Алексей Мерцалов.

Бист Вилах. История одного Историка. Книга первая



скачать книгу бесплатно

«Смотрите!» – крикнул Мортен, изумлённо показывая в сторону шато. Дариор обернулся и увидел, как из дверей здания один за другим выбегают новые «садовники». Стреляя на ходу, люди Мещанова с воем врез?лись в самую гущу схватки. Некоторые из них тащили винтовки и даже пистолеты-пулемёты. Зашелестел беглый огонь. «Да, такой боевой прислуге позавидовал бы самый изысканный императорский двор!» – Дариор почувствовал, что непроизвольно усмехается. Вдруг невдалеке опять раздался приглушенный хлопок – и один из «садовников» рухнул на землю с простреленным горлом. Снайпер! Чувствуя, что должен принять какое-то участие в этой кровавой баталии, Дариор осторожно подполз к убитому и вынул из его руки взведённый наган. Оружие знакомое – именно из такого Дариор выбивал пятьдесят из пяти в российском тире.

Стреляли по большей части из леса. Судя по всему, не больше пяти человек. У ограды притаились ещё двое, остальные сражались внутри двора. Но самым главным противником оставался снайпер. Как только послышался новый хлопок, Дариор выстрелил два раза в ту сторону. Кажется, не попал. Хорошо бы подойти ближе. Стараясь не обращать внимания на летящие пули, молодой человек вскочил с места и прямиком бросился к холму. В какой-то миг наперерез историку кинулся мужчина в серой куртке, но позади послышался тихий свист – и бандит упал, поверженный тростью Монблана. Дариор побежал ещё осторожнее, стараясь как можно скорее пересечь залитый кровью двор. Хлопок. Пуля пронеслась над правым виском историка. Тот шарахнулся в сторону, а затем бросился дальше, решив обойти стрелка с тыла. Определённо, надо покончить со снайпером как можно быстрее! И потому Дариор бежал сломя голову, а вокруг лилась кровь, истошным криком вопили «свои» и «чужие», падали убитые и раненые. А вот и холм. Выставив вперёд руку с револьвером, историк взлетел на его вершину. Здесь было прохладнее – всё-таки солнце прикрывали кусты и деревья. Отличная позиция для снайпера. Что примечательно: повсюду разбросаны окурки. Значит, стрелок спокойно ожидал нужного момента, по меньшей мере, полчаса. Интересно! Снова хлопок. Рядом закачалось дерево. Дариор рывком обернулся и увидел в двадцати шагах передёргивающего затвор снайпера. Молниеносно вскинул наган и не целясь выстрелил. Пуля рванулась из ствола и пробила противнику грудь. Стрелка откинуло в сторону, а тяжёлая винтовка и вовсе покатилась под откос. Только теперь Дариор перевёл дух и не спеша подошёл к раненому снайперу. Тот задыхался – очевидно, пуля пробила лёгкое.

– Кто вы? – спросил Дариор – и сильно встряхнул умирающего.

Вместо ответа стрелок широко улыбнулся, подмигнул ему и затих. Но поразило историка не поведение умирающего, а нечто другое! В руке бандит сжимал две динамитные шашки с блестящим небольшим циферблатом! Только теперь Дариор понял, чт? сейчас произойдёт, и в немом ужасе кинулся прочь. Добежал до края холма и прыгнул вниз. Сразу после этого раздался гулкий взрыв, и небо оросилось кровью. Интересный выдался праздник!

* * *

12:50 – механически взглянув на часы, пробормотал Дариор.

От роскошного двора не осталось и следа.

Лужи крови, трупы и умирающие. А посреди всего этого, как ни в чём не бывало, стоял Мещанов вместе со своей армией. Как будто не замечая ничего вокруг, железнодорожник беспокойно заряжал пистолет и бормотал что-то деловым тоном. Как ни странно, на его лице не читалось и капли смущения. Позади именинника возвышался Зайчонок – он вытирал свой мясницкий топор и угодливо поддакивал начальнику. Чуть далее переминался с ноги на ногу Монблан, беспокойно разглядывая сломанную трость. А совсем позади красовались, по меньшей мере, пятнадцать человек, вооружённых наганами и винтовками Лебеля. Некоторые даже держали пистолеты-пулемёты Бергмана. Невольно взглянув на само здание, Дариор изумлённо ахнул. Из окон высовывались стволы пулемётов – пара «мадсенов» и даже австро-венгерский «шварцлозе». А в дверях и вовсе дымилась картечница. «Не дом, а настоящая крепость!» – мелькнуло в голове у Дариора, который, признаться, уже мало что соображал.

А что же гости? Те, кто выжил, очевидно, уже разбежались по городу и сейчас кричат о случившемся на каждом перекрестке. У крыльца люди Мещанова обследовали раненых. Дюран уже сидел перевязанный и с совершенно опустошённым видом. Правая рука основательно перемотана. «Надо же, каков Мещанов! – ухмыльнулся Дариор. – Нет, это определённо не железнодорожник! Скорее уж глава мафии».

Внезапно из зарослей кустарника появился Мортен. Лицо его исказилось от ярости. Это состояние комиссара было историку хорошо знакомо, однако сейчас он чувствовал то же самое.

– Не хочу показаться навязчивым, – едва сдерживая подступающий гнев, зашипел Мортен, подходя вплотную к Мещанову, – но я требую разъяснений!

– Что я могу сказать? – невозмутимо отозвался Михаил Иванович. – Вам, полицейским, стоило бы проявлять больше инициативы.

– Простите? Я что-то не расслышал.

– Целая банда преступников нападает на мой дом у самой столицы, убивает кучу людей! – придав голосу тон негодования, вскричал Мещанов. – Вы, ажаны, должны следить за безопасностью своих граждан! А преступники настолько обнаглели от безнаказанности, что нападают на людей чуть ли не посреди Парижа! Хорошо, что моя прислуга оказалась вооружена! А то, простите…

– Нет уж, это вы меня простите! – Мортен чуть не задохнулся от такой неслыханной наглости. – Я не представляю, что здесь произошло! Но вы, очевидно, знали о предстоящем покушении и были к нему готовы! Я уж не говорю о незаконном хранении оружия в вашем доме. Всего доброго, от души благодарю за воистину прекрасный раут, мне пора в участок!

С этими словами комиссар отвернулся и зашагал по направлению к выходу, где всё ещё стоял автомобиль лейтенанта Банвиля, однако двое «садовников» встали на его пути. Очевидно, Мортен, недолго думая, пустил бы в ход кулаки и даже ноги, но голос Мещанова остановил его:

– Не торопитесь, комиссар. Я готов простить вам вашу неосмотрительность, если вы и ваши люди ни словом не обмолвитесь об этом происшествии.

Глаза Мортена стремительно поползли на лоб. Он попытался что-то возразить, но, кажется, потерял дар речи от такой безумной наглости. Поэтому в разговор поспешил вмешаться Дариор:

– Что это значит, господин Мещанов? Не хотите ли вы, чтобы мы покрывали это преступление?

– Именно, – без тени смущения кивнул Михаил Иванович. – Всё, что случилось здесь, касается только меня, и я не хочу, чтобы слухи об этом выходили за границы моего шато.

– Да вы с ума сошли! – не выдержал Дариор. – Перестрелка вблизи Парижа! Десятки жертв! Даже если мы умолчим о случившемся, то об этом так или иначе узнает весь город! Разбежавшиеся гости наверняка подняли на уши всю округу. Родственники убитых сделают всё, чтобы о происшествии стало известно. Да и потом, соседи наверняка слышали перестрелку.

– Вы видите соседей? – глумливо усмехнулся Мещанов, однако его глаза по-прежнему светились стальным хладнокровием. – Я живу в отдалении от других домов. Никто ничего не слышал. Что касается гостей, то они тоже не так просты и прекрасно знают, что для их же безопасности не стоит поднимать шум. Так что единственными разносчиками информации остаётесь вы.

– Министр? – исчерпав аргументы, воскликнул Дариор.

– Делайте, что вам говорят, – обречённо вздохнул раненый Дюран. – И прикажите молчать Банвилю! Так будет лучше для всех.

– В таком случае вы все просто спятили! – рявкнул Мортен. – Я комиссар парижской полиции и обязан принять меры в связи со случившимся! Это моя компетенция, и не удивлюсь, если в скором времени вы сядете за решётку, мсье Мещанов.

– Не поднимайте пыли, комиссар! – отмахнулся Михаил Иванович. В его поведении угадывалась господская размеренность, спокойствие человека, который всегда в себе уверен. – Подумайте: ведь для вас скрыть преступление гораздо выгоднее, чем поднимать его наружу. Во-первых, меньше забот. Сейчас вам надо думать о Парижском маньяке и посвящать всё своё время его персоне. Во-вторых…

– Будете предлагать деньги? – хищно оскалился Мортен. – Не выйдет!

– Нет, – губы Мещанова расплылись в злорадной улыбке, – я предлагаю вам жизнь. Либо вы уходите отсюда, приняв мои условия, целые и невредимые. Либо никто не узнает, что случилось с молодым историком и комиссаром парижской полиции. У вас два варианта. Выбирайте.

– Министр? – на этот раз воскликнул Мортен, но тот лишь сокрушённо покачал головой, соглашаясь с мнением Мещанова.

Да, хорошую политику развёл Михаил Иванович! Железная дорога на него молится, министры закрывают глаза на подобные вольности. Ещё пара лет – и его превосходительство подберёт под себя всю Францию.

На миг поражённый таким поворотом событий, Мортен снова пришёл в себя. В его глазах блеснула неукротимая ярость. Краем глаза он вопросительно взглянул на Дариора. Тот в свою очередь огляделся. Пять человек, не считая Мещанова и Дюрана, стояли фронтально посреди двора, позади двое дворецких (или садовников, как их там?) преграждали путь к выходу. Но стоило взглянуть на дом – как всякая охота к сопротивлению иссякала даже у самых храбрых людей, а Дариор и Мортен, несомненно, таковыми являлись. Из каждого окна, которые теперь исполняли роль бойниц, высовывалось, по меньшей мере, по два винтовочных ствола, в лоджиях зловеще дымились пулемёты, а старинная картечница в дверях и вовсе не выражала никакого радушия. Окинув взглядом всю эту красоту, Дариор отрицательно качнул головой – нет смысла. Прорваться не получится. Мортен недовольно засопел, но с места не двинулся.

– Значит, вы закроете глаза, возможно, на самое кровавое преступление ХХ века? – Дариор обратился к Дюрану, который всё больше покрывался тенью опустошения. – Вы, министр полиции, не позволите начинать расследование? Укроете десятки трупов? И всё из-за чего, позвольте узнать? Из-за крепкой дружбы?

– Самое кровавое преступление последних десяти лет – дело Парижского маньяка, которое вы успешно провалили! – вскричал Дюран и неожиданно вскочил. Кажется, совесть всё-таки теплилась в его душе. Но другое непонятное чувство всё же одерживало верх, и Министр, покрывшись от стыда краской, закатил гневную тираду. Лучшая защита – нападение. Именно этим он и воспользовался.

– Всё, что произошло здесь, – не вашего ума дело! – рявкнул Дюран, кажется, пытаясь сам поверить в свои слова. – Благодаря вам погибло тридцать семь человек – гигантская трагедия на вокзале, – и в награду за всё это мы ещё имеем убийцу, который продолжает очищать улицы от подвернувшегося под нож народа! Такого побочного эффекта министерство не потерпит. Оставьте сегодняшний инцидент на моё попечение. Ваша задача – убийца! Кроме того, в связи с недавними событиями придётся предпринимать крайние меры. Вчера вечером я известил непосредственное начальство о закрытии дела. Однако снова-здорово. Если, не дай бог, премьер-министр или, упаси боже, президент узнает, что Парижский Демон на самом деле скрылся, мы с вами лишимся не только своих мест. И самое худшее – завтра в полдень у меня консультации с личным секретарем президента. Обмануть такого человека я не могу, и потому скажу ему чистую правду во всех подробностях. Разумеется, о нашей неудаче тут же узнает всё министерство. У нас мало времени, но нужно срочно приниматься за дело. Даю вам срок до следующего утра. Если к рассвету убийца не будет ликвидирован, можете рассчитывать не только на отставку, но и на гораздо худшие последствия. Поймите меня правильно: дело зашло слишком далеко, и у меня нет выбора. Прошу вас: найдите его.

– А что скажете вы? – обдумав услышанное, спросил Дариор у Мещанова.

– Мне к речи Министра добавить нечего, – не ответил, а отмахнулся Мещанов. Ненадолго задумался и с завидной непосредственностью добавил: – У вас нет выбора, господа. Ищите, вынюхивайте, переворачивайте город вверх дном, но помалкивайте. И тогда, возможно, останетесь целы. Хотя мне кажется, что вы уж слишком много знаете. Опасно оставлять вас в живых, но я рискну. Не из-за человеколюбия и излишней морали, а по другим причинам. Так что можете наслаждаться жизнью, Алексей Михайлович. Но только пока.

– Хорошее начало для крепкой дружбы! – расплылся в улыбке Дариор. Затем поклонился и угрюмо зашагал к воротам поместья. Комиссар не улыбнулся и не поклонился. Сначала хотел было что-то сказать, но не нашёл слов, а потому мрачно выругался и зашагал следом. Мещановские люди преградили было дорогу, но он зарычал так свирепо, что те в ужасе отскочили в стороны. У ворот их поджидал растерянный лейтенант Банвиль. Пришло время о многом поговорить. Дариор иронично взглянул на покатую крышу шато, досадно усмехнулся и сел в машину. Так закончился праздник.

Глава 8, в которой много говорят о коррупции

– Кощунство! Полнейшая деградация общества! Гниль в государственном аппарате! Если уж высокопоставленные министры потакают нынешним дельцам, то скоро от страны останутся одни руины. Поверьте мне: локомотив государства катится под откос, с каждым годом набирая скорость, и если на его пути не встанет, скажем, поваленное дерево, мир утонет в хаосе! И самое главное – мы не только не можем помешать этому, но и являемся непосредственными участниками неслыханного коррупционного беспорядка!

Мортен разглагольствовал всю обратную дорогу из шато Мещанова. Жуткая тряска в шафрановом «рено» невообразимо действовала ему на нервы и побуждала к необычному красноречию. Банвиль отпустил казённый автомобиль, и Дариор теперь ехал в компании двух полицейских. Мысли кружились в его голове буйным хороводом. За последние пару часов молодой человек пережил столько, что и вспомнить страшно. Логически картина произошедшего никак не обрисовывалась, и Дариор ехал с совершенно опустошённым видом, не особо прислушиваясь к восклицаниям разошедшегося комиссара.

– Меня больше волнует не гниль внутри государственного аппарата, а внешние раздражители, – отрешённо пробормотал историк. Автомобиль отъехал уже на порядочное расстояние от шато и теперь двигался по пригородному шоссе. Ветер яростно бил в лобовое стекло, а вдруг пробудившийся снег густо валил из потемневшего неба. Дариор заметил, что его слова не поняты, и поспешил объяснить: – Проще говоря, каким образом маньяк до сих пор находится на этом свете?

– Вот это вопрос! – развёл руками комиссар и нервно уставился в окно.

На миг повисло неестественное молчание, но вскоре Дариор прервал его:

– Знаете, я только что убил человека.

Комиссар лишь иронично сморщился и замахал руками.

– Право, не думал, что вы из числа тех, кто трясётся о своей небесной жизни! Вы же воевали, Дариор, – убивать приходилось. Или вы обороняли полевую кухню, в то время как другие шли в атаку? – И комиссар хрипло рассмеялся, очень довольный собой.

– Так, ладно, вы проводили опознание тел погибших на вокзале? – Дариор свернул с шоссе и «рено» покатил в сторону центра.

– Безусловно, – кивнул Банвиль, – можно посмотреть отчёт. Как помню, тридцать семь погибших. Двенадцать женщин, двадцать пять мужчин. Тридцать трупов опознаны. Останки ещё семерых до сих пор не идентифицированы. Тела разорваны на части, и потому для получения личности необходимо произвести медицинскую экспертизу. Но скажите, комиссар: что же это получается? Мещанов управляет целым министерством, а Дюран беспрекословно подчиняется ему?

– Эх, поговорил бы я с этими господами! Проклятые дельцы! – выругался Мортен. – Жаль, до сих пор не изобретено портативное устройство, записывающее разговор людей. А то ведь у нас против них ни одного доказательства! Слышали, что сказал этот Мещанов? «Либо вы принимаете мои условия и останетесь целы, либо никто не узнает, что случилось с молодым историком и комиссаром парижской полиции». Где это видано, чтобы какой-то эмигрант указывал начальнику полиции?! Да и не просто указывал, а угрожал! Прийти бы в это чёртово министерство, грохнуть кулаком об стол и высказать всю правду!

– Извините, что вмешиваюсь, господа, – перебил Дариор, – но давайте решать проблемы по мере их поступления. К вопросу о Мещанове мы ещё вернемся, – историк на миг замолчал, ожидая неминуемого гнева комиссара, но тот, всегда так неприязненно относившийся к советам других, на этот раз промолчал.

– Банвиль, – Дариор взглянул на лейтенанта. – Значит, вы полагали, что среди тех семерых неопознанных непременно находится труп маньяка?

– А где же ещё? – пожал плечами Банвиль. – Вы же утверждали, что в момент взрыва убийца находился в вагоне.

– Так-то оно так. – Дариор напряжённо сморщил лоб. – Вот что: нужно немедленно произвести экспертизу и установить личности погибших. Сравните результаты со списками пассажиров, находившихся в вагоне.

– В том-то и дело, – насупился Банвиль. – В списке пассажиров, купивших билеты во Франкфурт в этот вагон, числится тридцать шесть человек. Убитых же тридцать семь. Кто-то лишний. Скорее всего, что маньяк, который случайно заскочил в поезд, стал случайной жертвой. Как раз тридцать седьмой.

– Но если это так, какого чёрта убийства продолжают совершаться? – прорычал Мортен.

– Нужно всё проверить, – Дариор взглянул на комиссара. – Значит, у нас есть время до утра? Что будем делать?

– Подождите, Дариор, в такой обстановке здесь не разобраться, – Мортен выглянул в окно. – Остановитесь где-нибудь.

В этот момент шафрановый автомобиль проезжал мимо придорожного бистро, и Дариор, недолго думая, остановился перед его дверьми. Трое путников не спеша покинули машину и зашли в кафе. В это время суток оно пустовало, и за прилавком находилась лишь одна женщина, выполнявшая сразу работу кассира, официанта и хозяйки. На вошедших посетителей она взглянула мельком – видимо, пересчитывала выручку.

– Киш Лорени бокал Petit Chablis! А молодым людям – две пинты! – мягчайшим голосом рявкнул Мортен и приземлился за один из столиков.

Дариор, вообще-то, собирался взять обычный кофе, однако с горячим комиссаром спорить не стал и сел рядом. Банвиль сделал то же, неуютно заёрзал на стуле и робко спросил:

– Всегда интересовался, откуда такое название – «Бистро»?

– «Бистро» – значит «быстро», – рассеянно ответил Дариор, думая совершенно о другом. – Во время свержения Наполеона и ввода коалиционных войск в Париж, русские гусары кричали «Быстро!» местным официантам, чтобы те поторапливались с едой. А они запомнили звучное слово, но произносили его «бистро» – с французским акцентом.

– Вы прям копилка знаний, Рено! – рассмеялся Мортен. – Но лучше расскажите нам о вопросе более насущном: что произошло и что делать дальше?

Комиссар вопросительно уставился на историка, но тот лишь неопределённо пожал плечами. У обочины за окном с благородным дорогим шипением остановился новенький «кадиллак». Двое мужчин в тёмных сюртуках зашли в кафе и обосновались в дальнем углу. «Бояться нечего, – решил Дариор, – сидят далеко, не услышат». Он блаженно откинулся на прожжённую спинку дивана и задумчиво заговорил:

– Итак, давайте сначала. Что нам известно о маньяке? Объявился в Париже примерно два месяца назад, ранее фигурировал в других городах. Можно отправить запросы в Варшаву и Лондон, где он особенно отличился. Возможно, у английской или польской полиции найдётся какая-то зацепка.

– Поздно, – угрюмо пробурчал Мортен. – Надо было сделать это сразу. Не разрешили галстуки из министерства, а расхлёбывать приходится нам. «Маньяк во Франции, это в рамках наших законов и в нашей юрисдикции. Вы, господа ажаны, его не поймали, так предоставьте это нам». Фу, вспоминать противно! Вечная тупость и напыщенность политиканов! И куда она привела? Брожение и ропот всех слоёв общества, а про жертвы я уж и не говорю. Что им, министерским, до простых смертных? В общем, запрос – дело пустое. Да и не успеем – ведь времени у нас до утра.

– Позвольте, это что же получается? – вмешался Банвиль. – Маньяк действительно жив? Вы уверены? Возможно, это какая-то ошибка! Ведь Ренату Бонне мог убить кто угодно.

– Я дойду до этого, – нетерпеливо перебил Дариор. – Какие ещё у нас есть зацепки? Точная внешность преступника нам неизвестна. Единственное, что удалось установить, – это рост шесть футов, татуировка на правом запястье и чёрные усы. Впрочем, последнее – наверняка обыкновенная уловка. Не удивлюсь, если в карманах убийцы лежит не одна пара накладных усов и париков различных оттенков.

– Кстати, – прищурился Мортен, кажется, вновь собираясь подловить на чём-то собеседника, – вы обещали рассказать, откуда узнали про татуировку.

– Я опросил человека, который видел убийцу. Он мне и рассказал про причудливый рисунок на запястье.

– Человек, который видел убийцу? – встрепенулся Мортен и вскочил с дивана, да так стремительно, что чуть не опрокинул стол. – Что же вы раньше не сказали? Есть свидетель, готовый опознать убийцу! Мы сейчас же поедем и вытрясем из него больше информации, чем вы, Дариор, уж поверьте профессионалу! Итак, едем! Мне не терпится увидеть и опросить свидетеля!

Мортен, явно довольный своей горячей тирадой, и впрямь собрался уходить, но до дрожи невозмутимый голос историка остановил его:

– Не спешите, комиссар. Человек, о котором я говорю, – Рената Бонне, хозяйка квартиры, где проживал маньяк, убитая сегодня утром. К счастью, она успела донести нам важную информацию до своей смерти.

– Значит, – злобно прошипел Мортен, явно покоробленный своей оплошностью, – мотив маньяка очевиден. Заметал концы – убирал свидетелей. То есть и в данном случае нам вставил палки в колеса ни кто иной, как Парижский Демон. Но как? Ведь мы считали его мёртвым!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10