Алексей Тихомиров.

Глухарь в белом оперении



скачать книгу бесплатно

Оригинал-макет: В. И. Барчинский

Обложка: Д. Маркова


Здесь и далее – фотографии автора.


Я давний читатель Алексея Тихомирова. Он вошел в прозу, отказавшись от культуры подмен, так распространенной в нашей стране. Великолепным языком и неповторимым стилем изложения любовно выписаны яркие картины местных достопримечательностей и камчатской природы, искусно вплетены в текст неспешные раздумья о самом себе, о человеческих судьбах и психологических нюансах.

Тонкий взгляд художника отмечает решительно все. Тончайшие изменения света, цвета, звука. В горах и лесах автор как дома. Все как будто знакомо и в то же время всегда ново в этом пейзаже, схваченном «первым глазом». Природа – это вся жизнь, это чудо и тайна, к которой прикасается человек.

Я бы назвала писательский труд Алексея Тихомирова сотворением радости и доброты! Дерево тянется макушкой к солнцу, и человека тянет к небу. На все живое проливается животворящий свет лучей. Вот его строки из рассказа «Древняя птица»:

«Как только солнце осветит утренний лес совсем, ток заканчивается. Для нас это раннее утро. Остается только прислушаться к целому оркестру птичьих голосов. Все, что есть в лесу, начинает петь. От дятла до соловья. Каждая пичуга старается заявить о себе своим пением, сообщая о том, что она главная солистка на этом утреннике. Однажды я от души смеялся простому карканью вороны. А что, тоже птица – имеет право».

Книга Алексея Тихомирова имеет право на жизнь, а его проза – на благодарного читателя!


Валентина Душина,

член Российского союза писателей

 

Ночь. Луна сквозь ветки сосен

Ночь. Луна сквозь ветки сосен
Лишь рисует направление дороги.
Хруст. Туман седая осень
Дерзко льдом бросает мне под ноги.
Жуть за поворотом виснет
Очертанием неведомой коряги.
Крик далекой птицы свистнет,
Да в деревне где-то лай простой дворняги.
Стих моих шагов неспешных
Матом слога спотыкается о кочку.
Сена стог во тьме кромешной
Силуэтом серым просится на строчку.
Мне с ружьем идти немного —
Рядом уж охотничья заимка.
А усталость просит приютить у стога,
Спать на сене с рюкзаком моим в обнимку.
 

2016 г.

Звериные хитрости

Кто у нас самый главный в лесу? Лев – конечно, лев. Никто и не спорит. Всемирно известная личность. Так вот, приехал как-то Царь зверей в наши уральские леса с проверкой и меня с собой взял в качестве корреспондента. Зафиксировать, так сказать, свою инспекцию. Приехать велел в урочище Волчиный угол. Место глухое и жуткое. В назначенное время являюсь, а там уже все звери собрались, и Лев, стоя на самом высоком пеньке, речь держит:

– Ну, как живете, родные мои четвероногие? Размножаетесь? Браконьеры не беспокоят? А то у меня есть кое-какие связи.

Могу и охотобщество на уши поставить.

Ну, как обычно на таких собраниях, в ответ шум-гам, лай и рычание. Но вдруг волк вышел к пеньку, как хозяин заведения:

– Тихо, тихо, разгалделись! Дайте я скажу. Нормально живем, Ваша милость. И размножаемся, и численность увеличивается. Пришлых много после пожаров. Кормежки всем хватает. Не жалуемся. Ну, бывает, едим друг друга, так не без этого. Инстинкт. Природа. Ну, а эти лохи двуногие с оружием – так мы их своими звериными хитростями одолеем. Верно говорю?

– Верно, верно! – снова загалдели звери.

Лев поднял лапу, и все успокоились.

– Может быть, вопросы какие есть, пожелания? Говорите.

– Нет, нет вопросов. Правильно все волк сказал. Лес-то у нас здесь не простой, дремучий. Вольготно нам здесь.

Да вдруг голос из угла собрания:

– Му-мууу! Жалоба есть.

