Алексей Соловьев.

Спецназ князя Дмитрия



скачать книгу бесплатно

© Соловьев А.И., 2017

© ООО «Издательство «Яуза», 2017

© ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Вступление

До сих пор мне не дает покоя выражение «Господь призвал». По-моему, ПРИЗВАТЬ возможно на небеса за особые земные заслуги, для продолжения неустанной службы в горних высях во имя оставшихся здесь, на земной тверди. Но ведь немногие удостаиваются такой чести, ой, немногие!! Гораздо чаще случается, что за полной ненадобностью, за утратой смысла бытия земного, за грехи тяжкие и бесконечные удаляются люди из окружающей нас жизни высшими силами. Был – и не стало ни в памяти общей, ни в следе на земле. Лишь плита на могиле, которая мало кому о чем напомнит. Наверное, в этом случае более правильно было б произнести: «Господь прибрал»…

Великий князь Владимирский и князь Московский Иван Иванович Красный, занявший это кресло после страшного разгула чумы 1352–1353 годов, когда скончался и Симеон Гордый, и средний сын Ивана Калиты Андрей, по жизни был мягким и добрым человеком. То есть обладал чертами характера, не свойственными правителю государства. Неотъемлемыми атрибутами власти были, есть и будут решительность, твердость, воля и порою даже беспринципность при достижении поставленных целей. Иван Красный не был способен на подобное. Оттого и ослабло было здание, неустанно возводившееся в течение более чем двадцати лет его отцом и старшим братом. Ослабло… но не рухнуло! А ведь могло!!

Да, нужна была твердая рука Москве в те непростые для нее годы! На юге взошла звезда великого Олега Рязанского. Не успел прах Симеона Гордого упокоиться в Архангельском соборе, как захватил Олег Лопасню, полонив бояр московских и грозя Коломне. Не дал Иван на то военного ответа, растерялся…

На западе все сильнее становилась Литва. Великий князь Литовский Ольгерд не скрывал своих желаний присоединить к себе земли киевские, смоленские, брянские, московские, псковские, новгородские. Он сумел добиться у дряхлеющего Константинополя поставления отдельного митрополита в Киеве, отнимая таким образом у Владимирского митрополита Алексия половину его духовной власти над русскими землями. Он хладнокровно велел арестовать Алексия и его свиту в Киеве во время пастырского объезда православной митрополии, ввергнуть на многие месяцы в подземелье, любой ценой желая избавиться от своего главного противника в Северо-Восточной Руси. Не смог Иван Красный противостоять и этой беде…

В самой Москве начались нешуточные раздоры и которы между высшей боярской верхушкой, во все века бывшей оплотом и опорой князей русских. Споры между двумя группировками, борьба за должность тысяцкого столицы отвлекали от внешних напастей и в конце концов привели к пролитию боярской крови. И здесь не явил князь волю свою, растерянно взирая на происходящее. Бежала часть боярской верхушки в Рязань, еще более ослабляя Московское княжество. И если б не твердая рука митрополита Алексия, принявшая вожжи правления, невесть что могло и сотвориться на русских порубежьях…

Да, кроток был Иван Иванович, не такой нужен был правитель русским землям! Оттого, возможно, и отпущен был ему небесами короткий земной срок.

Господь призвал московского князя в возрасте Христа. Именно ПРИЗВАЛ, ибо, по моему твердому убеждению, младший сын Ивана Калиты исполнил свою земную миссию!

Он занял кресло в трудном 53-м, когда вдруг не стало иных людей, имевших на то прямое наследственное право. И тем самым спас княжество от кровопролитной во все времена борьбы за власть и гражданского кровавого раздрая. Он предсмертною волей своей поставил во главе московского княжества митрополита Алексия, что в итоге и привело к его дальнейшему подъему и расцвету. Он дал почувствовать великим боярам, что лишь их единая сплоченная позиция может оставить их действительно ВЕЛИКИМИ, что лишь в этом залог их личного будущего и будущего Москвы. Он вместе с женой, великой княгиней Александрой, породил и довел до отрочества сына Дмитрия, который войдет навеки в историю под звучным именем Донской. Это их дочь Анна станет впоследствии женой безудельного князя Дмитрия Михайловича Боброк-Волынского, своим военным гением не раз прославившего русское оружие. Он был мостиком между великими Иваном Калитой и Симеоном Гордым и не менее великим Дмитрием Донским. Разве ж этого мало?!

Но и Дмитрий Иванович, в ноябре 1359 года юным отроком положивший последний поцелуй на холодный лоб своего отца, мог бы не стать великим, если б не окружали его при дворе и в земле русской слуги, большие и малые, но все одинаково верные и преданные делу становления великой Москвы…

Часть I
За други своя…

Глава 1

Отзвенели московские колокола, отпел церковный хор, состоялось венчание на княжество растерянного девятилетнего мальчика, послушно исполняющего все тихие подсказки ближних бояр. Теперь он сидел на княжеском кресле, облаченный в дорогую одежду, снявший наконец столь большую для него шапку Мономаха, вошедшую в великокняжеский обиход еще при деде Иване Калите, и растерянно смотрел на два ряда бояр.

– Федор Андреевич! – пытаясь придать голосу хоть какой-то оттенок властности, произнес он. – Когда посоветуешь мне в Орду на великокняжеское поставление выезжать?

Федор Кошка, сын боярина Андрея Кобылы, исполнявший функции кили-чея Москвы в ставке великого хана (или, более точно, ханов, ибо после убийства Джанибека родным сыном Бердибеком за два года до смерти Ивана Красного великоханский трон стал переходить из одних рук в другие с невероятной быстротой!), заметно смутился. Откашлявшись, он, наконец, произнес:

– Князья нижегородский, суздальский, ярославский, тверской и прочие собираются выезжать или уже в Сарае, князь. Да только… не сердись за слова мои… но только не надо нам пока вслед им трогаться! Хан Навруз произнес среди ближних своих, что благоволить будет князю нижегородскому.

– Почему не мне? – пристукнул кулачком по подлокотнику Дмитрий. – Лествичное право за мной, не за Андреем!

Столь смешон и наивен был этот гневный жест, что большинство бояр спрятали улыбки в свои ладони, дружно пригладив усы и бороды. Говорить о соблюдении наследственных прав в отношении ордынских ханов, вырезавших друг друга не хуже мясников на бойне, было нелепо. Тысяцкий Москвы Василий Васильевич Вельяминов поспешил прийти на помощь молодому Федору:

– Доподлинно известно, княже, что Навруз окоянный произнес. Мол, какой из Дмитрия великий князь, если он еще совсем ребенок. Кто, мол, мне выходы с улуса моего в сроки собирать и поставлять будет!

Вельяминов кашлянул в кулак:

– Мы готовим бояр и серебро для поездки в Орду, княже! Ехать надо будет в любом случае, я сам с тобою там буду. Да только прав Федор: навряд хан тебе ярлык великокняжеский оставит… Осильнел Андрей Нижегородский, да и многие князья волжские вкупе с Новгородом Великим на его стороне. Поедем вскоре, а там как Бог даст!

Лицо юного князя запунцовело. Он долго не мог ничего ответить, потом почти с мольбою обратился к Кошке:

– Но ведь ты говорил, Федор, что Навруз в жены себе Тайдулу взял!! А я помню, как отец говорил, что ханша сия к Руси благоволила…

– Тайдула милостива была к Алексию после его чудесного врачевания. Был бы он здесь – многое б попытаться изменить в Орде можно было…

Взгляды всех невольно перешли на пустующее кресло русского митрополита. Повисла гнетущая тишина. Нарушил ее опять Дмитрий:

– Почему ничего не сделано, чтобы вытащить его из этого проклятого Киева? Аль не возможно было дружину послать? Ведь скоро год как в порубе сидит!!

– Дружину посылать ваш батюшка не велел, да и верно то решение было, – подал голос Федор Свибл. – Нельзя нам до сих пор рубежи ослаблять, княже. Это одно… И второе – дружина – не иголка, ее стародубские либо брянцы загодя заметят. А что потом? Ольгердовы вои непременно до Днепра переймут! Ратиться с ними немочно, вряд ли одной дружиной осилим. А Ольгерд о том движении нашем проведает – казнит митрополита Алексия не мешкая. Доподлинно ведомо, что выпускать никого он из Киева не намерен. Князю Федору Киевскому грамотка была – заморить по возможности. Кабы Федор не трусил – давно б никого вживе не оставил…

– А тайно? Пошлите верных людей, чтоб тайно побег устроили! Ведь отец в своем завещании велел вам, чтоб моим наставником и советником митрополит был всегда!! Аль вам его последняя воля – не указ?

В юном князе все отчетливее проявлялись черты характера, столь не свойственные его отцу. Верно, говорила кровь рода Вельяминовых, откуда вышла его мать княгиня Александра. Лицо отрока запунцовело, глаза блестели. Брат тысяцкого Тимофей Васильевич поспешил заверить Дмитрия:

– Все сделаем, княже, чтобы возможно быстрее Алексея-батюшку из полона вызволить!! Христом-богом клянусь от имени всех Вельяминовых!

Недруги этого рода ехидно заулыбались. Многим в боярской думе власть и богатства древнего рода были словно кость поперек горла, многие желали им оступиться и впасть в немилость. Дмитрий Иванович с явной надеждой и радостью посмотрел на боярина Тимофея.

– Быть по сему! Все свободны, бояре.

Стараясь сохранить княжескую стать, князь первым покинул думную палату, но выдержки хватило ненадолго. Уже через полчаса он лил слезы, уединившись со своим самым близким другом Мишей Бренко.

– Ой, Мишенька, не знаю я, как быть мне далее?!! Никто со мною не советуется, все помимо творится. Иван Вельяминов в открытую уже надсмехается, коня давече богаче и горячее моего на охоту брал! Князь я или не князь? Алексия б ноне сюда, он добрый, он бы помог и подсказал! А ну, как и впрямь загубит его литвин проклятый?!

– А ты дай им твердый срок и пообещай, что, коль не вытащат митрополита из поруба, Ваньке ихнему тысяцкого вовек не передашь! Свиблов род поболе возлюбишь…

– А и верно. Ноне же, при первой встрече Василию так и скажу.

– А пока айда по Москве-реке с сокольничими проедемся. Развеешься, новых кречетов посмотришь, что тятя мой тебе подарил. Знатные соколы, северные, ни птице, ни зверю спуску не дадут, право слово!

– Только без Ивана Вельяминова, ладно? Даже если и проситься будет.

– Без! Уже сейчас кажи им возможную остуду свою.

Былой печали как не бывало. Все дети устроены одинаково, и большая радость быстро изгоняет из сердца недавнюю боль и грусть. Уже через час Дмитрий рысил на своем Заграе во главе небольшой кавалькады, и на лице его играла радостная улыбка при виде низко кланяющихся москвичей и гостей стольного города.

Глава 2

Трое мужчин сидели в верхней горнице громадных палат тысяцкого Москвы. Слугам запрещено было впускать кого бы то ни было. Два маститых, отмеченных сединой боярина, Василий Васильевич и Тимофей Васильевич, и еще молодой, но давно известный не только в столичном городе, но и в округе Иван Васильевич, надежда и преемник отца в деле управления Москвою. Сидели люди, чье совокупное богатство было больше казны великого Московского князя, чьи дружины не раз выказывали свою доблесть на рати и готовы были следовать любому указу своих бояр. Сидели… пытаясь разрешить сложную задачу, которую поставила перед ними жизнь, спасая честь древнего рода Вельяминовых.

– Черт тебя дернул за язык, Тимоха, князю про митрополита обет давать! – в сердцах вымолвил Василий, в который раз лохматя свои все еще густые волосы. – Акинфичи по приказу Ивана четыре месяца тому назад два десятка своих молодших в Киев засылали, ведаешь ведь о том?

– Ведаю.

– И чем закончилось все, тоже ведаешь?

Тимофей Васильевич кашлянул в кулак.

– Знаю, что ни один обратно не вернулся и о себе не повестил. А уж как там все оно случилось – одному Господу ведомо…

– Вот-вот! Теперь решил с нашими то же содеять? Может, сам ватажку возглавишь? Глядишь, тебя лишь в полон поимают, потом выкупим. Поведаешь, кому и как в руки попал!

Тысяцкий хлестал словами, словно плетью. Брат был не в силах глянуть ему в глаза. Уставившись в отмытую до глянцевой желтизны столешню стола, бормотнул:

– Если б выгорело это дело, мы б в чести у Дмитрия и Алексия до конца дней своих были. Акинфичи круто забирать стали, как бы с кресла тысяцкого тебя не спихнули? Не о своей славе, о чести рода мыслил! О Ваньке твоем…

Настал черед задуматься и Василию. Иван пока не вмешивался в беседу старших, катая в руке мякиш ржаного хлеба. Хмельной мед и еда стояли на столе почти нетронутыми.

– Прав ты, конечно, брат, извини. Давеча мне Дмитрий мимоходом такое сказал, что всю ночь заснуть не смог. Молодой еще щенок, а зубки уже кажет!

– Что такое, отец? – подал голос и сын.

Василий помедлил. Налил в чаши меда, молча хлебнул из своей. Внимательно глянул на Ивана.

– Сказал, что, коли Алексий в порубе сгинет, тысяцкого тебе после меня не видать!..

– Да? И меня вчера отвадил, когда с кречетами на Москву-реку выехал. Хочу, мол, без тебя ноне утей погонять, Иван! Мишку Бренка взял – и за Кремник. А Мишка еще хитро так улыбнулся…

Иван зло раздавил хлебный шарик и отшвырнул его в угол горницы.

– Слушай, батя, а может, ну его с этой Москвою?! Может, отъедем в Нижний к Андрею? С нашими деньгами и дружинами нам первое место в любой думе дадут. А Андрей, по всем статям, великим князем теперь станет!

Кулак тысяцкого с такой силой грохнул по столу, что один из кубков завалился набок, щедро орошая хмельным дерево. Тоненькая струйка игриво добежала до края столешни и пала на штаны Василия.

– Цыц, дурень!! Ты что баешь? Кто мы здесь и кем будем у другого князя? Казну забрать нетрудно, а села, борти, рыбалки, земли? Холопов хочешь гуртом перегнать? А власть тебе кто такую даст, Андрей? Я замечаю, что ты над князем посмеиваешься часто! Дурак!!! Нет в тебе княжей крови – умей и выю порою преклонять! Возьми тряп, вытри со стола и вон отсюда! Без тебя добаем, сопляк…

Иван слышно скрежетнул зубами, но ослушаться отца не посмел. Дождавшись, когда за ним закрылась тяжелая дверь, Василий повернулся к брату. Кровь понемногу стала отливать от его лица.

– Видишь? Уже в своем доме лада нету! Ему б, стойно Мишке Бренку, с Дмитрием близкую дружбу хороводить, а он…

– Испей, успокойся, – в свою очередь наполнил кубки Тимофей. – Надо о деле баять. Хошь не хошь, а слать добрых молодцев в Киев надобно. Пусть лучше и они там погинут, чем вообще сиднем сидеть и слова своего не исполнять!

Выпив, Василий отрезал кус запеченного окорока вепря и неторопливо прожевал его.

– Как сам думаешь, отчего люди Федьки Свибла сгинули? – наконец вымолвил он.

– Они пошли через Чернигов. Скорее всего на литвинов в степи наткнулись, на разъезд. Либо сглупили и сшибку затеяли, либо их в Киев сопроводили. А там князь Федор додавил. Вслепую шли ребятки…

– Да-а-а… У тебя, случаем, нет никого из тех краев? Чтоб провести могли до места невережеными?

– Я поспрашиваю, брат. Тут нужен человек, в самом Киеве уже бывавший, город знающий, княжий двор. Чужака стража сразу заприметит, заинтересуется, кто да откуда. А если тот еще и любопытствовать будет, то… Думать надо нам много, брат, не одну корчагу еще выхлебаем! Как добраться. Как из поруба митрополита имать. Как обратно путь держать, чтобы Федоровы ратные не переняли. Оплошаем – тогда и Алексию несдобровать, прикажет Ольгерд его удавить либо отравить! Верно на Думе баяли: первый ворог митрополит литвину!

Вновь в горнице повисла тишина. Вновь наполнились кубки. Испив, Тимофей разорвал сильными пальцами пополам копченого сазана и принялся закусывать.

– Хорош! – похвалил он. – Хорошо у тебя рыбалки поставлены, мастер коптил. И дым богатый, и выдерживали грамотно, жир не выгнали. Мои балбесы так до сих пор не могут, надо к твоему старшому подучиться прислать. У тебя Иван по-прежнему? Живой еще?

Странно, но, услышав эти слова, Василий вдруг медленно выпрямился, просветленно глянул на брата и широко улыбнулся:

– Тимоха!! Дорогой ты мой! Во-о-о-о-от!! Вот кто нам нужен!

Тимофей Васильевич непонимающе смотрел на тысяцкого. Василий от нетерпения даже привстал со скамьи.

– Ну, помнишь? Нам же отец рассказывал, как этот Иван с друзьями из Орды бежал, а в Киеве тоже в поруб угодил надолго. Он ведь и от Федора тогда смог удрать, невереженый до Москвы добрался, да при этом еще и службу Симеону великую сослужить смог! Ему ж тогда деревню в дар отец пожаловал по наказу княжьему!! Митин Починок! Ну, вспомнил?

– Боже праведный!.. – невольно вырвалось и у Тимофея. – Вызывай его немедля, брат, дальше с ним баять будем!

Василий громко ударил в большое медное блюдо, отозвавшееся долгим звоном. Дверь тотчас открылась, заглянул слуга.

– Ивана сюда, не мешкая!

Вошедшему сыну отец безо всяких пояснений приказал:

– Сейчас же выезжай на устье Москвы, найди там Федорова Ивана и тем же часом назад. Скажи, зело нужен по княжьему делу. Коней не жалеть!!!

Глава 3

За прошлые годы Митин Починок расстроился на две избы. Жены рожали детей, пережившая чуму молодежь образовывала новые семьи. В доме Федоровых остался в живых всего один холоп, которому сам Иван подарил вольную за верную долгую службу. Да Слава, вывезенная в свое время из Киева и вышедшая замуж за местного крестьянина, продолжала помогать по хозяйству Алене. Сын Ивана Федор стал красивым высоким парнем, оженившимся и поставившим себе дом рядом с родительским. Кроме Оленьки Алена родила еще двоих парней и вновь ходила на сносях. Вместе с Иваном порешили, что это будет последний продолжатель рода Федоровых.

Сам Иван заметно сдал, годы брали свое. Некогда статная спина сгорбилась, покалеченная рука все сильнее напоминала о себе при перемене погоды, седина щедро усыпала бороду и волосы на голове. Он по-прежнему руководил Вельяминовскими рыбалками, возложив на Федора сбор боярских даней в округе. У сына обнаружилась торговая жилка, он уже несколько раз зимой водил небольшие обозы из Москвы в Великий Новгород и обратно, приумножая накопленное отцом серебро. Мечтал о собственной ладье и далеких ордынских рынках.

Приезд Ивана Вельяминова застал Ивана Федорова врасплох. Услышав приказ тысяцкого Москвы, боярский слуга поинтересовался:

– О чем Василь Василич баять собрался? Ничем не прогневал я батюшку вашего?

– Днями думали, как складнее митрополита Алексия из киевского полона спасать, – важно ответил сын тысяцкого. – Полагаю, об этом речь пойдет.

– Про Алексия? Со мною?!!

– Давай, собирайся не мешкая!

Иван Федоров задумчиво кивнул, вперив взор в плахи пола. Наконец заговорил:

– Откушай, боярин, ухи рыбной, в баньке попарься. Завтра с утра тронемся, чего горячку пороть? Я пока кой-какие распоряжения сделаю перед отъездом.

Иван Вельяминов усмехнулся:

– Ладно! Собирайся, а я в Коломне тебя обожду, у воеводы. Тут, поди, и девки красной на ночь мне не найдешь, старик? Дак я лучше в городе меду попью да бабу потискаю.

И, острожав лицом, добавил:

– В полдень завтра чтоб из Коломны нам выехать. Понял? Не то отцу скажу, что ты слову его строгому внимать не хотел!

– Еще ранее тронемся, не сумуй, боярин!

Проводив долгим взглядом гостя, Иван вернулся неспешно в дом, вызвал слугу и приказал:

– Найди Славу. Пусть не мешкая ко мне идет.

Бывшая киевлянка не заставила себя долго ждать. При виде ее Иван улыбнулся глазами и указал на место рядом с собою.

– Родные места, чаю, не забыла еще, Славушка? Садись, расскажи-ка мне про земли, что окрест Киева лежат. Подробненько расскажи…

Задумчив был в тот вечер Иван, молчалив. Без лишних слов прощался с женою и детьми, оставляя распоряжения по хозяйству. Долго стоял на вечерней молитве, неслышно шевеля губами. Долго лежал на полатях, глядя в низкий потолок. Лишь после полуночи сон смежил-таки его веки.

Спустя двое суток он уже сидел в доме тысяцкого в окружении его брата и сына. Выслушав пожелание-приказ хозяина сопровождать два десятка ратных до владений князя Федора и помочь им благополучно выкрасть митрополита, сказал как о давно обдуманном и решенном:

– Надобно водою туда будет идти, бояре! Из Смоленска Днепром под видом купца с ватагою. И уходить тоже водою, по Двине, доколь мочно будет, докуда лед пропустит… а далее конно. Как мы уходили, не получится. Земли вокруг Киева да Чернигова прочно Литве передались, переймут при отходе ратные.

– А на воде не переймут, что ли? – зло бросил Иван.

Тезка пристально посмотрел на хозяйского сына.

– Коли с умом уходить будем – не переймут! Главное – от Киева невережеными верст за пятьдесят отойти, там проще станется. Коли я за старшего пойду, то моя головная боль будет. Это первое. И второе… Стар я стал уже, а путь не близок. Все в пути может статься. Помощник мне нужен, кто тоже в Киеве бывал, в порубе княжем сиживал.

– Кого имеешь в виду, говори!

– Племянника своего, Андрея в миру. Ноне Симоном прозывается. Со святым Сергием в монастыре на Киржаче обитает. Но об том вам придет с игуменом баять, бояре! Я уже над бывшим племянником не властен.

Братья Вельяминовы переглянулись, Василий согласно наклонил голову.

– Итак, ратные, племянник, товар для вида, ладья..

– Две ладьи! – вдруг перебил его Иван. – Мыслю, что две потребуются.

– Пошто?

Федоров поведал о своих ночных размышлениях. Все трое Вельяминовых удивленно и с некоторым даже страхом взглянули на него.

– Ну… исполать тебе, коли так!! Будет и второе судно.

– Посылайте комонных в Смоленск. Пусть закупают, да чтоб весельный ход хороший был! Как только Симон в Москву прибудет – с Богом и отправимся. Холода грядут, поспешать надо. Мороз беглецам пострашнее погони конной будет. Коли все обговорили, дозвольте, бояре, домой возвернуться? С семьей попрощаюсь, справу ратную соберу. К концу седмицы снова здесь буду…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное