Алексей Тенчой.

Вечное золото



скачать книгу бесплатно

© Алексей Тенчой, 2017


ISBN 978-5-4490-0392-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вечное золото

Тритмент расширенный (основные эпизоды сценария).


ГОЛОС АВТОРА: – Эту историю я слышал от разных людей. Начало её рассказал православный священник, середину буддийский монах, а конец дочь красного комиссара.

Тюрьма в Улан-Удэ. Январь 1928 года.

В помещении репрессированные политзаключённые. Среди них люди разных национальностей и профессий. В основном это интеллигенция: учителя, врачи, священнослужители разных конфессий. Православные священники, буддийские монахи.

Один из заключённых, протоиерей, отец Савва рассказывает о том, что когда-то у него учился сам Иосиф Джугашвили – Сталин.

Молодой человек с редкими усиками просит рассказать подробнее о Сталине. Священник охотно рассказывает:

– Он поступил в Тифлисскую духовную семинарию в 1884 году и проучился пять лет.

– И что? Он закончил семинарию?

– Нет. Перед самым окончанием его отчислили.

– Потому что узнали, что он марксист?

– Нет, не поэтому. Тогда на марксистов никто и внимания не обращал.

– За что же его отчислили?

– У него был друг Григорий Жгенти, из-за этого друга и отчислили.

– Расскажи подробнее, отец Савва, интересно же! – снова просит юноша с редкими усами.

Отец Савва начинает рассказ:

– Однажды на лекции я стал рассказывать про обряды, имеющиеся в различных сектах…


Грузия. Тифлис.1889год.


В классе духовной семинарии отец Савва ведёт занятия.

– Одна из первых стадий посвящения в секту сатанистов – это переночевать в могиле с только что умершим покойником и рассказать, что слышал в этой могиле. Одного моего прихожанина, по пьянке, уговорили на ночь лечь в могилу с покойником. Он вернулся из этого путешествия седым. И кто бы его ни спрашивал, что он там слышал, прихожанин ответа не давал. А только злился так, что глаза его наливались кровью.

– Почему именно это? Почему именно такой обряд? – спрашивает семинарист с вьющимися волосами.

– Вопрос правомерный, Джугашвили, – обращаясь к спрашивающему, говорит лектор. – Постараюсь на него ответить. У сатанистов есть поверье, что если оживить своим дыханием покойника, а это можно сделать только когда тесно соприкасаешься с ним, то тот высунет язык. Если откусить этот язык, то потом этот язык превратиться в золотой. И не просто золотой, а в бесконечно золотой.

– Что это значит? – спрашивает семинарист, сидящий рядом с Джугашвили.

– Это значит, Жгенти, что если отломить от этого золотого языка кусок, то через ночь он восстанавливается. Приобретает изначальную форму и размер.

– То есть от него можно отламывать бесконечное число раз? И каждый раз он будет восстанавливаться? – переспрашивает Жгенти.

– Так гласит их поверье.

– То есть это вечное золото? – снова спрашивает Жгенти.

– Так считают сатанисты.

Прошу помнить, Григорий, это сатанинское поверье!

– Откуда корни этого поверья, наверно, от алхимиков?

– Алхимики знали об этом. Францисканец Роджер Бекон, прошу не путать его с Френсисом Беконом, в своём трактате «О тайнах природы и о ничтожестве магии» упоминает этот обряд. Об этом также писали Василий Валентин и Раймонд Лулий.

Однако подобный концепт встречался и раньше. До появления европейских алхимиков этот ритуал был в древнем Египте. И даже римский император Диоклектиан в 296 году приказал сжечь все египетские книги, учившие делать золото из покойников. Сохранился его эдикт, но описание самого ритуала не сохранилось, так как приказ императора был исполнен в точности. Диоклектиан своим приказом хотел уничтожить источник богатства египтян, а также источник их высокомерия.

– Откуда же сатанисты прознали про ритуал, если все книги были уничтожены? – спрашивает Джугашвили.

– Вопрос правомерный, Иосиф. В точности ответить на него не могу, сами понимаете, я не сатанист. Однако, думаю, что алхимики прочитали его в древнеиндийской литературе на санскрите.

– Корни уходят в Индию?

– Да.


Грузия. Улица в Тифлисе. 1889год.


Отучившись, семинаристы выходят из ворот семинарии и расходятся по домам. Джугашвили вместе со Жгенти сворачивают на узкую улочку, ведущую к набережной.

– Интересная сегодня была лекция, – говорит Иосиф.

– Савва превзошёл себя, – соглашается с другом Григорий, и добавляет: – Умный мужик. Ничего не скажешь!

– Ты так слушал, что даже ничего не записал?

– Перепишу после у кого-нибудь…

В это время к ним подбегают дети и начинают просить милостыню.

«Подайте на хлеб?», «Подайте, дяденька?!»

Одна из девочек хватает Иосифа за подрясник.

Он вырывается.

Девочка начинает плакать.

Григорий останавливается. Присаживается на корточки возле неё и даёт четверть копейки.

Девочка перестаёт плакать.

Иосиф видит это и произносит:

– На что ты теперь будешь жить? До стипендии ещё четыре дня!

Григорий встаёт и говорит:

– Она мне сестрёнку Луизу напомнила…

– Которая умерла осенью?

Григорий кивает, затем говорит:

– Голос очень похож. И плачет точно также…

Затем, после паузы, добавляет: – Ненавижу голод! Всё бы отдал, что бы этого зла не было на земле!

– У меня тоже тётка от голода померла, – говорит Иосиф.

– Слушай, а что если нам самим достать этот язык? – резко произносит Жгенти.

– Какой?

– Про который Савва рассказывал. Мы тогда всех накормили бы!

– Ты хочешь лечь в гроб к покойнику?

– Почему нет?


Грузия. Тифлис. Городское кладбище. 1889 год.


ГОЛОС ОТЦА САВВЫ ЗА КАДРОМ:

Григорий Жгенти, прослушав мою лекцию, решил попробовать достать золотой язык самостоятельно. Он делится своей идеей с другом Иосифом и просит его помочь. Иосиф Джугашвили соглашается.

Они вместе ночью идут на кладбище. Откапывают свежую могилу, раскрывают гроб, и Григорий ложится рядом с покойником. Джугашвили караулит наверху.

Иосиф оглядывается на каждый шорох.

Хрустит ветка, он оглядывается. Каркает ворон, он снова оглядывается.

Через час Иосиф слышит крик Григория. Тот выскакивает из могилы и сразу начинает закапывать её.

Иосиф помогает ему.

Друзья закапывают гроб. Восстанавливают могильный холм.

– Ты чего орал? – спрашивает Иосиф.

– Я слышал голоса, Коба! – Григорий называет друга тем именем, которым называет его мать.

– Что именно ты слышал? – спрашивает Иосиф.

– Покойного спрашивали про его грехи…

– И из-за этого ты выскочил?

– Внезапно как-то всё произошло, я не ожидал, что так ясно буду всё слышать!


ГОЛОС ОТЦА САВВЫ ЗА КАДРОМ:

Через несколько дней Григорий и Иосиф решают повторить эксперимент.

Опять раскапывается свежая могила, снова Григорий ложится в неё рядом с покойником. Снова Иосиф дежурит наверху, опять оглядываясь на каждый шорох. Ему кажется, что кто-то смотрит на его затылок. Иосиф резко поворачивается, но никого не видит. Только ветви кустов и могилы.

Проходит полтора часа. Григорий резко выскакивает из могилы. И начинает закапывать могилу.

– Опять голоса? – спрашивает Иосиф, одновременно помогая закапывать могилу.

– Голоса были, но я их уже не боюсь.

– А что произошло?

– Не поверишь, покойник ожил, царапался и пытался укусить меня.

– Не может быть!


Григорий крестится и говорит:

– Посмотри на мою шею.

Луна выходит из-за туч.

Иосиф отчётливо видит царапины на шее друга, которых раньше не было.

– Савва не говорил, что покойник будет царапаться и кусаться? – произносит Иосиф.

– Наверное, сам не знает. Или не помнит.

– Давай сперва прочитаем те книги, в которых упоминается этот обряд. А уже потом будем экспериментировать.

– Твоя правда, Коба. Надо получше подготовиться.


Грузия. Тифлис. Библиотека семинарии. 1889 год.


Григорий и Иосиф листают книги Бекона, Валентина и Лулия.

– Здесь написано ровно столько, сколько говорил Савва, – произносит Григорий.

– Надо найти описание этого обряда на санскрите.


ГОЛОС ОТЦА САВВЫ ЗА КАДРОМ.

В конце концов, они нашли описание этого обряда на санскрите. И даже перевели его на русский язык.


Перед Иосифом и Григорием лежат бумаги на санскрите, рядом словарь. Иосиф делает выписки из словаря и читает: «Нужно быть привязанным к покойнику трое суток. Нужно постоянно согревать его своим теплом. Но когда покойник оживает, то он будет стараться съесть того, кто рядом. И спасение здесь в одном. Покойник на короткое время высунет язык. В этот момент надо изловчиться и откусить язык. Если не сделать этого, смерть тому, кто привязан к покойнику…»

Иосиф отрывает взгляд от текста, смотрит на товарища и говорит:

– Ничего у нас не выйдет! Здесь чёрным по белому написано, – он указывает на текст: – Если не удастся откусить язык, то смерть тому, кто рядом с покойником! Тебя покойник сожрёт! …Давай, оставим это? Гриша!

Григорий ничего не отвечает. Молча, смотрит на пол.

Иосиф произносит:

– Прошу тебя забудь об этом! Это смерть на 60 процентов!

Григорий поднимает голову, смотрит на друга:

– Если мы проведём этот обряд…

– Дался тебе этот обряд. Что ты всем этим хочешь доказать? И кому? Так ведь недолго и на тот свет отправиться?! – возмущаясь, перебивает Иосиф.

– Не злись, – оправдывается Григорий.

– Как не злиться? Тебя могут съесть! А главное, зачем тебе всё это надо? Чего ты лезешь в эту бесовщину? Гордыня взыграла?

– Никакая это не гордыня!

– А что?

– Я хочу бедных накормить…

Он рукавом вытирает пот со лба и продолжает:

– В моей деревне половина людей от голода померли. В том числе мои родители, брат и шестилетняя сестрёнка. Ненавижу голод… Я спрашиваю у духовника: «Почему они умерли?». А он мне: «Такова воля Божья». Не может такого быть, чтобы Бог хотел смерти детей…! Вот я хочу достать этот язык злополучный, чтобы бедные больше не голодали!


Иосиф чешет за ухом. Облокачивается на подоконник и говорит:

– Накормить голодных было бы здорово. В моём Гори тоже много людей померло. Я бы тоже хотел накормить голодающих…

– А знаешь что? Мне вдруг пришла идея!

– Что за идея?

– Мне надо лечь не с покойником, а с покойницей.

– В чём разница?

– Разница в том, что покойницу я могу поцеловать. Она будет думать, что я ласкаюсь, и таким образом сама даст прикоснуться к языку. А там я как-нибудь его вытащу…


Грузия. Тифлис. Городское кладбище. 1889 год.

ГОЛОС ОТЦА САВВЫ ЗА КАДРОМ:

Григорий и Иосиф дождались захоронения женщины на городском кладбище и снова пошли туда.


Иосиф привязывает Григория к трупу. Затем суёт ему в карман ножницы со словами:

– В любой момент, ты можешь разрезать верёвки и освободиться от трупа.

Григорий кивает и закрывает крышку гроба над собой.

Иосиф лезет наверх…

Проходит час, два. Снова хрустят ветки вокруг, мяукает кот. Где-то вдали воет собака.

Под самое утро Григорий с криком выскакивает из могилы и бежит. Следом за ним из могилы выскакивает покойница и бежит за Григорием. Иосиф берёт лопату и бежит за покойницей. Догнав, он со всего размаху бьёт её по голове. Голова с воплем отлетает. Тело делает ещё несколько шагов по инерции, затем падает.

В это время кричит петух. Светает.

Григорий останавливается, переводит дыхание:

– Спасибо, Коба! Представляешь, она пыталась откусить мой язык! – он указывает рукой на валяющееся тело без головы.

– Если так дальше будет продолжаться, – произносит Иосиф, – то мне придётся закапывать тебя!

Он указывает лопатой на отрубленную голову.

– Ещё раз тебя прошу, давай оставим это дело! Хорошим это не закончится!


Грузия. Тифлис. Дом Иосифа Джугашвили. 1889 год.


Стук в дверь.

Иосиф открывает дверь и видит красивую молодую девушку.

– Анна? – спрашивает он.

– Здравствуй, Коба.

– Здравствуй.

– Можно войти?

– Конечно.

Иосиф проводит девушку в дом. Сажает за стол. Угощает чаем.

– Что-нибудь случилось? – спрашивает он.

– У меня к тебе просьба, достань мне книги по магии. Эти книги есть только в библиотеке вашей семинарии, – говорит она.

– Могу я знать, зачем тебе эти книги?

– Ты, как никто, знаешь о моих чувствах к Грише. И знаешь, что взаимности я не имела…

– И теперь ты хочешь приворожить его?

– Нет, это не так. Это совсем не так, а скорее наоборот.

– Тогда зачем тебе книги?

– Я знаю вашу идею и знаю, зачем вы ходите на кладбище… Я хочу помочь вам.

– Ты следила за нами?

Анна молчит.

– Точно следила! – заглядывая Анне в глаза, произносит Иосиф. – Я чувствовал, что за нами кто-то наблюдает! Признайся, что ты следила!

– Сейчас это не имеет значения. Сейчас важно то, что я хочу помочь вам…

– А причём тут книги по магии?

– Видишь ли, Коба, жизнь на этом свете мне уже не интересна. Я скоро уйду из неё…

– Что ты такое говоришь?

– Говорю то, что знаю.

– Что ты знаешь? Никто не знает, когда он умрёт!

– А я знаю…

– Не говори ерунды! – Иосиф что-то ещё хочет сказать, но останавливается. В этот момент его посещает ужасная догадка.

Он делает шаг назад, меняется в лице. Внимательно смотрит на Анну и спрашивает:

– Ты что решила… Того? – он проводит пальцем по шее.

– Ты угадал, Коба, да, я так решила. И ты меня уже не остановишь… Лучше помоги с книгами.

– При чём тут книги?

– В третий раз говорю, я хочу вам помочь. Хочу, чтобы Гриша достиг того, к чему он стремится…

– Как ты собираешься помочь, если готовишься туда?

Он указывает пальцем наверх.

– Оттуда я и буду помогать… Сейчас у него не получается, потому что он ложится в гроб не с теми, с кем следует… А если он ляжет со мной, я сама отдам ему язык!


Иосиф держится за голову.

Затем резко подходит к Анне, берёт её за плечи, трясёт и торопливо говорит:

– Если ты наложишь на себя руки, то твоя душа отделится от тела. А в твоё тело войдёт злой дух, и он уже будет командовать твоим телом. Ты никак не сможешь помочь Григорию. Ты это понимаешь?

– Вот я и хочу стать тем духом, который войдёт в моё тело. Для этого я и прошу тебя принести книги!


Грузия. Тифлис. Дом Григория Жгенти. 1889 год.


Григорий и Иосиф сидят возле камина.

– Приходила Анна, – говорит Иосиф.

– Что она хотела от тебя? – спрашивает Григорий.

– Она хочет наложить на себя руки… Я пытался её отговорить. Не получилось… – говорит Иосиф и внимательно смотрит на реакцию друга, затем после длительной паузы он произносит:

– Может, ты женишься на ней?

Григорий отрицательно качает головой. Иосиф снова говорит:

– Если Анна совершит задуманное, тебя это будет тяготить всю жизнь…

Григорий молчит. Иосиф продолжает:

– Может, ты хотя бы ребёнка ей сделаешь?

– О чём ты говоришь, Коба?! Как можно делать ребёнка, не повенчавшись? Как можно так грешить?

– Это меньший грех, чем то, что она собирается из-за тебя сделать. Из двух зол выбирают наименьшее. Сейчас все её мысли сосредоточены на тебе, а если она родит, то сработает материнский инстинкт. Мысли её переключатся на ребёнка. Глядишь, про самоубийство она и забудет.

– Это шантаж. И я на это не поддамся.

– Это не шантаж. Я различаю, когда действуют с дурными намерениями, а когда нет… Она знает твою идею, знает, что мы ходим на кладбище. И хочет наложить на себя руки, чтобы помогать тебе оттуда!

Он указывает пальцем наверх.

– Что за бред!?

– Я говорил ей и повторил несколько раз, что если она наложит на себя руки, то уже ничем тебе помочь не сможет! Но она меня не слышит. Смотрит на меня и не слышит, что бы я там ни вещал. Может, ты с ней поговоришь?

– Хорошо, я поговорю с ней! Встречусь и поговорю…

– Обещаешь?

– Обещаю, а теперь давай поговорим о деле…

– Ты опять решил пойти на кладбище?

– Да.

– Тебя сожрут!

– Не сожрут…

Григорий показывает металлическое изделие с загнутым концом.

– Это хирургический крюк. Я всуну его в рот покойнику и вытащу язык.

Только сделать это надо, когда покойник начнёт оживать.


Грузия. Тифлис. Городское кладбище. 1889 год.


Друзья откапывают гроб, раскрывают его, и только Григорий залезает в гроб, как появляются два кладбищенских сторожа, а вместе с ними трое полицейских.

Они видят раскопанную могилу, вскрытый гроб.


Грузия. Тифлис. Полицейский участок. 1889 год.


ГОЛОС ОТЦА САВВЫ ЗА КАДРОМ:

Иосифа и Григория отвели в полицейский участок. Там их допросили и составили протокол, который направили в семинарию. После допроса Григория и Иосифа отпустили, однако теперь им предстояло держать ответ перед начальством семинарии. Именно оно теперь должно решить дальнейшую судьбу семинаристов.


Грузия, Тифлис. Дом Анны Георгиади. 1889 год.


Григорий и Анна стоят возле камина.

– Коба сказал, что ты хочешь наложить на себя руки, – говорит Григорий, – если подобными угрозами ты хочешь воздействовать на меня, то это напрасно!

Он смотрит на Анну, она в ответ раскатисто смеётся.

Отсмеявшись, Анна произносит:

– Какие же вы мужчины – все дураки! Мне от тебя, Гришенька, ничего не надо. И никак я на тебя воздействовать не собираюсь. А чтобы ты успокоился, я напишу расписку.

Она берёт лист бумаги и пишет:

«Прошу в моей смерти никого не винить…»

Затем расписка вручается Григорию.

Он берёт бумагу, читает.

Анна спрашивает:

– Успокоился?

Григорий кивает.

– Ну, если успокоился, тогда иди.

Григорий не уходит.

Пауза затягивается.

Анна вопросительно смотрит на него и спрашивает:

– Что-нибудь ещё?

– Ты действительно задумала свести счёты с жизнью?

– Я же об этом написала. Ты что, своим глазам не веришь?

Она подходит к Григорию почти вплотную, становится рядом и начинает водить пальцем по словам на записке: «…в моей смерти…»

– И это действительно не из-за меня? – снова спрашивает Григорий.

Анна снова водит пальцем по записке, по словам: «никого не винить…»

Жгенти смущён. Пауза снова затягивается. Он спрашивает:

– Зачем ты на это идёшь?

– Хочу накормить голодных! – говорит она.

Эта фраза задевает Жгенти, он делает шаг назад. Меняется в лице и произносит:

– Уйти из жизни раньше времени, это большой грех!

– А ложиться в гроб к покойнику, не грех? Однако, ты на это идёшь. Идёшь ради идеи. Я иду на это ради той же самой идеи. У тебя не получается, потому что ты ложишься в гроб не с теми покойниками… Ляжешь со мной…

Григорий не даёт договорить Анне, перебивает её словами:

– Если ты наложишь на себя руки, твоя души улетит в преисподнюю, а телом завладеет другой дух…

– Не завладеет, я прочла книги по магии, – перебивает Анна и указывает рукой на книги, лежащие на столе, – Я совершу нужные действия, определённый ритуал и, если ты ляжешь со мной, то я сама отдам язык…

– А если не лягу?

– Тогда я попрошу это сделать другого человека, и тогда ему достанется золотой язык…

Она внимательно смотрит на Григория.

Григорий в нерешительности. Его одолевают сомнения.

Он хватает Анну за плечи со словами:

– Я не хочу, чтобы ты умирала!

Она смотрит на него, проводит рукой по щеке Григория и говорит:

– Моя жизнь не имеет смысла, а вот смерть может принести пользу…

– Но почему именно ты? Почему ты должна жертвовать собой?

– Потому что я люблю тебя… И твою идею… И всё, что ты делаешь…

Они сливаются в поцелуе.

Вскоре оказываются в постели.


Грузия, Тифлис, Кабинет ректора в духовной семинарии. 1889 год.


Григорий и Иосиф входят в кабинет к ректору и видят рядом с ректором отца Савву.

После приветствий ректор показывает семинаристам бумагу, пришедшую из полиции, и спрашивает:

– Зачем вы раскапывали могилы?

Григорий и Иосиф молчат, опустив головы.

– Это была ваша инициатива, или кто-то просил вас об этом? – спрашивает отец Савва.

– Никто не просил, сами так решили, – отвечает Григорий.

Ректор хмурится и говорит:

– Зачем, с какой целью?

– Хотели накормить голодных в наших селениях, – отвечает Джугашвили…

– И что, накормили? – не без иронии произносит ректор.

Григорий и Иосиф снова молчат.

Отец Савва смотрит на семинаристов и тихо произносит:

– Это я их с толку сбил.

Ректор оглядывается на говорящего.

– Что Вы сказали? Я не расслышал.

– Я говорю, что это я их с толку сбил.

– Извольте объясниться?

– На занятиях я рассказал им о том, как некоторые сектанты пытаются получить золото, откусив язык у мертвеца…

– Ожившего мертвеца, – поправляет говорящего ректор.

– Совершенно верно, ожившего мертвеца!

– Вы имели в виду секту врага человеческого?

– Совершенно верно, эту самую секту я имел в виду. И открыто сказал об этом семинаристам… Думаю, мои слова были неверно истолкованы.

Ректор разворачивается в сторону Иосифа и Григория:

– Кто ложился с покойником в могилу?

Григорий делает шаг вперёд.

– И что? Мертвец ожил?

– Ожил, Ваше преподобие.

– Что же вы не откусили его язык?

– Он его не высунул, Ваше преподобие.

Ректор разводит руками, затем задумчиво произносит, обращаясь ко всем присутствующим:

– Вот так сатана завладевает душами… Всё очень просто…

Он делает шаг в сторону Григория и спрашивает:

– Я так понимаю, на этом вы не остановитесь?

– Хочу накормить голодных… – отвечает Григорий.

– Вы что думаете, Вы один этого хотите? Вам одному пришла в голову эта идея…? Тысячелетиями алхимики искали философский камень! Тысячелетиями они старались добыть золото. Они хотели того же самого, бились над той же самой проблемой. У них ничего не получилось, а у вас должно получиться? Уж не много ли на себя берёте, юноша? Как Вас понимать?

– Я не могу смотреть, как умирают голодающие и при этом ничего не делать…

– И поэтому надо лезть в могилу к покойнику? – спрашивает ректор, глядя в глаза Григорию. Но не получает ответа. Пауза затягивается. Наконец, ректор произносит:

– Вы оба отчислены, не хочу вас больше видеть…


Григорий и Иосиф кланяются и уходят из кабинета.

После того, как за семинаристами захлопывается дверь, отец Савва обращается к ректору:

– Ваше преподобие, может, не стоило так сурово их наказывать?

– Что Вы предлагаете?

– Побороться за их души. Нельзя же так легко отдавать их врагу человеческому…

– Как Вы будете бороться, когда они Вам не верят? Вы видели их глаза, они ни одному нашему слову не верят!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное