Алексей Макеев.

Полицейский ринг



скачать книгу бесплатно

Кира сидела, нервно крутя в ладонях чашку с недопитым кофе, и говорила, говорила, говорила. Гуров смотрел на ее руки, на нервно подрагивающие губы и думал о том, что вот и так бывает. Не из-за денег, не из-за положения или подаренного ей салона красоты. А ведь любит она своего «папика», любит, зная, что не женится, что завтра, может быть, у него появится другая. А может, наоборот, уверена, что женится, может, у них договоренность есть какая-нибудь. Черт, не о том думаю! Ее друга подозревают в причастности к смерти известного спортсмена Лобачева, странное совпадение, но не это важно. Важно то, что Кира, кажется, считает, что ее друг не имеет вообще никакого отношения к спорту, а следователь усмотрел какую-то связь. И как теперь ей тактично объяснить, что нет дыма без огня. И что основание подозревать его, видимо, имеется.

– Так, Кира, я понял, – решительно перебил девушку Гуров, положив ладонь на стол. – Итак, вашего друга Иванчука подозревают в причастности к смерти известного спортсмена Лобачева. А что, Иванчук имеет отношение к миру спорта, его бизнес связан со спортом?

– Нет, что вы! – ответила Кира, потом несколько смутилась и добавила уже с меньшим энтузиазмом: – Хотя я не совсем уверена, в смысле, я не знаю, чем он занимается.

– То есть как это? – опешил Гуров. – Вы же сами говорили, что вашим отношениям уже не один год. Неужели за все это время вы ни разу не поинтересовались, чем занимается ваш… друг?

– Смешно, да? – невесело улыбнулась она. – До меня вот теперь тоже дошло, что Саша ни разу так и не сказал, что у него за бизнес. Правда, я и не особенно интересовалась. Мне ведь важнее было, что у него все хорошо, что жизнь у него идет размеренно, что наши отношения…

Кира вдруг слабо махнула рукой и закрыла ладонью лицо. Гуров с удивлением понял, что девушка плачет. Вот так. Век живи, век открывай для себя новые грани человеческих отношений. Бывает и такая любовь.

– Ну, ладно, – тихо сказал он, похлопав Киру по руке, – перестаньте. Я наведу справки. Но, поймите меня правильно, я должен сначала поговорить с вашим другом. Мне необходимо составить свое собственное суждение об этом деле.

– Ну, я же вам все рассказала, – откровенно удивилась Кира. – Видите ли, как я поняла, Саша последний, кто видел этого спортсмена живым, последний, кто с ним разговаривал. И якобы на этом построено все подозрение. Я не знаю. Вроде бы так. Я же вам рассказывала?

– Вы мне как раз ничего и не рассказали. Вы не знаете оснований, которые позволили следователю подозревать вашего Иванчука в причастности к преступлению, не смогли пояснить мне, каким именно бизнесом занимается ваш друг. Вы считаете, что он не виновен? Я тоже хочу иметь такую же уверенность. И рассказать всю суть проблемы мне может только ваш Иванчук. Так что вам придется устроить нам встречу.

– Хорошо, Лев Иванович, – вздохнула Кира. – Эх и попадет мне от Саши за это. Но ведь я же хочу ему помочь, правда? Я ведь ничего плохого не сделала, обратившись к вам?

– С вашей точки зрения, вы безусловно правы, – улыбнулся Лев. – И с моей точки зрения тоже.

А вот как отнесется к вашей самодеятельности ваш друг, я просто не берусь загадывать.

Девушка вздохнула. Гуров честно рассчитывал, что Кира передумает и решит отказаться от помощи полковника из МВД. Он предполагал, что любой бизнесмен не захочет посвящать в такие щекотливые обстоятельства постороннего человека. К тому же Иванчуку наверняка есть к кому обратиться и без Гурова. Но Кира промолчала. Видимо, была готова и на эту жертву для своего любимого мужчины.

– Хорошо, Лев Иванович. Вы не против, если я дам Александру ваш телефон? Он перезвонит вам, и вы там все между собой решите. Я ему просто скажу, что у меня есть друг, который сможет узнать подробности и дать хороший совет. Правильно?

– Правильно.

Мария сидела на стуле и смотрела в окно. Гуров остановился на пороге и некоторое время смотрел на жену. Ясно. Первый этап миновал, и пришел черед второго. Теперь она в состоянии меланхолии. То есть просто психологический и эмоциональный минимум. Маша так выложилась за эти дни работы над новой ролью, что теперь она просто сидит уставшая. Но ей кажется, что ее покинуло вдохновение, а не только силы. И это пройдет, просто нужно немного времени, и количество станет переходить в качество. Она скоро начнет, как сама говорит, чувствовать роль, чувствовать свою героиню, начнет понимать ее.

– Маша! – позвал Гуров негромко. – Привет!

– Пришел. – Голос жены прозвучал бесцветно и отрешенно. – Сейчас пойдем ужинать.

– А разве ужин – это то, чего сейчас требует, буквально жаждет твоя душа? – немного театральным тоном спросил Лев.

– Моя душа ничего не требует, не жаждет и… не ждет, – ответила Мария и медленно поднялась со стула. – Устала она.

Гуров поймал жену посреди комнаты в объятия. Провел рукой по волосам, потом чуть отстранился и посмотрел в глаза. Маша немного удивленно смотрела на него и не двигалась с места. Это было хорошим признаком: она не отмахнулась, не проворчала какой-нибудь нелепой фразы. Она ждала перемен. Перемен во всем, а не только в себе. Значит, творческий кризис вот-вот минует, это Гуров тоже хорошо знал.

Сделав предупреждающий знак вытянутым вверх указательным пальцем, он улыбнулся и, шагнув в сторону, взял со столика пульт. Убавил звук телевизора до конца, включил музыкальный центр, и, о чудо, из колонок полились звуки медленного фокстрота – единственного классического танца, после вальса, конечно, который Гуров умел прилично танцевать.

– Мадам, я приглашаю вас, – галантно протянул он руку жене.

Маша, продолжая удивленно смотреть на мужа, положила ладонь в его руку и грустно улыбнулась:

– Выдумщик ты мой милый. Только не фокстрот, хотя ты его научился танцевать просто шикарно. Лучше просто постоять, прижавшись друг к другу, и покачиваться в такт музыки. Как в юности. Тихо, лениво, тая от нежности. – Она вздохнула и затихла, прижавшись щекой к его широкой груди.

Лев обнял жену, подумав, что вот и закончился ее творческий кризис. Встанет она завтра утром, пойдет в ванную, что-то тихо напевая себе под нос, проводит его на работу, а сама возьмется за свою роль, но теперь пойдет у нее все гладко и гармонично, потому что Маша уже переболела, и отторжения не произошло.

И тут Гуров совершенно случайно бросил взгляд на экран молчавшего телевизора. Там красовалась фотография мужчины с грубоватым лицом и прижатыми к голове ушами. Челюсть, тяжелый взгляд, выпирающие надбровные дуги. Так это же… Лев отстранил Марию, которая провела по его щеке рукой и тут же ушла на кухню, а сам, добавив звук, стал слушать. Он не ошибся, хотя видел эту фотографию только один раз несколько дней назад.

А диктор рассказывала, что продолжается расследование обстоятельств смерти чемпиона России по боевому самбо Олега Лобачева. Тело бывшего спортсмена обнаружено в его квартире соседями, обратившими внимание, что входная дверь не заперта и приоткрыта вторые сутки. Они вошли и обнаружили тело. Вскрытие показало, что смерть произошла от острой сердечной недостаточности.

Гуров с сомнением почесал бровь. Сердце, а следователь ищет убийцу? Не похож Лобачев на сердечника, Лев по опыту знал, что у сильных людей и сердце мощное. А диктор продолжала рассказывать о заслугах спортсмена, как много сил и времени отдавал он детскому спорту на общественных началах, как консультировал, организовывал, создавал и помогал создавать. Гуров не особенно вслушивался в перечисление всех этих заслуг, но его слух резануло сообщение, что раньше Лобачев служил в войсках специального назначения, а потом инструктором спецназа по боевым искусствам. Личность он неординарная, и, видимо, его смерти могли хотеть многие, кто пострадал от действий силовиков. И Иванчук с непонятым бизнесом какое-то отношение к этому имеет. Интересная ситуация. Почему все-таки следователь подозревает убийство, а не смерть от сердечной недостаточности?

Глава 2

Иванчук позвонил вечером около девяти, когда Гуров уже собирался идти домой.

– Добрый вечер, Лев Иванович, – послышался в трубке немного резковатый мужской голос. – Моя фамилия Иванчук. Кира Соломатина сказала, что вы готовы помочь мне разобраться с обвинениями следствия относительно смерти Лоба– чева.

– Как вас зовут? – холодно поинтересовался Гуров, которому не очень понравился тон собеседника и его интерпретация обещаний, данных сыщиком Кире.

– Александр Андреевич.

– Прежде чем мы с вами решим, встречаться нам или нет, я хочу уточнить одно обстоятельство, Александр Андреевич. Я обещал Кире только узнать, какого рода обвинения вам предъявляют следственные органы, и оценить серьезность ситуации. Помогать вам избежать наказания, если вы действительно совершили преступление или являетесь его участником, я не буду. И иным другим способом нарушать закон я тоже не намерен. Я поверил вашей подруге, которая заявляет, что вы невиновны, поэтому и готов встре– титься.

– Я не виновен, могу поручиться чем угодно, – сухо ответил Иванчук. – Такого заверения вам достаточно?

– Вполне. Вы готовы приехать ко мне на Житную, чтобы поговорить в моем кабинете?

– Я знал, что вы предложите именно этот вариант встречи. Я в машине возле здания МВД. Можно подняться к вам?

Гуров ожидал увидеть приятного внешне мужчину, возможно, брюнета с элегантной проседью и значительным взглядом. Такие женщинам нравятся. И плечи, и уверенная осанка… Но, когда в дверь кабинета без стука вошел высокий худощавый и чуть сутулящийся мужчина со светлыми бровями, сыщик почувствовал разочарование, что-то не впечатлял его Иванчук как зрелый любовник молодых девушек. Неужели Кира с ним только из-за денег и подарков?

Поднявшись из-за стола, полковник вышел навстречу гостю, пожал руку и жестом пригласил перейти в угол, где стояли диван, кресло и журнальный столик. Ему было интересно, как поведет себя бизнесмен. Сядет на диван, положит ногу на ногу и будет общаться открыто? Или заберется в кресло и тем самым покажет, что внутренне закрыт до предела? Иванчук подумал немного и сел на диван, положив локоть на боковинку и принявшись барабанить по ней паль-цами.

Одного беглого взгляда на гостя было достаточно, чтобы понять, как он напряжен, что пришел не из-за праздного любопытства, не просто ради интереса узнать, чего от него хотят какие-то там следователи. Нет, у него проблемы, это ясно. И мужик он крепкий, несмотря на мягкие черты лица, светлые волосы, бледную кожу. А еще он умный. Умный, поэтому понял всю глубину своей проблемы и пришел, хотя считает этот визит чуть ли не унижением для себя, но мирится с неизбежностью.

– Так что вы хотели от меня услышать в дополнение к уже известному вам? – спросил Иванчук, бросив беглый взгляд на Гурова и тут же уставившись куда-то в сторону окна.

– Например, кто такой этот Лобачев?

– Понимаю, – кивнул Иванчук, вздохнул и перестал барабанить пальцами. Видимо, он собрался и готов вести диалог. – Видите ли, Лев Иванович, у меня много знакомых в спортивной среде. Я когда-то сам серьезно занимался боксом, многие из моих товарищей по спорту пошли дальше, не бросили бокс и достигли больших вершин. Я знаком и с ними, и с их учениками, с тренерами.

– Лобачева вы знали лично, и как вы с ним познакомились?

– Познакомился когда-то на одной спортивной тусовке, даже не помню, по какому поводу. Знаю его лет пять или восемь. Но не был с ним дружен. Просто здоровались при встрече как давние добрые знакомые.

– Как он погиб?

– Погиб? – Иванчук, наконец, пристально посмотрел сыщику в глаза. – Что значит погиб? Лобачева нашли мертвым в своей квартире. Вот и все, что я знаю. А следователь, допрашивавший меня, все пытался узнать, как я провел тот день, когда, предположительно, Лобачев умер. У него сложилось впечатление, что я видел Олега последним.

– Этого недостаточно для серьезных подозрений в убийстве, – возразил Гуров. – Думаю, у следователя есть еще какие-то основания.

– Я о них ничего не знаю, – сухо ответил Иванчук. – Просто на меня пытаются, как мне кажется, повесить смерть Лоба– чева.

– Скажите, Александр Андреевич, а кто может хотеть смерти Лобачева?

– Не знаю, – поморщился бизнесмен. – Вообще нелепо хотеть его смерти. Он никому не мешал. Да и не в курсе я его дел. Меня больше беспокоит отношение ко мне следователя. То ли он имеет основания меня подозревать, то ли хочет отжать у меня денег, чтобы моя фамилия не фигурировала в деле. А может, она и не будет фигурировать, он просто пытается мне показать, что от него многое зависит и я должен ему заплатить. Не может такого быть?

– У нас-то? – с усмешкой посмотрел на гостя Лев. – Почему же не может? И у нас работают люди, и у нас встречаются всякие: и честные, и нечестные, и взяточники, и карьеристы, и просто мерзавцы. Хорошо, – решил прекратить он этот странный разговор. – Я узнаю, в чем вас могут подозревать и насколько серьезны основания для этих подозрений. Если я увижу, что следователь откровенно превышает свои должностные полномочия, а тем более пытается получить от вас взятку, я найду возможность это пресечь.

– Спасибо. – Иванчук поднялся с дивана.

– Ну, я это делаю не столько для вас и не по просьбе Киры. Скорее, я пытаюсь пресечь незаконные или даже преступные действия следователя. Если они таковыми будут являться.

– О большем и не прошу, – протянул Гурову руку бизнесмен.

Когда он ушел, Гуров еще какое-то время сидел за своим столом и размышлял. Узнать не сложно, гораздо сложнее понять, почему Иванчук не пошел обычным путем. Почему его делом не занялся адвокат, ведь у бизнесмена наверняка есть средства для юридической защиты. Зачем он приходил сюда? Что ему могла наплести Кира? Скорее всего, она ничего сверхъестественного ему не сказала, потому что он ничего сверхъестественного и не попросил. Просто хотел узнать, правда ли есть основания его подозревать.

Гуров встал из-за стола и стал ходить по кабинету. А ведь он прокололся! Почему Иванчук не разыграл перед сыщиком непонимание того, почему Лобачева считают убитым, а не умершим от сердечного приступа? Да, один раз он сказал, что некому и незачем убивать бывшего спортсмена, но сказал это тогда, когда ему был задан соответствующий вопрос. Что-то мне тут не нравится, решил Гуров.


Утро следующего дня обрадовало тихой и солнечной погодой. Когда Лев вышел на кухню, чтобы поцеловать жену и сказать ей «доброе утро», то заметил изменения не только в погоде, но и в настроении Марии. Она улыбнулась ему, подставила для поцелуя щеку и снова занялась приготовлением завтрака, тихонько напевая себе что-то под нос. Ну, хоть здесь у нас теперь порядок, с улыбкой подумал Гуров, отправляясь умываться в ванную комнату.

Однако мысли о следователе, погибшем спортсмене Лобачеве и бизнесмене Иванчуке не покидали его ни на минуту. Иванчук явно темнил. Если он врал, то зачем приходил вчера? Прощупать почву? Так себя не ведут люди, замешанные в преступлении, тем более в тяжком. Нет, бизнесмену точно нужна помощь. Но все ли он сказал? Можно ли верить его словам? Да, надо связаться со следователем.

Ближе к вечеру, когда у них нашлось время посидеть с Крячко на диване за чаем и бутербродами, Гуров рассказал о странном деле и странной просьбе, с которой к нему обратились Кира и ее любовник. Крячко некоторое время с иронией смотрел на старого друга, но шутить по поводу молоденьких девочек, танцполов и «беса в ребро» не стал.

– Знаешь, – сказал он после долгой паузы, – у нас в стране есть два высокодоходных бизнеса и настолько же криминализованных. Хотя я, убей, не знаю, как там получают такие доходы. Я имею в виду строительство и спорт.

– Так уж и не знаешь, – усмехнулся Гуров.

– Ну, ладно. Знаю, но не перестаю удивляться, хоть и дожил до седых волос. Скажу по-другому: это два самых мутных бизнеса в нашей стране. И на что там вышел следователь, я просто представить не могу. Вариантов, как мне кажется, там сотни и тысячи. Я предлагаю все же поговорить тебе со следователем, а еще лучше – заняться оперативной разработкой этого дела. Просто так от сердечных приступов люди в таком возрасте обычно не умирают.

– А спортсмены с подорванным этим же спортом здоровьем? Не умирают?

– Не знаю, Лева, не знаю, – задумчиво ответил Крячко. – Из всего, что ты мне рассказал, для меня подозрительным показалось все. И заметь, у нас не про каждого спортсмена вот так сразу объявляют по телевидению. Значит, и журналисты что-то пронюхали, значит, в каких-то кругах имя Лобачева было на слуху, где-то он был очень активен, раз о его смерти сразу заговорили.

– Вот и я об этом тоже думаю, – согласился Гуров.

Лев не стал просить Орлова оформить его встречу со следователем как официальную, не стал уведомлять Следственное управление о своем служебном визите. Он решил, что следователь в частном разговоре скорее проявит свои истинные намерения в отношении Иванчука. Вот когда он не захочет разговаривать и отвечать на вопросы полковника из Главка уголовного розыска, тогда можно запускать и механизм официальный, а пока лучше не привлекать попусту ничьего внимания к этой теме. Ни внимания своего начальства, ни внимания начальства следователя.

Игорь Сергеевич Ходулин оказался, вопреки ожиданиям, невысоким, плотным и румяным молодым человеком. Используя свое служебное положение, Гуров без труда сумел установить, что сегодня Ходулин как раз дежурит от Следственного управления в дежурной части. Обычно и следователи, и оперативники дни таких вот дежурств, а особенно вечера и ночи, когда нет выездов на место происшествия, используют для того, чтобы сделать то, на что всегда не хватает времени, до чего все время не доходят руки. Они приводят в порядок различные бумажные дела. Подшить рапорта и другие обязательные документы в дела, расписать планы работы по конкретному делу. Писанины всегда много, несмотря на то что у каждого офицера на столе стоит компьютер или лежит ноутбук, «писаниной» это дело называться не перестало.

Гуров вошел в кабинет следователя, когда тот торопливо что-то печатал на ноутбуке, хмуря брови и покусывая полные губы. Сыщик специально для такого случая надел форму и теперь с удовольствием наблюдал, как меняется выражение лица молодого старшего лейтенанта при виде его полковничьих погон. Часто это срабатывало.

– Вы следователь Ходулин? – осведомился Гуров, снимая фуражку и небрежно вешая ее на вешалку-стойку у двери.

– Так точно! – Старшего лейтенанта снесло со стула навстречу гостю. – Здравия желаю!

– Здравствуйте. – Лев неторопливо осмотрел кабинет, протянул следователю руку и представился: – Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска МВД.

По выжидающему взгляду старшего лейтенанта, который заметил сыщик, Ходулин не был простаком, что практически исключается при его профессии. И его чинопочитание и уважение к большим звездам не заходило так далеко, чтобы он забыл о правилах. Пришлось достать из нагрудного кармана форменной рубашки служебное удостоверение и протянуть следователю.

– Прошу, – показал рукой Ходулин на стул возле своего стола, дождался, пока высокопоставленный гость сядет, и только потом, согласно правилам, сел сам. – Слушаю вас, товарищ полковник.

– Как вас зовут, Ходулин? – поинтересовался Лев.

– Игорь, – напряженно улыбнулся следователь, потом помялся и добавил: – Игорь Сергеевич.

– У меня к вам серьезное дело, Игорь Сергеевич. Учитывая особую важность оперативной разработки, которая находится на контроле в нашем Главке, мы не пошли обычным путем через согласование с вашим руководством. Надеюсь лишь на ваше понимание и чувство долга офицера.

– Я вас слушаю, – уже без улыбки произнес следователь.

– Меня интересует одно дело, которое ведете вы. Задавать и интересоваться всем я не намерен. Меня интересуют лишь кое-какие детали, которые имеют значение с оперативной точки зрения.

– Я понял вас, товарищ полковник, – кивнул Ходулин и опустил голову, глядя на свои руки. – Но и вы меня поймите. Даже несмотря на то, что вы полковник полиции и служите в МВД, я все равно совершу огромное должностное нарушение, граничащее с преступлением, если стану рассказывать вам о ходе расследования.

– Перестаньте, Игорь Сергеевич! – поморщился Гуров. – Меня не интересует ход расследования. Не перегибайте, пожалуйста, палку. Вы расследуете дело о смерти бывшего спортсмена Лобачева, так?

– Так.

– У вас действительно есть основания полагать, что его убили? Ведь в новостях по городу говорили, что Лобачев умер от сердечной недостаточности. Что показало вскрытие?

– Да в том-то и дело, товарищ полковник, что вскрытие ничего особенного не показало. Действительно остановка сердца.

– А от чего оно остановилось?

– Я не знаю, так было написано в результатах вскрытия. Вообще-то мы ничего особенного и не искали. Отравления нет, ничего постороннего в желудке не обнаружили. Главное, нет телесных повреждений. А причин может быть много, как мне сказали медики. Иногда бывает так, что сердце просто останавливается.

– Это понятно, – перебил Гуров следователя, – тут вы меня не удивите. Лучше скажите, почему вы считаете, что это убийство, и почему подозреваете в нем Иванчука?

– А-а, – улыбнулся Ходулин, – вот в чем причина. Иванчук каналы давления ищет.

– Послушайте, Ходулин. – Лицо Гурова стало непроницаемым, а тон ледяным как айсберг. – Если Иванчук виновен, можете сажать его, сколько вашей душе угодно. Мне до него лично дела нет. Меня интересуют основания ваших подозрений, факты, которые заставили вас подозревать убийство.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4