Алексей Мефодиев.

Вокруг денег (сборник)



скачать книгу бесплатно

– У вас не занято, мсье?

Юлиан не верил в происходящее. Такое могло произойти в Москве. В частности, его мама имела привычку занимать чужие места, в надежде, что их хозяева так и не объявятся. Но чтобы здесь, в Париже?! Юлиан повернул голову и замер. Рядом с ним, поблескивая бриллиантовым ожерельем, в черном обтягивающем платьице, сидела молодая особа небывалой красоты. Так, по крайней мере, ему показалось в темноте.

– Конечно! Садитесь. Вы не поверите, но я ждал вашего появления, мадам! – с задором импровизировал словоохотливый Юлиан.

– Спасибо, – сказала незнакомка скромно. Легкая улыбка окрасила ее уста.

– Вам нравится Рихард Штраус? – пробасил миллионер.

– Это мой любимый композитор, наряду с Вагнером и Малером.

– Само собой, само собой, ведь это все один ряд. Не так ли?

Они улыбнулись друг другу, и Юлиан почувствовал, как ее рука коснулась его.

При первых звуках музыки, идущих словно издалека, что-то в миллионере встрепенулось, нечто большое и сильное стало расти, распирая его изнутри и требуя выхода наружу. Мощь полутора десятка духовых, подкрепленная ударными, усиливалась с каждым тактом, пока не заполнила все пространство. О, какое ликование! Какой восторг! Она должна стать моей! Я Заратустра! Я гипербореец! Мне не от кого больше таиться. Мне все теперь подвластно! Ничто не устоит перед моей волей! Мне будут подчиняться. Я заставлю звезды вертеться вокруг себя! А мама ошибалась! Я могу дирижировать не хуже, и я буду управлять этими оркестрантами, как и всеми прочими на моем пути! Меня узнают! И сейчас как раз настал этот сладкий миг!

Он встал, расправил мощные плечи и под бурные овации зала устремился к своей славе. Небрежным движением корпуса громадный математик оттолкнул хилого дирижера, предусмотрительно завладев его палочкой. Не мешкая, он приступил к управлению оркестром. Музыканты подчинялись его воле! Публика же, как ей и полагается, затаив дыхание внимала. Это был его триумф! Настоящий, духовный! Его нельзя было купить ни за какие деньги. В лучах прожекторов он размахивал руками, он творил!

Глава 3. Восстановление в правах

Он проснулся по обыкновению поздно. Голова после вчерашнего слегка побаливала. Шампанское давало себя знать. Нежась в постели, Юлиан с неохотой приоткрыл один глаз и от удивления весело присвистнул. Обстановка показалась ему незнакомой и непривычно аскетичной. Где это он? Значит, опять приключения – вне всяких сомнений, он провел ночь не у себя в гостинице. Наверное, с прекрасной дамой, той, что подсела к нему в Гранд-опера? Недурно, недурно…

Юлиан приоткрыл второй глаз. Напротив на табуретке сидела жена Светлана и с тревогой смотрела на него.

Миллионер встрепенулся и в испуге выпалил:

– Что? Как? Светлана, откуда ты здесь? Я же сказал, что сам перезвоню к вечеру. Стоило ли так беспокоиться, тащиться в Париж? Ты что, летела ночным рейсом?

– Вот видите, у него еще присутствуют остаточные явления. Бывают помрачнения сознания.

Хотя до этого целую неделю больной показывал уверенную положительную динамику. Обычно это происходит спросонья. Никак не может проснуться, так сказать, – нес какую-то чушь человек с бородкой в белом халате. Тем не менее по осанке и властному тону несложно было догадаться, что он здесь главный.

«Меня что, хватил удар? Или же просто гипертонический криз?» – мелькнула тревожная мысль в голове математика.

– Может быть, вам стоит оставить его еще на недельку? – скорее предложил, чем спросил второй человек без бородки. Он также был обличен в белый халат.

– А при чем здесь Париж? – вместо ответа спросила Светлана, нахмурившись.

– Навязчивый бред, свойственный раздвоению личности. Довольно характерно для этого типа психических больных. В периоды обострения считает, что находится в Париже. До этого полагал, что путешествовал по Средиземноморью на личном самолете. Но повторяю, это только по утрам, пока до конца не проснулся. И день на день не приходится. Сейчас должен придти в себя.

Юлиан присмирел и задумался: «Чертовщина какая-то! Это что, психушка, получается? Ну, дела! Как же я здесь оказался? Ладно, потом разберемся. Сейчас, наверное, самое правильное – поменьше болтать».

Математик, как обычно, взял себя в руки и спокойным, даже будничным тоном промолвил:

– Светлана, как там дома? Как дети?

– Вот видите, все, как я говорил. Снова приходит в себя, – сказал тот, что был с бородкой.

– Ну, вот и хорошо. Я забираю его, – тяжело вздохнув, проговорила Светлана.

– Ваше право, хотя я бы с этим не спешил. Нельзя исключать внезапных обострений. А он у вас, между прочим, очень сильный. И тяжелый вдобавок. Сто двадцать килограммов все-таки! В последний раз, когда он тут все крушить начал, наши санитары с ним еле управились. Пока успокоительное не подействовало, вопил дурным голосом, что заставит всех вращаться вокруг себя и что он центр вселенной.

– Ничего, я справлюсь.

– Только под вашу ответственность.

– Само собой.

– Тогда попрошу расписаться, – и человек в белом халате извлек из папки какой-то документ, который Светлана подписала не глядя.


Они ехали по московским улицам. Временами Светлана прерывала молчание участливым вопросом:

– Как ты себя чувствуешь?

На что Юлиан выдержанно отвечал:

– Теперь уже лучше. Не волнуйся.

И только оказавшись дома, в относительной безопасности, он отважился спросить:

– А что, собственно, произошло?

Светлана внимательно посмотрела на мужа, словно оценивая его силы. И, видимо, придя к положительному выводу, ответила:

– Ты вскочил со своего места, забрался на сцену, оттолкнул дирижера, выхватил палочку из его руки и стал дирижировать сам.

«Теперь понятно! Вот до чего шампанское доводит!» – подумал Юлиан и спросил:

– Но как ты об этом узнала? И как ты попала в Париж? Я же сказал тебе по телефону вчера вечером, что перезвоню сам, на следующий день. То есть сегодня.

– О, боже мой! Ты опять за старое. Какой еще Париж!

– Подожди, подожди. Я кое-что все-таки пока помню. Давай еще раз, по порядку. Я слушал Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра»…

– Ну вот! Все правильно. Продолжай, – обрадовалась жена.

– В Гранд-опера, Гарнье… – осторожно добавил математик.

– В Гранд-опера отродясь Штрауса не давали. Там не бывает симфонической музыки. У них другой репертуар – опера и балет.

– Но… – начал было Юлиан.

– Загляни в интернет, если мне не веришь, – рассердилась жена.

– Странно. Где же я тогда это… – замялся математик, – дирижировал?

– Мы с тобой отправились в Московскую консерваторию на Рихарда Штрауса… – терпеливо, как с больным ребенком, начала Светлана.

– Вот оно что! Теперь я припоминаю! Как же, как же! Теперь помню. Значит, это я там. Ну, это же совсем другое дело, – просияв, перебил ее муж.

– Ну, вот и слава богу, – успокоилась жена.

На самом деле Юлиан схитрил. С воспоминаниями о новой прекрасной жизни он, конечно же, не мог так быстро расстаться. Его терзали сомнения. Но математик опасался, как бы его опять не сдали в психбольницу. И терпеливо молчал. Впрочем, терпения ему было не занимать.

Время шло, и душевное здоровье постепенно возвращалось. Свои былые увлекательные приключения Юлиан воспринимал теперь как не более, чем красочный сон. Да и тот, как это обычно бывает, с годами тускнел. К тому же поделиться воспоминаниями было не с кем.

Под шестьдесят Юлиана сделали завкафедрой. По этому случаю его чествовали несколько дней кряду в ресторане и на даче у тестя с Генеральшей. Престарелая Екатерина Петровна неизменно углублялась в длинные повествования о том славном времени, когда Юлиан блистал в школе своими исключительными способностями и непременно получил бы золотую медаль, не перейди ему дорогу Анна Петрова, мать которой работала в РОНО. Заглядывали на огонек обитатели Григорьева Бора, потомки славных предков, послуживших на благо Отчизне. Все было хорошо. Если, конечно же, не принимать в расчет назойливую Генеральшу, алчность которой не убавлялась с годами.

Остроумов, к всеобщей радости, разорился и, продав дом, съехал. Правда, ему на смену пришли другие, которые своими новыми домами и высокими заборами изменили облик поселка до неузнаваемости. Но Юлиан больше не спорил с ними, а лишь снисходительно наблюдал, как человек разглядывает обезьян в зоопарке. Что с них взять?

Но все же по-настоящему математик смог утвердиться в своей воле лишь после кончины тестя и тещи. Дом в Григорьевом Бору, несколько добротных квартир в городе и кое-какие сбережения достались по наследству. И хотя юридически все это добро было оформлено на Светлану, Юлиан почувствовал себя хозяином положения. Теперь ему, наконец-то, не перед кем было отчитываться.

К тому времени математику перевалило за шестьдесят. Часто, сидя в кресле-качалке на террасе своего дома, с накинутым на ноги пледом, он размышлял о том, что, по сути, в конце концов, получил от жизни все, что хотел. Он являлся главой большого семейства. А окружающие, будь то студенты МГУ или местные из старожил, слушали его суждения с неизменным почтением. Те, кто не вписался в его вселенную, были, как досадное недоразумение, давно удалены из списка. Так что никто и ничто более не нарушало душевную гармонию. В конце концов, счастлив тот, кто может создать свой собственный мир, внутри которого, как писал классик, заставить звезды вращаться вокруг себя.

Юлиан смог реализовать напутствие своей матери – войти в Григороборею. Правда, теперь это было совсем не то место и не та среда, о которых когда-то зачарованно повествовала впечатлительная Екатерина Петровна. Но зачем об этом думать?

Эпилог

За исключением двух дней в неделю, когда Юлиан посещал Университет, он просыпался поздно. Долго нежился в кровати. Потом неторопливо вставал, принимал душ и завтракал.

Как-то раз в конце мая они со Светланой завтракали на обветшалой террасе их фамильного дома в окружении вековых сосен. В теплом воздухе словно разливалась истома. Безмятежно щебетали птицы. Из кофейника исходил чарующий аромат крепкого кофе.

– Прошлым летом я перечитала всего Дюма. Этим думаю взяться за Стендаля.

И в молодые годы летом в их кругу было не принято работать, а уж теперь, когда пенсия не за горами, подобное выглядело бы совсем странно.

– Хорошая мысль, – пробасил Юлиан, а сам удовлетворенно подумал: «Как хорошо иметь жену-единомышленника, с кем разговариваешь на одном языке и которая не предаст, не обманет, как некоторые. Наверное, правду говорят, что любовь – это то, что усиливается с годами».

– Я слышал, Канищев Сергей умер месяц назад. Случайно узнал тут, – сообщил Юлиан небрежно. Когда математику удавалось кого-нибудь пережить, то он воспринимал это как свою очередную победу.

– Да что ты?

– Говорят, чуть ли не в нищете умер, – прищурился Юлиан.

– Да уж, бизнесмена из него не получилось, – с сожалением покачала головой жена.

– Куда там! – махнул рукой математик.

– И наука ничего не потеряла от его ренегатства, – вздохнула Светлана, и супруги улыбнулись друг другу.

– Ты знаешь, вчера, пока ты гулял по аллеям, звонил Илья Резин.

– Да? – брови Юлиана поднялись в удивлении, – лет десять о нем ничего не слышал.

– Я его пригласила к нам сегодня, и он согласился. Надеюсь, ты не будешь возражать? – осторожно спросила Светлана.

– Напротив, я очень рад. А почему я должен возражать? – удивился муж.

– Ну, – замялась Светлана, – вы же повздорили тогда у нас на даче, после концерта. Помнишь, ты мне рассказывал.

– Но мы же потом помирились.

– Как здорово! Ты мне ничего не говорил. Я и не знала. Когда, где?

– Ну, как? В Париже.

Светлана прикусила губу.

Поймав ее тревожный взгляд, Юлиан смутился и насупился. На мгновении по его лицу пробежала тень недоумения. Но тут же, как будто вспомнив что-то, он хлопнул себя по лбу, улыбнулся, махнул рукой и с игривой миной произнес:

– Шутка!

– Шутка! – повеселела Светлана.

И они засмеялись.


Илья прибыл к обеду. Втроем они поболтали за столом о разных пустяках. Много съели, выпили вина. И, конечно же, улучив подходящий момент, прекрасный рассказчик Юлиан взял инициативу в свои руки. Как обычно, хозяйский монолог, сдобренный бурной жестикуляцией, продолжался не менее получаса. Илья, жизнь которого была полна событий, тоже подхватил было инициативу, но совсем скоро его рассказ, по традиции этого дома, был прерван легким похрапыванием хозяина.

– Тсс! – приложила палец к губам верная жена и сделала жест рукой, приглашающий покинуть веранду.

«В конце концов, у всех свои недостатки. Жаль, что на себя со стороны не посмотришь! Много интересного можно узнать, наверное», – подумал Резин и тихо проследовал за Светланой в сад, где, в некотором отдалении от дома, так, чтобы их голоса не могли быть слышны на веранде, они устроились в плетеных креслах.

– Юлиан так много работает последнее время! Он очень устает! – доверительно сообщила верная жена.

– А ему это не вредно? – с некоторой тревогой спросил Илья.

– Нет, теперь уже все в порядке.

– Слушай, мы же не виделись с тех самых пор! А мне всегда было любопытно узнать ответы на некоторые вопросы, – и Резин вопросительно посмотрел на Светлану.

– Так спрашивай, – ухмыльнулась она.

– Как ты умудрилась со всем этим справиться?

Светлана промолчала, сочтя вопрос риторическим, лишь на ее лице появилась спокойная улыбка уверенного в себе человека.

– А куда девались все его деньги?

– Их было не так уж и много, как он тебе рассказывал. Юлиан всегда любил приукрасить действительность.

– Но все же…

– Во-первых, он довольно много спустил в казино.

– За один день?

– Судя по всему, не за один. Похоже, он там был заметной фигурой. Успел прославиться своими проигрышами, разумеется. Видимо, поэтому его там и зацепила эта особа. Как ее там, Туманова?

– Орлова.

– Да, конечно, Орлова, и ее так называемый братец. Там они его и заприметили. Ну, а кроме того, кое-какие бумаги наследства были оформлены неправильно. Но под магическими чарами возродившейся Анны Петровой Юлиан не придал этому большого значения. В этом, я, думаю, и заключалась ее функция. Так или иначе, большая часть наследства испарилась. Мне в этом сложно было разобраться, да и не до того было.

– А что с девочкой, с Никитой?

– Ее воспитывают родители второй жены Лисянского. Я встречалась с ними несколько раз перед тем, как передать девочку. Они не показались мне такими уж монстрами, какими их описывал покойный. Хотя, как выяснилось позже, своего не упустят.

Будущая жена убежала с Лисянским против их воли, когда ей не исполнилось и восемнадцати – за два месяца до совершеннолетия, что ли. Ее отец по телефону пообещал проломить Лисянскому голову. С тех пор они не разговаривали, и тем более не встречались. Кстати, часть денег я уступила им. Во многом из-за того, что ничего не знала про опекунскую долю, которая отошла им автоматически по условиям завещания. К тому же, когда я под этим подписывалась, то еще не знала, что у меня умыкнут ту часть денег, что плохо оформлена. Клиника во Франции, между прочим, тоже обошлась довольно дорого. В результате практически ничего не осталось. Едва на обратные билеты хватило и на лечение в Москве. Обеспечила ему лучших врачей.

– А Юлиан так ничего не заподозрил?

– Надеюсь, что нет. Думаю, от излишнего копания в собственных воспоминаниях его помимо всего прочего удерживала перспектива вновь оказаться в психбольнице. А как на самом деле – сложно сказать. Человеческий мозг очень изворотлив.

– Да уж, – усмехнулся Илья.

– Кстати, опера Вагнера «Лоэнгрин», которую тогда исполняли в Гарнье, каким-то образом перепуталась у него в голове с Рихардом Штраусом, что мы слушали в Московской консерватории накануне этих событий.

– Примечательно. Но я тобой восхищаюсь.

– А я тебе благодарна.

– А что мне оставалось? После того как он, столкнув дирижера, взял управление оркестром на себя?

– Ну, когда его повязали, мог бы сделать вид, что не имеешь к этому никакого отношения. Ведь такой скандал! А ты первая скрипка. Могло повредить карьере.

– Так друзья не поступают. К тому же, мне надо было продержаться всего несколько дней. А там уж ты подоспела. Кстати, сколько он провел в клинике?

– Во Франции две недели. Потом перевезли в Москву. Здесь он относительно быстро оклемался – около месяца, думаю. Рецидивов не было.

– Ну, дай бог.

Они посмотрели на террасу дома. Там в кресле-качалке, устав от великих дел, прикорнул почтенный отец семейства. Ноги его были прикрыты пледом. А перед ним простирались долгие годы счастливой жизни человека, которому выпало достичь того, к чему он так страстно стремился. Пусть путь туда оказался совсем не таким, как ему когда-то рисовала его мать.

Но ведь у каждого свои обстоятельства.

Май 2016

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное