Алексей Селезнев.

Дар любви. Воспоминания о протоиерее Феодоре



скачать книгу бесплатно

По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою.

(Ин. 13,35)

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви ИС Р15-516-0799


«Протоиерей Феодор Соколов много потрудился во славу Божию и на пользу всем, кто окружал его при жизни».

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Серия «Наследие семьи Пестовых и Соколовых»


6-е издание, исправленное и дополненное

Предисловие к первому изданию[1]1
  5-е издание книги, приуроченное к 10-й годовщине гибели о. Феодора, содержало новое предисловие А.Е.Селезнева.


[Закрыть]

Был вечер. В московском храме Преображения Господня шла всенощная. После чтения Евангелия на амвон вышел священник и, осенив себя крестным знамением, обратился к пастве:

– Не было на свете человека, который не хотел бы быть счастливым…

Счастье! Какое точное и емкое слово. Как полно описывает оно человеческие устремления не только земной, но и грядущей жизни. Конечно, все мы, собравшиеся в тот вечер в храме, желали его себе.

Священник говорил о различии между мнимым и подлинным счастьем, о легкости первых шагов на ложном пути и о сложности возвращения на верную дорогу, о трудностях хранения путеводной нити и о единственном Источнике помощи. Он говорил так просто и убедительно, словно сам уже прошел этот путь и оттуда, из области счастья, протягивал нам руку. Не один год мы держались за нее – сильную и ласковую, мужественную и добрую руку отца Феодора. Нам тогда казалось, что жизнь с ним рядом продлится долго-долго… Но вот не стало его на земле, и теперь воспоминаниями о нем, словно кусочками смальты, выкладываем мы его портрет.

Разными путями шли мы к обретению веры. Одного – скорби, другого – поиск смысла жизни, новых общественных идеалов, третьего – будто бы простое любопытство привели в храм. Многим из нас вера открывалась через плоды духовных даров отца Феодора. Покоренные его открытостью, мы тянулись к нему, не всегда осознавая, что встреча с ним – дар Божий. Расточая на всех свое богатство, отец Феодор никого не обделял – так велико оно было. А свидетельство божественности дара как раз и заключается в его неистощимости. Только дары бесконечного Бога не иссякают, а прибывают.

Он никогда не читал нравоучений, не учил методом «от противного», на недостатках других, а раскрывал перед нами сокровища веры и давал возможность самим увидеть, какие мы счастливые, к какому богатству причастны.

Любили ли мы его? Как могли, как умели, как он научил.

Любил ли он нас? Что сказать, если в каждом из нас живет тепло первой с ним встречи?

Любовь никогда не перестает (l Кор.

13, 8) – значит, он не «был», а «есть», и об этом говорит каждый из нас. Говорит от полноты сердца (см.: Мф. 12, 34).

В первой главе о нем вспоминают лица духовного звания. Затем родные: мама, братья, сестры, жена. Потом те, кто с ним вместе участвовал в возрождении храма, кто начинал восстановление христианских идеалов в обществе, в армии и среди осужденных. Духовные чада дополняют образ воспоминаниями эпизодов его пастырского водительства. В последней главе собраны письма, оставленные на могиле батюшки, свидетельства его посмертного участия в нашей жизни. Эти письма – естественное продолжение общения с отцом Феодором. В них упование нашей веры, надежда на милость Божию и на возможную встречу с батюшкой: «чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Его восьмилетний сын в письме своему папе за всех нас выразил это упование: «…До свидания в Царствии Небесном». Да не посрамит Господь и нашей веры. Аминь.

Глава I
Аксиос!

Рукоположение во иереи.

6 января 1989 г.


Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Семье Соколовых, родным, клиру и прихожанам Спасо-Преображенского храма в Тушине г. Москвы, руководству и сотрудникам Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями


Дорогая матушка Галина со чадами, родительница Наталия Николаевна, Преосвященный Владыка Сергий, родные и близкие, досточтимые клирики и прихожане Спасо-Преображенского храма! Примите мое глубокое соболезнование в связи с постигшим всех нас общим горем – безвременной кончиной известного московского священнослужителя, настоятеля Спасо-Преображенского храма в Тушине, протоиерея Феодора Соколова.

