Алексей Вязовский.

Война князей. Властелин Огня



скачать книгу бесплатно

– Ой! – От двери раздался звон разбитого стекла и испуганный женский вскрик.

Миловидная пухленькая служанка, увидев обгорелые пальцы хозяина, выронила из рук поднос, на котором стоял кувшин вина и бокал. Осколки стекла разлетелись по всему кабинету, и в помещении запахло пряной «Фесской лозой».

– Господин! – Служанка неуклюже повалилась на колени. – Не гневайтесь ради Единого! Я сейчас же все уберу.

Тиссен встал из-за стола и сделал несколько шагов к служанке, стоящей на коленях. Не спеша обошел лужу вина, растекшуюся по полу, и взял служанку за подбородок, заставляя девушку посмотреть ему в глаза. От страха ее начала бить крупная дрожь. Этот крупный, рано поседевший мужчина с жуткими, словно застывшими глазами вызывал у нее ужас с самого первого дня, как она устроилась работать в замок. И не у нее одной. Слуги здесь вообще старались лишний раз не попадаться на глаза своему господину.

– Рина, Рина… – Князь наконец отпустил ее лицо и брезгливо махнул рукой, разрешая ей подняться и заняться уборкой. – Как долго ты работаешь в моем замке?

– Три года, мой господин…

Девушка опустила голову, пытаясь скрыть страх в своих глазах, и, ползая на коленях, продолжала быстро собирать осколки стекла на поднос. Она раньше даже и не догадывалась, что господин знает ее имя, и это открытие Рину пугало. Князь задумчиво рассматривал служанку, не спуская с нее своих страшных, чуть навыкате глаз.

– Да ты непраздна?! – с вялым удивлением заметил он.

– Уже четыре месяца как… ваша светлость.

– И кто же отец?

Служанка замерла на секунду, как испуганная мышь, и вновь продолжила работу, спеша поскорее убрать следы своей провинности и сбежать отсюда.

– Конюх вашей светлости, Григ.

– Григ Большой Дуб? – покачал князь головой. – И когда только успели? Вы же не женаты!

– Мы подавали прошение в канцелярию вашей светлости. – Щеки Рины покраснели. – Но ответа пока не было…

Князь никак не отреагировал на ее слова, как будто и не слышал их… Погрузившись в свои мысли, он медленно подошел к двери, ведущей на балкон, и распахнул ее, впуская свежий воздух в кабинет. Северный ветер ворвался и закрутился небольшим вихрем у ног князя, повинуясь едва заметному движению руки. Потом послушно лизнул волдыри на обожженных пальцах мага, и те прямо на глазах начали затягиваться молодой розовой кожей. Невидящим, остановившимся взглядом князь смотрел на пейзаж, расстилающийся у его ног.

– Подойди сюда.

Равнодушный и какой-то безжизненный голос князя заставил служанку испуганно вздрогнуть и попятиться к двери, но ослушаться господина она не посмела. Рина подошла, робко перешагнула порог балкона и с ужасом посмотрела вниз. Сотни локтей высоты. По замку ходили слухи, что в первый день полнолуния Тиссен обретал такую силу, что мог взлетать и парить на крыльях ветра. Именно поэтому у балкона не было ограждения.

– Ближе…

Прошептав губами молитву Единому, Рина отчаянно сделала еще пару шагов и приблизилась к князю.

– Посмотри вниз, – махнул князь рукой. – Что ты видишь?

От неприступных мрачных стен замка в разные стороны простирались улицы и площади столицы княжества.

Сначала шли богатые аристократические кварталы с особняками, больше похожими на небольшие, хорошо укрепленные крепости, потом торговые кварталы, отмеченные несколькими крупными рыночными площадями. И лишь затем, за границами старой крепостной стены, местами уже разрушенной и даже снесенной, ютились кварталы ремесленников и трущобы городской бедноты. Там жила семья самой Рины. Границей городу теперь служила мощная, хорошо укрепленная стена новой цитадели, с несколькими сторожевыми башнями и воротами, от которых разбегались дороги в разные концы Западного Эскела. Эти высокие укрепления отделяли столицу от ее сельского пригорода, утопающего в зелени садов и полей. Совсем вдалеке виднелась синяя полоска Закатного моря.

– Видишь, Рина, как мои предки потрудились над тем, чтобы наше княжество процветало? Они отдавали все силы, не щадили своей жизни и жизней своих детей, чтобы ты и подобные тебе могли жить под зашитой неприступных стен. Но разве вы, неблагодарные, способны оценить это?

Неожиданно князь схватил испуганную девушку за волосы и силой заставил ее шагнуть к краю. Ветер взвыл в шпилях замка.

– Смотри, разве кто-то там внизу станет плакать о том, что у меня больше нет сына? Разве кому-то там есть до этого дело? Нет. Все хотят хорошо жрать, сношаться, и никто не хочет думать, какую цену мы платим за это…

Рина от ужаса начала тихонько подвывать, но князь не обращал на это никакого внимания. Холодный взгляд его был прикован к далекой линии, где небо сливалось с морем.

– Раньше, когда Империя защищала нас, – продолжал распаляться Тиссен, – мы могли себе позволить быть разнеженными и толстыми. Но теперь… Инферно захватывает наши земли, угоняет в рабство людей Эскела. Черные земли наступают. Вокруг предатели. Они только и ждут случая продаться адским отродьям.

Князь как куклу встряхнул служанку, та закричала от страха.

– Мой бедный Йен! Он бы мог нас защитить. А твой жалкий нищий выродок сможет?! Но он будет жить, а моего бесценного сына уже никогда не вернуть…

Тиссен запрокинул голову и посмотрел в серое небо. Над цитаделью неслись грозовые облака, ветер завывал все сильнее.

– Господин, я прошу вас… – Девушка схватилась за живот и умоляюще посмотрела на князя. – Ради Единого!

– И во имя его! – закончил за служанку ритуальную фразу князь, сталкивая ее с балкона. Раздался вопль ужаса, и тело девушки полетело вниз, кувыркаясь в воздухе. Порыв ветра надул юбку Рины, падение чуть замедлилось, но, повинуясь новому движению руки Тиссена, ветер ударил ее сверху, буквально впечатывая тело в камни мостовой. Мелкие фигуры людей, испуганно оглядываясь вверх, брызнули во все стороны.


Две луны на небосводе. Маленькая голубая и большая белая. Тира и Лея. Я лежу на кровати и рассматриваю это чудо. Свет двух лун, соединяясь, делает ночь ярче и загадочнее. Бело-голубые тени причудливо ложатся на стену, на которой нарисовано солнце. Я уже знаю, что это символ Единого бога. Местные носят его на одежде. А еще я знаю, что нахожусь в другом мире. Он называется Рион. А меня зовут Йеном – я младший сын князя Тиссена.

Но кто я на самом деле? Боль отступила, сумбур в голове немного унялся, все больше я ощущал себя Артемом Федоровым. Воспоминания о пожаре, беспокойство за товарищей – привычный поток сознания… Йен никуда не делся, но с каждым днем он становится все слабее и прозрачнее. Его личность, жизненный опыт вплелись в меня самым замысловатым образом. Например, я теперь знал, как создать большую сферу огня и ключ-заклинание к ней. Но не смог вспомнить, что это вообще такое. Я чувствовал разлитую в воздухе магию, видел разноцветные энергетические линии и сгустки, клубящиеся в воздухе, но не мог к ним прикоснуться. Моя рука подростка просто проходила сквозь эти загадочные субстанции. Я мог что-то вспомнить из истории жизни Йена, но не специально, скорее случайно. Оставалось пялиться в потолок, терпеть боль и разглядывать по ночам бело-голубые спутники Риона.

Меня лечили. Прошлым утром в келью приходил очень необычный человек. В красном балахоне, худощавый и сутулый. С обязательным солнцем на рукавах. Длинные седые волосы гладко зачесаны назад и собраны в хвост, который скреплен заколкой с каким-то большим камнем, издали похожим на рубин. В руках небольшой жезл. Явно магический. Седой произнес несколько быстрых слов, и жезл начал излучать теплый оранжевый свет. Он попадал на мою кожу, и я видел, как потихоньку разглаживаются и сходят рубцы от ожогов, опадают струпья. От этого света по телу прокатывали волны приятной дрожи.

– Йен, ты меня слышишь? – Мой врач взял табурет и сел у постели.

Я кивнул. пытался что-то прохрипеть, но связки тоже обожжены. Накатывал новый приступ боли, которую я стоически терпел.

– Олаф, скотина, где ты там шляешься?! – громко крикнул седой в сторону двери.

В келью вошел горбун, низко поклонился седому.

– Лекарства, что я оставил, давал?

– Да, ваша милость. – Олаф мял в руках серую накидку, на которой была вышита какая-то птица с хищным клювом. Стоило мне остановить на ней взгляд, как память Йена проснулась и подсказала, что это каргач – птица с герба Тиссенов. Местный аналог ястреба или коршуна.

– Послушай меня, Йен. – Маг осторожно положил руку мне на плечо. Я поморщился, но стерпел. – Ритуал прошел не так, как мы ожидали. Стихия Огня вышла из-под контроля и выжгла твой источник силы.

Старик тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону.

– Ты теперь пустышка. Человек без дара. Понимаешь?

Я еще раз кивнул. Пустышка так пустышка. У меня тут посерьезнее проблемы. Возродился в чужом теле, обгоревший, весь в струпьях. От боли чуть не сошел с ума. Это странно, но случившееся переселение душ меня совершенно не трогало. Как будто я на наркотиках и скоро все эти галлюцинации пройдут.

– Мы думали, ты умрешь… – Седой маг щелчком погасил жезл, встал, подошел к окну. – После таких магических ожогов даже большое исцеление магистра на тебя не подействовало. Он, кстати, уже написал твоему отцу о случившемся…

Олаф вздрогнул. Я удивленно взглянул на сморщившееся лицо горбуна. Отец… Какие-то образы мелькали перед глазами. Крупный мускулистый мужчина с резкими чертами лица. Пучеглазый. И это князь Тиссен?

– Я пойду. – Маг набросил поверх хламиды серую накидку. – Завтра зайду снова.

За седым закрылась дверь, Олаф налил в кружку какого-то варева. Дал мне выпить.

– Придет он… Чуть побыл и уже убежал, – ворчал горбун, бережно вытирая мой рот сухой тряпкой. Варево придало мне сил, и я вспомнил имя старика: Эримус. Маг Огня. Наставник Йена. Значит, теперь и мой тоже.

Эта попытка отняла у меня последние силы, и я провалился в сон.


Просыпаюсь ночью – и опять вижу две луны. Какие же тут должны быть приливы при таких спутниках?

Боль есть, но она сейчас умеренная, пульсирующая. Рядом на полу храпит Олаф. Я стараюсь лежать тихо, не двигаясь. Стоит пошевелиться – и слуга тут же проснется. У него очень чуткий слух. А ему еще весь день за мной ухаживать. Я копаюсь в памяти и понимаю, что сейчас знаю об Олафе больше, чем о ком-либо другом.

Горбун родился в Восточном Эскеле, в семье обедневших дворян. Выполнял тайные задания князя, потом что-то случилось и он сбежал к соседям-западникам. Альбрехт Тиссен взял его на службу. После страшного ранения, полученного в сражении с костяными гончими – м-да, а жизнь тут веселая идет, – сильный и крепкий воин в одночасье превратился в немощного калеку. Сломанную спину маги-лекари вылечили. Но не до конца. Покалеченного воина оставили в замке и даже дали работу – приставили к малолетнему княжичу нянькой, приказав обучить мальчика воинскому ремеслу. С тех пор Олаф неразлучен с Йеном. Научил фехтованию и стрельбе из лука, правильно держаться в седле. Семь лет учебы и упорных тренировок. И когда семья узнала, что у Йена просыпается дар, на остров Всех Святых в Орден Огня с ним отправили именно Олафа.

Мои мысли перескакивают на семью Йена. Пока все в тумане. Князя Тиссена я помню. А кто моя, то есть Йена, мать? Лишь расплывчатый образ, как на картине – невысокая женщина в зеленом охотничьем костюме. Стоит, положив руку на локоть отца. Старший княжич Ульрих, брат Йена. Мой брат. Высокий лоб, упрямый мощный подбородок… Можно даже было бы назвать его красивым, если бы не холодное, надменное выражение лица. Старший брат весь в отца – спеси и жестокости в наследнике князя на двоих хватит, а то и на пятерых. Впрочем, жестокость и спесь – это фамильная черта всех членов княжеского рода. И не только законных. Уж сколько Йен натерпелся от княжеских бастардов, живущих под одной крышей с законными наследниками. Наглые, постоянно грызущиеся между собой как свора злобных собак, старающихся завоевать расположение своего хозяина. Да только одного не понимают глупые щенки – князь их держит в замке не по доброте душевной, этого слова он и не знает вовсе, а для того, чтобы они все были у него на глазах.

Мои раскопки памяти Йена прерывает какая-то мелькнувшая за окном неясная тень, на миг закрывшая от меня свет двух лун. А через мгновенье в распахнутое окно заглядывает чье-то лицо, скрытое темным капюшоном. За спиной незнакомца торчит рукоять меча, и лишь его глаза блестят во тьме. Я тихонько пинаю ногой Олафа. Надо отдать должное воину: горбун тут же просыпается, тихо сжимает мою ногу, но не перестает громко храпеть. Потом я вижу, как через подоконник рывком на перекате заскакивает незнакомец. Причем умудряется сделать это практически бесшумно. И так же бесшумно рвет из ножен свой меч, края которого алеют в темноте кроваво-красным. Его замах прерывается ловким ударом Олафа, который одной рукой снизу всаживает ему в пах кривой нож, а другой отталкивает прочь.

– Тревога! – сиреной ревет горбун, закрывая меня собой.

Убийца, завизжав, роняет меч на пол, хватается обеими руками за рукоять ножа и с силой вырывает его из себя! Разворачивается и пытается рыбкой сигануть обратно в окно. Движения его настолько быстры, что выглядят смазанными, просто какая-то нечеловеческая скорость! И прыжок отличный. Но горбун и тут не подводит. Бросается вперед, успевая схватить человека за ноги. Они оба валятся на пол и начинают бороться. Вот тут в свете двух лун я и вижу, что напавший на нас вовсе не человек. Во время борьбы черный капюшон слетает с его головы, и под ним обнаруживается мертвенно-бледное лицо с оскаленным ртом и торчащими из него длинными клыками, которыми это жуткое существо тянется к шее горбуна. И главное, на нем нет крови! Хотя после такой раны она точно должна быть.

Олаф, рыча от натуги, держит убийцу за шею, но силы явно неравны. Несмотря на рану, напавший очень и очень силен. Кажется, что эта рана в паху даже не беспокоит его, а вот Олаф уже начинает сдавать.

Я сваливаюсь кулем с кровати и, чуть не плача от скрутившей меня боли, ползу к валяющемуся на полу светящемуся мечу убийцы. Хватаю рукой изогнутый клинок, которым можно одновременно и рубить и колоть. Ладонь пронзает острая боль, и она становится липкой от крови, сочащейся из лопнувших волдырей. Воя от боли, привстаю на колено и со всей силы втыкаю клинок в спину твари. Очень вовремя! Убийца уже прижал руки Олафа к полу и был готов порвать клыками его горло.

Меч легко протыкает спину убийцы и ярко вспыхивает. Проткнутая мечом тварь визжит в ультразвуковом диапазоне, пытаясь вскочить. Рукоять клинка, скользкая от крови, вырывается из моей руки, и меня отбрасывает в сторону. Мое тело просто горит от нестерпимой боли, но еще сильнее полыхает посреди комнаты убийца. Олаф хватает меня в охапку и тащит к двери, в которую уже врываются маги со светящимися в темноте жезлами и вооруженные мечами люди с факелами. Первый же маг бьет в убийцу искрящимся разрядом молнии, и того просто впечатывает в стену.

– Вампир! – орет горбун, опять загораживая меня собой.

Еще один магический удар – и пылающее тело вампира исчезает в ночи, вынеся собой кусок стены вместе с оконным проемом. Ночь во дворе тут же превращается в день – вокруг дома зажигается сразу несколько светящихся сфер. А у меня в глазах темнеет от боли, и я просто повисаю на руках Олафа.

– Скорее! – Я еще слышу, как кричит магам горбун, укладывая меня на кровать. – Да помогите же княжичу!

Глава 2

Ох как больно, а обидно-то как! Марта всхлипнула и опять потерла то мягкое место, по которому еще недавно гуляли розги, умело направляемые отцовской рукой. Крепкая рука у батюшки, ничего не скажешь. Но сильнее боли была обида на него. За такой пустяк и так больно отхлестать родную дочь, а ведь она почти взрослая! Скоро пятнадцать зим – сваты начнут ходить. Подумаешь, плохо закрыла за собой дверцу птичника. Ну сбежали три дурные курицы, так ведь их вовремя поймали. Чего же так сильно пороть, неужели совсем ее не жалко?!

Марта обиженно шмыгнула носом и поудобнее примостилась на рыхлом снопе пшеницы. Овин у батюшки был добротным, высоким, с крытой дранкой крышей. Девушка давно устроила себе здесь тайное убежище, куда ловко взбиралась по хлипкой приставной лестнице под самую крышу. Хоть их овин и стоял на отшибе за огородом, но из его маленького оконца отлично просматривалась вся деревня. И сейчас Марта, обиженно сопя, наблюдала, как старшие братья возвращаются с сенокоса. Им-то хорошо, их уже давно розгами не секут, а вот ей еще достается время от времени. Ну ничего: еще год от силы – и выдаст ее батюшка за какого-нибудь хорошего парня, а там и власть его над ней закончится. Будет Марта сама себе хозяйка в доме мужа, а уж ему-то она обижать себя не даст.

Вскоре злые слезы высохли на лице Марты, да и саднящая боль слегка поутихла. На улице уже начало вечереть… Скоро матушка на стол будет накрывать к ужину, а значит, пора домой возвращаться, помогать. Отец у них хоть и дюже гневливый, зато и отходчивый – зла долго на провинившихся никогда не держит. Глядишь, и в этот раз Марте повезет. Она уже приготовилась спускаться вниз, как ее внимание привлек шум в самом конце деревни. Крестьяне, возвращавшиеся с поля, в страхе разбегались по дворам, крича что-то на ходу соседям и подхватывая на руки детей, игравших посреди дороги. А уже через минуту по центральной улице деревни промчалась группа из шести всадников, от одного вида которых кровь застыла в жилах Марты.

На мощных черных лошадях восседали высокие, худые, одетые в темные доспехи люди. Резко осадив лошадей, они остановились рядом с небольшим деревенским храмом Единого, и тогда Марта смогла рассмотреть их получше. Бескровные бледные лица с тонкими губами резко выделялись на фоне черных панцирей и сферических шлемов. И даже на расстоянии веяло от них какой-то жутью.

– Темные Лорды… – прошептала в отчаянии Марта.

Но еще страшнее Лордов была огромная свора псов, окружавших их.

Тощие, поджарые – сквозь их кожу с редкой шерстью выпирали ребра и хребты, словно на костях совсем не было мяса. На оскаленных мордах собак потусторонним светом ярко алели глаза, особенно заметные в наступающих сумерках. От жуткой головы с костяным наростом по выступающему хребту и до самого кончика хвоста тускло мерцала зеленоватая полоса. Об этих чудовищах, порожденных Тьмой и обитающих в Инферно, даже взрослые всегда рассказывали шепотом. После встречи с костяными гончими выживших почти никогда не оставалось, с этими жуткими монстрами темных могли справиться разве что маги или очень опытные воины.

Один из пришельцев небрежно взмахнул рукой, и свора, повинуясь его безмолвному приказу, молча сорвалась с места, растекаясь по деревне светящимся в сумерках потоком. И начался кромешный ад… Для костяных псов не было преград, они врывались в дома и сараи, проникая через выбитые окна и двери, выгоняли людей на улицу. Как пастушьи собаки собирают в отары овец, так костяные гончие дружно гнали жителей деревни по улицам к храму. Тех, кто отставал и спотыкался, они, подгоняя, кусали за ноги. Тем, кто падал и не мог сразу подняться, они просто перегрызали шею или вырывали горло. А тех, кто пытался от них отбиваться, разрывали на куски.

С ужасом смотрела Марта, как две гончих заскочили в их двор, играючи пробив тесовые ворота. На крыльцо выбежал отец в бригантине легионера с мечом и щитом. Осмотрелся. Позади него встали братья с копьями. Прозвучал боевой клич легионеров «Фесс!», и даже в овине Марта почувствовала мощь этого крика. Первого же бросившегося пса отец ударил щитом навстречу и располосовал клинком. Исчадье завизжало и отскочило прочь, ошарашенно мотая мордой. На землю закапала светящаяся зеленая кровь. Марта торжествующе засмеялась. Меч отца был зачарован полковыми магами Фесса, и тварям Инферно пришлось почувствовать силу отставного легионера на своей шкуре. Два других пса кинулись вдоль дома. Но ставни окон уже были надежно закрыты изнутри, и ворваться внутрь у гончих не получилось. Отец с братьями отступили в дом, закрыв за собой крепкую дубовую дверь. Попробуй теперь их возьми! Даже если псы и разобьют дверь, то в сенях не развернешься – нападать можно только по одному. А там, глядишь, из замка барона и помощь подойдет. Марта сотворила у груди знак Единого. Покрутившись по двору, гончие выскочили на улицу и бросились за помощью к своим хозяевам. А те уже и сами спешили псам на подмогу. Первый же всадник, заскочивший во двор, взмахнул рукой с жезлом, и в дом полетел звенящий сгусток Тьмы. Крыльцо с сенями просто осыпались прахом при соприкосновении с этими чарами, открывая гончим проход в дом. Марта вскрикнула от ужаса. И тут же заткнула себе рот рукой. А псы тем временем уже целой сворой ворвались в дом, и оттуда раздался их торжествующий вой вперемежку с бранью отца, криками братьев и испуганным визгом младшей сестренки. Девушка закрыла уши ладонями, не в силах слушать звуки, доносящиеся из дома, где убивали ее родных, и в отчаянии зажмурилась, мечтая стать невидимой или оказаться далеко отсюда.

Вскоре в доме все стихло… Марта открыла глаза и увидела, как наружу одна за другой выбрались костяные гончие с оскаленными окровавленными мордами и, повинуясь жесту всадника, помчались дальше по улице. Одна из гончих вдруг внимательно принюхалась и неуверенно направилась в сторону овина. Сердце Марты ушло в пятки. Чтобы не завыть от накатившего страха, она прикусила зубами ладонь и замерла, затаив дыхание. Гончая остановилась, навострив уши, опять принюхалась, задрав вверх свою жуткую морду, перепачканную кровью, а потом, разочарованно фыркнув, потрусила назад к своим товаркам. От нехватки воздуха у Марты потемнело в глазах, и она несколько раз судорожно вздохнула, приходя в себя. Умом девушка понимала, что никто из ее родных не выжил в схватке со сворой гончих, но глупое сердце отказывалось в это верить. Оно еще надеялось, что хоть кто-то уцелел. Ну кто-то же из них должен был остаться в живых, пусть и раненым?!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6