Алексей Смертин.

Сибирский резидент. От Алтая до Альбиона



скачать книгу бесплатно

У деда еще был старенький «Урал» с коляской. Лет с тринадцати давал порулить. Так началась моя любовь к мотоциклам. Играя во Франции, купил «Харлей-Дэвидсон». Сейчас в Москве у меня тоже «Харлей». Послабее, чем французский, но более юркий.

* * *

Ни я, ни брат никогда не жаловались маме на отца. О его суровой тренировочной методике она узнала годы спустя из… наших интервью. Рассуждала так: отец занимается с нами денно и нощно – ну и хорошо, за детей можно быть спокойной. Пришли грязные, в ссадинах – ерунда. Зеленкой помазала, умыла, накормила, уложила спать.

Дом держался на маме. Ни папа, ни мы с братом, сосредоточенные на футболе, по хозяйству совершенно не помогали. Все одна – ходила в магазин, стирала, убирала, готовила. Но скандалов не было. Мама очень добрая, нежная, неприхотливая. Если розетка ломалась, вызывали электрика. В нашей семье это особенность всех Смертиных – руки не из того места растут. А ногами держать отвертку мы не научились.

На маме была и наша учеба. Когда Женю начали привлекать в юношескую сборную СССР, в школе за год в общей сложности он проводил не больше четверти. Мама штудировала учебники, готовила ему билеты к экзаменам, писала шпаргалки. А мне, чтоб получил «тройку» по литературе, когда проходили Булгакова, читала на ночь «Мастера и Маргариту» – и я, уставший после двух тренировок, засыпал под монолог Воланда.

То, что мы с братом все время посвящаем футболу, а успеваемость страдает, – родителей не смущало. У папы вообще была любимая фраза, даже девиз – «в ущерб школьному образованию!». Во всем, что касалось футбола, он был предельно требовательным. За «двойку» на поле устраивал мне жесткий разнос. «Двойка» в дневнике его не волновала.

С годами задумываюсь – правильно ли он поступал? Принести в жертву безмятежные детские годы, учебу в школе, сделав ставку на то, что сыновья будут высококлассными футболистами… А если травма? С другой стороны, спорт воспитывает качества, которые в жизни обязательно пригодятся – трудолюбие, упорство, терпение, взаимовыручку, умение добиваться поставленной цели.

Учился я плохо, в десятый класс взяли со скрипом. Мелькнула мысль – может, в «фазанку»? Так в народе прозвали ФЗУ – фабрично-заводское училище. Хоть специальность получу… В футболе тоже не складывалось. Голова вроде светлая, а ноги за ней не поспевали. Правильные действия на поле нивелировались соперниками за счет их скорости и мощи. Физически я уступал всем. Плюс рост маленький.

Что только ни делали родители! Я ложился на кровать, мама брала за руки, папа за ноги – и растягивали скелет. На турнике висел. Каждый день ел тертую морковь с сахаром. Ничего не помогало. В строй всегда становился последним. На одной лестничной клетке с нами жил парень, который на два года младше. Так лет в тринадцать он был выше меня сантиметров на десять! Как же я комплексовал!

Вымахал лишь в десятом классе. Забавно, что тот сосед теперь на голову ниже меня. Да и брата – при своих-то 176 сантиметрах – чуть-чуть обогнал.

Кстати, первые деньги я заработал благодаря Женьке.

Мне было четырнадцать, ему двадцать, уже выступал за московское «Динамо». Прилетел в Барнаул на выходные. Друзья постарше – Мишка Меринов, Володя Путинцев и Виталик Морозов – уговорили его сыграть в «дыр-дыр». Мы с Женей против них, двое на двое.

Ставка – 200 рублей с человека. В 1989 году – серьезная сумма. Кажется, месячный оклад отца. У меня таких денег, разумеется, не было. Платил брат, да родители что-то добавили.

Нам выделили клочок поля на центральном стадионе. Два тайма по пятнадцать минут, маленькие воротики. Меринов, Путинцев и Морозов – не профессиональные футболисты, но ребята играющие. Рубились от ножа, никого не щадили. Деньги-то на кону немалые!

Играли они поначалу с заменой, а заканчивали втроем – мы разрешили, потому что вели с крупным счетом. Отец судил, покрикивал на них: «Козлы бездарные!» Результат сделал Женька, который носился от ворот до ворот. Я подыгрывал ему в меру скромных возможностей. Призовые он поделил поровну. Эти 200 рублей я вручил маме.

Отец считал, что от природы мне дано гораздо меньше, чем брату. Тот рос крепким, здоровым, никаких дефектов и комплексов. Прошел все юношеские сборные, в которые меня сроду не вызывали. Раскрылся рано. Уже в семнадцать играл во второй лиге за барнаульское «Динамо». В девятнадцать выходил в основном составе московского «Динамо» с Бородюком, Добровольским, Кобелевым, Колывановым, Кирьяковым.

Я прекрасно помню, как в 1988-м в Барнаул за братом приехал Николай Толстых. В московском «Динамо» он тогда занимал должность начальника команды. Поздно вечером дома собрались папа, Женя, Толстых и Станислав Каминский, главный тренер барнаульского «Динамо».

Женька попросил меня записать этот разговор. Просто на память. Диктофона у нас не было, зато из какой-то зарубежной поездки с юношеской сборной он привез двухкассетник Sanyo. Я заранее залепил пластырем красный огонек, который загорался при нажатии кнопки «rec». Включил тайком от гостей и вышел из комнаты. Кассета до сих пор хранится у мамы. С Женькой слушали пару раз.

Но самое интересное на пленку не попало. Отец сомневался, что Женя заиграет в Москве. Каминский тоже был против перехода. Толстых переубедить не сумел. В какой-то момент поднялся: «Что ж, нет так нет. До свидания».

Каминский проводил его до гостиницы и поехал домой. А Толстых купил бутылочку, вызвал такси и вернулся к отцу. Душевно посидели. К утру вопрос был решен.

Сезон-1988 Женя начал в московском «Динамо». Дебютировал в четвертом туре. В Минске сыграли 0:0, он вышел в основе на позицию правого полузащитника. Матч я смотрел в Ростовской области, где был с командой на турнире. Номера в гостинице без телевизоров, собрались в холле. Эмоции распирали – прямая трансляция, первый матч брата. Даже за себя никогда такой гордости не испытывал.

Я и в дальнейшем старался не пропускать игр с его участием, хоть это было нелегко. Между Москвой и Барнаулом разница во времени четыре часа. Когда в Москве матч заканчивался, у нас уже наступала ночь. Но отец будил, и мы вместе усаживались перед экраном. Правда, матчи «Динамо» транслировали не в каждом туре. Тогда слушали репортаж по «Маяку». А я переводил взгляд то на иконку, то на динамовский флаг, которые висели в разных углах комнаты, и молился, чтоб Женька выиграл. Это был абсолютно искренний, чистый порыв.

Если матчей брата ждал с нетерпением, то остальной футбол меня мало интересовал. Но отец заставлял: «Смотри внимательно! Учись!» Сейчас понимаю, что делал он это напрасно. Наблюдая футбол по телевизору, играть не научишься. На стадионе еще можно подметить технико-тактические действия, связки, комбинации, оценить плюсы и минусы игрока, а по телевизионной картинке – нереально.

Летом 1988-го я впервые побывал в Москве. Приехали с мамой навестить Женю. В части на Преображенке он проходил курс молодого бойца с Андреем Семиным, сыном Юрия Павловича.

Брата узнал с трудом – лысый, округлившийся, в сапогах. Мама умилялась, всплескивала руками: «Сынок! Наконец-то у тебя хороший аппетит…» Как любой маме, ей хотелось, чтоб сын больше кушал. Футболисты «Динамо» были там в привилегированном положении, он месяц ничего не делал, ну и отъелся. Когда вернули в команду, от лишнего веса избавился быстро.

Поселили Женю в знаменитом динамовском доме на Новой Башиловке. Утром он уезжал на тренировку в Новогорск, а я брал кроссовки и шел на Малую арену стадиона «Динамо». Бегал по кругу.

Отец перед отъездом из Барнаула напутствовал: «Алеша, ты в Москву не развлекаться едешь! Не забывай о тренировках!» Вот я и наяривал. Даже в мыслях не было схитрить, сачкануть. Казалось, он за мной наблюдает, контролирует каждый шаг. Все было замешано на чувстве страха и ответственности.

Однажды увидел, как на площадке возле Малой арены играют ветераны. Среди них был Валерий Газзаев, недавно завершивший футбольную карьеру и тренировавший детишек в школе «Динамо». Я смотрел на него с открытым ртом. Потом набрался храбрости, спросил: «Можно с вами?» Кто-то из мужиков махнул рукой: «Давай, пацан, заходи».

Вряд ли Валерий Георгиевич мог представить, что через много лет этот щупленький мальчишка будет играть у него в сборной России.

Жаль, брат до сборной не дотянул. Как-то в интервью отец рубанул в сердцах, что «Динамо» загубило талант Жени: «Рановато попал он в такую команду. Не успел заматереть во взрослом футболе, сработал комплекс провинциала, и под давлением московских авторитетов растерял свои лучшие качества – нестандартность, склонность к индивидуальным решениям. Мало брал игру на себя, всё в подыгрыше да подыгрыше. Бегал, словно к бровке привязанный. Проход по флангу – подача – назад…»

Мне кажется, отец сгустил краски. Женя – классный бровочник, играл стабильно и в «Динамо», и в «Торпедо», и в «Сатурне». Карьеру закончил в 2001-м. Третий год возглавляет СДЮСШОР «Химки», прежде работал тренером в футбольных школах.

Первые книги, которые я прочитал, – про Диего Марадону и Мишеля Платини. Но это глыбы, люди с другой планеты, недостижимый идеал. А брат – вот, рядышком, спал со мной в одной комнате, прошел ту же школу отца. Для меня он всегда был путеводной звездой.

Глава вторая
Девять грамм

Мама рассказывала – в какой-то момент отец смирился, что из младшего сына футболиста не получится. Занимался со мной по инерции. Но к семнадцати годам все, что вкладывал в меня, начало приносить результат.

Первой командой стал «Полимер», за который играл на первенство края. Вскоре пошел на повышение. Смотрины в барнаульском «Динамо» не затянулись. Мне предложили контракт, причем один на двоих – с Сергеем Кормильцевым. Если ставка игрока основного состава была 24 тысячи рублей, то нам, как самым молодым, платили по 12 тысяч. Но о деньгах мы не думали. Просто попасть в главную команду Алтайского края – это уже было счастье.

С Серегой познакомился во втором классе. Он на год старше, но в динамовской школе играли за одну команду. Даже в зале, когда устраивали мини-футбол, выходили в одной четверке. За столько лет научились понимать друг друга на поле с полувзгляда. Еще до приема мяча знал, куда он откроется.

Серега с детства выделялся техникой, футбольным интеллектом. На мой взгляд, по таланту это игрок уровня Титова, Лоськова. Сам Кормильцев, подводя итоги карьеры, в каком-то интервью обмолвился: «Если оценивать ее по пятибалльной шкале, поставлю троечку с плюсом. Конечно, мог добиться большего. Не хватило какой-то цельности. Я парень компанейский, не аскет. А в футболе поначалу слишком легко все давалось. Казалось, так будет всегда. Жил на то, что Бог дал, а надо было совершенствоваться…»

Если брату я никогда не завидовал, то по отношению к Сереге такое чувство было. Ему и впрямь все давалось легко. Кормильцев на поле творил, а я, играя глубже, выполнял за него черновую работу. Весельчак и балагур, он моментально становился душой любой компании. Я же со своими подростковыми комплексами и косноязычием туда не вписывался. Близкими друзьями мы не были, в обычной жизни общались мало. Хотя играли вместе и в барнаульском «Динамо», и в «Заре», и в «Уралане». Дороги разошлись в декабре 1999-го, когда я отправился в московский «Локомотив» к Юрию Семину, а он в киевское «Динамо» к Валерию Лобановскому.

В юности у Кормильцева было прозвище Катись. За то, что всю игру в подкате. Он хоть и действовал в атаке, ног из борьбы не убирал. Выгрызал мяч в подкатах и на траве, и в зале на паркете.

Постепенно Катись преобразовалось в Катю. Серега не обижался – в «Динамо» и «Заре» были все свои, сибиряки, многие знали друг друга с детства. В «Уралане» костяк составляли ребята с Украины. Когда там по привычке назвал его Катя, увидел, как странно покосились партнеры. И Серега стал Кормилой. Или Кормильцем.

В Элисте я тоже со своим прозвищем распрощался – Сеня. Как-то в спортивном лагере в тихий час придумывали себе кликухи. Я вдруг ляпнул: «Сеня». Так и повелось. Оттуда перешло в «Динамо», «Зарю». Начиная с «Уралана», ко мне обращались уже только по имени.

В основном-то прозвища от фамилии. А со Смертиным – какие варианты? Смерть? Живой? Сомнительно. Вот и у брата прозвища не было.

* * *

Виктор Волынкин, главный тренер барнаульского «Динамо», не боялся бросать в бой молодежь. Одновременно со мной в основе заиграли Кормильцев и Николай Кашенцев.

Я почувствовал доверие – и от былой застенчивости не осталось и следа, стали пробиваться лидерские качества. Выходил на позиции атакующего хавбека. Вспоминая отцовские уроки дриблинга, смело кидался в обводку хоть на двоих, хоть на троих. Порой перетягивал одеяло на себя, но ни от тренера, ни от старших товарищей упреков не слышал. Меня признали.

Придал уверенности и гол, который уже во втором матче забил читинскому «Локомотиву», лидеру нашей зоны. «Динамо» выиграло – 1:0. Была подача с фланга. Кашенцев вверху поборолся с вратарем, который выбил мяч за линию штрафной. А я в касание левой ногой перекинул его в ворота.

Я не сразу понял, что произошло. На несколько секунд оказался в прострации. Потом налетели ребята, от радости повалили на землю – и эйфория…

Я помню все свои голы. Это нетрудно, ведь их немного. Около тридцати: за двадцать сезонов в профессиональном футболе – от барнаульского «Динамо» до «Фулхэма». Тот, первый, читинскому «Локомотиву» дорог не меньше, чем единственный гол за «Челси» – в матче Лиги чемпионов с «Порту».

Второй раз за «Динамо» отличился с пенальти. Удивительно, как мне, 17-летнему новичку, «старики» доверили пробить. Я же никакого страха не испытывал. Спросили: «Лешка, готов?» – «Конечно». Но в следующем матче вратарь потащил, и больше с 11-метровыми в Барнауле не связывался.

А потом случай в «Заре». Играли с краснодарским «Колосом», в воротах олимпийский чемпион Сеула-1988, опытнейший Алексей Прудников. Пенальти в том матче я бил дважды. Первый – удачно, второй Прудников отразил.

Незадолго до этого я получил первую машину – «восьмерку». В раздевалке Сергей Васютин, главный тренер «Зари», бросил в сердцах: «Лучше б удары отрабатывал, чем на гашетку давил!» С того дня к «точке» подходить зарекся.

Причем засело настолько глубоко, что даже через много лет в сборной пенальти бить отказался. В Москве накануне чемпионата мира-2002 организовали Кубок LG. В матче за третье место встречались с Югославией. Дошло до серии 11-метровых. Пятерка бьющих определилась сразу – Валера Карпин, Дима Аленичев, Витя Онопко, Дима Сычев, Юра Никифоров.

Начинали югославы. У них промахнулся Пьянович, у нас – Онопко. Дальше до первого промаха. Илич точен, Саша Кержаков – тоже. Когда забил Миркович, я с тоской огляделся по сторонам.

Тех, кто еще не бил, оставалось четверо – Дима Хохлов, Юра Ковтун, Дима Сенников и я. Ребята подталкивали меня из центрального круга: «Леха, давай!» Я помотал головой. «Иди!» Я ни в какую. Не дослушав наши препирательства, к «точке» направился Ковтун, который матч доигрывал с травмой. Несильно ударил правой, не «рабочей» ногой, и вратарь спокойно забрал мяч.

Олег Романцев, главный тренер сборной, в раздевалке ни слова не сказал Хохлову и Сенникову. Меня же попрекнул: «Почему Ковтун с больной ногой бил пенальти? Почему ты не взял ответственность на себя?» Я не стал ничего объяснять.

* * *

В Барнауле у молодых игроков были разные обязанности. Эдакая легкая форма «дедовщины». Мы носили мячи на тренировку. Собирали на поле траву, которую оставляла газонокосилка. Вечером накануне матча на центральном стадионе поливали из шланга газон.

На выезде приходилось особенно тяжело – во всех смыслах. Утомительный перелет, иногда часами торчали в аэропорту, ожидая рейс. А главное, «старики» в каждом городе что-то закупали на рынке баулами. На Сахалине, во Владивостоке, Находке – рыбу, икру. В Чите, Улан-Удэ – шлепанцы, кроссовки или еще какие-нибудь товары. На продажу. Вот эти сумки мы и тащили.

Брат перебрался в Москву, отыграв два сезона в барнаульском «Динамо». Столько же там провел и я, после чего последовал его примеру. Ускорили отъезд проблемы с армией.

На повестки из военкомата поначалу не обращал внимания. Не до шуток стало, когда рано утром в дверь позвонили два майора. Один в милицейской форме, другой – в военной. Мама, прильнув к глазку, не растерялась. Шепнула: «Алеша, прячься в шкаф». А визитерам ответила, что сына нет. Вторгаться в дом они не имели права.

Через несколько дней я улетел в Москву. Брат договорился с руководством «Динамо» о просмотре в дубле, который тренировал Адамас Голодец. Если приглянусь – зачислят в команду, и с армией вопрос будет решен.

Полтора месяца жил на базе в Новогорске. На тренировках старался изо всех сил, но быстро понял, что Голодец на меня не рассчитывает. Ему нужны были высокие, мощные, фактурные игроки. Я же со своими скромными габаритами в концепцию Адамаса Соломоновича не вписывался категорически. Да еще получил небольшую травму. Тут звонок отца.

– Как дела, сынок?

– Да не очень, – честно ответил я. – В контрольных матчах выхожу на замену. Не уверен, что в дубле оставят.

– Может, лучше синица в руке?

– Пап, ты о чем?

– Я разговаривал с Сергеем Васютиным. Ждет тебя в «Заре». Там уже Кормильцев, Олежка Мусин… Насчет армии не волнуйся – Васютин обещал помочь с поступлением в институт физкультуры. Обкатаешься в первой лиге, наберешься опыта, да и от нас недалеко. В Москву еще успеешь.

Я положил трубку. Задумался. Грустно было осознавать, что с наскока, как брату, столицу покорить не удалось. В то же время отец предлагал не самый худший вариант.

Барнаульское «Динамо» по итогам прошлого сезона опустилось во вторую лигу. «Заря» удержалась в первой. С армией наконец-то все утрясется. До дома от Ленинск-Кузнецкого – 500 километров. По сибирским меркам – ерунда. К родителям смогу почаще выбираться, и они будут навещать. С Кормильцевым и Мусиным быстрее адаптируюсь в новой команде. Олег – друг детства, вместе занимались в училище олимпийского резерва. Потом он уехал в новокузнецкий «Металлург», оттуда Васютин перетащил в «Зарю».

Вот эти факторы повлияли на мое решение. Собрал вещи, попрощался с Голодцом и 8 марта 1994 года прибыл в Ленинск-Кузнецкий.

Позже Васютин рассказывал, что присмотрел меня и Кормильцева осенью 1993-го в матче «Зари» против барнаульского «Динамо», хотя мы проиграли 0:3. Кормильцев сразу подписал контракт. А я, не подозревая об интересе «Зари», укатил в Москву. Если б не настойчивость отца, неизвестно, как бы все повернулось. Именно он позвонил Васютину.

– Алексей вам не понравился?

– Почему? С удовольствием пригласил бы и его.

– Тогда заберу Лешку из Москвы. Нечего ему в динамовском дубле болтаться.

Через неделю я подписал с «Зарей» контракт. За меня и Кормильцева клуб расплатился с барнаульским «Динамо» двумя вагонами угля. В те годы бартер никого не удивлял. Футболистов выменивали на комбайны, автобусы, видеомагнитофоны, микроволновки и даже мешки сахара.

* * *

Ленинск-Кузнецкий – крохотный шахтерский городок. Серый, пыльный, мрачноватый. Единственная отдушина – футбол. Шеститысячник на матчах «Зари» был всегда битком.

К тому же дома очки мы практически не теряли. Играли в веселый, комбинационный футбол, заточенный на атаку, короткий пас, забегания, стеночки. За это «Зарю» прозвали сибирским «Спартаком». Правда, на выезде вся наша прыть куда-то пропадала. Пока пытались плести романтичные кружева, соперник мог смять, затоптать, задавить. Апофеоз – поражение в Санкт-Петербурге от «Локомотива» в июне 1996-го. 0:9!!!

Еще хорошо, что Андрей Рындин пенальти взял, а то счет был бы двузначный. Вышел он на замену после того, как основной вратарь «Зари» Андрей Морев, пропустив за полчаса пять голов, психанул и убежал в раздевалку. В той игре семь мячей забил Варлам Киласония. Один – Дима Сенников, будущий мой приятель по московскому «Локомотиву». Но самым комичным получился девятый гол.

Прострел с фланга, Мусин неудачно подставил ногу, и мяч прошмыгнул в сетку мимо опешившего Рындина. За воротами стоял замененный Сергей Топоров, наш лучший бомбардир. На автогол отреагировал нервным смехом. Мусин чуть с кулаками на него не кинулся.

Домой возвращались с транзитной посадкой в Челябинске. Попали в жуткую грозу. Минут двадцать самолет так швыряло из стороны в сторону, что, казалось, наступает конец света. Обычно стюардессы ходят по салону, успокаивают пассажиров. А тут сами с белыми лицами вжались в кресла, пристегнулись ремнями. Чтоб не слышать криков, я надел наушники, включил плеер, закрыл глаза. Приземлились с четвертой попытки. Возможно, такое испытание нам послали сверху за бездарную игру.

После этого я долго боялся летать. Дрожь била, когда самолет заходил на посадку. Слава богу, приключений в воздухе больше не случалось. А «Заря», несмотря на унизительный разгром, обогнала «Локомотив» в таблице и финишировала на шестом месте. Клубный рекорд!

Васютину, создавшему команду на базе училища олимпийского резерва, конечно, льстило сравнение со «Спартаком». Принципы игры, заложенные Бесковым и Романцевым, ему близки. Футболистов со всей Сибири подбирал под этот стиль – быстрых, смышленых, техничных.

Но прежде он работал только с детскими командами. Во взрослом футболе до многих вещей доходил методом проб и ошибок. Не обучал нас тактическим премудростям, не варьировал схему, не задумывался над четкой организацией игры в обороне. Мы бесшабашно неслись вперед, полные задора и огня, на радость себе да болельщикам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное