Алексей Мерцалов.

Бист Вилах. История одного Историка. Часть IV: Царская кровь



скачать книгу бесплатно

Глава 1, в которой историк узнает о главном

– Не шевелитесь, Дариор, вам нужен покой и ещё раз покой, – сказал расплывчатый человек голосом Мортена.

Дариор тряхнул тяжёлой головой, помассировал глаза и, когда зрение нормализовалось, настороженно огляделся.

Он лежал на мягкой перине в комнате Смоленцева. Это открытие не принесло историку ничего, кроме досадной обречённости. За последнее время он пережил столько, что хотел уехать куда-нибудь в Океанию и забыться там навеки.

Мортен уже вышел, и Дариор остался наедине со своими мыслями. Рядом с ним на полке стояла банка воды, а рядом с ней лежали куча тряпок и газета. Видимо, кто-то из иоаннитов имел обыкновение протирать бессознательному Дариору лицо и читать над ним советские новости. Интересно…

Зашёл Михаил Андреевич и внимательно поглядел на Дариора:

– С возвращением, Алексей Михайлович, – сказал полковник, – пришла пора нам объясниться.

Историк приподнял голову с подушки. Но стоило ему сделать усилие, как к горлу подступила тошнота, и голову пришлось вернуть в исходное положение.

Михаил Андреевич подошёл ближе и участливо склонился над историком.

Он заметно постарел. Нет, на лице полковника не прибавилось морщин, а волосы не поседели, но в глазах и во всём облике этого человека появилась непереносимая усталость.

– Какой сейчас месяц? – пробормотал Дариор и сам поразился собственному голосу – таким изнеможённым и слабым он был.

Несмотря на пессимистические настроения, Смоленцев нашёл в себе силы ухмыльнуться.

– Уже февраль. Право, вас долго не было с нами. Уже больше месяца вы пребываете в забытьи, и мы стали всерьёз беспокоиться о вашем здоровье.

– Уже начало февраля? – изумился Дариор. – Но ведь меня не было меньше месяца!

Смоленцев аккуратно сел на краешек кровати и смачно задымил сигарой.

– Сейчас девятое февраля. А шестого января мы перенесли вас сюда из той мерзкой лачуги.

Дариор, хоть ему и не хватало сил, старательно призадумался.

Получается, иоанниты нашли его в тот же самый день, когда он отправился в прошлое. Стало быть, в соответствии с реальным временем его не было всего несколько часов. Вероятно, Бист Вилах всё рассчитал заранее.

– Как вы меня нашли?

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Тот день, шестое января, забыть невозможно. Сначала вы увязались провожать Анастасию Николаевну до вокзала, потом из всей группы вернулся один лишь Семён и сообщил, что вы с надворным советником отправились по какому-то важному делу. Я забил тревогу, отправил всех оставшихся членов группы, в том числе и ваших французских друзей, на поиски. И всё безрезультатно. Затем на квартиру заявился некто Сытин, нёсший в охапке надворного советника Василевского. По его словам, вы с Сергеем Николаевичем ворвались к нему в заведение, напились и устроили отвратительную драку с перестрелкой.

Хотя события того дня и казались Дариору далёким прошлым, даже теперь он помнил, что драку развязал сам Сытин, а никакой перестрелки и в помине не было.

Кажется, оборотистый кулинар изрядно приукрасил и без того яркую сцену в таверне, в дикой надежде на поспешную миграцию из страны.

– Что с Сытиным? Вы отправили его в Париж?

– Обойдётся, – поморщившись, ответил Михаил Андреевич, – я выделил ему каморку на Остоженке – пусть посидит, подумает, а дальше посмотрим. Если его что-то не устраивает, пусть отправляется к своему железному тёзке. Но сейчас речь о другом. Итак, после разнузданного дебоша в кабаке вы перекинули беспомощного Василевского на руки Сытина, а сами понеслись на поиски приключений, ибо к тому времени вами был выпит чуть ли ни весь месячный запас спиртного.

– Это вам Сытин сказал?

– Именно. Мне даже пришлось отвалить ему компенсацию. Но не перебивайте! Сначала я думал было снова отправиться на поиски, но на то, чтобы привести в чувство Василевского и успокоить Сытина, ушло изрядное время. А когда мы собрались выдвигаться, на полу перед дверью лежала записка, где указывалось ваше точное местоположение.

Вот оно что! Бист Вилах ещё и позаботился о том, чтобы Дариора нашли. Это напоминало прощальный жест, реверанс в сторону проигравшего.

– Надеюсь, вы не сожгли сие послание?

– Нет, вот оно. – Смоленцев протянул больному листок бумаги.

«Село Коломенское. Голосов овраг. Дряхлый сарай рядом с котлованом. Если поторопитесь, найдете там вашего непоседливого друга».

Почерк точно такой же, что и на той записке в замке Вильфранш.

– У меня три вопроса, – продолжал Смоленцев. – Как вы оказались в том самом месте, где «Серые» устроили взрыв украденным у нас динамитом? Что с вами случилось потом? И кто автор сего послания?

– Бист Вилах, кто же ещё, – просто ответил Дариор.

– Что? А при чём тут парижский олигофрен?

В иной ситуации Дариор бы поскупился словами, но после всего пережитого он чувствами всё ещё пребывал в том мире и не сильно беспокоился о данных обещаниях в этом.

– Я выполнял поручение Михаила Ивановича. Не спрашивайте, какое именно, – это его тайна. Выполняя эту миссию, я забрёл в заброшенный дом, где меня поджидал Бист Вилах.

– Значит, он в Москве? – перебил Смоленцев.

– Уже вряд ли, – сказал Дариор, болезненно поморщившись. – Он связал меня, усыпил, а потом…

А что потом? Дариор задумался. Забрал с собой в прошлое? Звучит, как бред сумасшедшего. Навряд ли прямолинейный реалист Смоленцев поверит в такую галиматью. Исходя из всего этого, Дариор решил повременить с рассказом о своих недавних приключениях.

– А потом я уже очнулся здесь. Что со мной произошло, не знаю.

Михаил Андреевич внимательно посмотрел в глаза Дариору, очевидно, понимая, что тот явно недоговаривает.

– То есть он связал вас, усыпил, перенёс в грязную халупу, а потом… ничего? Зачем же ему это понадобилось?

Дариор, стараясь не глядеть в глаза полковника, неопределённо пожал плечами.

– Псих – он и есть псих. Чёрт знает, что ему было нужно.

Резонно было предположить, что Смоленцев накинется с очередной порцией вопросов, но тот поступил нестандартно: успокаивающе хлопнул Дариора по колену и поднялся.

– Вы отдыхайте, Алексей Михайлович. Это самое «усыпление» не прошло даром для вашего организма. Продолжим завтра. А сейчас отдыхайте.

Но ни завтра, ни в другой день на этой неделе продолжить не удалось. Дариор незаметно для себя снова ушёл в тягостное забытьё. Пять дней он пребывал в бессознательном состоянии, потом на пару часов пришёл в себя и сумел-таки перекусить селянкой, которую ему заботливо предоставил кучер Семён. Однако от пищи ему стало ещё хуже, и он отключился ещё аж на две недели.

А потом произошло событие, которое ускорило его выздоровление: из командировки вернулась Анастасия Николаевна. После близкого общения с Элизой агентша больше не казалась Дариору таинственной, загадочной и нежно-прекрасной, какой он считал её до своей межпространственной одиссеи. Девушка и девушка, уж во всяком случае, ничуть не лучше его рыжеволосой пассии. Где она теперь и что с ней, Дариор не знал. А если знал, то не хотел в это верить. Он часто вспоминал её последние слова. «Я найду тебя», – сказала она. Но стоит ли воспринимать это обещание всерьёз? Ведь она умерла. И больнее всего было не думать о её гибели, а осознавать то, что он не был с ней в этот момент, не смог поддержать её и так и не увидел своего ребёнка. Если бы сейчас можно было снова вернуться в прошлое, он бы не задумываясь вернулся. Его организм словно не желал воспринимать родной мир и отторгал его при малейшем контакте с реальностью. Дариор был уверен, что жизнь в двадцатом веке для него закончена. Он мечтал вернуться в замок Вильфранш, к своим обязанностям, трудовым будням феодала, к своим верным друзьям, к Элизе. Но все они теперь были для него недосягаемы. Единственный вариант – найти Бист Вилаха и заставить его поменять своё решение. Но где ж его найдёшь? Парижский Демон, он же Мишель Бламбергье, теперь мчится за архивами, и его уже не догонишь. Душу Дариора обуяла лютая безысходность, и он даже не сопротивлялся своему недугу – потеря сознания была для него шансом забыть о тоскливой реальности и погрузиться в прекрасный мир грёз.

Пару раз в комнату заходила девочка Аня. Оказалось, именно она читала здесь газету и ухаживала за историком. Из всех посетителей Дариор был рад только ей. Она единственная называла его попросту – «Лёша» – и обращалась на «ты». Историку нравилась её свойская непосредственность. Было в этой девушке нечто искреннее, настоящее. Как-то раз Дариор спросил её:

– Скажи: что делать, если ты потерял любимого человека и не хочешь жить дальше?

Аня очень серьёзно поглядела на историка, не засмеялась и даже не улыбнулась.

– Нужно терпеть, – убеждённо сказала она. – Нужно забыть и двигаться дальше. Близкие, которых мы потеряли, были бы опечалены, если б узнали, что мы уничтожаем себя, не в силах забыть о них.

Дариор хмуро покивал и задумался, как применить эти слова к своей ситуации.

А очень скоро больного удосужилась посетить сама femme fatale.

Анастасия Николаевна приехала как раз в тот редкий день, когда Дариор был в сознании и даже пытался вступить в непродолжительный контакт с окружающими.

Она вошла в комнату, когда Дариор с поразительной сосредоточенностью буравил взглядом потолок.

– Добрый день, Алексей Михайлович, – мягко приветствовала она, – я только что с поезда. Мне сказали, вам нездоровится. Сейчас своим внешним видом вы напомнили мне картину «Раненый» Гюстава Курбе. Столько же реализма и жизненной суровости.

Дариор ничего не ответил. Он подсознательно ощущал, что, общаясь с ней, некоторым образом предаёт Элизу, которая умерла ради него и его ребенка. Раз уж он не мог физически вернуться в прошлое, то мог сделать это хотя бы мысленно. Но это весьма непросто, когда к тебе то и дело суются разнообразные посетители со своими пустыми разговорами.

Кажется, Анастасия Николаевна обиделась. Во всяком случае, она собралась уходить, но уже в дверном проёме остановилась и вполоборота повернулась к Дариору.

– Сейчас вы напомнили мне своего отца, – задумчиво протянула она.

– Какого чёрта вам о нём известно? – совсем уж бесцеремонно вскричал Дариор. То ли душевное состояние сыграло дурную роль, то ли он слишком глубоко вошёл в роль властного, горделивого наместника.

– Вы такой же безалаберный и грубый. Такой же дикарь!

У Дариора от удивления перекосило лицо.

– Вы знали моего отца?!

– О, да, я его знала как никто другой! И никогда не забуду!

Дариор развязанным взглядом обследовал Анастасию Николаевну и снова отвернулся, лёг набок.

– Не перевелись на Руси лгуньи! – послышалось с его стороны.

Анастасия Николаевна порывисто захлопнула дверь и повернула щеколду. Её лицо пылало, глаза метали молнии, от прежнего хладнокровия не осталось и следа. Дариор, снова повернувшись, всерьёз озаботился сохранностью своей жизни – ведь в руках амазонки был двухзарядный «дерринджер».

– Видите этот пистолет? На пятнадцатилетие его подарил мне отец!

– Мой отец обычно дарил мне солдатиков.

Глаза Анастасии Николаевны гневно расширились, и она перешла на тихий, срывающийся шёпот.

– Из-за вашего отца погиб мой! Из-за него погибла моя мать! Из-за него погибли мои слуги, мои сёстры и чуть не погиб мой брат!

– Что за чушь? – раздражённо вскричал Дариор. – Вы моего отца и в лицо-то не видели!

– Видела, и не раз! Из-за его безалаберности и самоуверенности загублено столько жизней, и каких жизней!

Но Дариор уже думал о другом. Его мысли неожиданно направились в интереснейшее русло.

– Вашего отца звали Николай. Он, ваша мать, сёстры и слуги погибли? Кажется, я наконец понял, кто вы на самом деле.

Анастасия Николаевна вздохнула, кажется, жалея о своей вспышке:

– Михаил Иванович не хотел, чтобы вы знали. Но теперь, когда вам всё же стала известна правда, не ждите от меня помощи. Вы навсегда останетесь для меня сыном убийцы моего отца, – она вышла и хлопнула дверью.

Примерно через полчаса после инцидента зашёл хмурый Михаил Андреевич. Дверь закрыл на замок.

– Вы знаете? – спросил он сухо.

Дариор тряхнул сонной головой и сел в кровати, готовясь к долгому разговору.

– О том, что Анастасия Николаевна – дочь покойного самодержца? Теперь знаю.

Смоленцев раздражённо скривился, готовый к язвительным словам, но вовремя взял себя в руки. Гнев на его лице сменился глубокой задумчивостью.

– Первый раз вижу такое, – медленно проговорил полковник. – Анастасия Николаевна ещё никогда не доходила до срыва. Михаил Иванович будет недоволен. Чем вы её взяли?

– Как оказалось, она уже давно в претензии ко мне. Несёт какой-то бред: якобы мой отец повинен в смерти императора.

Полковник вздохнул и глянул исподлобья.

– Как вы себя чувствуете? Сможете выйти на улицу? Свежий воздух вам поможет.

– Вряд ли, Михаил Андреевич, но я попробую…

Через несколько минут Дариор в бобровой шубе сидел на скамейке во дворе дома, рядом с задумчивым Михаилом Андреевичем.

– Это не бред. Скорее преувеличение, – говорил полковник. – Право, сейчас не время продолжительных разговоров, но… Ладно, слушайте. Дело обстояло так. 1917 год, царь отказывается от престола. В Москве и по всей России бушует неслыханная анархия. Льётся кровь, проходят показательные казни, толпа окончательно потеряла уважение к государственным служащим и офицерам. В этой ситуации орденом было принято решение о немедленном вывозе царской семьи за пределы России. Было решено отправить государя на попечительство Георга V. Благодаря Павлу Николаевичу, тогдашнему министру иностранных дел, соглашение от британской стороны было получено, однако постоянные перемены в характере Георга, а также внезапно обострившаяся ситуация в России не позволили этим планам из теоретической стадии перейти в практическую. Государя начали тянуть – каждый в свою сторону и каждый со своими идеями. В итоге, как вам известно, императора с семьёй перевезли в Тобольск, а потом и в Екатеринбург. Ввиду серьёзности ситуации, операцию по спасению Романовых возглавил лично Великий магистр, ваш отец, собравший отборный отряд из числа офицеров и членов ордена. Однако операция потерпела неудачу.

– Почему? – рассеянно спросил Дариор.

– Из-за действий вашего отца. Уж извините, но даже я при всей любви к Мише не могу не отметить этого. Большевики, расположив государя в Екатеринбурге, полагались на скрытность и секретность, а потому не выделили в охрану Романовых достаточное количество солдат. Те силы, которыми располагал ваш отец, можно было банально повести на штурм Ипатьевского дома, где томились заключённые. Однако из-за нерешительности государя пришлось отказаться от немедленного побега. Да и Миша, осторожничал, боясь навредить государю. С другой стороны, он не спешил с выполнением миссии, так как заранее был уверен в успехе и не верил что жизнь императора в опасности. Ваш отец разработал блестящую многоходовую операцию по спасению государя и его семьи. И… более недели переписывался с государем посредством посланий, тайно спрятанных в бутылках со сливками, которые доставлялись в дом Ипатьева из Ново-Тихвинского монастыря. Но в ночь с 16 на 17 июля царскую семью расстреляли.

– А как же Анастасия Николаевна? – спросил Дариор взволнованно.

– Вот, – кивнул полковник, – среди расстрельной команды был некто Максим Правдин…

– Возможно ли подобное? – усомнился Дариор.

– О, друг мой, поверьте: бывают и не такие перевоплощения. Нутро людей напоминает глину. Помни его – и оно приобретает совершенно иную форму. То же случилось и с Правдиным. Его перевербовали на нашу сторону. Однако он был простым солдатом, и о своих планах большевики его не предупреждали. Поэтому казнь Романовых стала для него весьма неожиданным событием. Он не успел сообщить вашему отцу о готовящемся расстреле и более того, был вынужден участвовать в нём. Когда началась пальба, не все Романовы погибли. Правдин вызвался проверить тела и убедился, что девочка и мальчик живы. Пока чекисты складывали тела в грузовик, монархист оттащил раненых княжну и цесаревича в соседнюю комнату, а оттуда на повозке увёз их в лес, где и передал госпитальерам. Ваш отец опомнился от такого страшного удара слишком поздно, когда уже нельзя было не только спасти государя, но и отыскать его тело. Посему иоаннитам пришлось довольствоваться малым, а именно – спасением двух особ царской фамилии.

– А что стало с Правдиным?

– Большевики почти сразу же обнаружили пропажу двух тел, а установить причину сего казуса было несложно. Правдина расстреляли на месте, а вместе с ним – его старшую дочь и сына, чтобы заменить их телами пропавшие тела княжны и цесаревича. И, дабы не получить затрещину от правящей власти, в Москву было доложено о расстреле всех заключённых без исключения. В ЦК так и не узнали о судьбе двух потомков Петра Великого.

Со стороны Белокаменного во двор хлынул порыв холодного ветра, и полковник Смоленцев зябко поёжился.

– Погодите-погодите, – на Дариора словно сошло озарение, – вы сказали «цесаревич»? Алексей? То есть тот мальчик…

– Он уже не мальчик. Вы, Алексей Михайлович, попали в хаос войны в ещё более раннем возрасте. Да, вы всё правильно поняли: у нас, в штаб-квартире московского приората ордена, проживает Алексей Романов – цесаревич, наследник российского престола.

Признаться, даже оказавшись в прошлом, Дариор удивился не настолько сильно. Тогда он всё ещё надеялся на подвох, а теперь ясно осознавал, что Михаил Андреевич врать не будет.

– Но вы же сказали….

– Помню, – перебил Смоленцев, словно подслушав мысли историка, – что это сын одного именитого человека, расстрелянного большевиками? Я не соврал. Укажите мне хоть на слово моей лжи.

А ведь и правда: полковник ни разу не соврал Дариору, лишь недоговаривал. Так что нерадивый сыщик мог винить только свою слепоту.

– Что происходило в стране дальше, вы в курсе, – продолжал Смоленцев. – В те времена было столько грязи и крови, что нам не хотелось окунать в эту зловонную кашу наследников российского престола. Но теперь – другое дело. Прошло достаточно времени. Как я говорил, народ – тупое животное, и чтобы оно сдвинулось в твою сторону, надо накормить его, потом избить до полусмерти, потом снова накормить. Но прежде всего необходимо дать ему надежду на светлое будущее. Предоставить людям символ честной и беззаботной жизни. Таким символом может стать наш Алексей Романов. Он подходит по всем показателям. Он поведает народу историю о своём чудесном спасении и пообещает людям новую, светлую жизнь. Алексей – бесспорный лидер, люди пойдут за ним. Кроме того, когда придёт время, мы сделаем широкий жест для народа, а именно – женим его на Анне Правдиной.

– На нашей Ане?

– Да, она дочь человека, спасшего цесаревича, единственная выжившая среди всех Правдиных. Она характерная представительница народа, образец простого русского человека. Заключив этот брак, мы не просто выкуем из двух родов один, мы крепкими, неразрывными узами соединим монархию и народ. Так мы покажем людям, что зреет новое государство, где не будет ни знати, ни большевиков. В России будут править два человека: государь, представитель самодержавной власти, и его супруга – представительница народных масс. Такой союз вызовет в людях не только сочувствие, но и активную поддержку. Подкрепляя свою позицию трагичным и красивым прошлым, молодые Романовы разбудят людской омут, который опомнится и сам смоет ненавистных большевиков. Без поддержки народа не удаётся ни одна революция, но мы, видит Бог, получим эту поддержку! Народ поверит в новую форму правления, которая впитает в себя самое лучшее, а именно – силу и стойкость монархии и мудрость народной воли. Верьте: на таком устойчивом плацдарме мы построим государство, которому не страшны ни революции, ни диктатуры!

– И вы действительно верите в это? – не без скептицизма спросил Дариор, выслушав все эти фантазии. – Больно сложный получается план. Утопия.

– Сложность задуманного нас не останавливает. Мы расчищаем плацдарм для восхождения Алексея Романова на престол: устраняем противников, ведём агитационную работу в народе, настраивая его против нынешней власти, и постепенно движемся к великой цели.

– И когда вы собираетесь раскрыть правду о Романовых перед всем миром?

– Большинство ключевых фигур нами уже ликвидировано. Агитационная работа также на стадии завершения. Большинство монархических контрреволюционных организаций докладывают о полной готовности к перевороту. Подготовлена операция по одновременному устранению всей большевистской верхушки.  И, как только мы предъявим России Алексея Романова, участь нынешней власти будет решена. Но необходимо уничтожить группу «Серые». Они неустанно нас преследуют. Им известно о цесаревиче, им известно о наших планах, и они всячески стремятся этому помешать, ведь новая монархия положит конец господству Братства в России. Как только мы покончим с нашими врагами, весть о воскрешении цесаревича Алексея разойдётся по всему миру. И весь мир поддержит нас! Но пока существуют «Серые», жизнь цесаревича в опасности и нельзя рисковать последним, что осталось у России! Поэтому действовать надо быстро. Зато после свершения переворота мы окружим Алексея Николаевича лучшей охраной в мире.

– А как же Анастасия? Что будет с ней?

– После расстрела своей семьи она отказалась от всех прав на престолонаследие и пожелала вступить в орден рядовым членом. Это её право. В конце концов, на престол всегда лучше усадить представителя мужского пола, да и вообще, нам немало льстит одна мысль о том, что в наших рядах имеется представительница столь знатной фамилии. Со всем остальным справится цесаревич Алексей: он станет лицом новой революции, он поведёт в бой войска, он сядет на престол, он будет править, он поведёт Россию в великое будущее. А великая княжна Анастасия пусть лучше для всех останется мёртвой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3