Алексей Осадчий.

Авантюра адмирала Небогатова



скачать книгу бесплатно

– Но, Николай Иванович, всё-таки ваше решение о разделении эскадр, вы уж простите, но чистейшей воды авантюра!

– Конечно авантюра, а разве есть у нас иной выход? Того нас гарантировано раскатывает, иди мы хоть через Лаперузов, хоть через Сангарский. Он по внутренним коммуникациям перемещается, а мы с нашими тихоходами, да по большой дуге… Эх, Константин Константинович, да понимаете ли вы, что сегодняшний порыв команд, он через пару недель истончится, истает, особенно если мы будет здесь отстаиваться, или блуждать вдоль побережья как неприкаянные. Воодушевлённый матрос это здорово! Но узлов на лаг воодушевление не прибавит. Единственное, надеюсь, немного поточнее будут наши артиллеристы, не станут от испуга палить в белый свет как в копеечку – часто и мимо. А проторчим здесь ещё месяц, сносясь по каждой мелочи с Петербургом – грядёт бунт. Русский бунт, помноженный на работу революционных агитаторов.

– Вы правы, Николай Иванович, но – Клапье де Колонг двумя руками потёр крылья носа, как бы собираясь чихнуть, – что будет в случае неудачи…

– Полно, господин капитан первого ранга, – Небогатов остановился перед растерянным офицером, – я не собираюсь, если мой план не сработает, героически гибнуть на мостике флагмана, унося с собой за компанию жизни тысяч русских людей. Корабли уйдут на юг, если придётся, то и интернируются, а мне предстоит суд, вероятно крепость, поношение и презрение всей России. Как же – вот герой Рожественский непременно бы одолел Того с Камимурой, но появился Небогатов и всё испортил. Так будут говорить, и правильно будут говорить. Но нет у нас другого выхода. Мы то с вами знаем.

– И поэтому, – авантюра?

– Она самая, милейший Константин Константинович, Авантюра адмирала Небогатова.


Глава 2.


С продвижением на Дальний Восток Второй Тихоокеанской эскадры служба на отряде владивостокских крейсеров заметно 'оживилась'. После боя в Цусимском проливе 1 августа 1904 года, крейсера отремонтировали, насколько позволяла скромная ремонтная база порта: залатали пробоины, починили станки орудий, добавили по четыре шестидюймовки. Офицеры, пережившие бой с эскадрой адмирала Камимуры, (а таковых на 'России' и 'Громобое' оставалось большинство, несмотря на ротацию кадров), прикидывали шансы балтийцев, и как они, 'понюхавшие пороху дальневосточники', могут помочь прорыву эскадры.

Наиболее горячие головы предлагали идти навстречу эскадре Рожественского Лаперузовым проливом, но скептики и реалисты напирали на трудности соединения со Второй Тихоокеанской в открытом море и ответно чертили схемы обстрелов западного побережья Японии, после чего Того всенепременно бросит эскадру Камимуры на уничтожение наглецов, покусившихся на священную землю Ямато. А отвлечение трёх-четырёх броненосных крейсеров от 'сторожбы' в Цусимском проливе, существенно укоротит боевую линию Хейхатиро Того, облегчив тем самым задачу балтийцам.

Так думали и 'плановали' весной 1905 года офицеры с 'России', 'Громобоя', номерных миноносцев, транспортов, причисленных к РИФ и само собой – кают-компании 'охромевшего', но от этого не ставшего менее боевым крейсера 'Богатырь'.

В общем, в славном городе Владивостоке у офицеров Российского Императорского Флота хватало тем для разговоров, диспутов, дискуссий…

Что примечательно, – до оскорблений и дуэлей, (которые всегда сопровождают любой 'мозговой штурм' будь то армия, либо флот) отложенных до окончания военных действий, не доходило, потому, что моряки чувствовали себя дОлжными Отечеству (бесцельная и бездарная гибель флота в Порт-Артуре сказалась) и все как один готовились сложить головы, обороняя последний форпост Российской империи на дальневосточных рубежах. А поскольку при штурме япошками крепости Владивосток геройски погибнуть собирались все без исключения господа офицеры – как морские, так и сухопутные, то и стычек флотских и армейских было неимоверно минимальное количество.

Контр-адмирал Иессен после выхода эскадры с Мадагаскара каждый день ждал инструкций от Рожественского, но вице-адмирал хранил необъяснимо гордое молчание, а потом и вовсе умер. Зато Николай Иванович Небогатов в первые же дни, (да что там – часы!) на посту врио командующего направил Иессену пространную телеграмму, настоятельно требуя очистить от японских мин, неустанным и неусыпным тралением, окрестности Владивостока. Такоже 'академик' в приказном порядке рекомендовал держать в море, начиная с 10 мая, два номерных миноносца с лучшими штурманами, задачей которых является встреча прорвавшихся судов и сопровождение их до гавани по протраленным фарватерам.

Иессен и до того не питал к Небогатову дружеских чувств, но после 'командной' депеши 'выскочки-акадЭмика', волею судеб получившему под начало мощнейшую эскадру, обозлился не на шутку. Карл Петрович весьма нервно реагировал даже на безобидные казалось бы прозвища, которыми всяк неоперившийся мичман награждает 'своего адмирала'. Но традиции традициями, а Иессен крайне злобился, слыша от доброхотов те 'клички', которыми наделяла его мичманская молодёжь и команды крейсеров.

Больше всего бравого адмирала бесило поименование 'крейсерской погибелью'. И самое обидное – были все основания к такому прозвищу: тут и разбитый исключительно из-за бравады Иессена на камнях 'Богатырь', оставленный и затопленный экипажем 'Рюрик', потом и 'Громобой', славно 'поцарапавший' днище также 'записали' на Иессена…

Прямо говоря, моряки дальневосточники считали Карла Петровича 'нефартовым' адмиралом, человеком с непростой судьбой и тяжёлым характером. И правда, служить с ним было нелегко. Нелегко, но интересно.

Совещание с командирами крейсеров для обсуждения инструкций Небогатова Иессен созывал с неохотой. Например, он предпочёл бы не видеть там капитана первого ранга Стеммана, командира злосчастного 'Богатыря'. Стемман искренне считал адмирала могильщиком своей карьеры, а потому желчно критиковал любые инициативы Иессена. Но не позвать каперанга 'инвалидного' крейсера – значило смертельно обидеть того, и из критика-брюзги сделать настоящим врагом. Нет, на это Карл Петрович пойти не мог. Но всё-таки решил предельно сократить число участников совета, в итоге – 'соображали вчетвером'.

Помимо Стеммана, хмуро взиравшего на начальство, крепкий чай с лимоном употребляли капитан первого ранга Лев Алексеевич Брусилов, командир 'Громобоя', брат генерал-майора Алексея Алексеевича Брусилова, начальника Офицерской кавалерийской школы и капитан первого ранга Владимир Александрович Лилье, командовавший броненосным крейсером 'Россия'.

Ознакомив каперангов с наставлениям-приказами-пожеланиями Небогатова, не преминув 'подшпилить', что Николай Иванович те же инструкции отправил и в столицу, что не лучшим образом характеризует 'случайного' командующего, неискушённый в интригах Иессен 'попал под раздачу'. Начал, разумеется, Стемман.

– Карл Петрович, я не понимаю, почему вы так критичны к прямому приказу командующего (Стемман особо, побуквенно, выделил это слово – КОМАНДУЮЩЕГО) о тралении прилегающих к Владивостоку водных районов? Разве Николай Иванович не прав? Разве мало нам крейсеров, стоящих в доке, из-за грубейших навигационных ошибок? А тут ещё и минная опасность! Японцы минами закидывают нам все выходы, а мы преступно молчим, ничего не предпринимаем, отсиживаемся под защитой орудий крепости.

– Александр Фёдорович! Потрудитесь держать себя в руках!!! – Иессен был до крайности взбешён прямым, без дипломатических экивоков 'наездом' Стеммана.

– Я держу себя в руках! Я спокоен! – обозлённый каперанг встал и, глядя в глаза контр-адмирала, чеканил слова весомо и пугающе чётко, – Да, я считаю преступлением пренебрежение к угрозе минных постановок врага под нашим носом. Вашего благодушия, господин контр-адмирал – я не понимаю! Потрудитесь объяснить, что вы нашли смешного в дельных и логичных указаниях адмирала Небогатова?!

– Карл Петрович! Александр Фёдорович! – отставив стакан с чаем Брусилов поднялся и, предваряя ответную, страшную реплику Иессена, обратился к спорщикам. – Ну что вы право, как мичманцы из-за примы уездного театра схватились! Хорошо, нас здесь только четверо. Да если офицеры или нижние чины на ваше мушкетёрство посмотрят, мы без японцев получим во Владивостоке 'кровавое воскресенье'! Вы же знаете, какую подрывную работу ведут агитаторы в экипажах и в крепости, как они настраивают матросов и солдат на бунт. Резню готовят! Нам важно единство старших командиров показать, уверенность в победе, готовность достойно встретить Вторую эскадру. А вы, – ну словно дети малые, – Брусилов болезненно скривился, махнул рукой и сел.

– Лев Алексеевич прав, – Лилье также поспешил 'разнять' Иессена и Стеммана, – революционеры радуются нашим поражениям, кликушествуют. В городе какие-то 'студенты' зазывают матросов в кабаки, угощают, а в ответ просят пронести на суда прокламации. А там призывы учинить 'варфоломеевскую ночь' офицерам, поднять 'флаги свободы' в крепости и на кораблях. Очень похоже на подрывную работу японской агентуры…

– Да какие к чёрту японцы, дурь наша российская, – Иессен попытался сгладить ситуацию, – Александр Фёдорович, мы с вами действительно как гардемарины завелись, но сами посудите – где взять достаточно сил для траления? И без предписания Небогатова понятно – мы должны тралить, тралить и тралить. Но – какими силами? Эскадра, те кто прорвутся, даже с учётом неспешности продвижения вокруг Японии, через две недели будут во Владивостоке. Александр Фёдорович, вы вопрос подняли, вам и исполнять. 'Богатырь' в доке, – вот и беритесь с вашими офицерами за организацию дополнительной тральной партии, подчиняйте себе все катера, все суда, которые найдёте. Со своей стороны обещаю полное содействие вашим трудам.

– Хорошо, Карл Петрович, – Стемман тоже был рад 'сдать назад', тем более, когда старший начальник первым протягивает руку…

– Вот и славно, а пока, господа надо подумать, как заставить вражеские крейсера держаться на почтительном расстоянии от Владивостока, насколько Того испугают наши подводные лодки. Лев Алексеевич, что скажете?

Брусилов, которого и в глаза и за глаза называли 'ходячим морским генштабом', ответил не задумываясь, как будто именно к этому вопросу контр-адмирала он долго и тщательно готовился…

– Князь Трубецкой на 'Соме' уже погонял, во время последнего выхода на позиции, японские миноносцы у мыса Поворотный. И данный факт, крайне важен для нас. Думаю, что противник сейчас серьёзно рассматривает угрозу удара из-под воды и корабли линии к Владивостоку ближе чем на сто-сто пятьдесят миль, прежде чем не 'разберётся' с Небогатовым, не двинет – Того достаточно осторожен и рисковать понапрасну не будет. Касаемо аварий на подводных лодках – дело это новое, многое приходиться додумывать на ходу, изобретать, ошибаться. Но офицеры и кондуктора там знающие, с каждой неделей набирают опыт, а энтузиазма им не занимать. Принимая во внимания работу вражеских агентов, я бы предложил подводным лодкам по возможности чаще выходить на позиции, пусть даже и без торпед на борту – такая демонстрация дойдёт до японцев незамедлительно, почему то я в этом уверен. В чём не уверен, так в эффективности действий подводников у чужих баз, считаю это делом недалёкого, но всё-таки будущего. Однако прикрыть Владивосток, помочь с выходом навстречу Второй эскадре 'России' и 'Громобоя' подводные лодки помогут и существенно. Если требуется, я готов ответить развёрнуто по каждой единице подводных сил и по их возможностям.

– Благодарю, Лев Алексеевич, достаточно, – Иессен, стараясь не встречаться взглядом со Стемманом вновь заговорил о Небогатове, – но как нам понять, каким проливом пойдёт Вторая эскадра? Николай Иванович, к сожалению никаких разъяснений не дал. Понимаю: секретность, опасение японских шпионов. Но мы имеем только намёки Небогатова – держать крейсера в готовности к выходу и не удаляться от Владивостока более чем на 200 миль к югу и столько же на восток, до получения информации непосредственно от кораблей эскадры.

– Принимая во внимание осторожность Николая Ивановича, и понимая его опасения, я вижу только два варианта, как Небогатов с нами свяжется. – Брусилов говорил, не прекращая подливать чай Стемману (секретности ради вестовой Иессена был выставлен за дверь, которую от 'больших ушей' возможных подслушивателей зорко стерёг адъютант). – Это будет либо быстроходный крейсер с курьером, либо телеграмма через мощную станцию 'Урала'. Не думаю, что в последний момент информация о прохождении эскадры, пусть и шифрованная, пойдёт телеграфом. Потому так и 'толсто намекает' нам Николай Иванович о непрерывном тралении, что ему необходимы владивостокские крейсера в постоянной готовности 'выскочить' в точку рандеву, которую укажет либо крейсер прорыватель, либо радио с 'Урала'. Крейсера не на рейде, а в море, под парами, с полным запасом угля.

– Сангарский? Лаперуза? Цусима? – полярник Лилье мог и огромные интересные доклады делать в Академии Наук и быть чрезвычайно лапидарным.

– Лаперуза, – Брусилов ответил не задумываясь, – зная Небогатова, могу точно сказать – через Цусиму он такую огромную эскадру не поведёт. А бросить в Цусимском проливе тихоходов, уйти в отрыв только с новейшими кораблями – не таков Николай Иванович. Да даже попробуй он так поступить – Того быстро перетопит 'старичков', а десятки миноносцев 'стреножат' бородинцев. Прорвётся в лучшем случае три-четыре броненосца – разгром, позор. Нет, не пойдёт на такое Небогатов, постарается вынудить Того ошибиться, раздёргать силы. Вероятно, устроит демонстрацию транспортами и вспомогательными крейсерами у Цусимы, после они побегут в Циндао интернироваться, или в Шанхай. Не думаю, что Того в это поверит.

– Значит, вычерпываем все японские мины, готовим крейсера к бою и пробегу до пролива Лаперуза, а подводные лодки выводим на позиции, – Иессен начал подытоживать 'чаепитие', – к какому числу быть во всеоружии, Лев Алексеевич?

– Если Небогатов вышел из 'Ван-Фонга' 1 мая, то с 12 мая надо быть в полной готовности, неделя у нас есть…


Выход эскадры растянулся почти на десять часов. Небогатов сначала дал команду к движению медлительным и неповоротливым транспортам, затем в океан устремились вспомогательные крейсера, лидируемые 'Алмазом'. Клапье де Колонг повёл второй броненосный отряд сразу вслед за крейсерами Радлова, но поломка в машине на 'Сисое' дала задержку почти в три часа – 'пожилые' броненосцы сгрудились 'кучей': 'Николай' едва не таранил притормозивший 'Нахимов' и переложил руль вправо, 'Мономах' и 'Донской', шедшие за броненосцами, уклонились влево и вправо…

Начинающий флотоводец Клапье де Колонг метался по мостику 'Наварина', со страхом поглядывая на флагманский 'Александр', ожидая адмиральский выговор. Он столько времени провёл рядом с Рожественским, выходившим из себя по самому малейшему поводу, что даже смерть неистового Зиновия и новый, спокойный и уравновешенный командующий не избавили без пяти минут адмирала, по сути второго человека на эскадре, от ужаса вызвать неудовольствие начальства.

Однако Небогатов никаких разносов не устраивал, указав лишь выходить по устранению неисправности. А вот броненосцы береговой обороны напротив, слаженностью и чёткостью маневрирования порадовали как командующего, так и командира 'Александра 3' каперанга Бухвостова.

– Ваши то, Николай Иванович, хорошо идут, – Бухвостов кивнул на тройку 'броненосцев берегами охраняемых', – нашему бы отряду так при встрече с Того.

– Полно, Николай Михайлович, – Небогатов был с Бухвостовым знаком, впрочем, как и с подавляющим большинством старших флотских офицеров, так что на мостике флагмана они общались запросто, без формальностей, как на флоте и принято, – Где тут наши, где ваши? Все мы моряки России, и какая разница кто шёл на Дальний Восток с Зиновием Петровичем, кто под моим флагом.

– Господин контр-адмирал, разрешите вопрос: почему вы так и не озвучили план на бой, инструкции командирам слишком расплывчаты, нет понимания, каким проливом пойдёт эскадра, к чему готовиться. Ранее такая секретность обуславливалась необходимостью сохранения военной тайны, но теперь то мы в море, до самого Владивостока стоянок не предвидится. Да, я знаю, что лейтенант Свенторжецкий, никому не доверяя, пишет для каждого командира корабля приказы и запечатывает их в конверты, вскрыть которые предстоит перед встречей с противником, либо по сигналу с флагмана. В кают-компании молодёжь полтора десятка вариантов прорыва придумала, самых экзотических, вплоть до бомбардировки Токио. Зиновий Петрович нас не посвящал в свои планы, очевидно, ждал соединения с вашей эскадрой. Но теперь, на последнем, решающем отрезке пути хотелось бы знать, что ждёт мою команду, мой 'Александр' – готовиться ли экипажу к переходу вокруг Японии или планировать угольные погрузки и размещение 'чернослива', имея в виду рывок через Цусиму.

– Нет от вас никаких секретов, господин капитан первого ранга, – Небогатов от разговора с Бухвостовым пришёл в хорошее расположение духа, – но прошу вначале высказать свои соображения. Мне крайне интересно, что вы, опытнейший морской офицер думаете о 'выскочке Небогатове' и его планах. Как он поведёт эскадру, по-вашему? Только, Николай Михайлович, прошу – откровенно, как вы видите 'со своей колокольни', не стесняйтесь меня задеть, обидеть. Поверьте, ваше мнение, сведущего офицера, знающего боевые возможности эскадры, для меня очень важно.

– Полагаю, господин контр-адмирал, вы устроите демонстрацию транспортами у Цусимы, прибавите к ним один-два вспомогательных крейсера, я бы выставил 'Терек' и 'Алмаз'. Этот отряд 'подымит' в проливе, попробует разогнать японских наблюдателей, постарается вытянуть Того на себя и полным ходом пойдёт на интернирование, даже жертвуя транспортами. При этом крейсера отделяются от транспортов и уходят в крейсерство вдоль восточного побережья Японии, обстреляв порты на побережье, постараются утянуть за собой хотя бы 'собачки', полагаю, Камимуру за ними точно не отправят. Тем временем наша эскадра идёт Лаперузовым проливом, вперёд высылается 'Жемчуг' или 'Изумруд' для вызова владивостокских крейсеров. А далее сложно предугадывать, но Того однозначно перекроет пути к Владивостоку и избежать боя такой большой эскадре не удастся.

– Всё-таки Лаперуза пролив? Не Цусима? Не Сангары? А почему? Прошу вас ответить предельно честно, Николай Михайлович.

– Простите, но не считаю вас, Николай Иванович человеком, готовым поставить всё 'на зеро'. Я говорил с вашими офицерами, они сообщили, что у вас были планы идти вокруг Японии в случае не соединения со второй эскадрой. А пройти Цусиму с нашим 'обозом', с эскадренной скоростью дай Бог в десять узлов… Нет, не пойдёте вы на такое.

– Я не пойду, но вот Зиновий Петрович именно так и собирался – ясным днём, всей эскадрой, по кратчайшему пути до Владивостока…

– Похоже на Рожественского. Он после сдачи Порт-Артура заметно сдал, держался только на силе воли. Как мрачно и символично получилось – дождался вас Зиновий Петрович и 'сдал командование'…

– Не рвался я на эту должность, не рвался, видит Бог. Что ж, порадовали вы меня своими умозаключениями, Николай Михайлович. Я в первый же день просил несколько доверенных офицеров, даже вестового, нет, не подумайте, не подслушивать и наушничать, – мне крайне важно было знать, что думают офицеры и командиры, да и экипажи о наших дальнейших действиях. Никто, понимаете – никто не посчитал, что Небогатов поведёт эскадру через Цусимский пролив! Все сходятся на том, что Зиновий – тот бы повёл, а Небогатов – пойдёт вокруг Японии, стараясь избежать столкновения с Того, потому что 'новый командующий робок'! А значит, с высокой долей вероятности также считает и противник, у них то на офицеров и адмиралов флота российского 'дела подшиты'.

– Господин контр-адмирал, поверьте, и я и мои офицеры никогда бы себе не позволили… Но, вы что же – решили идти кратчайшим путём?

– Мы с вами – да, идём к Цусиме, а Константину Константиновичу предстоит пробиваться Лаперузовым проливом со всей транспортно-тихоходной частью. Почему я сейчас с вами разговор и начал, Николай Михайлович, – быть каперангу Бухвостову моим заместителем. Если меня убьют или ранят – вам вести первый броненосный отряд. Энквисту я командование доверить не могу – растеряется, напортачит.

– Слушаюсь, господин контр-адмирал.

– Полно, Николай Михайлович, слушайте, критикуйте, предлагайте, время что-то подправить у нас есть – пути до Цусимы две недели. Итак, оценивая боевой потенциал противника, мы видим подавляющее преимущество японского флота в скорости, в тщательно обустроенных наблюдательных постах и числе разведывательных судов, перекрывающих все направления. Каким проливом мы не пойдём – Того всей своей мощью встанет между нами и Владивостоком. И встретит эскадру в наивыгодном для себя положении – когда мы будем стеснены в маневре. Артиллерию они сменили на новую, а у нас на 'Ушакове', 'Сенявине', 'Апраксине' стволы расстреляны, про 'Наварин' и 'Сисой' вы не хуже меня знаете, а ещё мой бывший флагман 'Николай'…

Если брать главные калибры, то на бумаге у нас солидно – а на деле – швах. Что скажете?

– Соглашусь, Николай Иванович. Японский Соединённый флот превосходит нас и скоростью и артиллерией и выучкой команд. Но какова цель нашего отряда, который будет дразнить Того? будем 'вытаскивать' его из Мозампо, чтобы дать время Клапье де Колонгу дойти до Владивостока? Так не получится – у Того с Камимурой эскадренная скорость всё равно на два-три узла выше, не уйти нам от них ни в Шанхай, ни в океан. Успеют и с нами разделаться и встать на пути 'старичков' Константина Константиновича.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7