Смотрю, волк туда кинулся. Лев мне взглядом показал – иди, мол, разберись.

Пробираюсь в конец поляны, смотрю. Мама родная! Корова притащилась. И волк уже зубами в шею ей целится. Пнул я серого под зад – соблюдай гостеприимство. А корове говорю:

– Ты что, совсем рехнулась, старая? Здесь солидное собрание. А ты животное домашнее, скотина. Ладно медведь тебя не видит. Говори быстро, чего у тебя, и вали отсюда.

– Да вот, узнала про инспекцию Льва. Жаловаться пришла. Обижают нас в городе. Кто-то из воздушки по нам стреляет. Фамилию не знаю, но балкон на пятиэтажке показать могу.

– Ладно, давай свою петицию. Покажу я Льву, разберемся. Но чтобы больше в Волчином углу я тебя не видел! Завалят тебя звери, а спишут на честных охотников. Кнута на тебя нет.

Показал я взглядом Льву, что все в порядке. Лев снова поднял лапу



– Ну, раз так, то приглашаю всех к праздничному столу. Я вам тут подарки из Африки привез. Бананы, финики, апельсины. Угощайтесь.

Сели за стол, и я тут как тут – уши развесил, диктофон включил для отчета Льву.

Вот о чем трепались звери за праздничным столом.

Медведь:

– Беда с этими браконьерами. Вот годика два назад уснуть мне не давали. Нагулял я жиру, как положено, осенью, место присмотрел для зимней спячки. Первый снежок пошел. Спать хочется, аж глаза слипаются. Ну и пошел тихонечко к берлоге своей. Остановился напоследок, рябинкой полакомиться. Да тут ветерком подуло. Чую, человеческим чем-то несет. Оставил рябину. Пошел проверить, что к чему. Полукруг сделал обратно. Подождал немного. Смотрю – четверо двуногих по моим следам шмыгают. Воняет от них маслом каким-то, порохом, дымом сигаретным. Ну, думаю, не дадут мне поспать. Придется большой кружочек сделать, суток на двое. Крутанул я вокруг шишки, обратно к Зигальге пришел. Новую проверочку сделал перед берлогой. Не отстают, вонючие. Вязкие попались. Так и идут по моему следу. Пришлось к речке спуститься, пройтись по ней да на осенние проталины выйти. Только тогда отстали от меня двуногие. Потеряли видимый след. В общем, расстался я с ними по-хорошему и спать пошел.

Лось:

– Да, воняет от них, это точно! И принюхиваться не надо. Я, когда соль полизать прихожу летом, встану метрах в восьмидесяти, ноздри кверху и в себя воздух. Сразу их чую! Ветками потрещу для приличия или фыркну пару раз – и обратно.

А однажды нашел новую соль и по утрам туда наведываться начал. И вот иду однажды спокойно, как к себе домой. И ладно заметил движение возле пенька. Метнулся в кусты. Ну, и сразу слышу – бах, бах, и свист над ушами. Долго я потом к этой соли не подходил!

Лосиха:

– А у меня тоже по первому снежку случай был. Потревожили нас как-то с сынулей недалеко отсюда. Рванули мы к горе Каменной. А там дорога. Пришлось остановиться на сутки-другие. Кормежка вроде есть.

А тут чую, что-то не то. Дверка от машины хлопнула. Голоса вроде. Дымом сигаретным запахло. И вдруг сильный голос. Хоп, хоп! Поняла я – за нами это!

Обратно нельзя – это точно, слева дорога. Ну и пришлось мне на «хоп-хоп» бежать. Тоже только и услышала – бах, бах. Через Сухой дол – и в ущелье. А на следующий день на Каменную. Ладно хоть сынок жив остался.

Молодой лось, сидевший рядом с лосихой, с аппетитом жевал апельсины.

Заяц:

– Ну, зимой меня сложно взять. Экипировочка у нас соответствующая. Следы свои так запутаем – лиса не разберет. Верно, рыжая? Беда вот по чернотропу поздней осенью: из-под фар бьют. Однажды совершил я геройский поступок. Отомстил за моих застреленных братьев. Вижу, ночью фары в Зоне покоя, где охота запрещена. Ну, держитесь, думаю. Присел. Как только осветили меня светом, я кинулся в сторону большого камня в траве и пробежал рядом с ним. Очень громкий удар услышал позади себя. Даже свет погас. До самого утра что-то там двуногие громко разговаривали. Потом ближе к вечеру туда трактор приезжал. После этого случая долго по Зоне покоя ночью никто не ездил…

Кабан:

– Летом на нас не очень охотятся. Ну а зимой – беда. Больно уж крепко спим под елками. Иной раз и не слышим, как браконьеры подходят. Если что, то по прямой километров пяток и в густой березняк – восьмерок там нарежем и спать снова. Не больно-то нас возьмешь. Да и клыки имеем.

Косуля:

– Мы, когда идем утром на лежку, следы, как зайцы, не путаем. Спим, в отличие от кабана, чутко и ложимся так, чтобы все видеть и слышать.

Однажды всю зиму почти жили на Комариной шишке возле деревни до марта. Да захотелось как-то водички попить. Спустились пару раз в ущелье, ну и показали свой след. Дня через два двуногий оказался на шишке. Мы – врассыпную. Снег глубокий. Думала, все, пропадем вместе с козлом нашим.

Пришлось старый способ применить, когда мы от волков спасались по насту. Помнишь, серый? Ползком да на коленях. И в елочки. Пока браконьер распознал, что эти рисунки на снегу – следы нашего пуза, мы уже далеко были. Ну, а летом, когда на соль идем, так же осторожничаем, как и лоси.

Волк с лисой как-то мало болтали – больше слушали да бананы трескали.

Показал я свои записки Льву. Он серьезно все просмотрел. И велел мне Зайца к себе пригласить. Наградил его пожизненным своим покровительством за геройский поступок и подробно все расспрашивал про тот случай в Зоне покоя. Себе кое-что записал в черный список. Мой отчет заставил переделать. Включил я туда номер уазика и фамилии браконьеров. Так, если что, в любой газете пропечатаем.

Потом Лев тепло попрощался со мной. Пригласил в саванну поохотиться на Слона и уехал куда-то дальше на север.

А я вот, бывает, перечитываю тот отчет Царю зверей. Пригодиться может. Люблю я иногда с ружьишком по лесу походить.

2013 г

Поездка за белым зайцем

Если поздней осенью среди охотничьего люда вдруг зайдет разговор о зайцах, то обязательно прозвучит вопрос: «Белый или нет?». Иногда отвечают: «Да нет еще, не весь, только верх да уши, низ-то серый». Значит, не ушла еще осень насовсем – растает снег, выпавший неожиданно. Плюсовая погода остановит наступление зимы еще на несколько дней. И даже в лесу, где неделю назад было по щиколотку белого покрывала, станет сумрачно и почти темно. Краски бабьего лета безнадежно погибнут, все покроется серовато-березовым оттенком. Листва опадет совсем, лес станет прозрачен. Даже хвойные не блеснут своей зеленью под октябрьским солнцем. В эти короткие дни ничто не ускользнет от взгляда охотника, тем более белый заяц, который, как ни крути, линяет неотвратимо полностью. Экипируется под снег. А он не выпадает. Жду это время года, как глухариный ток в апреле. Терпеливо наблюдаю таяние первого снега. И тогда ничто меня не удержит от охоты на белого зайца!

В который раз понимаю бесполезность своих планов пройтись по местам прошлогодних зимних следов. Жестко отбрасываю все сомненья, куда ехать. В Зигальгу! Только туда. Неповторимый хребет Южного Урала, где на вершинах снег уже лег неотвратимо до июля следующего года, а вот предгорье – настоящий охотничий рай! Бросаю все дела и планы. Нарушаю мыслимые и немыслимые законы цивилизации. Один или не один, с собакой или без нее – неважно. Собираю в спешке рюкзак и часто забываю взять с собой какую-нибудь нужную мелочь. Лишь бы не упустить те несколько последних бесснежных часов, что подарила нам старушка-осень. Прыгаю во внедорожник – и все. Я уже там, в Зигальге, несмотря на то, что добираться до нее еще около ста километров. Все дела, обязательства, заботы-хлопоты уже где-то далеко. Чувство свободы и предвкушение скорой встречи с хребтом наполняют всю мою сущность. Скоро, скоро он блеснет мне классическим очертанием своих вершин.

Зигальга – дивный по красоте хребет, тянущийся с севера на юг сорок километров. Хотя общеизвестно: некрасивых гор не бывает. Особенно таких древних и загадочных, как на Южном Урале.

Нургуш – птица, распластавшая свои крылья над озером. Иремель – старик Ерема, охранявший нагромождение скал. Яман-тау – черная недоступная вершина. Недоступна, потому что судьба не позволяет мне пока побывать на ней. Урал-тау – древняя цепь гор. Нары – плоская ягодница, Бихта – хороший вид, площадка для фотографов. Уреньга – красавица, ужас дальнобойщиков на М5. Таганай – подставка для луны. Я бы назвал ее – «луна, доступная туристам». Сука – рогатый скалистый гребень.

У каждого хребта есть много тайн и легенд. В моем рассказе все загадочные истории о горах просто не уместятся. Если говорить о происхождении названия Зигальга, то, вероятнее всего, икать его нужно в тюркских словах: зэнгэр – голубая скала, ийлга – высокогорное пастбище, джегэлге – снег на вершине… Но мне больше по душе история о башкирской девушке по имени Джигалга, замерзшей летом у одной из вершин хребта. Но это название самого хребта. А вот все местные названия звучат на русском. Например, перевалы: Прогон, Александровский, Мохнатый, Голодный. Или вершины: Шелом, Мерзлый, Поперечная. А уж о названиях деревень и говорить нечего. Верх-Катавка, Александровка, Екатериновка…

Так что обживали дикие места хребта русские. Кто они были? Христиане-раскольники, лихие люди, служивые… Чем занимались? Пожалуй, в одной деревне Александровке, возможно, хлебопашеством, а все остальные были не чем иным как обслуживанием пути в Оренбургские степи. Ямщину гоняли точно. А где ямщина, там возможны и истории, связанные с большой дорогой.

Слышал много чего. Про саткинского купца, разгрузившего свой товар где-то на перевале. Про пещеру на Зигальге, которую никто ни разу не видел, – якобы там жили раскольники. И даже космический аэродром для пришельцев! В несуразные байки сразу перестаешь верить, единожды побывав хотя бы на одной из вершин. Все страсти и мистические истории разбиваются о простую русскую поговорку: «Умный в гору не пойдет». Проще любую дорогу сделать вокруг горы, а не через нее. Ну, туристы или охотники – другое дело, но это все сейчас, в нашей современной жизни.

И еще. Однажды ночевал я в одной брошенной деревне и наткнулся в сарае на старинное деревянное корыто не корыто, лоток не лоток. Обычно такие используют, чтобы мыть золото в ручьях. Понял: неспроста народ тянулся к хребту! Есть чем было поживиться в его многочисленных ручьях и ущельях.

Лазил я как-то по молодости с ружьишком недалеко от Александровки. Решил чайку скипятить да от осеннего ветра укрыться в старом каменном дорожном карьере. Увидел под ногами случайно камешек необычного синего оттенка. Поднял. Камень с острыми углами, похожий на кусок пластмассы. Положил в карман. Потом как-то на рынке показал его торговцу камнями. «Вроде, пирит, спутник золота», – сказал тот. Долго я его носил в кармашке рюкзака, как талисман. Куда потом делся, хоть убей, не помню. Но это там, за хребтом, ближе к истокам рек Белой и Юрюзани. Об этой теме, может быть, потом расскажу подробно.

А сюда мне просто за белым зайцем, пока снег не выпал. Я на то, чтобы что-нибудь намыть в ручьях, не претендую. Только бы водички попить – самой вкусной в мире – да сделать несколько точных выстрелов.

Вкус девственной воды в ручьях изумительный и неповторимый. Во всяком случае, его сразу отличишь от остальной воды, единожды попробовав. Есть даже на эту тему легенда. Один из основателей Катав-Ивановска, симбирский купец Иван Твердышев, однажды побывавший в Зигальге, приказал впредь в его присутствие привозить ему для употребления воду с одного из притоков речки Куткурки, что течет вдоль хребта. Лошадь с телегой и бочку специальную выделили на это дело. Ну и мужика нашли, вроде, надежного. И возил тот мужик воду, радовал хозяина и его домочадцев. Да вот попутал лукавый мужика. Решил он однажды крюк сделать. Заехал к крале в Юрюзань, должностью своей похвастаться. Еще бы! При лошади и при харчах, вожжи тягать – не топором лес тюкать! Да и загулял на несколько дней. Надо за водой ехать, а ко времени не успевает. Набрал воды в бочку с реки – и в Катав. Твердышев сразу определил подмену, и по вкусу воды, и по глазам мужика. Жестокие нравы были в то время. Запороли насмерть мужика. Печальная история.

А вообще, если на карту посмотреть, то все предгорье хребта отмечено как болота. Богат водой хребет. Часто слышу фразу от местных стариков по поводу потопа: «Дождь и таяние снега река выдержит, а вот Зигальга начнет таять – ничего не спасет. Все плотины порушит».

Неожиданный звонок отвлек меня от предчувствия скорой встречи с хребтом. «Вот забыл отключиться», – подумал я. Машинально ответил. Голос Вовки узнал сразу. В это время года и именно в этот час может звонить только он:

– Погодка-то, а?

– Пока ты на погодку смотришь, я уже Юрюзань проехал.

– В Зигальгу, значит… Вот ты единоличник! А че не позвонил? Я рюкзак вчера еще собрал.

– Ну, раз готов, то на КП подъезжай. Небольшой крюк сделаю.

Вовка – друг детства. Когда так говорят, то обязательно руку опускают как можно ниже к полу, загибают ладонь и добавляют: «Вот с таких пор». Он в свое время переехал жить в закрытый город, да там и остался. Семьями мы как-то редко встречались, а вот на охоте и рыбалке лучшего напарника мне не найти по самый гроб. Зигальгу он знает лучше меня. Солонцы, избушки, тропинки. Все выпрашиваю его взять меня с собой за золотым корнем, что он иногда собирает где-то на вершинах. Не берет.

– Вам, браконьерам, только покажи – все вырвете.

Угостит терпкой настойкой всегда. Сухого на чай даст. А где растет, не показывает. Наверное, он прав. У каждого влюбленного в хребет должна быть своя личная маленькая тайна.

Не виделись мы с полгодика. На КП с ним полуобнялись. Я ему выпалил его же старую охотничью прибаутку:

– Ну че, окропим остатки осени красным?

– Не вовремя мы. Тут у нас учения вокруг города. Игра силовых структур. Как бы за террористов нас не приняли. Да тут еще этот дождь.

– А что? Документы у нас в порядке. Путевка на охоту, разрешение на оружие. Объясним ситуацию. А дождь кончится. У нас еще завтра день.

– Мы-то объясним, а вот они, боюсь, объяснять ничего не будут. Ладно, поехали.

Дорогу мы знали хорошо. От КП вдоль старой колючки в сторону Верх-Катавки. Хребет Бархотник переваливаешь – и Зигальга. Там мы ни егерям, ни ГРУ недоступны. Ага, умники. Поохотиться решили во время учений. Недооценили мы Российские спецслужбы.

Проехали километров пять. Над нами завис вертолет. Потом исчез. Потом неожиданно на дороге показались двое в военной экипировке. Спокойно подъезжаем. Один чуть заметным движением руки просит остановиться, у другого палец на спусковом крючке небольшого автомата. Останавливаемся. Служивый подходит к машине с моей стороны и отдает четкий приказ:

– Из машины не выходим. Документы! Все, что есть.

Сразу, почти не глядя, вернул все, что было в пластике, и подробно, до каждой запятой, просмотрел путевки на охоту, прикрыв бумагу плащ-палаткой от дождя. Потом снова приказ:

– Выходим, руки на капот, ноги в стороны.

Чуть ударил мне по ногам. Осмотр машины. Мне что-то не понравилось, и я сознательно решил огрызнуться, несмотря на взгляд Вовки, умоляющий не делать этого.

– Вы тут в игры военные играете, а у нас серьезное дело срывается – охота! Того и гляди снежок выпадет. Отпусти, начальник!

Военный подошел ко мне, одной рукой облокотился о машину. На рукаве моя память отпечатала ромбик с буквами «ФСБ». Другую руку твердо сжал в кулак у моего лица, как бы выжимая дождь из полуперчаток без пальцев. Отчетливо помню падающую воду. Сначала небольшой ручеек, потом капли, одна, вторая, третья. Он принимал решение, как со мной поступить. Потом произнес:

– Еще раз вякнешь – положу лицом в грязь. Понял? Не слышу!

– Понял.

Потом мы стояли с Вовкой без движения под холодным дождем, пока старший с кем-то советовался по рации. Боковым зрением я увидел наставленное на нас из кустов дуло автомата. Забегая вперед, скажу, что когда мы отъехали и я посмотрел в зеркало заднего вида, их было шестеро.

Даже не осмотрев наше оружие, нас отпустили. Вернее, направили для другого досмотра. Дальше по дороге на лесном перекрестке нас встретила машина ГИБДД. Просто проверка документов, оружия. И совет возвращаться домой.

Размышляли мы недолго. Нагло направили машину по дороге в сторону гор прямо под временный запрещающий знак, только что выставленный ГИБДДшниками.

– А что, мог бы он лицом в грязь?.. – спросил я у Вовки.

– Запросто. Мы уж привыкли к этим учениям. Это тебе дико. Перестраховываются ребятишки, звездочки зарабатывают. Да бог с ними. Забудем. Где зайцы-то?

Вовка потянулся к своему чехлу с оружием и потихонечку стал его доставать.

Старая заброшенная лесовозная дорога, построенная в 60-х годах, в пору варварского вывоза леса с доступных мест хребта, вела нас к подножию. Дождь прекратился, окончательно разбив оставшиеся клочки снега в ложбинах. Проехали перевал, после которого должна была показаться цепь гор, но ее плотно обступили тяжелые снеговые тучи, готовые вот-вот рассыпать мириады снежинок и покрыть все вокруг белым покрывалом. Впереди рядом с дорогой показались ярко-оранжевые краски. Я спросил:

– Чего это?

– Арендаторы пихточек новогодних заготовили пару лет назад, да так и не вывезли. Хоть бы убрали с глаз долой, сожгли, что ли. Предприниматели херовы.

– Мама родная! Да тут их тысяча штук, не меньше.

– Вот кого надо лицом в грязь, а не честных охотников. Ну все, вроде приехали. В старом карьере машину ставь, как раз нам по времени осталось прогуляться до избушки. Я низом пойду вдоль речушки, а ты недалеко от дороги, чтобы не заплутаться. У избы встретимся.

Собрали ружья, разошлись. Я сразу поднял выводок рябчиков, и мне не составило особого труда, да и охотничьего азарта, добыть пару. А потом и заяц легко подставился. Ярко-белый, он был сразу виден в густом черемуховом кустарнике. Никакого сомнения. Береста от березы туда попасть не могла, а остатки снега придавил только что прошедший дождь. Нагло, без осторожности, я подошел на тридцать метров и выстрелил. «Ну вот, ни следов не распутывал, ни караулил, ни подкрадывался… Такая уж она, охота на белого зайца», – подумал я, складывая добычу в рюкзак. Вовка внизу палил не переставая. Как-то охладев к происходящему, я поплелся в избу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное