки. А под ногами у них был карниз крыши над девятиэтажной пропастью.

– Раз… Два… Три… Прыгнули! – выкрикнул Бриг.


И Ольга прыгнула.

На секунду она ощутила эйфорию и ужас от свободного полета. И в тот же миг – рывок вверх, сильные мужские пальцы на ладонях и запястьях, твердость и реальность опоры под ногами и пренебрежительное удивление в голосе Брига:

– Ты что, дура?… Я же пошутил!


…В этот поход собирались долго. Дня два. ЧП с Германом все составляли какие-то запутанные списки необходимых вещей, пока остальным это не надоело. Плюнув на списки и решив, что самое необходимое в походе – портвейн, спички и гитара, покидали в рюкзаки алкоголь и назначили день.

Когда Джеки подошла, на крыше собралась к тому времени уже большая и разномастная компания.

Народ, свалив в кучу все рюкзаки, развлекался, как мог: кто-то уже успел откупорить бутылку портвейна и томил народ, загибая какой-то невероятный тост, кто-то бренчал на гитаре, кто-то вел богословские беседы вперемешку с непотребными анекдотами. Джеки у кого-то поинтересовалась:

– А где Ольга?

– С Бригом! – был лаконичный ответ. Брига Джеки еще не знала. Любопытно ей стало, чего уж говорить – про этого человека на крыше слагались легенды. Она нашла их за лифтовой шахтой – Ольгу, Гана, Дона и незнакомого парнишку. Поздоровалась с товарищами и протянула незнакомцу руку.

– Джеки.

– Так это ты Джеки?! – обрадовался он. – А я Бриг.

Тогда она подняла на него глаза. Он сиял ей такой обаятельной детской улыбкой, которая вкупе с трехдневной щетиной придавала ему необъяснимый шарм. «Красивый», – решила Джеки.


…Место для стоянки нашли сразу, стоило только миновать луг с непонятно как попавшим на него проржавевшим баржевым буксиром, да и небольшой лесок. За леском оказалась протока с крутым глинистым обрывом и берегом, заросшим травой и кустами. Тут же на берегу развернулась бурная деятельность: народ собирал дрова и организовывал костер, радостно ставил палатку, накрывал импровизированный стол, а некоторые уже успели опробовать и одобрить воду в протоке. Когда все было готово, все налетели на угощение. Кружек, само собой, не хватало, и портвейн пили прямо из бутылок. Это обстоятельство ровным счетом никого не смущало, даже, наоборот, прибавляло веселья: в принципе, дело такое было вполне привычным. Ган и Юна уже успели сцепиться в шутливой дуэльной схватке на вилках; спустя минуту Юна, чувствуя свое поражение, смеялась:

– Ах так? Тогда я тебе нос откушу! Ты меня знаешь, я такая, я могу!

Дон – он был любителем таких тем – затеял спор о параллельных мирах, вскоре спор разросся и захватил почти всю компанию. Кто-то авторитетно высказывал мнение специалистов, кто-то приводил какие-то факты против, кто-то упрямо повторял одну и ту же фразу, а остальные просто орали за компанию. Бриг молча и с усмешечкой наблюдал за каждым. В какую-то долю секунды он перехватил взгляд Джеки; безмолвно встал, обошел орущую и гогочущую толпу и присел рядом с ней. Она, не удивившись, просто подвинулась, освобождая ему местечко рядом с собой.

– Смешно, – сказала она ему, – нашли о чем спорить…

– А хочешь, я покажу тебе другой слой мира? – почти шепотом спросил он.

– Другой мир?

– Этот же, но под другим углом. Он настолько не похож на себя, что становится иным.

– Покажи.

– Ты будешь совсем иная, когда вернешься. Многие вещи станут проще и понятней, а кое-что откроется с незнакомой стороны. Не боишься?

– Немного.

– Не бойся. Пошли. Только тихо.

Он привел ее на крохотную круглую полянку, которую склонившиеся над ней ивы превратили в зеленый узорчатый шатер. Достал откуда-то из многочисленных карманов спичечный коробок, листок фольги от шоколада и мундштук. Джеки с любопытством и немного с испугом смотрела на него. Мимоходом Бриг подумал, что таких доверчивых глаз ему видеть еще не приходилось. Это было настолько непривычно для него, что под этим взглядом он смешался, и, чтобы скрыть это, он спросил:

– Ты же никогда не пробовала, правда?

– Н-нет, – покачала она головой, – а как ты узнал?

Он засмеялся, высыпал из коробка на фольгу какую-то бурую пыль.

– А чего это вы тут делаете? – спросил Ган, просунув длинноволосую светлую голову сквозь кусты. – Можно с вами?

Бриг кивнул, не поднимая взгляда. Тогда Ган обернулся, кому-то махнул рукой, и полянка до отказа наполнилась народом. Все расселись кружком.

Бриг священнодействовал. Он достал мундштук, разровнял им слой бурой пыли на фольге. Взял мундштук в губы, кто-то протянул ему зажигалку. Бриг зажег под фольгой оранжевый огонек, и когда над порошком закурился дымок, вдохнул его. Потом протянул мундштук Джеки.

– Просто вдохни дым и задержи дыхание, – сказал он ей. Она, охваченная предчувствием чего-то необычного, послушно вдохнула пряный, странный аромат. Передала мундштук дальше, удивляясь тому, что ничего не происходит. Мир остался таким же, как всегда; безотчетно повинуясь внезапному порыву, Джеки встала, вышла из круга, обернулась. И поняла, что ошиблась. Мир изменился. Он неуловимо сдвинулся со своей оси. Цвета стали ярче, запахи – острее, звуки – громче. Бриг показался ей невероятно прекрасным с его темными кудрями по плечам, изумрудно-карими глазами под слишком длинными для мужчины ресницами. Джеки отчетливо увидела у него над правой бровью розовый шрам в виде буквы «Y» и крохотную родинку у изгиба губ. Бриг стоял на коленях в окружении таких же коленопреклоненных товарищей, и Джеки вдруг поняла, что этих самых товарищей – ровно двенадцать, словно апостолов, и что, вдыхая из рук Брига этот дымок от бурой пыли, они участвуют в древнем и загадочном ритуале… Картина не испортилась, даже когда маленькая девочка, похожая одновременно на Наталью Орейро и Микки Мауса, застенчиво спросила:

– А можно мне?

Бриг пронес фольгу мимо нее к Ольге, и в ответ на вопросительный взгляд усмехнулся:

– Детям не положено!

– Ольге ведь тоже четырнадцать!

Бриг невозмутимо проигнорировал этот вопль. Джеки развернулась и пошла – куда, она не знала, да и было ей это в сущности глубоко безразлично. Она наслаждалась новыми ощущениями. Краски стали яркими, линии – более четкими. Джеки видела каждую травинку, каждый листок, слышала каждый звук, внимала им с безотчетной радостью и каждой своей клеткой осознавала, как прекрасна жизнь.

Вскоре перед ней открылось огромное поле, заросшее высокой травой. На травинках застыли капли недавнего дождя, и когда из-за туч выглянуло солнце, каждая из них засияла ему навстречу, и, казалось, это сотни крошечных солнц запутались в траве. Джеки шла по полю, раскинув руки, словно летела, сбивая эти капли солнца, и они, дробясь, превращались в радуги, встающие вокруг нее…


*Здравствуй, Бриг!

– сказала она, устраиваясь в середине круга, прямо перед ним. Ее длинные волосы были уложены в форме шутовского колпака, но вместо бубенчиков на нем покачивались крохотные человеческие черепа. Черты ее личика были немного резковаты, но это ни капли не портило впечатления миловидности. Движения ее порой были похожи на ломаные жесты марионетки, а порой напоминали грациозность котенка. У глаз девочка, как всегда, держала венецианскую маску.

*Как тебе нравятся твои двенадцать апостолов?

– ехидно мурлыкнула она.

*Смотри, как забавно. Тот ребенок, кажется, Катя – единственная, кто сейчас не испытывает к тебе нежности и благодарности до слез. Ведь только ее ты сейчас обделил…

Девочка хихикнула, и черепа в ее прическе качнулись.

*Жаль, что Ольга отказалась. Интересно, кто из этих двенадцати станет Иудой? Как ты думаешь, Бриг? Делаем ставки? Наверное, Чп. Хотя нет, вы же с ним такие друзья! Или Ольга? А, может быть, Ган? – вкрадчиво продолжила она.

– Уходи, – устало попросил ее Бриг.

*Не-ет.

– протянула она.

*Я не уйду. Ведь я единственная, кому ты здесь нужен, и кто нужен тебе. Я могу подарить тебе весь мир… и коньки впридачу!

Маска в ее руке согласно кивнула.

Бриг уже давно знал, что эта маска каким-то непостижимым образом жила. Жила в руке этой такой миленькой, такой хрупкой, такой злой и цинично-ядовитой девочки, которая так часто приходит к нему в последнее время.

*А ведь ты молодец! Ты купил их всех. Купил их дружбу на этот вечер с помощью ма-аленького такого спичечного коробка.

Девочка улыбнулась, и Брига бросило в дрожь от такой улыбки; это была улыбка хищного и опасного зверька.

*Имей в виду: ты сделал это с моей помощью. Ведь без меня ты никто, ничто, ноль! Зеррро…

– Убирайся!

*Фи, как грубо… Не стоит так с лучшим другом. Тем более, если друг – часть тебя. Я ведь могу обидеться.

Бриг закрыл глаза. Он больше не видел полянки и обкуренных приятелей, но в этой пустоте девочка осталась. Она наклонилась к нему и заговорщическим шепотом поведала:

*А ведь у маленькой собачки этого не было. Ничего у нее не было и никого. У нее были только одинаковые человечки.

Девочка помолчала и вдруг крикнула громко, как показалось ему, на всю планету:

*Одинаковые! На одно лицо! На один шаг! На один голос! На одну мысль! Безликие! Бездушные! Одинаковые человечки!!!

И продолжила задумчиво, шепотом…

*Ты еще не разглядел их, а ведь они вокруг… Они одинаковы даже в том, что хотят чем-то отличаться. И тем, что боятся показаться другими, не похожими на остальных… Шагают в ногу, мыслят в ногу… Ты не похож на них.

Она ласково погладила его по волосам.

*Тебе от этого еще не страшно. Я как-нибудь покажу тебе их город… В другой раз…


И девочка перестала быть.


Бриг открыл глаза и медленно обвел потухшим взглядом приятелей. Ничего утешительного для себя он не увидел, только отсутствующие взгляды, дурацкое бормотание, глупый смех. Чп и Герман вообще довольствовались малым: смотрели друг на друга и хохотали, словно в жизни не видели ничего смешнее физиономии приятеля.

Бриг вздохнул, медленно поднялся и ушел, мимоходом отметив про себя, что в круге уже нет двенадцати: куда-то делась Ольга.

Ее он нашел лежащей посреди травы на поле. Присел рядом. Они помолчали, потом Ольга с ноткой виноватости в голосе произнесла:

– Бриг, извини. Я просто струсила, Бриг.

– Зачем извиняешься, прелестное дитя? Ты правильно сделала, что отказалась. Дерьмовая это тема…

– Да? – удивилась она – А тогда зачем ты?..

– Чтобы поговорить со своим одиночеством, – пожал он плечами.

Ольга села, скрестив по-турецки ноги, сорвала несколько одуванчиков и начала плести венок.

– Ты странный, – сказала она.

– Почему?

– Просто странный и все.

Он лег, положив голову в перекрестье ее ног. Ольга приняла это как должное.

– Какое-то непонятное мироощущение… – пробормотал Бриг и закрыл глаза.

Кажется, он задремал, когда услышал голос Джеки:

– Не помешаю?


Наверное, Джеки шла долго – так ей казалось, а на самом деле она всего лишь сделала круг по полю. И наткнулась на Брига и Ольгу, плетущую венок.

– Не помешаю? – спросила она.

– Нет, конечно. Садись, – пригласила Ольга, – он спит, – ответила она на немой вопрос Джеки. Та присела рядом, глядя на тень от ресниц на щеках Брига.

– Что-то в нем есть… – сказала она, – не похож он на других… Мне бы хотелось, чтобы мы с ним стали друзьями.

– Джеки, – не поднимая головы от одуванчиков, произнесла Ольга. – Только ли друзьями?

– В смысле?

– Ты изменилась. Словно чужая. Не подойдешь, не обнимешь.

– Ру-улееееез! – протянул Бриг, не открывая глаз.

– Спи! – в один голос прикрикнули девушки.

– Оль, ты замечательная, ты милая и красивая… Но может ну их, приколы эти?

– Девчонки, а ничего, что я здесь? Не мешаю? – протянул Бриг.

– Спи!!!

– Тогда поцелуй меня. Просто так.

Джеки наклонилась к Ольге и поцеловала ее. Они целовались долго, закрыв глаза, и не видели, как Бриг уселся, повернулся к ним и принялся бесцеремонно разглядывать. Со всем его богатым жизненным опытом, такого он еще не видел. По телевизору, конечно, не считается. Оказывается, это очень красиво, когда девушки целуются. Темные волосы Джеки переплелись со светло-рыжими Ольгиными прядями, ресницы обеих дрожали, губы вели какую-то ласковую игру.

– Все, девчонки, я щас кончу! – возопил, не выдержав, Бриг, и они расхохотались.

– А со мной слабо? – лукаво прищурился он, не в силах оставаться безучастным свидетелем. Джеки ответила на его прищур таким дерзким весельем во взгляде, что он рассмеялся.

– Нет! – столь же лукаво ответила она. Какую-то долю секунды они помедлили, а потом решились. Их поцелуй был похож не на ласку, а на соперничество, спор, игру в бисер, когда то чего-то недоговаривают, то жонглируют словами, не говоря лжи, но и не выдавая всей правды…

Уже, видимо, был вечер. Шумных споров поубавилось, хохота и дурацких шуточек тоже. Несколько пар уединились в лесу, кто-то пытался порыбачить, несмотря на то, что Герман и Чп весь день орали песни под гитару и, по всей вероятности, довели до предынфарктного состояния рыбу в протоке. Юна и Дон притащили в поход учебные рапиры и весь день прыгали за палаткой, упражняясь в фехтовании, а заодно и учили всех желающих.

А теперь Дон присоединился к Чп и Герману, а Юна отправилась разыскивать своего благоверного. Не обнаружив его ни рядом с гитаристами, ни на берегу, ни с героически доедающими салаты малознакомыми личностями, а также нигде в ближайших кустах, она справедливо рассудила, что он в палатке. Подходя к ней, она услышала голос Джеки:

– Бриг, знаешь что? Если тебе будет одиноко, приходи.

– Зачем ты это мне сказала?

– Я так чувствую.

– А мне говорили, что ты непробиваемая стерва.


…Они трепались полночи о чем попало, и ни о чем конкретном, кипятя в котелке смородиновый лист, потому что никто не взял заварки. Все давно расползлись кто куда – в палатке спали едва ли не штабелем, а они смотрели на искрящиеся еловые лапы в костре и по очереди отхлебывали обжигающий пахучий кипяток из единственной отыскавшейся кружки. А потом Джеки уснула, укрывшись его тяжелой косухой, пропахшей табаком, одеколоном и конопляным духом.


Утро было холодным и буйным: проснувшийся похмельный Ган обнаружил себя непотребно исписанным синим маркером. Само собой, он разозлился не на шутку и бросился искать злоумышленников. Компания хохотала, читая надписи на нем, и никто не выдавал Юну и Джеки, которые вчера собственноручно написали на впалом пузе Гана «Здесь могла быть ваша реклама», снабдив недвусмысленными иллюстрациями.

Только Бриг не принимал участия в общем веселье. Он сидел в сторонке, задумчиво перебирая струны гитары, и снисходительно взирал на всеобщий переполох. Сонная Джеки подсела к нему.

– Доброе утро.

– Доброе.

– Спой что-нибудь.

– Что?

– Чего душа просит.

– Ладно, – пожал он плечами. Секунду подумал и ударил по струнам.

– Ты слышишь, слышишь,

Как сердце стучится, стучится

По окнам, по окнам,

По крыше, как дождик.

Мой нерв на исходе.

Последняя капля.

Последний луч света.

Последний стук сердца…

Ты видишь, видишь –

Умирает в огне преисподней

Сиреневый мальчик.

Он сильно напуган, подавлен.

Он пишет картину

Собственной кровью,

Своими слезами

И просит прощенья….


Я стукну в окошко

Хвостом своим

Пролетая над домом

И яркой кометой

Бороздящей вечность

И темное небо…

Ты выйдешь из кухни

В ситцевом платье

Чтобы последний раз

Со мной повстречаться…

И попрощаться…

…Я буду любить тебя вечно…1

Бриг шел чуть впереди всех остальных, ровным, быстрым шагом, настолько независимым, словно ему и дела не было ни до кого. В разговоры не вступал, хмурил брови, думая о чем-то своем. Внезапно он остановился, словно споткнулся, развернулся и, ни с кем не прощаясь, исчез за деревьями.

– Бриг! – крикнула в растерянности Джеки. Повернулась к Гану и Юне.

– Да забей, – опередил ее вопрос Ган. – У него такие закидоны бывают.

– Еще и не такие… – хмыкнула Юна.


…Джеки встретила Брига через несколько дней, прямо на улице. Он вывернулся навстречу из какого-то переулка; глаза сияют, улыбка полна лукавства.

– Привет! Гуляешь? Я тоже.

– Бриг! Привет!

– Ты вот мне скажи, как узнать, что люди любят друг друга?

– Не знаю… – растерялась Джеки, – наверное, они должны понимать друг друга.

– Понимать друг друга – это называется друзья. А если человек любит, он слышит стук сердца другого даже на расстоянии. Даже на очень большом расстоянии.

– Что это тебя на лирику потянуло? – с шутливым подозрением спросила Джеки, и Бриг рассмеялся.

– Дождь пошел, – вместо ответа сказал он, – давай спрячемся!

Они забежали в ближайшую дверь и оказались в аптеке. Обнаружив это, Бриг состроил шкодливую физиономию и выудил из кармана жвачку. Протянул ее молоденькой продавщице:

– Дайте мне, пожалуйста, три пачки презервативов.

– К-как… За жвачку?! – растерялась аптекарша.

– Ну да. Разве вы не смотрите телевизор? В рамках программы здорового образа жизни фирма Бабл Гам предлагает в любой аптеке за свою жвачку три пачки презервативов, – улыбнулся он. И для убедительности добавил, – эта реклама уже две недели крутится!

Растерявшаяся продавщица послушно положила в кассу протянутую им жвачку и, глядя в его честные глаза, выдала ему требуемое.

– Благодарю! – раскланялся Бриг снова, сгребая в карман презервативы, изящно развернулся и, прихватив по пути Джеки, покинул аптеку, оставив ее работницу в растерянности пополам с влюбленностью.

– Я тоже не видела эту рекламу. Неужели теперь и до этого додумались? Надо же, презики за жвачку! – сказала Джеки на крыльце. Она, наивная, тоже повелась на его честные очи.

– Нет, конечно! – подмигнул Бриг. – Я пошутил!


Ольга боялась и ненавидела своего отца. Отец пил. Каждый вечер он напивался, а потом с топором гонял их с мамой по квартире, пока не срубался где-нибудь на повороте. А остаток ночи мама плакала на кухне о том, что она его любит, и что не может выгнать, ведь без нее он совсем пропадет, а Ольга, как могла, успокаивала ее. По утрам отец был заискивающим и виноватым, и за это Ольга ненавидела его еще больше – ведь вечером все повторялось снова.

В одну такую ночь, помнится, в мае, когда Ольга разругалась с матерью, рыдающей от любви к вечно пьяному отцу, ушла из дома, хлопнув дверью, она долго околачивалась по своему двору, не зная, куда податься. Слишком поздно было, чтоб бежать к подружке Кате, а домой вернуться гордость не позволяла. Когда Ольга уже совсем было отчаялась, к ней подошел незнакомый длинноволосый парень с зачехленной гитарой за плечами.

– Проблемы? – без предисловий поинтересовался он.

– А твое какое дело? – ощетинилась Ольга.

– В общем-то никакого, – согласился он. – Ну, бывай.

Он развернулся и пошагал дальше. Ольга смотрела ему вслед, и чем дальше он уходил, тем страшнее становилось ей, одной, в темном ночном дворе. Он уже почти скрылся из виду.

– Подожди! – крикнула Ольга и побежала следом. Он ее ждал. В темноте светился огонек его сигареты.

– Передумала? – усмехнулся он.

– Жизнь – дерьмо, – вздохнула Ольга.

– Объективная реальность – это бред, – произнес он, – обусловленный недостатком алкоголя в крови и канабиса в легких.

Ольга переминалась с ноги на ногу. Ей не хотелось вновь оставаться в одиночестве, но что говорить дальше, она не знала.

– Что, с предками поругалась? – понимающе спросил он. Ольга обрадованно закивала головой.

– Пошли со мной, прелестное дитя, – тогда предложил он. – Если не побоишься.

– Куда?

– На небо номер семнадцать.

Бриг тогда привел ее на крышу семнадцатого корпуса одного из самых престижных районов города. Скорей всего, место было выбрано неслучайно: с крыши открывался великолепный вид. Справа переливался огнями ночной город, и его шум напоминал шум прибоя; а слева была видна речная протока. Здесь, на небе номер семнадцать Ольге показалось вдруг, что она стала свободнее, чище… Ближе к Богу, что ли.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3