Алексей Макеев.

Рублевый передоз



скачать книгу бесплатно

– Труба думает, что там коптильня, – донеслось с заднего сиденья.

– Чего? – обернулся Шершень.

Вопреки традициям, соратник сегодня ничего не жевал. Он допивал вторую бутылку пива. Первая, опустошенная, валялась где-то под ногами Трубы. Взгляд боевика был слегка осоловелым.

– Что ты сказал? – пощелкал пальцами у него перед носом Шершень.

– Труба сказал, что там, скорее всего, коптильня. Труба так думает.

Шершень переглянулся с сидящим за рулем «Ниссана» Колом, но тот в ответ только пожал плечами.

– Что такое «коптильня»?

– Ну, метлаборатория, значит, – пояснил Труба. – Временная. Их иногда называют коптильнями. Именно временные. Такие, которые арендуются на пару дней через подставных людей. Там варят партию, а потом сваливают. И никаких концов. Ни один легавый не докопается. Труба работал в таких коптильнях.

– Ты варил «мет»? – удивился Шершень.

– По молодости. По молодости Труба много чего успел попробовать. Но варил – это громко сказано. Труба больше был задействован как подсобник…

Подельники уже не слушали его. Их взгляды были устремлены на небольшой одноэтажный домик с наглухо закрытыми ставнями на окнах. Кол поскреб пальцами подбородок.

– Думаешь, сам босс тут? Блеклый? А, Шершень?

– Думаю, да. Потому Марафонец и отрядил нас присмотреть тут за периметром. Мы, типа, внешняя охрана. На всякий пожарный…

– Вот же ж, твою мать! – восхищенно присвистнул Кол. – Мы в охране самого Блеклого! Прикиньте! Не знаю, как вы, парни, а я прямо-таки чувствую себя большущим человеком. Шишкой на ровном месте, едрит твою налево. – Он слегка сдвинул бейсболку на затылок. – А нам это… Не следует зайти в дом и проверить, все ли в порядке с боссом? Может, ему, типа, помощь какая нужна…

– Марафонец ни о чем таком не говорил.

– Ну а подгрести поближе? – не унимался подельник. – Мало ли что… Вход в дом с торца, а мы тут, на обочине… А если шухер какой? Можем и не успеть ведь.

– Слушай, брат, – легонько ткнул его кулаком в плечо Шершень. – Давай ты будешь честен и с нами, и с самим с собой. Тебе просто хочется увидеть Блеклого. Да? Его ведь, кроме самых доверенных людей, в лицо никто не знает, а тут такой шанс, грех упускать! Признайся.

– Ну, не без этого. – Глаза Кола азартно блеснули. – Прикинь, как было бы круто поручкаться с самим Блеклым. Хотя бы для повышения собственной самооценки, так сказать. Тебе разве не хотелось бы?

– Нет. Меня устраивает все так, как есть. Меньше знаешь – крепче спишь, в натуре. Слыхал такую поговорку, брат?

– Труба слыхал, – донеслось с заднего сиденья. – Верно гутаришь, Шершень. Нам лишний гимор ни к чему. Че нам от этого Блеклого? Лично Трубе он в одно место не уперся. Блеклый сам по себе, Труба сам по себе. Верняк.

Шершень никак не отреагировал на его высказывание, лишь в задумчивости прищелкнул языком и произнес:

– Но в одном ты прав, Кол. Нам стоит подрулить поближе, раз такого человека охраняем… Продерни-ка вперед метров на двести.

Так, чтобы мы вход в дом могли видеть.

– Есть, бригадир! – с радостью откликнулся Кол, поворачивая ключ в замке зажигания.

«Ниссан» плавно тронулся с места, и в ту же секунду из ближайшего проулка вырулил мощный габаритный «Гранд Чероки» и на крейсерской скорости двинулся навстречу. Природный инстинкт заставил Шершня мгновенно подобраться и выдернуть из-за пояса верный «глок». Времени навинчивать на оружие глушитель не было.

– К обочине! – коротко скомандовал он, с лязгом передергивая затвор.

Кол вывернул руль вправо. Взвизгнули тормоза. «Чероки» шел на таран, но слегка промахнулся. С душераздирающим скрежетом корпус внедорожника прошелся по левому переднему крылу «Ниссана».

– Из машины! Живо! – гаркнул Шершень, первым распахнув дверцу со своей стороны, распластался на грязном асфальте и тут же откатился в сторону.

Кол последовал его примеру, а вот Труба замешкался. «Чероки» остановился в двадцати метрах позади «Ниссана», заднее боковое стекло опустилось, и наружу высунулось короткое дуло автомата. Очередь взрезала предвечернюю тишину. Со звоном разлетелись стекла «Ниссана». Пули свистели над головой Шершня, как рой встревоженных ос. Он откатился еще дальше и слегка приподнял голову. Труба все еще был в салоне.

– Труба!

Подельник только пригнулся на несколько секунд, а затем, вынырнув вновь, трижды выстрелил в сторону «Чероки». Но его действия можно было сравнить разве что со стрельбой из детской рогатки по танку. Пассажиры внедорожника даже не обратили внимания на его вооруженное сопротивление. Автомат на мгновение смолк и тут же застрекотал снова. Труба дернулся, получив пулю в плечо, и пистолет выскользнул из его ослабевших пальцев. Кровь закапала на сиденье рядом с пустой бутылкой из-под пива. Труба удивленно уставился на капли, как на что-то диковинное.

– Из машины! Труба! Ну же! – пытался докричаться до него Шершень, но тот будто бы и не слышал. – Твою мать!

Следом за второй автоматной очередью раздалась третья. Заднее крыло «Ниссана» заполыхало. Языки пламени жадно облизывали гладкий каркас.

– Ща рванет, епта! – засуетился Кол.

Он вскочил на ноги, дважды, не целясь, пальнул от бедра, кинулся было к автомобилю, понял, что не успеет, и благоразумно отскочил на почтительное расстояние.

– Труба! – в последний раз что есть мочи гаркнул Шершень, и в ту же секунду грохнул оглушительный взрыв.

Задок «Ниссана» подбросило вверх, на мгновение он завис, стоя на передних ободах, а затем скрылся в огненном шаре. Шершень зажмурился, чувствуя, как жаром обдало лицо. Из «Чероки» на асфальт проворно спрыгнули двое. У одного, того, что был чуть выше ростом, в руках был короткоствольный автомат. Вооружение второго составлял «кольт» тридцать восьмого калибра. Не глядя по сторонам, обладатель «кольта» стремительно двинулся к дому. К «коптильне», как охарактеризовал охраняемый объект Труба. Шершень пальнул ему вслед, но промахнулся и витиевато выругался.

– Кол, прикрой меня! – скомандовал он, устремляясь в погоню за ним.

Пистолет в руке подельника несколько раз натужно кашлянул. Автоматчик выпустил в ответ короткую очередь, но разглядеть мишень за полыхающим «Ниссаном» оказалось затруднительно. Рожок автомата опустел. Стрелок небрежно скинул его себе под ноги и сдернул с пояса запасной. Кол быстро сориентировался в сложившейся ситуации. Ему уже приходилось бывать в точно таком же положении во время службы по контракту в Ливане. Один на один против превосходящего его в огневой мощи противника. Тогда реакция спасла контрактнику жизнь. Не подкачала и сегодня. Шагнув на открытое пространство, Кол вскинул руку с пистолетом и три раза подряд спустил курок. Все три пули, как по заказу, прямехонько вонзились автоматчику в грудь. Сменить рожок он так и не успел. Покачнувшись, рухнул лицом вниз и замер. Кол продолжал держать оружие на изготовку. Водительское место внедорожника еще никто не покидал. Следовательно, в салоне находилась как минимум еще одна потенциальная мишень. Кол сделал осторожный шаг вперед, затем еще один и бросил короткий взгляд в сторону дома.

Мужчина с «кольтом», в черной байкеровской «косухе» и перевернутой задом наперед бейсболке точно такого же цвета был уже на крыльце дома. Шершень выскочил из-за угла как черт из табакерки и поймал его на прицел. Мужчина заметил его, быстро пригнулся одновременно с грохнувшим выстрелом и припал на одно колено. Ответный выстрел не заставил себя ждать. Шершень метнулся обратно в укрытие, но ненадолго. Время играло против него. Нельзя было допустить, чтобы противник проник в дом.

Несмазанными петлями скрипнула входная дверь. Он рванул вперед и дважды выстрелил, рискуя сам нарваться на смертоносный заряд. Но дверь открыл не мужчина в байкеровской «косухе», чье внимание рассредоточилось, она отворилась изнутри, и в образовавшемся проеме обозначилась слегка сутуловатая фигура невысокого человека в ярко-желтом защитном комбинезоне и маске-респираторе для работы с химикатами, полностью закрывающей его лицо. Человек в комбинезоне был безоружен. Мужчина в «косухе» дернулся и молниеносно перевел ствол на него. Палец надежно покоился на спусковом крючке. Еще секунда – и на защитном комбинезоне появилось бы ровное, обугленное по краям пулевое отверстие. По лицу мужчины в черной «косухе» было видно, что колебаться он не станет…

Однако Шершень опередил его всего на долю секунды. Верный «глок» дернулся в руке всего один раз, но этого оказалось достаточно. Пуля угодила мужчине в голову. Несколько капель крови брызнули на ярко-желтый комбинезон человека в дверном проеме, но он даже не обратил на этот досадный факт никакого внимания. Спокойно отследил взглядом грузное падение тела убитого, а затем повернул голову в сторону Шершня. Тот опустил «глок» и призывно махнул рукой. Человек в комбинезоне кивнул, спустился с крыльца и приблизился к боевику. Снимать с лица маску-респиратор он не торопился.

– Нужно уходить отсюда, – быстро заговорил Шершень. – Немедленно! Слышите? Кем бы ни были эти раздолбаи, они тут нарисовались не случайно, зуб даю! Или руку на отсечение, если хотите… Братва приехала с конкретной целью. А значит, могут быть и другие. Типа, «вторая волна атаки». Врубаетесь? То есть вы понимаете меня?

Человек в комбинезоне кивнул.

– Вы один? – спросил Шершень и оглянулся через плечо. Кол медленно приближался к водительской дверце «Чероки», держа оружие перед собой. В двадцати метрах позади него печально догорал остов «Ниссана» с обугленным телом Трубы внутри.

Человек в комбинезоне отрицательно покачал головой, а затем продемонстрировал два оттопыренных пальца. На руках у него были темно-зеленые резиновые перчатки.

– Двое. Я понял, – кивнул Шершень. – Тогда тащите сюда второго, а я пока подгоню машину. Только поживее! Лады? Возможно, через минуту-другую я уже не смогу гарантировать безопасность ни вам, ни вашему корешу.

Человек в комбинезоне развернулся, поднялся на крыльцо и скрылся в доме. За спиной Шершня грохнули два одиночных выстрела кряду. Он вскинул «глок» и резво направился в сторону внедорожника. Кол вышел из-за корпуса автомобиля и показал подельнику оттопыренный большой палец. Из дуэли с водителем «Чероки» он вышел победителем.

– Подгоняй сюда их джип, братишка, – распорядился Шершень. – Будем двигать отсюда.

Кол не заставил себя упрашивать дважды. Бесцеремонно скинув труп водителя «Чероки» на асфальт, он занял место за рулем, сдал немного назад и подкатил прямиком к крыльцу дома.

На пороге появились два человека. Оба были в одинаковых ярко-желтых защитных комбинезонах и с масками-респираторами на лицах. Шершень гостеприимно распахнул заднюю дверцу внедорожника:

– Садитесь! Быстро! Отчаливаем…


Компактный столик в отдельной кабинке «Эдельвейса», отгороженной от общего зала тяжелыми портьерами, был накрыт на две персоны, а потому капитан Алябьев, бестолково потоптавшись, занял место за спиной Гурова. Полковник обернулся, оценил ситуацию и самолично придвинул Алябьеву стул. Пожилой мужчина с седыми курчавыми волосами и такой же седой бородкой клинышком придирчиво смерил капитана взглядом.

– А это кто? – коротко поинтересовался он.

– Коллега. Сотрудник нашего отдела. Капитан Алябьев.

– Новенький, что ли?

– Не такой уж и новенький. Просто тебе не приходилось встречаться с ним прежде, Ребро. Нужды не было.

– А теперь, стало быть, возникла? – Владелец «Эдельвейса» Максим Ребров, известный также в определенных кругах под кличкой Ребро, криво усмехнулся. – Впрочем, ладно… Я не люблю перемен и новых людей, господин сыщик, но дело ваше. Если вы доверяете ему, доверюсь и я. – Он призывно взмахнул рукой, и в кабинке, как по мановению волшебной палочки, возник крепко сложенный официант в белоснежной рубашке и бабочке. – Принеси еще один прибор.

– Не стоит, – остановил официанта Гуров. – Без обид, Ребро, но трапезничать мы с тобой не будем. Во всяком случае, не сегодня. У нас времени в обрез.

– Как хочите, как хочите… И даже кофе не попьете?

– Кофе можно, – согласился полковник.

Ребров удовлетворенно кивнул. Официант, почтительно замерев в полупоклоне, ожидал распоряжений, стоя за спиной патрона. На столике между двумя тарелками красовалась пузатая ваза с белыми хризантемами. Владелец «Эдельвейса» подвинул вазу таким образом, чтобы она оказалась аккурат по центру стола, и разгладил скатерть.

– Принеси две чашки кофе и бутылку коньяка, – распорядился наконец он.

Официант покинул кабинку.

– Цветочки, Ребро? – Гуров откинулся на спинку стула, и Алябьев, бессознательно подражая старшему по званию, сделал то же самое. – Ты вознамерился меня очаровать?

– Да ладно, Лев Иванович! – рассмеялся старый информатор. – Это ж просто для красоты. Для атмосферы.

– А ты становишься сентиментальным, Ребро.

– Старею. В моем возрасте, господин сыщик, начинаешь ценить маленькие радости. Цветочки, птички, бабочки… Скажу вам по секрету, как родному… Я элементарно научился радоваться тому, что просыпаюсь утром. А если при этом еще и ничего нигде не болит – так это и вовсе волшебное ощущение. Впрочем, вы не поймете. Вернее, поймете, когда доживете до моих лет… Старикам надо немного, Лев Иванович. Очень немного. Не то что в былые времена. Но… – Ребров неторопливо разгладил свою клинообразную бородку. – Я так понимаю, вы пришли не о моих маленьких радостях говорить, господа сыщики.

– Правильно думаешь. Информация нам нужна, Ребро.

– От меня? – Старик, казалось, искренне удивился, но Гуров настолько давно и хорошо знал этого человека, что не купился на столь примитивный трюк. – Господи, боже мой, Лев Иванович! Вы меня поражаете! Какая у меня может быть информация? Я давно уже отошел от дел. Ни с кем не вижусь, нигде толком не бываю… Вот этот скромный ресторанчик, – сделал он широкий жест рукой, – это все, что у меня есть. Мой тихий уютный мирок.

Вернулся официант с подносом. Поставил две дымящиеся чашки с кофе перед гостями, а хозяину подал конусообразную рюмку на тонкой ножке. Рядом пристроил бутылку коньяка. Хотел было самолично наполнить рюмку Реброва, но тот отмахнулся, и официант удалился, по-прежнему не обронив ни единого слова.

– Очень тихий и очень уютный, – протянул старик. Налил себе немного коньяку. – Хотите, господа сыщики? Кофе с коньяком весьма тонизирует, знаете ли. К тому же это чертовски вкусно. Плеснуть?

– В столице война, Ребро. – Полковник сделал небольшой глоток и поставил чашку на прежнее место. – Передел сфер влияния. Очень жесткий передел. Почти как в девяностые. Наркодилеры мрут как мухи. Их «бегунки» и того быстрее. Хочешь сказать, что ты в своем тихом и уютном мирке ничего об этом даже и не слышал?

– Ну… Краем уха слышал, – вынужден был признаться Ребров. – Самую малость.

– Так поделись с нами этой малостью.

Старик в задумчивости пожевал нижнюю губу, затем поднял рюмку с коньяком на уровень лица, слегка взболтал содержимое и осторожно, словно это был медленно действующий яд, сделал маленький глоток. Подержал коньяк немного на языке и только после этого проглотил. Глаза цепко уставились на полковника поверх края рюмки. Они блеснули всего на мгновение и тут же потухли, но Гуров узнал этот блеск. Ему не раз приходилось видеть его прежде.

– Вы когда-нибудь разводили кур, Лев Иванович? – Вопрос был риторическим, и Ребров даже не стал дожидаться, что полковник как-то на него отреагирует. – Я разводил. Давно еще. Задолго до того, как открыл «Эдельвейс». Кажется, после второй отсидки… На некоторое время я бросил все и уехал в деревню. Я ведь сам – деревенский, если вы помните… У меня там тетка осталась. Единственная из всей родни. Остальные-то померли давно… Вот я к ней и подался. Думал, завяжу с торговлей «герычем», осяду в родной деревушке и заживу тихо-мирно… – Он помолчал немного и сделал еще один маленький глоток коньяка. Затем бросил взгляд на круглые настенные часы и продолжил: – У меня было больше сорока кур, Лев Иванович. Верите?

Гуров молчал, не сводя глаз с информатора, забыв о кофе. Алябьев слегка поерзал на стуле. Он тоже вынужден был ждать, совершенно не понимая, к чему старик завел эту беседу про кур.

– Больше сорока… Да… – улыбнулся Ребров. – Я тогда здорово загнался по этой теме… Каждый день свежие яйца с ярким, как солнце, желтком. Очень красиво. И вкусно… А если мне хотелось курятинки, я брал топор, сносил башку одной из этих тварей и имел к вечеру очень сытный ужин. Курочка, отварная картошечка, зелень со своего огорода… – Он блаженно закатил глаза. – Хорошие были деньки, господа сыщики, скажу я вам. А куры… Это самые глупые создания во вселенной. Я каждый раз, когда шел к ним с топором, задумывался об этом. Они бегают, клюют че-то там, воруют друг у друга червячков… И даже не догадываются, что их судьба уже предрешена. Мною предрешена… По сути, они все были мертвы. Все сорок штук. Исполнение приговора – вопрос времени… А они об этом и не знают… Смешно, да? Мне и сейчас смешно, Лев Иванович, когда я думаю о тех, кто противостоит Блеклому. Гремлин, Богдан, все их прихвостни… И даже Святой. Они, как те мои куры, господа сыщики. Бегают, суетятся… И не знают, что они уже мертвы. Им уже отрубили головы…

– Блеклый настолько силен? – Гуров потянулся к чашке с кофе.

– А вы сами еще этого не поняли, Лев Иванович? Сила Блеклого – в его неуязвимости. Вот вы, когда допьете кофе и покинете «Эдельвейс», поезжайте к себе в контору, залезьте в архив, пошебуршите там, и я уверен, что какую-никакую информацию на Богдана, Гремлина, Святого и так далее вы все равно нароете. Может, взять их на основе этой информации вы не сможете, но она есть, эта информация… А на Блеклого нет. Никакой. Хоть вверх дном свой архив переверните. Ничего не надыбаете. То же самое и с информаторами. Обтрясете их всех как груши, а результата не будет. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Никто не знает, кто такой Блеклый. И концов к нему нет. Его вообще нет… И в то же время он везде. Его невидимые щупальца во всех структурах, Лев Иванович. Он знает о своих потенциальных противниках все, а они о нем – ничего. Потому он всегда на шаг впереди будет. И впереди вас, и впереди конкурентов.

– Неуязвимых людей не существует, Ребро, – спокойно парировал Гуров. – И ты знаешь об этом не хуже меня.

– Знаю. Вы помните, как первый раз арестовывали меня, Лев Иванович?

– Помню, – подался вперед полковник.

– Я глупый тогда был и совсем неопытный, – грустно улыбнулся информатор. – А считал себя таким ловкачом! Подумать только… Да… И тот подельник, с которым вы меня взяли, он тоже считал себя ловкачом. Но он, как и я, был глупый и неопытный. Хотя в итоге оказался умнее меня. Он ведь больше не попадался. А я еще много-много раз… А знаете, почему?

– Почему?

– Потому что теоретически он завязал.

– Что значит «теоретически»? – уточнил Гуров.

Ребров плеснул себе еще полрюмки коньяка и решительно отставил бутылку в сторону. Маленьких радостей для сегодняшнего утра ему было предостаточно.

– Он не торговал больше. Никогда. Но остался в теме. Его скромный бизнес строился на том, что за очень небольшой процент он сводил тех, кто торгует, и тех, кто покупает. Две стороны одной медали вроде бы, а найти друг друга им не так-то просто, как кажется. А он помогал. Просто знакомил, и ничего больше. Понимаете, к чему я? Нет? – Улыбка старика стала чуть шире. – Я поясню, господа сыщики. Мне нетрудно. Вам не кажется странным, что Блеклый, или кто-то там из его людей, очень легко выходит на нужных дилеров и нужные точки? Словно идет по списку? А? Но ведь список ему не с неба упал… У того моего старого подельника, Лев Иванович, такой списочек имелся.


– Садись! – властно приказал Марафонец и залпом осушил полстакана виски.

– Садиться не буду, – хмыкнул в ответ Шершень, – а вот присесть – присяду.

– Я сказал, садись, умник! – Тяжелая ладонь припечаталась к столу. – И засунь себе свой тупой уркаганский юмор знаешь куда? Я тебя позвал не в шарады играть. Сядь на диван и завали хлебало! Понял?

Марафонец бездумно покрутил на среднем пальце правой руки массивную золотую печатку с изображением двуглавого орла. Стянул ее с пальца, затем надел снова. Плеснул себе в стакан новую порцию виски.

Шершень молча подчинился, расположившись на низеньком кожаном диванчике вдоль длинной стены. Над его головой висела большая картина с изображением какой-то батальной битвы времен Отечественной войны двенадцатого года. Скорее всего, Бородинской. Но Шершень не успел оценить шедевр живописи в полном объеме. Его хмурый взгляд остановился на широкоплечей фигуре Марафонца. С номинальным главой службы безопасности Блеклого он встречался впервые. До этого момента их пути ни разу не пересекались. Все указания для бригады Шершня тот передавал строго по телефону. А тут вдруг такая честь… Сам позвал.

– Как, по-твоему, умник, чем я тут занимаюсь? – не поморщившись, пригубил виски Марафонец.

Шершень ничего не ответил.

– Я задал тебе вопрос!

– А до этого мне было сказано «завалить хлебало», что я, типа, и сделал…

– Опять умничаешь, сучонок!

– Я просто жду указаний, – равнодушно пожал плечами Шершень.

– Я спросил, чем я тут, мать твою, по-твоему, занимаюсь! Как думаешь, умник?

– Ну… – Шершень слегка переменил позу. Агрессивный настрой Марафонца заметно сбил его с толку. И главное, он не мог понять, с чем эта агрессия связана и почему направлена именно против него. – Это же, типа, охранное предприятие… ЧОП… Да? Значит, контора предоставляет различные услуги по охране… Формально как бы «крышует»… Или…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении