Алексей Смертин.

Сибирский резидент. От Алтая до Альбиона



скачать книгу бесплатно

Как-то после ужина ребята пили кофе в лобби, перешучивались. Яковенко шел мимо. Зыркнул, подозвал врача команды. Мрачно произнес:

– Они должны пластом лежать! Спать без задних ног! Раз смеются, завтра нагрузку увеличиваем.

Когда от доктора это услышали, всех как ветром сдуло. Яковенко, к счастью, обещание не выполнил. Но в лобби с того вечера игроки не засиживались. И улыбаться при нем старались поменьше.

Когда сборы заканчивались, Яковенко упразднял подъем в 6:15 и зарядку. В остальном распорядок не менялся. Выходных не было вообще! В день матча тренировались утром минут 45–50! Рывки, удары, жонглирование. Уходили с поля в мыле, думая: «Елки-палки, где ж взять силы на игру?!»

Наутро после матча тоже никакого отдыха. Прежде чем отправиться в баню и на массаж – восстановительная тренировка с приличной выкладкой. Тяжелее было тем, кто не проходил в стартовый состав. Вот их гоняли как сидоровых коз! Они и до игры вкалывали наравне со всеми. И на следующий день две тренировки. Утром с мячом, вечером – кросс.

Молодежь худо-бедно с нагрузками справлялась. Возрастные игроки, приглашенные на просмотр, нередко уезжали сами. По-английски. Выходишь утром на построение – обязательно не досчитаешься кого-то из потенциальных новичков.

В Элисте с Юрой Аксеновым в одной комнате жил Костя Камнев, полузащитник одесского «Черноморца». Вытерпел два дня. На третий около полуночи вызвал такси в аэропорт. Юре на прощание сказал:

– Деньги, конечно, в «Уралане» хорошие. Но столько бегать не готов. От этих объемов слетишь с катушек…

В любой команде есть человек, который способен пробежать три кросса подряд. В «Уралане» такими энерджайзерами были Саша Кирюхин и Володя Ковалюк. Обоих Яковенко отыскал на Украине. Люди с двумя сердцами. Хоть «жабки», хоть «челноки», хоть тест Купера – все нипочем!

Из могучего украинского десанта, который высадился в Элисте с подачи Павла Александровича, самым опытным был Андрей Анненков. Защитник, успевший поиграть за киевское «Динамо» Лобановского в союзном чемпионате. Он-то и говорил, что у Яковенко нагрузки гораздо выше. Даже Андрей переносил их непросто. За пару туров до финиша во время очередных «жабок» бросил отрывисто:

– Как я все это ненавижу! Не вздумайте в отпуске мне звонить! Чтоб ничего об этом сезоне не напоминало!

* * *

Однажды на тренировке я надорвал мышцу задней поверхности бедра. Ни доктору, ни Яковенко про травму говорить не стал. Павел Александрович держал команду в таком страхе, что я боялся его непредсказуемой реакции. Мне казалось, будет кричать, ругаться. Была, конечно, и другая причина – опасался потерять место в составе. При том уровне конкуренции в «Уралане» отряд потери бойца не заметил бы.

Сжав зубы, продолжал выходить на тренировки. Ни одной не пропустил – и это при чудовищных нагрузках да в двухразовом режиме! От боли слезы лились из глаз.

Сегодня понимаю, что с моей стороны это было безумие. Мало того, что добровольно обрек себя на мучения, так еще абсолютно недо-оценивал масштаб последствий.

Под ударом была вся карьера!

Спустя несколько дней острая боль сменилась тупой, перейдя в хроническую. Ее терпеть легче. Недели через три мышечные волокна зарубцевались, но вмятина на месте надрыва теперь со мной на всю жизнь. Играть не мешало, хотя при большой нагрузке в конце матча бедро начинало ныть.

Завел Яковенко ритуал: перед каждым домашним матчем команда отправлялась в церковь. Формально – по желанию. Но из его уст это звучало как приказ. Ослушаться не осмеливался никто. Исключение – лидер «Уралана» Дима Тутиченко, которого Яковенко привез с Украины.

С Димой меня поселили в одном номере. Спрашивать в лоб: «Ты атеист?» – постеснялся. Он тоже не откровенничал.

Вера – слишком личное, чтоб выставлять напоказ. Обязаловка в таких вещах точно ни к чему. Но как сказать Яковенко? Естественно, я помалкивал. Страх навлечь на себя тренерский гнев и очутиться на скамейке перевешивали. Сейчас стыдно за свое малодушие.

Еще неотъемлемой частью нашей подготовки была фармакология. Яковенко на первой же встрече предупредил:

– Алексей, мы практикуем витаминную поддержку футболистов. Вреда организму она не несет, наоборот, помогает быстрее восстанавливаться.

Я кивнул, не вполне понимая, о чем речь. Ни в барнаульском «Динамо», ни в «Заре» разговоров об этом не было. А в «Уралане» доктор ежедневно выдавал игрокам горсть таблеток. Делал инъекции накануне матча. Иногда в перерыве колол в задницу. На вопросы: «Что это?» – отвечал уклончиво:

– Не волнуйтесь, витамины.

Не думаю, что нас пичкали допингом. Возможно, это действительно были витамины. Или безобидный актовегин. К такой же версии склоняется знакомый футбольный врач, с которым недавно разговорились на эту тему.

– Ничего запрещенного вколоть вам не могли, – сказал он. – Не существует препарата, который дает мгновенный результат. Всадили шприц в задницу – и через десять минут ты побежал в два раза быстрее. Это все психологическая уловка, рассчитанная на самовнушение.

Когда «Уралан» в первом тайме вел в счете и контролировал игру, уколов не было. Если же матч не складывался, в перерыве доктор извлекал шприц.

Мы очень часто вырывали победы в концовке. На протяжении 90 минут не снижали темпа, прессинговали. И дожимали соперника, который в какой-то момент сопротивляться прекращал, не успевая за нашими скоростями. Когда звучал финальный свисток, ловил себя на мысли, что легко могу отбегать еще тайм. Такие ощущения у меня были только в «Уралане».

То ли дело в фундаментальных нагрузках Яковенко, то ли в «витаминизации». Но побочных эффектов не было. Это главное.

В других клубах с повальным увлечением инъекциями не сталкивался. Разве что в «Локомотиве» осенью 1999-го случился неприятный эпизод.

На базе за день до игры лег к доктору Мышалову под капельницу. К вечеру стало плохо. В жар бросало, тошнило, кружилась голова. Диму Булыкина с температурой сорок вообще увезли в больницу. Оказалось, Мышалов ввел нам некачественный раствор, началась аллергическая реакция. Я-то за сутки оклемался, даже весь матч отыграл. А Булыкин недели две лечился.

История не получила огласки. Да и я, честно говоря, не придал ей значения. Встал, отряхнулся, пошел дальше.

* * *

Я навсегда запомнил этот день – 16 сентября 1997 года. За полтора часа до матча с «Нефтехимиком» Яковенко на установке будничным голосом произнес:

– Смертин – в защите. «По игроку».

Я подумал, ослышался:

– Где?!

– Здесь! – Яковенко ткнул фишкой в макет. – Отвечаешь персонально за нападающего Сепашвили.

И продолжил, как ни в чем не бывало, диктовать состав.

Я обомлел. В Барнауле и Ленинск-Кузнецком действовал на разных позициях, но крен был неизменно в сторону атаки. В «Уралане» из-за высокой конкуренции в центре поля выходил левым хавбеком. В обороне не играл никогда. И вдруг – защитник! Как? Почему?

Да, у нас сломался основной персональщик Виталий Литвинов. Так защитников в команде полно. Я бы еще понял, если б Яковенко готовил меня к переводу в оборону. На тренировках наигрывал, проводил индивидуальные беседы, показывал видео.

А тут – как в «Ералаше». По «бразильской системе». Ставят тебя напротив витражных окон парикмахерской, бьют по мячу – попробуй не поймай.

Я в панике. Что делать? Как играть? Васо Сепашвили – форвард хитрый, техничный, забил в том сезоне за «Нефтехимик» десять мячей. Вцепился в этого Васо зубами, играл плотно, не давал развернуться. Сдержал. 0:0 закончили.

Через три дня в матче с «Ладой» Димитровград опекал уже самого Алексея Чернова, лучшего бомбардира лиги. Шустрого, верткого, с фантастическим голевым чутьем. Носился за ним по всему полю, как собака. Сегодня персоналка в прежнем виде не работает. Тогда ее в России применяли все. Установку выполнил – Чернов не забил. А мы 3:0 победили.

Оставшиеся девять туров доигрывал в обороне. И снова Яковенко не уделял мне на тренировках или разборах матчей повышенного внимания, не отрабатывал со мной элементы игры в защите. Не объяснял, как действовать на опережение, как реагировать на опущенную голову соперника, владеющего мячом или принимающего его под дальнюю ногу… Я до всего дошел сам, в 23 года переучиваясь на ходу. Так и приобрел оборонительные навыки, за что Павлу Александровичу огромное спасибо. Потом не раз вспоминал его добрым словом.

В «Бордо» и «Челси», играя в средней линии, я был больше нацелен на оборону. А за сборную лучшие матчи провел на месте центрального защитника.

Все-таки для позиции атакующего хавбека мне объективно не хватало тонкости, смекалки. Или, как говорят футболисты, «масла в голове». Ювелирной техники Цымбаларя, Мостового, Лоськова. Футбольного интеллекта Аленичева, Титова, Кормильцева.

Зато в роли разрушителя смотрелся органично. Благодаря резкости, цепкости, выносливости. Плюс сила воли, самоотверженность, ответственность. Поставили в жесткие рамки, как в том же «Бордо», – ничего страшного. Буду носить рояль, а играют пусть на нем другие. Лишь бы результат был.

А вот отца такие перемены не радовали.

– Я же с детства обучал тебя дриблингу, финтам, а ты совсем это не используешь! – сокрушался он. – Мяч отнял – не обостряешь. Катаешь назад да поперек. Эх…

* * *

У Яковенко я впервые столкнулся не только с гигантскими нагрузками, уколами в перерыве матча, но и тренером по режиму. Он после отбоя обходил номера футболистов. Проверял, все ли на месте, заглядывал в тумбочки.

В юношеской сборной Украины, которую позже тренировал Яковенко, вообще в 23:00 отключали свет рубильником на щитке. В «Уралане» хоть до этого не додумались. Но тотальный контроль за пределами поля был постоянно.

Футболистам, которые снимали квартиры, один из ассистентов Павла Александровича звонил каждый вечер в половине десятого. Мог нагрянуть с проверкой без предупреждения, если что-то насторожило. Не вполне трезвый голос игрока, например. Или ответ жены – дескать, муж занят, к телефону подойти не может.

А в гостинице «Элиста», где поселилось большинство игроков, в том числе и я, после отбоя выставлялись блокпосты. На четырех этажах рассаживались два тренера, доктор, массажист. Бдили до часа ночи. Пресекая даже робкие попытки зайти в соседний номер: «Куда?! Назад! Нечего слоняться по комнатам! Спать!»

Чрезмерный надзор удивлял, но не вызывал у меня раздражения. Я жил исключительно футболом. В бар или на дискотеку не тянуло. Лежал вечером в гостинице под кондиционером, слушал музыку, читал книжки. Копил силы для тренировок. Да и жара в Элисте такая, что выходить никуда не хотелось.

Ребят постарше порядки тяготили, но терпели. Стимул был. На «Уралане» президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов не экономил. Зарплата – 700 долларов. С премиальными – а мы почти не проигрывали – в месяц набегало около двух тысяч долларов. Платили вовремя. Если задерживали хотя бы на день, Яковенко ехал прямиком к Илюмжинову. Деньги привозили в тот же вечер. В этом смысле у Павла Александровича все четко – как на поле.

Правда, с машинами случилась неувязка. За выход в премьер-лигу каждому обещали Mercedes. В итоге вручили только Яковенко, а игрокам – Hyundai Accent. Я, как и многие, сразу продал. Не гнать же в Барнаул.

Задачу мы решили уверенно, путевку наверх обеспечили тура за четыре до финиша. Чествовал команду весь город, на центральной площади устроили грандиозный фейерверк. Илюмжинов в Яковенко души не чаял. Журналистам рассказывал, что мечтает замахнуться на Лигу чемпионов. Разрыва ничто не предвещало.

Но в январе 1998-го как обухом по голове: Яковенко покидает «Уралан». Не договорился с Илюмжиновым об условиях нового контракта. С ним уехал штаб и полкоманды – весь украинский костяк. Возглавил «Уралан» Виталий Шевченко.

Смена тренера вызвала противоречивые чувства. С одной стороны, все устали от диктатуры, страха, нагрузок. С другой – я многому научился у Яковенко, он ассоциировался у меня с успехом. Ради этого готов был терпеть что угодно. Тем более накануне дебюта в премьер-лиге – своего и команды.

А что от Шевченко ждать? Новый тренер – всегда лотерея. Вчера ты был ведущий игрок, сегодня можешь сесть в запас. Усилилась тревога, когда узнал, что на мою позицию он пригласил из Екатеринбурга Игоря Бахтина.

Схлестнулись на первой же тренировке. Я грубовато сыграл в отборе, Бахтин ответил. Драки не было, но какой-то период не разговаривали. А потом подружились. Игорь – классный парень, до сих пор общаемся.

Если у Яковенко я завершал сезон в обороне, то Шевченко вернул меня в середину поля. Конкуренция с Бахтиным закончилась тем, что тот занял место опорного. Я играл чуть впереди, под нападающими – Кормильцев. Мы вспомнили нашу связку времен барнаульского «Динамо» и «Зари». Правда, летом травму получил Литвинов, и на несколько матчей я вновь превратился в персональщика.

В отличие от Яковенко, для которого командная дисциплина – святое, Шевченко не загонял в рамки, позволял импровизировать. Коллектив был хороший, ребята притерлись, играли раскованно. Седьмое место «Уралана» стало сенсацией. Как и сентябрьская победа в Элисте над «Спартаком» – 1:0.

Голевую атаку в первом тайме организовали мы с Кормильцевым. Серега отпасовал в штрафную Игнатьеву, тот вколотил мяч под перекладину. Дальше весь матч оборонялись. На 90-й минуте кто-то из наших защитников зацепил в штрафной Писарева. Пенальти. Бить отправился Титов. Но Андрей Саморуков в невероятном прыжке удар отразил.

Илюмжинов на радостях издал указ о награждении Игнатьева и Саморукова орденом героя Калмыкии. Я держал его в руках. Осыпан бриллиантами, рубинами. Стоимость оценивалась в 30 тысяч долларов.

Остальным футболистам присвоили звание «почетный гражданин республики». Что пре-дусматривает льготы в общественном транспорте. Я так и не воспользовался. Как и другим удостоверением – «почетного железнодорожника», которое дали в московском «Локомотиве» за победу в Кубке России. Позволяет бесплатно прокатиться в электричке, получить скидки на билеты в поездах. Может, к лучшему, что не козырял этой книжечкой. А то были истории с Серегой Гуренко и Виталием Веселовым.

Гуренко опаздывал, прибежал на вокзал, увидел огромную очередь. Выхватил «корочку», сунул кассирше. Та только фыркнула: «Зачем в дедовское удостоверение фотографию вклеил? Я 35 лет на дороге тружусь – такого не заработала!»

Веселов в электричке показал удостоверение контролеру. В ответ услышал: «Фальшивое…» Виталик растерялся: «Как фальшивое? Вот печать, подпись». Контролер: «Таких молодых почетных железнодорожников не бывает!»

* * *

В Элисте снять жилье с кондиционером было нереально. Максимум, на что могли рассчитывать в квартире, которую предоставлял клуб, – вентилятор. На второй сезон в «Уралане» Лариса забеременела и перебралась ко мне.

Мы въехали в маленькую панельную «двушку». Первым делом решили проветрить. Распахнули окна. Когда открыли балкон, в нос ударил такой запах, что отпрянули. Там лежали пакеты, набитые грязными детскими памперсами. «Наследство» от бывшего игрока «Уралана», который с ребенком в этой квартире жил до меня.

Мусоропровода в доме не было. Не обнаружил я во дворе и контейнеров для мусора. Как выяснилось, в Элисте его выкидывают в строго отведенное время, когда подъезжает машина.

Вода из крана текла солоноватая, мутно-желтоватого цвета. Натянули марлечку – так меняли несколько раз в день, потому что забивалась песком. Впрочем, это все мелочи по сравнению с жарой. Плюс 50, асфальт плавится. Даже ночью не уснешь.

Заворачивались в мокрые простыни, еще одну вешали на вентилятор – ни черта не помогало. Просто ужас. Понял – дальше тянуть нельзя. И увез Ларису в гостиницу, где был кондиционер.

Месяца два прятал в своем номере. Украдкой таскал ей что-то с обеда и ужина. Игрокам разрешали оставлять жен в гостинице на денек-другой, но, как Лариса, никто не задерживался. Ребята начальству меня не сдали.

В Ленинск-Кузнецкий она вернулась на восьмом месяце беременности. 14 сентября родился Владик.

Накануне «Уралан» играл на Кубок в Томске. Во втором тайме я получил надрыв связок. Заменили, в раздевалку прискакал на одной ноге. Команда улетела в Элисту, а меня Шевченко отпустил на пару дней. Все равно из-за травмы в ближайших матчах был уже не помощник. На эту игру из Барнаула на машине приехали мои родители. С ними добрался в Ленинск-Кузнецкий.

Утром жену отвезли в роддом, меня – на рентген. Пока Лариса рожала, наложили гипс, вручили костыли. Когда узнал, что стал папой, приковылял к ней на второй этаж, напугав своим видом соседок по палате.

Как быстро летит время! Сегодня Владу 18. Студент первого курса МГУ. В футбол играет, но не на профессиональном уровне. Думаю, одного футболиста в семье достаточно. Лучше на учебе сосредоточиться. Влад мечтает заниматься спортивным менеджментом. Базовое образование получит в России, потом, не исключено, поедет учиться за границу. Хотя решать ему – я могу лишь советовать.

Глава четвертая
Покорение Москвы

Взлет «Уралана» не остался незамеченным. После сезона футболисты были нарасхват. Кормильцева и Яшкина в киевское «Динамо» позвал лично Лобановский. В «Торпедо», которое принял Виталий Шевченко, уехали Литвинов, Игнатьев, Дурнев и Лухвич. Саморукова пригласили в московское «Динамо». Ну а меня – в «Локомотив».

Я тоже мог перейти в «Торпедо». В Лужниках встречался с хозяином клуба Владимиром Алешиным. Разговор не понравился. Не показалось, что «Торпедо» так уж сильно во мне нуждается. Плюс сохранялась неясность с тренером – о том, что команду доверят Шевченко, стало известно позже.

Еще была короткая беседа с Авалу Шамхановым, одним из руководителей ЦСКА. Пообщайся со мной главный тренер армейцев Олег Долматов, может, я бы задумался над этим вариантом. Но он в переговорах не участвовал.

Меня волновали не столько финансовые условия контракта, сколько заинтересованность тренера. Хотелось понять, действительно ли на меня рассчитывает, какой видит мою роль на поле.

Брат советовал переходить в «Локомотив».

– В нашем футболе этот клуб сейчас – символ стабильности, – загибал пальцы Женя. – Игроков там не обманывают, никаких дрязг, скандалов. Дружный коллектив, прекрасный тренер.

С Семиным он никогда не работал, но относился с уважением. Футболисты, поигравшие у Юрия Павловича, тоже отзывались о нем с восторгом. Отмечали человеческие качества: «Несмотря на вспыльчивость, он добрый и справедливый».

На меня Семин произвел приятное впечатление. Встретились в клубном офисе, быстро обо всем договорились, и я отправился на «Бабушкинскую» к Жене, у которого остановился на пару дней. Вдруг пискнул мобильный.

– Алексей, это Илюмжинов. Можешь срочно подъехать ко мне? Поклонная гора, 12, московское постпредство Калмыкии.

– Хорошо, – промямлил я. Отказывать было неудобно, хотя не понимал, о чем мне толковать с Илюмжиновым. Возвращаться в «Уралан» точно не планировал.

Кирсан Николаевич сразу взял быка за рога.

– Сколько предлагает «Локомотив»?

– Зарплата – четыре тысячи долларов.

– Если останешься в «Уралане» – заработаешь намного больше. Будет и квартира в Москве.

От такого напора я растерялся. Попросил сутки на размышление. Дома рассказал Жене, тот немедленно набрал Семину.

– Ждите! – хрипнул в трубку Юрий Павлович и вскоре появился на пороге. Часы показывали около полуночи. Я был потрясен.

Сели на кухне, брат заварил чай. Семин подтвердил, что хочет видеть меня в «Локомотиве», еще раз обрисовал перспективы. Был горяч и убедителен. Торговаться я не собирался – делать это не люблю и не умею. Задал единственный вопрос, который постеснялся озвучить при первой встрече.

– Юрий Павлович, как насчет квартиры? У меня семья, грудной ребенок…

Семин отмахнулся:

– Да это вообще не проблема! Железная дорога достраивает дом на «Войковской». К лету сдадут – там получишь. Ну что, по рукам?

На следующий день я приехал в клуб и подписал контракт.

Все эти годы мне очень не хватало брата. В чужом городе хотелось опереться на родное плечо, видеться почаще. Я снял однокомнатную квартиру в соседнем доме. К сожалению, двух обстоятельств не учел.

Во-первых, с «Бабушкинской» хлопотно продираться по пробкам в Баковку до базы «Локомотива». После Барнаула, Ленинск-Кузнецкого и Элисты ехать на тренировку часа полтора для меня было дико. За руль всякий раз садился с опаской. Иногда, устав от бе-зумного движения, бросал машину и спускался в метро.

Во-вторых, после приезда Ларисы, моей мамы и маленького Влада пришлось вчетвером ютиться в одной комнате. Сын перепутал день с ночью, все время плакал. Мы не высыпались, на тренировки уезжал в осоловелом состоянии.

По условиям контракта оплачивал жилье «Локомотив». Но мне было неудобно беспокоить руководство, обременять дополнительными расходами. Промучились месяца три, прежде чем поборол смущение и, запинаясь, попросил Семина о более просторной квартире.

– Леша, да о чем разговор?! – воскликнул Юрий Павлович. – Что ж раньше-то не сказал?!

Вопрос решился мгновенно. Когда же дом на «Войковской» достроили, вселился туда вместе с другими игроками «Локомотива» – Игорем Черевченко, Зазой Джанашия, Андреем Лавриком, Зауром Хаповым и Альбертом Саркисяном.

* * *

Я чувствовал, что Семин относится ко мне с симпатией. Говорили, видит в Смертине себя в молодости. Когда в 60-е он играл в московском «Динамо», ему дали прозвище Шило. За то, что худой, колючий и бесстрашный. В этом мы и впрямь похожи.

Тренировки всколыхнули в памяти первые дни в «Уралане». В роли Игнатьева выступили Женя Харлачев с Димой Лоськовым. Оба начали лихо окучивать по ногам. При том, что мы не были конкурентами. Лоськов играл атакующего полузащитника, Харлачев – флангового. Просто проверяли новичка на вшивость.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16