Алексей Резник.

Черная Шаль. Книга 2



скачать книгу бесплатно

© Прокопец В. Д., 2015

* * *

Часть первая

Глава 1

Постоянно увеличиваемая скорость полета и влажный вечерний воздух несколько ослабили боль, причиняемую ожогами, оставленными лучами солнца. Стрэнгу ещё повезло с большой дождевой тучей, кстати загородившей собою жгучее и сухое зарево заката.

Поднявшийся примерно на высоту семисот метров, он мягко влетел в пропитанный дождевой водой мрак тучи. Влажность, прохлада и полная темнота свели боль почти на «нет» и стрэнг заметно снизил скорость, по инерции пробуравив водянистые внутренности тучи на несколько десятков метров вертикальным штопорообразным полетом, он вскоре замер в состоянии свободного парения, наслаждаясь обступившей его со всех сторон абсолютной тишиною и чернильной непроглядной тьмой. Пока ничего не зная о кратковременности существования дождевых туч, стрэнг преждевременно решил, что ему удалось найти в этом незнакомом мире новое надежное убежище, взамен старого, переставшего быть надёжным.

Возбуждение, связанное с ощущением близкой смертельной опасности, постепенно ослабевало. К стрэнгу возвращались хладнокровие, способность аналитически мыслить и делать сложные выводы, позволяющие с математической точностью рассчитывать безошибочность в своих дальнейших действиях. А действий, ранее принципиально чуждых стрэнгу, теперь в очень скором времени предстояло совершить в достаточно большом количестве.

Под чёрной дождевой тучей, под еще более чёрными крыльями стрэнга, раскинулся наш город, беззащитный в своем неведении относительно нависшей над ним угрозы. Удивительно устроенный мозг стрэнга, не по-человечески совершенный и функционировавший в парадоксальном режиме, лихорадочно чертил бирюзовыми штрихами и пунктирами план города на холодно мерцающем сиреневом фоне. Смарагдовыми крестиками могучий, пугающий и странный интеллект стрэнга отмечал места в первую очередь нуждавшиеся в его незваных визитах. Один из роковых крестиков полностью совпал с месторасположением реанимационной палаты городской больницы номер один, где без сознания лежала опутанная проводами капельниц моя жена.

И стрэнг почему-то пребывал в уверенности, что успеет побывать во всех местах, отмеченных смарагдовыми крестиками почти одновременно. Его распирали новые, впервые возникшие за несколько сот лет жизни, ощущения – тёплые, сильные и восторженные. Город представлялся ему тем самым священным и желанным, столь долго трепетно ожидаемым Нетленным Лесом, среди чьёго таинственного сумрака, вечно свежей и сочной листвы, пряно пахнувших цветов и никогда не терявших сладкого аромата плодов, стрэнгу целую вечность предстояло баюкать и восстанавливать для следующего воплощения бессмертную душу Хозяина.

Но, увы, увы и еще раз увы! Бесконечно жестоко и безнадёжно непоправимо ошибался стрэнг в своём дальнейшем предназначении. Жадность четырех цыган и дальнейшее фатальное стечение обстоятельств вывернули наизнанку сущность стрэнга, превратив его из хранителя и целителя душ в кровожадного, беспощадного и ненасытного убийцу, в ночной кошмар, в ужас «летящий на крыльях ночи».

Собственно, всё ещё только начиналось – Чёрная Шаль делала лишь первую попытку заглянуть в окна всех городских квартир сразу и внушить пока ещё слабый отголосок того неосознанного, невольного, совсем непонятного, но леденящего кровь страха, который уже через несколько дней вполне мог бы сделаться постоянным ингридиентом в коктейле и без того сложного психологического состояния горожан.

Стрэнг чувствовал, как по его телу, созданному для вечного полёта, волна за волной стала пробегать неясная сладкая истома, заставлявшая непроизвольно сокращаться мышечные ткани и настороженно вибрировать ворсинки-рецепторы. Изображение бирюзово-смарагдовой карты-схемы города увеличилось, словно в мозговом центре стрэнга сдвинулся фокус объектива невероятно мощного телескопа. И вместо схематичных линий, штрихов и крестиков перед ним медленно поплыла панорама лиц людей, снятых крупным планом, – мужчин и женщин, стариков и детей, спящих и бодрствующих, больных и здоровых, весёлых и печальных.

Самое любопытное, что вместе с лицами людей, в памяти стрэнга навсегда фиксировались их городские адреса. Спавшие чувствовали на себе пристальный взгляд стрэнга во сне и тяжело беспокойно вздрагивали, а не спавшие тоже вздрагивали и в недоумении, что их могло испугать, внимательно вглядывались в ночную темноту за окном.

Глава 2

Временно исполняющий обязанности мэра города Андрей Вальтерович Шлодгауэр (сам мэр с чисто русскими фамилией именем и отчеством – Иван Карпович Тарасов, вот уже четвертый месяц безуспешно боролся с острым шизофреническим кризом в частной психиатрической клинике. Криз посетил мэра совершенно неожиданно во время одного из заседаний городской администрации и явился, что вполне естественно, следствием крайнего нервного и умственного перенапряжения, особенно характерных для работы на столь ответственном посту) сидел за рабочим столом в своем уютном просторном кабинете (точнее – в кабинете Тарасова) и задумчиво барабанил худыми пальцами по полированной поверхности стола.

В течении последних пятнадцати минут ему позвонили три человека: начальник краевого ФСБ генерал-майор Хадзипанагис, начальник краевого УВД генерал-майор Гусаров и какой-то совершенно уже неизвестный Шлодгауэру генерал-майор ФСБ Панцырев из Москвы. Вот последний-то как раз особенно сильно испортил настроение Шлодгауэру наговорив черт знает чего и обвинив бог его знает в чем, потребовал немедленных каких-то мер по обеспечению безопасности жителей города и даже угрожал ему страшными карами, если он – Шлодгауэр, таких мер не предпримет. Прежде всего, Андрея Вальтеровича сильно покоробил предельно оскорбительный тон, которым позволял себе разговаривать с ним этот Панцырев, а самое главное и.о. мэра так и не понял – какого рода страшная опасность угрожает городским жителям.

Андрей Вальтерович до того расстроился, что вынужден был срочно соорудить себе свой любимый коктейль из зубодробительно крепкого настоящего бразильского кофе, коллекционного молдавского портвейна и кубинского рома «Гавана Клуб», разбавленных в пропорции ровно по одной трети от каждого ингредиента. Сейчас, предварительно велев секретарше никого пока к нему не пускать, Андрей Вальтерович медленно прихлебывал вышеописанный напиток, подогретый до дымившегося состояния, из большого фарфорового бокала и ничего определенного не мог придумать относительно своих дальнейших действий, тем более, что, скорее всего, в самое ближайшее время нужно было ждать дальнейших телефонных звонков.

Когда Андрей Вальтерович осушил примерно половину семисотграммового бокала, ему как-то резко сделалось жаль себя. Вновь вернулось, пропавшее где-то месяц назад, частенько возникавшее сразу после вступления в должность и.о. главы городской администрации, ощущение полной незащищенности – оно неизменно возникало со стороны спины. Андрей Вальтерович осторожно – максимально медленно, повернул голову и бросил взгляд через левое плечо – на крупномасштабную карту, вверенного под его попечение города с почти миллионным населением. Вспомнилась покойница Антонина Кирилловна, так неожиданно оставившая земной мир, дурные его предчуствия и балаганный звонок-предупреждение политического авантюриста Савичева в вечер пятидесятилетнего юбилея Антонины Кирилловны, оказавшиеся пророческими.

Почему-то сразу вспыхнула в зашумевшей голове жирная черная единица с шестью нулями, замелькали калейдоскопом лица каких-то несчастных старушек – у них у всех, кажется, давно умерли мужья и погибли дети, что-то они не совсем разборчиво шамкали беззубыми ртами, о чем-то его просили в день, так сказать, инаугурации – то есть на следующий день после того дня, когда «скорая помощь» увезла Ивана Карповича Тарасова в лучшую частную психиатрическую клинику города. Андрей Вальтерович что-то обещал – что-то обнадеживающее. Все старушки поверили или сделали вид, что поверили, не поверила только одна – самая старая из них. Ей, кажется, было девяносто четыре года – она долго-долго, пристально, смотрела в глаза Шлодгауэру, и он сам не выдержал, и отвел глаза, прекрасно понимая, что врать старым людям является глупым и бессмысленным занятием.

Просто в те минуты, когда он принимал девяносточетырехлетнюю старушку, у него вдруг возникло ощущение неумолимо надвигающейся на город и городских жителей какой-то особенной экзотической беды, каких, в общем-то и так хватало в городе за последние годы, но, которая, тем не менее, по его обостренному чутью должна была уничтожить город до окончания того срока, в течение которого судьба предопределила быть ему и.о. мэра Тарасова.

Глава 3

Около одиннадцати часов вечера мы, то есть генерал-майор Панцырев, майор Стрельцов и я, одетые в пятнистые камуфляжные комбинезоны и даже – пуленепробиваемые жилеты, вышли из гостиничных дверей и в крайне тяжелым расположением духа погрузились в черный служебный «Мерседес-600», поджидавший нас у главного гостиничного входа. Десять спецназовцев «Стикса», экипированные в аналогичной пятнистой и пуленепробиваемой манере, заняли места в двух джипах «Хаммер H1». Панцырев, усевшийся рядом с водителем, оглянулся на джипы, проследил, как захлопнулись дверцы вслед за его боевиками, и хмуро приказал водителю:

– Поехали!

В гостиничном номере у нас состоялась продолжительная беседа. В основном говорил я: мне было что рассказать. Генерал и майор слушали меня молча, лишь изредка перебивая нетерпеливыми уточняющими вопросами. Не удивительно, что во все время моего рассказа они смотрели на меня совершенно ошарашенными глазами. Когда я закончил, в номере повисла гнетущая тишина, в течение которой я сделался объектом еще более тщательного и более ошарашенного разглядывания чем то, что имело место во время моего повествования.

– Всё очень плохо! – замогильным голосом произнёс Сергей Семенович и, повернув осунувшееся расстроенное лицо к окну, добавил вдруг неожиданно твердо: – Нужно немедленно ехать в эту злополучную Цыганскую Слободу и все выяснять на месте!

Затем генерал опять внимательно посмотрел на меня и не терпящим возражений тоном заявил:

– Только ты один можешь опознать цыган – поэтому тебе и необходимо поехать с нами в качестве единственного свидетеля. Опознаешь, и кто-нибудь довезет тебя до больницы к жене.

Я молча понимающе кивнул, и опять установилось молчание.

Минут через двадцать, когда мы уже находились у самого въезда в Цыганскую Слободу, я догадался поинтересоваться у Панцырева:

– Товарищ генерал-майор, а вам что – стал известен адрес этих цыган?

– Обычная оперативная работа, – вместо генерала ответил майор Стрельцов. – Твоя бельмастая продавщица слишком колоритная фигура и на рынке, и в Цыганской Слободе, чтобы не было возможным легко узнать её адрес!

– Понятно… – коротко произнёс я и, выдержав непродолжительную паузу, спросил: – Может, вам стало известно: чей именно гроб раскопали цыгане?

– Сейчас нам, действительно, стало известно даже это, – немного загадочным голосом нарушил свое задумчивое молчание генерал Панцырев, и тяжело вздохнул.

– Вы серьезно?! – очень и очень оживился я и уставился на генерала с таким же любопытством, с каким он не спускал с меня глаз во время беседы в гостиничном номере.

Здесь наш, начинавшийся делаться любопытным, разговор прервался – «Мерседес» ухнул в какую-то выбоину на извилистой грунтовой дороге, ведущей к цели нашей поездки.

– Твою ты мать!! – дружно воскликнули все, находившиеся в машине.

– Смотри, Коля аккуратней перед собой! – раздраженно сделал ему замечание Сергей Семенович. – Не на «К-700» дрова везешь!

– К цыганам же в гости едем, товарищ генерал! – с озорным смешком объяснил водитель Коля, судя по свободе обращения к Сергею Семеновичу, носивший звание не младше полковника, – а у них, как известно – сам чёрт может ногу сломить!

– Не к добру ты чертыхаешься, Коля! – саркастически заметил Эдик.

Водитель ответил виноватым молчанием, весь сосредоточившись на сложной дороге. Свет фар выхватил из темноты голые белые ветви высохших кленов и низкие перильца мостика через узкую грязную речку.

Осторожно проехав мостик, «Мерседес» и «Хаммеры» попали в ночное цыганское царство, где продолжали господствовать древнеиндийские законы и экономической основой процветания населения являлась широкомасштабная торговля анашой и опиумом.

Фонари не горели на узких улочках слободы, высокие плотные заборы и деревянные ставни надёжно закрывали огни, так сказать, домашних очагов, а свет майской луны намертво увяз в той самой обширной туче, где неподвижно парил задумчивый стрэнг. Самая настоящая «тьма египетская» опустилась на поселок цыган и свет фар наших автомобилей лишь подчеркивал ее сверхестественную густоту и непроницаемость.

Я напряженно смотрел вперед сквозь лобовое стекло, через плечо генерала Панцерева – как вдруг метрах в тридцати перед «Мерседесом» неожиданно вспыхнули два больших зеленых глаза, с лютой злобой посмотревшие, как мне показалось, почему-то именно на Сергея Семеновича. Впрочем, неожиданно вспыхнув, они сразу погасли, а их обладатель слился с окружающей темнотой, и никто из нас не сумел его даже приблизительно рассмотреть.

Сергей Семенович нервно дернул головой и, повернувшись к нам с Эдиком, проверил нашу наблюдательность коротким вопросом:

– Видели?!

– Думаю, кавказская овчарка, – достаточно спокойно ответил Эдик.

– А вы, Валентин – как думаете?

– Для кавказца, думаю, глаза чересчур большеваты, да и, если сказать честно – мне совершенно наплевать, чьи это были глаза. Не о том я думаю, товарищ генерал-майор. Понимаете, мне кажется, что я уже бывал здесь, и дальнейшая наша дорога мне знакома. Если бы я не знал, что вы настоящие офицеры ФСБ, и если бы не сумасшедшие события последних дней, я бы давно уже бегом помчался к психиатру…

Никто ничего мне не сказал, даже несдержанный и болтливый водитель Коля, и я вдруг подумал: «А может я прав? И давно нахожусь в психиатрическом стационаре пленником удивительных и жутких галлюцинаций, ничего общего не имеющих с действительностью?»

Словно в подтверждение моих внезапных опасений, за очередным поворотом наш роскошный чёрный «Мерседес» осветил сидевшую на чьем-то высоком заборе птицу, величиной с курицу, но, несомненно, таковой не являвшуюся. Фары зажгли её густое оперение золотыми, рубиновыми и изумрудными огнями. Птица повернула в нашу сторону головёнку, украшенную высоким золотым султаном, взмахнула золотыми же с изумрудною и рубиновой каймою крыльями и, сорвавшись с забора, бесшумно исчезла по ту его сторону.

Эдик присвистнул и изумленно, и восхищенно. А я сказал:

– По-моему, товарищ генерал-майор, мы сейчас видели настоящую жар-птицу – известнейший персонаж русских народных сказок.

– Это была не птица, – уверенно и холодно произнес Сергей Семенович.

– А кто это был?? – удивленно спросил я.

– Это было насекомое и к тому же очень опасное, – удовлетворил моё естественное любопытство Сергей Семенович. – По-моему, мы влипли, товарищи офицеры и господа вольноопределяющиеся. Вернее – продолжаем влипать, вязнуть всё основательнее с того самого дня или, точнее – ночи, когда не сумели предотвратить грабительский раскоп той проклятой могилы!

Глава 4

Как известно, любое событие, мало-мальски выбивавшееся из разряда обыденных, имеет свойство немедленно обрастать самыми диковинными слухами и в таком качестве быстро становиться достоянием большого количества людей, чей круг по численности своей постоянно увеличивается в геометрической прогрессии. И, само собой, что вокруг ночных полетов стрэнга в городе не могло не начаться глухое словесное брожение.

В частности, поздним вечером того самого дня, когда подразделение офицеров «Стикса-2», включая единственного штатского – меня, отправилось в гости к цыганам, заместитель главного редактора областной молодежной газеты «Свет в конце тоннеля», являвшийся активным действующим членом областного отделения общероссийского движения «Свобода – или ВСЁ!», Дима Цуккерманн (однофамилец знаменитой династии американских кинорежиссеров) позвонил своему патрону – главе областной организации Антону Савичеву, наслаждавшемуся в эти минуты вниманием, щедро уделяемым ему, тремя худощавыми и не особенно симпатичными женщинами, удобно полулежавшими на мягких пуфиках обширной полутемной гостиной квартиры известной городской гадалки и смешанной черно-белой колдуньи Надежды Врубливлецкой. Сам Антон сидел в огромном мягком кресле, специально установленном посреди гостиной, закинув ногу за ногу и, образно выражаясь, витийствовал перед благодарными слушательницами о роли в судьбах России общественного движения «Свобода – или ВСЕ!“» и лично его – генерал-майора внутренних войск, кандидата юридических наук Антона Савичева.

Благодарными слушательницами являлись сама Надежда Врубливлецкая и две ее точно такие же, как и она сама, полусумасшедшие подруги-ведьмы Роза и Полина. Из всего политического багажа сорокалетнего профессионального политика Антона Савичева их привлекало клятвенное заверение Антона в том, что придя к вершинам государственной власти, он непременно учредит официально действующий институт магии и колдовства, а Надежде и ее подругам присвоит высокое звание: «Заслуженные ведьмы России». Несмотря на действительное наличие у них специфического таланта, Надя, Роза и Полина были круглыми невеждами в области высокой политики и свято верили заверениям Антона, со своей стороны не первый уже год активно помогая Савичеву в предвыборных кампаниях вульгарным насыланием порчи на его конкурентов по выборам.

Больше реально они ему ничем помочь не могли, а у самого Антона, в свою очередь, не оставалось никаких реальных шансов достичь хоть каких-то политических успехов кроме, как в случае обращения за помощью к ведьмам и колдунам. Кстати, обклееные грязноватыми буро-зелеными обоями стены гостиной напрочь были завешены портретами лидеров всех крупнейших политических партий и объединений России, истыканных магическими стрелками и изрисованных сложными кабаллистическими знаками.

Вообще, Антона Савичева можно было охарактеризовать, как изрядно подзабытую политическую фигуру эпохи мутных времен демократических преобразований в России, последние полтора десятка лет с энергией и постоянством, достойными лучшего применения, пытающегося избраться в органы государственной власти любого уровня. Однако, независимо от размеров и объемов исполнительной и законодательной власти данного органа, результат у Антона неизменно получался резко отрицательным. И он до сих пор искренне не мог понять – почему у него так получается?!

Звонок Цуккерманна прервал страстный монолог Антона на полуслове и все, находившиеся в гостиной, замерли в напряженном ожидании, а сама хозяйка даже высокопарно и фальшиво произнесла:

– Вот увидишь, Антоша, это – не простой звонок! Это звонит тебе сама судьба!

Савичев слушал Цуккерманна, не прерывая, минуты четыре, а затем с крайне нездоровым энтузиазмом сказал:

– Немедленно еду, Дима! Давай и ты туда подтягивайся! Это – наш шанс!!

Антон вскочил с кресла, подброшенный мощными пружинами, переполнявших его политических амбиций:

– Девочки – я еду в мэрию! В городе появились Черные Шали!!!

У «девочек» вытянулись худые желтоватые лица, а в темных недобрых глазах появилось специфическое хищное выражение. На холеном же лице Антона заиграла хитрая самодовольная улыбка – природная смекалка вкупе с добротным политическим нюхом, обострившимся за годы многовыборных неудач до уровня безотказной интуиции, уже давно подсказывали Антону, что лишь события, из ряда вон выходящие, по своему значению для избирателей, превосходящие падение Берлинской стены и крушение СССР, оставляло ему крохотный шанс на успех в многолетних попытках покинуть некрополь политических фигур местного разлива. И вот, судя по содержанию информации, сообщенной верным Димой, это чудо свершилось, и уж он-то – Антон Савичев выжмет из начинавшейся в городе экзотической трагедии, пользу лично для себя до последней капельки, а потом – пускай все провалится хоть в тар-тарары. Главное, как учит незатейливая мудрость последних времен – оказаться в нужное время в нужном месте и не обомлеть при виде, неземной красоты, пресловутой синей птицы удачи, а цепко ухватить ее крепкой мужской рукой за длиный роскошный хвост и наматывать на локоть вплоть до полного издыхания редкой заморской твари. Роль Синей Птицы Удачи в данном случае для Антона должна была сыграть Черная Шаль.

Он поочередно, несколько помпезно, расцеловал на прощанье в щеки женщин, и бегом помчался в мэрию – благо, что от дома, где проживала Врубливлецкая, до здания городской администрации, было совсем недалеко.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15