Отец Феодор покинул этот мир в расцвете сил, когда ему исполнилось всего 40 лет. Неисповедимы пути Господни, и по всем земным меркам он должен был еще жить долго, принося духовную пользу как пастырь Церкви Христовой многим и многим людям. Однако Господь судил иначе, и мы, христиане, призваны отныне смириться с потерей преданного Святому Православию, талантливого и трудолюбивого пастыря, каким был отец Феодор Соколов.

Несмотря на свой молодой земной возраст, он сумел с исключительной самоотверженностью и истинно пастырской ревностью послужить Святой Православной Церкви, выполняя ответственные послушания в нынешнее весьма непростое время.


На территории Преображенского храма после освящения


Став настоятелем Спасо-Преображенского храма в Тушине, он в течение последних десяти лет провел огромную работу по возрождению из руин этой московской святыни, украшающей ныне въезд в столицу по Волоколамскому шоссе. К молодому, богословски образованному и открытому батюшке тянулись люди, его христианское любящее сердце и свойственная всей семье Соколовых жизненная энергия немало способствовали утверждению духовности и сплоченности верующих в этом возрожденном московском приходе.

С 1995 года протоиерей Феодор вел большую работу в Отделе внешних церковных сношений – в секторе по работе с военнослужащими. Им было много сделано в деле воспитания молодых воинов в духе верности своему долгу и любви к Отечеству.

В последнее время он неутомимо и плодотворно трудился в Синодальном отделе Московского Патриархата по связям с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, являясь заместителем председателя Отдела по связям с Министерством внутренних дел и Министерством юстиции. Трудясь на этом поприще, он проявлял пастырскую заботу о тех, кто был лишен свободы и находился в заключении, стремился возродить их духовные силы и подвигнуть через покаяние и исправление к доброй, порядочной жизни. Выражаю Преосвященному Владыке Савве и сотрудникам отдела Наше глубокое соболезнование в связи с понесенной тяжелой утратой.

Труды отца Феодора были не раз отмечены священноначалием Русской Православной Церкви. Отец Феодор был прекрасным семьянином. Его многодетная, крепкая, дружная и верующая семья являла и являет собой яркий пример подлинно христианского отношения к браку и совместной супружеской жизни. Верю, что все его девять детей не останутся одинокими в своем горе, но найдут должную поддержку со стороны не только родных, но и всех духовно близких отцу Феодору людей. Протоиерей Феодор Соколов много потрудился во славу Божию и на пользу всем, кто окружал его при жизни. Пусть же благодарность наша за все, что успел сделать этот любвеобильный и энергичный пастырь, проявится деятельным состраданием, сочувствием и заботой в отношении его матушки и детей, чтобы помочь им разделить скорбь и постигшую их невосполнимую утрату.

Переживая боль разлуки с отцом Феодором, мы тем не менее утешаемся словами святого апостола Павла: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (l Кор. 2, 9). Полагаю, что слова Апостола полностью приложимы и к жизни, и к светлому образу скончавшегося протоиерея Феодора Соколова.

Да упокоит тебя, дорогой наш сослужитель, Всеблагий Господь в селениях праведных, о чем – наша общая молитва.

Вечная тебе память!

Митрополит Рязанский и Касимовский Симон (Новиков)

Многоуважаемая матушка Галина Филипповна!

Не будучи знаком с Вами лично, но хорошо знаком с Вашим супругом – отцом протоиереем Феодором, дерзаю и я выразить Вам свои соболезнования.

Думаю, что никто Вам сейчас не скажет «не скорбите», потому что горе, постигшее Вас, слишком велико и слова «не скорбите» выше сил человеческих. Но мне хочется сказать Вам словами святителя Московского Филарета – по крайней мере, не предавайтесь скорби. Отдайте в послушании Богу то, что Он благоволил взять – Вашего мужа, но берегите то, что оставил беречь – детей своих и себя берегите для детей.

Известный писатель Иван Никитин искал утешение в чтении святого Евангелия:

 
Измученный жизнью суровой,
Не раз я в себе находил
В глаголах Предвечного слова
Источник покоя и сил.
 
 
Как дышат святые их звуки
Божественным чувством любви,
И сердца тревожные муки
Как скоро смиряют они!..
 
 
Здесь все в чудно-сжатой картине
Представлено Духом Святым:
И мир, существующий ныне,
И Бог, управляющий им.
 
 
И сущего в мире значенье,
Причина, и цель, и конец,
И Вечного Сына рожденье,
И крест, и терновый венец.
 
 
Как сладко читать эти строки,
Читая, молиться в тиши,
И плакать, и черпать уроки
Из них для ума и души!
 

Простите, матушка, за многословие. Храни Вас Господь Бог. Отцу Феодору вечная память здесь, на земле, и Царство Небесное на небе.

Высокопреосвященный Анатолий (Кузнецов), архиепископ Керченский

Знакомство с отцом Феодором у меня началось очень давно, с начала 60-х годов, когда меня познакомили с Николаем Евграфовичем Пестовым и Зоей Вениаминовной, дедушкой и бабушкой отца Феодора. В то время я был уже в сане игумена и преподавал в Московской духовной академии. Я очень дорожил этим знакомством и, приезжая в Москву в свободные дни, конечно, первым долгом приходил к ним. Мы уходили с Николаем Евграфовичем в его комнату и долго-долго беседовали. Иногда беседы эти длились не один день. Мне случалось останавливаться в их доме и жить там по нескольку дней. Эта семья стала для меня духовно очень близкой.


Николай Евграфович и Зоя Вениаминовна. 1973 г.


Я вспоминаю старый дом на улице Карла Маркса, куда я приходил, комнатку Николая Евграфовича, иконный уголок и маленький престол, на котором когда-то тайно совершал литургию отец Сергий Мечёв, сын Алексия Мечёва – святого угодника Божия. Почему-то очень хорошо запомнился этот маленький дубовый столик рядом с иконами, служивший престолом.

Бывая у них, я обычно всегда служил панихиду по Коле Пестове, старшем сыне Николая Евграфовича и Зои Вениаминовны. Мы часто беседовали о Коле и на другие темы. Николай Евграфович очень много мне рассказывал о своей жизни, потом со временем даже исповедовался у меня. Помню его последнюю, генеральную исповедь. В течение жизни он, безусловно, много раз исповедовался, но вот как-то однажды говорит: «Лет мне уже много, наверное, скоро предстоит уходить в мир иной, поэтому я бы хотел пройти генеральную исповедь за всю жизнь». Был он человеком духовным, очень скромным, чистым и светлым – земным праведником, не побоюсь этого слова. Мне это известно лично, и поэтому я его глубоко почитаю.

Очень теплыми были у меня взаимоотношения со всеми членами его семьи: и с Зоей Вениаминовной, и с их дочерью Наталией Николаевной Соколовой. С дедушкой и бабушкой постоянно жили их внуки Коля и Катя, поэтому они и оказались первыми Соколовыми, с которыми я познакомился. А однажды, когда я гостил у Николая Евграфовича и Зои Вениаминовны, к ним приехала их дочь Наталия Николаевна со своим маленьким сынишкой Федей. Черноголовый, кудрявый мальчик, такой симпатичный, скромно улыбающийся. Я к нему относился как к маленькому мальчику. Это естественно, ведь было ему тогда всего лет шесть.

Не все время я был гостем Николая Евграфовича и Зои Вениаминовны, выпала и мне возможность оказать им гостеприимство. Как-то однажды Зоя Вениаминовна приехала в лавру с внуками Симой и Федей. Я водил их по лавре, показал академический музей.

Однажды Зоя Вениаминовна выкопала мне куст белого жасмина, росший у них под окном на Карла Маркса. Она выкопала часть его и передала мне с Симой, чтобы я посадил его в Сергиевом Посаде. В лавре я посадить его не мог, и поэтому он рос перед домом, где жила моя сестра и останавливалась мама, когда приезжала в Загорск (так назывался в то время Сергиев Посад). Сначала это был частный дом на улице Северной, потом на Полевой. За сестрой «переезжал» и куст жасмина. Каждый раз, когда я бывал у нее, меня всегда встречал этот куст, как привет от Пестовых.

Помню поздравление Николая Евграфовича, Зои Вениаминовны, всей семьи с возведением меня в сан архимандрита. Так мне странно это было! «Боже мой, какой же я архимандрит?!» – думал я. А когда меня поставили в епископы и направили в Вильнюс (это был уже 1972 год), бывать у Пестовых случалось значительно реже.


Молодой чтец


Когда я приезжал из Вильнюса в Москву, на вокзале меня обычно встречал Коля. В то время они еще жили на улице Карла Маркса. А потом Николай Евграфович как ветеран труда получил квартиру в Тушине, я же был переведен в Сирию, в Дамаск. Богу угодно было сделать наше общение более духовным, насыщенным молитвами друг за друга, поэтому он развел нас на тысячи километров. Но каково же было наше общее удивление, когда мне в Сирии предложили вступить в жилищностроительный кооператив в Москве рядом с домом Николая Евграфовича! Это событие было как бы ответом Господа на наше стремление друг ко другу, знаком, что Он нас слышит, а Промысл Его заключался в другом. Кончилась моя командировка в Дамаск, и меня перевели правящим архиереем в Уфу.

С Федей я виделся в эти годы время от времени, но это не оставило большого впечатления. Он учился, потом пошел в армию, и когда вернулся с военной службы, мы с ним какое-то время жили несколько дней в одной комнатке. Он спал на раскладушке, а мне было преимущество – я спал на диванчике. Очевидно, с этого времени можно исчислять период нашего более тесного знакомства. В то время он серьезно готовился к поступлению в семинарию и уже был иподиаконом у Патриарха.


Сима и Коля Соколовы – алтарники митрополита Крутицкого и Коломенского Пимена


Иподиаконствовали дети Соколовых давно, еще со времени, когда Святейший Пимен был митрополитом Крутицким и Коломенским и приезжал служить в Гребнево. Святейший очень любил и ценил эту семью и, естественно, после армии пригласил Симу, Федю и Колю к себе служить.

Федя стал учиться в семинарии, а я в то время был в Уфе, изредка приезжал в Москву и останавливался у Николая Евграфовича. В редкие наши встречи он делился со мной своими планами, говорил, что хочет жениться, быть священником, и даже просил у меня благословения на брак. Так началась у него своя жизнь.

В 1990 году он получил приход в Тушине, а меня с того же года отправили в Англию.

И вот, приезжая в отпуск в Москву, я стал прихожанином храма Преображения Господня – храм-то рядом с моим домом. Отец Феодор всегда меня приглашал послужить здесь, и я всегда, когда у меня была такая возможность, служил с ним вместе. Именно это наше совместное предстояние пред алтарем оставило у меня самые яркие воспоминания об отце Феодоре. Перед литургией я у него исповедовался, так что в этом смысле он был для меня и духовным отцом.

Я видел, как он во время всенощной стоит у жертвенника, читает синодик и вынимает частицы, частицы, частицы… За каждую душу, записанную в его синодике, молится. Утром после встречи он опять у жертвенника – вынимает частицы из просфор и молится. Так мне довелось наблюдать его главное качество – молитвенность. Теперь, оказавшись в селениях праведных, он продолжает молиться за нас, и мы, занесенные в его синодик, можем рассчитывать, что он, находясь пред Престолом Всевышнего, по-прежнему вынимает за нас частички.

О других его достоинствах, с необходимостью присущих пастырю стада Христова, – заботе о приходе, о людях, его глубокое, искреннее чувство духовной ответственности и перед Богом, и перед своими духовными чадами свидетельствует ответная горячая, преданная любовь к нему паствы.

О пастырском его служении в тюрьмах мне также известно немало. Во время моего служения в Уфе я, также как и он, посещал зоны строгого режима, бывал в камерах одиночного заключения и таким образом приобрел небольшой личный опыт общения с заключенными. Встречаясь с отцом Феодором в Москве, мы часто беседовали на «тюремные» темы, делились впечатлениями.

Тюрьма – особое место. Там нет места хитрости, двусмысленности в отношениях друг с другом. Личность каждого здесь представлена как на рентгене. Поэтому так важно священнику или архиерею, посещающему тюрьму, с самого начала взять верный тон.

Заключенные смотрят на тебя как на человека «с воли». Им все равно, в каком ты сане, гораздо важней, что ты можешь им дать, чем помочь. Нужно почувствовать, правильно воспринять психологию этих людей: «Зачем ты пришел ко мне в застенок? Поучать? Я уже сам все знаю. Или ты мне сочувствуешь и готов понести часть моего бремени? Но я вижу тебя насквозь, и если твое желание искренне, то вот тебе мое сердце, а если нет – контакта не получится». В условиях заключения иногда не все можно сказать, но каждый понимает другого с полуслова. Отец Феодор понимал и отвечал без слов на вопросы, которые нельзя было задать вслух.

То, что я слышал, свидетельствует об искренней любви к нему оступившихся людей. А для пастыря нет большей награды, кроме веры обращенного тобой ко Христу, веры, невозможной без любви.

Есть определенное сходство в отношениях с заключенными и военными. И те, и другие не свободны в смысле передвижения, ограничены в общении с родными и близкими. Но причины, вынудившие одних шагнуть за колючую проволоку, а других – в казармы, самые различные. Прежде всего, это устроение души. У одного есть чувство долга, и он осознает свою обязанность перед Родиной – быть защитником Отечества. Если это офицер, он отдает этому служению всю свою жизнь. Человек, преступивший закон, нарушил не только нормы общежития, за что и огражден от общества, но лишил себя внутренней ограды и открыл свою душу буйству греха.

Однако и те, и другие одинаково тянулись к отцу Феодору, и те, и другие ждали от него искренности, простоты и сердечности. Он умел разговаривать и с военными, учитывая специфику их служения. Представляю, насколько сложно общение с солдатами, с призывниками, оказавшимися в армии, лишенной духовной основы. Отец Феодор мне рассказывал об этих трудностях, о том, как ему приходилось даже брать под свою защиту солдат, бежавших от дедовщины, заступаться за них, просить перевести в другую часть и т. д. Были случаи, когда он таких беглецов приводил к себе домой, кормил и как-то устраивал их судьбу. Не знаю, как они находили отца Феодора, но слухами земля полнится, и о добром пастыре слава разносилась быстро.

Сердечное отношение к тем, кто попал в тяжелые условия – будь то тюрьма или казарма, – естественно вызывает ответную любовь. Гораздо сложней расположить к себе души тех, кто по долгу службы поставлен властвовать над другими. Власть часто делает людей черствыми и неспособными к состраданию. И тем не менее отец Феодор мог растопить лед отчуждения командиров и воинских начальников высокого ранга.

Этому помогало простое общение, когда люди приходили в его дом и оказывались в обстановке семейных отношений отца Феодора. Они видели такое отношение детей к родителям, между членами семьи, которое вообще сейчас редко встречается в семьях. Больше разлад, эгоизм, стремление к разобщенности, недоверию, к самолюбию. А в семье отца Феодора они всегда видели взаимную любовь. Это самая главная добродетель, которая объединяет людей.

Его дом был открыт для всех, и люди, приходя к нему, научались этой добродетели. Они видели пример построения малой Церкви – семьи, и им хотелось следовать этому примеру.

Семья отца Феодора – это еще один его подвиг. Они с матушкой Галиной родили девять человек, среди которых нет ни одного эгоиста. Я часто бывал в его доме и могу это сказать суверенностью. Большая семья – это большое благо. Жизнь показывает, что в таких семьях не бывает эгоистов. Один ребенок очень часто становится для родителей большим крестом и наказанием. А когда много детей, каждый думает о другом, и преимущество никому не дается – мать всех любит, и отец всех любит. Эта любовь ко всем, объединяющая семью, и есть малая Церковь.

Бывая в семье отца Феодора, я видел, как он учил своих детей молиться, помогать друг другу, заботиться друг о друге. Приходилось наблюдать также участие бабушки в воспитании внуков, что тоже редко в наше время. А бабушка, Наталия Николаевна, несла с собой тот особый «пестовский» дух, вскормивший самого отца Феодора. Поэтому я смотрю на его семью как на образцовую христианскую семью, с которой можно брать пример для доброго подражания.


Три поколения Соколовых


К сожалению, время летит быстро. Пролетели эти десять лет, и отца Феодора не стало. Казалось, перед ним только открывался такой большой, ответственный и высокий путь служения Церкви, но Господь взял его из этой жизни, как созревший колос. Известно, что Господь забирает к себе человека только тогда, когда он готов перейти в тот мир, в самый удобный и полезный для его души момент. Вот, видимо, этот момент и был у отца Феодора самым лучшим для перехода его из этой жизни в будущую. Мне известно, что свою кончину он предчувствовал, и о своем смертном часе он, конечно, думал.

Осмыслить этот факт по-человечески невозможно, здесь просто воля Божия и вразумление каждому из нас – как мы должны быть ответственны за свою человеческую жизнь и всегда быть готовыми предстать пред Богом, прежде всего тогда, когда об этом, может быть, и не думаем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное