Алексей Кузьмин.

Завещание врага



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Человек неприметной внешности пригласил к себе однажды своих взрослых уже детей. Все собрались в большом отцовском особняке в известном районе английской столицы. Ровно к четырнадцати двадцати одной. На двадцать и одну минуту (sorry, папа – traffic) опоздал самый младший – Костя. Ему на днях исполнилось 25. Остальные двое, – Олег, 29-ти лет, и Владимир, то же – 29-ти, приехали почти вовремя. Человек, назначивший встречу, курил тонкую сигарету, сидя в высоком кожаном кресле. Он был одет в темный костюм, какой принято именовать «очень дорогим», и белую рубашку, с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Галстука человек не носил уже много лет, упрочив в свое время эту моду среди людей весьма состоятельных, и, по большей части, праздных. На ногах у хозяина дома были не ботинки, а кожаные тапочки. Эта деталь гардероба, возможно, должна была придавать встрече некоторую неформальность. Молодые люди, расположились напротив отца на двух мягких диванах. Слишком расслабленными, впрочем, они не выглядели. Да и с чего бы вдруг? Все уже были достаточно взрослыми, чтобы понять: сейчас произойдет что-то важное, сейчас они узнают кое-что о своем будущем.

Человек, затушил сигарету, слегка приподнялся в кресле и оглядел собранную им компанию. Все его мальчики были детьми от разных матерей, каждого из них он воспитывал не сам, хотя и приложил некоторые силы к тому, чтобы они хорошо знали друг друга и общались не только на семейных торжествах. Они не были особенно между собой похожи, скорее каждый из них был по-своему похож на отца, взяв от него нечто характерное. Однажды один журналист из ближнего круга сказал человеку, что сыновья разобрали его на цитаты. И это было так.

– Теперь я могу начать, – человек придал своему голосу некоторую торжественность – Вам известно, что я болен и болезнь эту нельзя вылечить даже с моими возможностями. Врачи считают, что мне осталось не больше года. Впрочем, вы это знаете. А вот и то, что вам следует узнать сейчас: сегодня я составил и подписал новое завещание.

Любитель театральных эффектов, он замолчал и по очереди взглянул значительно на каждого из своих детей. Судя по тому, как упорно смотрели Костя с Володей прямо перед собой, а Олег изучал свои ботинки, обстановка нуждалась в разрядке.

– Наверное, вы слышали, – продолжил человек, – или по некоторым признакам своей собственной жизни, догадываетесь, что я – богат. Мое состояние принято оценивать в полтора миллиарда долларов. Это не совсем так. Официальная цифра занижена. В действительности дела идут несколько лучше. Вам должно отойти после моей смерти около 3,5 миллиардов.

– Это в фунтах сколько? – Вопрос сорвался с языка, конечно, младшего.

– В фунтах, Костя, это… – отец улыбнулся, – тоже много. Ты потом подсчитаешь. Тут существенно другое: я хочу, что бы вы понимали: почти все эти деньги я украл в России. Именно украл, а не заработал или, там, как это тогда говорили, оказался в нужном месте в нужное время и стал одним из первых предпринимателей.

Чушь собачья! Тогда крали все. Кто-то гайки с развалившегося завода, кто-то миллиарды. Сейчас, ясное дело, тоже крадут, но только система эта, скажем так, стабилизировалась. Выглядит, как приличная рыночная экономика. Так сказать, хватает на всех…

– И все-таки, отец, так уже не говорят, – счел необходимым заметить Олег, – Богатым людям в России, вроде бы, бояться уже нечего.

– Есть чего, вообще-то… Ну да, будь по-твоему. Я хочу, чтобы вы понимали: я ограбил эту страну, свою страну, на сумму несколько большую, чем мне в действительности могла пригодиться в жизни.

– Но у тебя же есть мы! – с улыбкой вставился в разговор Володя. Посмотрел на братьев и, кажется, несколько смутился.

«Не Перельман!» – подумал человек и продолжил:

– Не беспокойтесь, джентлмены! Ни вам, ни вашим детям думать о деньгах не придется. Тут дело в другом. Как вы, наверное, помните, мы все оказались в Англии не совсем по своей воле. Также вы наверняка читали или слышали прямо от меня, что я являюсь практически единственным открытым врагом режима. Не здешнего, само собой. Вам, безусловно, известно, как много сил и даже денег потратил я на то, что бы нагадить этому режиму прямо в карман. Однако, теперь, по прошествии стольких лет, я кое-что понял об этой жизни и о России. Я не стану говорить вам, что именно, дабы не лишить вас того ощущения, которое многие еще называют оптимизмом.

Человек улыбнулся. Вслед за ним как-то неуверенно это сделали и молодые люди. Пользуясь возникшей паузой, олигарх закурил еще одну сигарету и, откинувшись на спинку кресла, слегка прикрыл глаза.

«По-моему, я их уже достаточно расслабил, можно переходить к сути. Надеюсь, они поймут меня правильно».

Он посмотрел на собравшихся, и поскольку желающих высказаться не наблюдалось, продолжил:

– Итак, дети, я хотел бы подвести под своей борьбой некоторую черту. Мне хотелось бы, что бы мой уход, с одной стороны, вогнал максимально большую торпеду в задницу моим врагам, с другой запомнился бы надолго или, еще лучше сказать, – навсегда. Также мне хотелось бы несколько облегчить свою вину перед Россией и вернуть ей хоть что-то, что было позаимствовано, будем теперь считать «напрокат». Я не один год размышлял над тем, что можно сделать, и вот буквально на днях решение пришло само. Все очень просто: вы получите после моей смерти по миллиарду долларов, а вот полмиллиарда, вы уж простите, я заберу с собой…

Глава 2

Город находился вдали от железных дорог. Через него не проходили автомобильные магистрали. Здесь не было заводов или фабрик, не было и работы. Люди жили тут потому, что в разное время родились именно тут. Сюда никто не перебирался жить. Здесь уже не помнили, когда кто-нибудь справлял новоселье. Но и отсюда сбежать мало кому удавалось. Некуда бежать, да и незачем… К городу от районного центра вела когда-то асфальтированная дорога, которая и заканчивалась под именем улицы Ленина на дальней окраине у последнего двора. И, хотя дальше дорог уже не было, России за городом было еще сколько хочешь. До западной границы никак не меньше двухсот километров.

Степан проснулся от того, что ему приснился пожар. Как-то очень натурально все это происходило во сне, и даже проснувшись, он еще чувствовал жар пламени. В спальне действительно было жарковато. Температура этим августом била все рекорды. Степан повернулся на другой бок и попробовал уснуть снова, темнота за окном свидетельствовала о том, что до утра далеко и рановато еще просыпаться. Рядом спала местная учительница Лена. Его последнее обзаведение, так он ее сам про себя называл. Фамилия Лены была – Степанова, так что оказаться в одной постели было им суждено судьбой. Это он Ленке сразу же, как представился случай, и объяснил. Контраргументов у той не нашлось, и вот уже месяц они были вместе. Степан приближался к сороковнику (в этом году без отмечания!), а ленкиного возраста он не знал. Полагал, что чуть за тридцать и ладно. На его вкус выглядела она супер, особенно, когда на ней уже ничего не было, и все только начиналось.

Степан со всей возможной аккуратностью перебрался через любимую. Та, само собой, все равно проснулась, но спрашивать ничего, умница, не стала. И так было понятно, что Степа двинул курить. В доме не стал, ночью даже заядлые курильщики не любят, когда накурено. Вышел за дверь в утренние сумерки и вздохнул полной грудью. Ночную прохладу можно было назвать так лишь условно. За ночь земля не успевала остывать и сейчас отдавала накопленное за день тепло. В воздухе едва уловимо ощущался запах гари. По телеку вчера рассказывали, что в соседних районах опять горят торфяники.

По изворским меркам Степин дом был очень даже ничего. Если не сказать лучший в городе. Два кирпичных этажа, гостиная с камином, два санузла, собственное водоснабжение, отопление и канализация. В это строительство Степа вложил почти все деньги, которые достались ему после смерти родителей. По отцовской линии Степан числился дворянином, и его прапрадеды владели в здешних краях землей и лесами, мануфактурами и конными заводами. Так уж вышло, что некоторые остатки былой роскоши дошли до Степы в виде фамильных бриллиантов, которые за годы советской власти реализовать не удалось. Может быть, и незачем было, а в нынешние времена – самый раз. Вот Степа десяток лет назад и смотался в «саму» Москву и продал камни за сумму в Изворске неслыханную – четверть миллиона долларов. Из них 200 потратил на покупку участка, строительство дома и обустройство. А оставшиеся пятьдесят вложил в местный бизнес – лесопилку. И ни разу об этом не пожалел. Став совладельцем, он никакого участия в делах не принимал, а его партнер Михалыч, регулярно заезжал к Степе в начале месяца. Выпивал вместе с ним не меньше литра, и вручал со всей возможной торжественностью небольшую пачку денег, которых Степе вполне хватало на спокойную его жизнь.

Мало-помалу светало. Небо над Изворском, еще, кажется, минуту назад черно-звездное начало сереть и одновременно наливаться красным. Степа, оказавшись этому свидетелем, решил закурить вторую. Дом его стоял на господствующей высоте, и с крыльца открывалась панорама на большую часть города. Степа уже привык к этому виду, но сегодня он вдруг показался ему каким-то особенным. Изворск весь был двухэтажный с неизменными совковыми шестью сотками вокруг любого дома. Каждая свободная сотка, разумеется, была отдана под огород. Кроме того, всюду имелись свои несколько яблонь и вишня со сливой. Жители города по большей части нигде не работали, кроме своих приусадебных участков. С них и кормились.

Изворчане, числом около пятисот человек, редко выбирались за пределы своих владений. Делать это было, во-первых, – незачем , а во-вторых, впрочем, хватало и «во-первых». Многие из них, особенно те, кто помладше, никогда не были в отстоящем от города в пятидесяти километрах райцентре. И подавляющее большинство жителей никогда не выбирались за пределы района. Исключение составляли защитники отечества. Их государство порой зашвыривало даже и за границу. Вот они-то могли свидетельствовать – мир, который показывают по телевизору, – действительно существует.

Поглазев на спящие дома, Степа в который раз подумал, что его родной город давно уже пора переименовать в поселок. И правильнее бы еще – в вымирающий поселок. Мешает этому только лишь бурное прошлое этих мест. Город Изворск, как ни крути, лет на двести старше Москвы и, конечно, упоминается во всех учебниках истории. Когда-то Изворск был славной крепостью, одним из форпостов русских на западе. Были в его истории и осады, были и бесконечные хулиганские попытки ограбить его и сжечь к чертовой матери. Однако граница по окончании всех войн сколько угодно раз двигалась на Запад и никогда на Восток. То есть, Изворск никому не удавалось завоевать надолго. В старину, вероятно для многих, он был краем земли.

Таковым он оставался и поныне. Прежде всего для туристов. Древняя история могла бы, кажется, развивать городскую экономику, да только показать туристам в городе было совершенно нечего. Крепостную стену, башни бастионы, все старые каменные казенные строения по камешкам-кирпичикам растащили на хозяйственные и огородные нужды еще далекие предки нынешних изворчан. А три местных храма были снесены уже в двадцатом веке по решению революционного совета, которым командовал, конечно же, старый большевик-каторжанин. По слухам он приятельствовал в стародавние времена с самим Троцким, но звезд с неба не хватал, и фамилия его скорее всего уже бы стерлась в анналах нескучной российской истории, не будь она слишком знаменитой в наши дни. Знакомство с Троцким, сулившее поначалу отличный старт для карьерного роста, с определенного момента вполне могло обернуться крупными неприятностями, несовместимыми с жизнью. Старый большевик это понимал и боролся за существование всеми методами. Например, сносил церкви. Он просчитал, что хорошая статистика в борьбе с Богом поможет ему продержаться у кормила подольше. Так, кстати, и вышло, его взяли только в начале тридцатых. Говорят, что умирал он нехорошо. Товарищи из районного ОГПУ сперва пытали его, а после вроде бы даже посадили на кол. Все это слухи, конечно, но точно можно сказать, что у новых чекистов была потребность в своей хорошей статистике. Хозяин тогда уже потихоньку начинал спускать планы по сокращению персонала в соответствующие HR-службы своей корпорации.

Одним словом, нечего было туристам делать в славном Изворске. Если только они не хотели посмотреть на образцовый пример места, где ничего не происходит, а время почти остановилось. В этом смысле, может быть, и любопытно было бы заглянуть сюда какому-нибудь тридцатилетнему менеджеру-москвичу. Может быть, и удивился бы он, и вспомнил собственное детство, признав, что время в Изворске имеет совсем иную скорость, нежели в российской столице. Здесь существуют понятия «время до завтрака» или, скажем, «время для того, чтобы посмотреть телевизор перед обедом». Но и за такой экзотикой сюда никто не приезжал. Далековато. А в новостях по телеку город упоминался только в связке со знаменитой фамилией беглого российского олигарха и неутомимого борца с нынешней властью. Шестьдесят с чем-то лет назад он родился здесь в семье врага народа, коим числился его дед. Как раз тот самый старый большевик-троцкист.

Степан давно уже докурил вторую, а все стоял в задумчивости на крыльце. Никаких дел на сегодня не намечалось, и, значит, подъем можно отложить. Благо по случаю летних каникул Ленке в школу не надо. Степан улыбнулся про себя: кое-какие планы на сонную утреннюю Ленку у него имелись.

ГЛАВА 3

В стране чуть не бабахнуло. Новость удалось ухватить за хвост и в последние минуты снять с эфира. А ведь так славно прошла вся предыдущая неделя! Все получили благодарности. Хоронили Олигарха. Он скончался в Лондоне, в собственном доме, в окружении родных и близких. У России не стало врага с большой буквы «В». В последние годы за ним прочно закрепилось прозвище Герцман. Идеологически правильно похоронить в эфире этого неприятного человека было непросто. Хотя Концепция похорон давно уже ждала своего часа на всех телеканалах. В каждой информационной службе уже полгода как был заготовлен собственный большой сюжет-некролог. И текст этих сюжетов был утвержден на самом верху. Однако телевизионный эфир отличается тем, что его, во-первых, очень много, а во-вторых, его готовит такое количество людей, что в любую секунду туда может пролезть какая-нибудь поганка. Ну а слово, известное дело, не воробей, вылетит – не поймаешь. Но все прошло более или менее гладко. Главная задача по вбиванию еще одного гвоздя в гроб проклятых девяностых в целом была выполнена. И вот теперь такой кошмар! Реальная Хиросима! Даже ветераны информационных войн почувствовали себя сбитыми летчиками.

В очень большом кабинете, находящемся в здании в самом центре Москвы, на столе перед очень Крупным руководителем, по имени Сергей Сергеевич, лежал лист бумаги с русским переводом сообщения информационного агентства Reuters. Сергей Сергеевич уже в третий раз перечитывал текст, и осознание того, что произошло очень что-то скверное, от этого чтения только усиливалось.

«Сегодня утром в Лондоне было оглашено завещание опального российского Олигарха ….» – медленно читал он, – «на момент смерти его состояние оценено в 3.5 миллиардов долларов или 2.18 миллиардов фунтов стерлингов»… Трем своим сыновьям Олигарх завещал в равных долях 3 миллиарда долларов. Половина миллиарда, согласно воле усопшего, должна быть разделена поровну между жителями его родного города Изворска (Izvorsk, блин, Russia!), каковые на сегодняшний день имеют регистрацию в упомянутом Изворске.

Сергею Сергеевичу уже доложили о том, что это сообщение стало «мировой сенсацией номер один». Тысячи журналистов со всего мира обрывают в эти минуты телефоны в МИДе и пытаются всеми правдами и неправдами добиться аккредитации в Изворск.

Уже им была прочитана и крайне неприятная справка о том, что в Изворске проживают около пятисот человек, считая женщин и детей, большинство из которых давно нигде не работают, и многие, (ой, как многие!) из которых ведут асоциальный образ жизни. Согласно справке, к немедленной встрече с западной цивилизацией в лице иностранных корреспондентов или, там, адвокатов покойного, изворчане на сегодняшний день не готовы. Да и надо ли обманывать самих себя? К такой встрече они никогда готовы не будут.

Кроме того, уже состоялся у Сергея Сергеевича разговор по старомодному светлобежевому аппарату с диском с тем, кто высказался очень жестко в том духе, что «этого быть не должно», и «сделай что хочешь, иначе, сам понимаешь». Человек на другом конце «прямого» появлению среди дорогих россиян новых пятисот долларовых миллионеров был не рад и требовал плана действий.

В данный момент воображение Сергея Сергеевича легко рисовало ему одну за другой картины, как эти пятьсот Изворских миллионеров опустят Россию на мировом уровне, и что там вообще в этом гребаном Изворске начнет твориться, как только до туда дойдут новости. Еще можно было бы побороться, если бы дорогой покойник, который при жизни готов был удавиться за каждый доллар, сбросил бы на родину бомбу размером, ну 10 или 30, там, миллионов. Это можно было бы контролировать и, вообще, как-нибудь попытаться подойти к этому с юмором. Но пятьсот, – это уже ядерный взрыв.

Сергей Сергеевич поднялся с кресла и переместился в комнату отдыха, находящуюся за стеной кабинета. Инстинктивно ему захотелось спрятаться. Закрыться от всего этого. Он с тоской поглядел на имеющийся в комнате открытый бар с множеством напитков, которых объединили на этих полках два качества: наличие алкоголя и непомерная стоимость. Потребовалось некоторое усилие воли, чтобы не поступить по-русски. Он встал напротив зеркала и принялся пристально себя разглядывать. В критические минуты такое самосозерцание успокаивало ему всегда нервы…

Стекло отразило мужчину лет пятидесяти. Спортивного телосложения, наполовину уже седого, но, благодарение богу, не лысеющего. Лицо Сергея Сергеевича, в духе времени, было абсолютно типовым, как пятиэтажки в Москве, и одинаково органично смотрелось бы, и на крупном государственном деятеле, и на охраннике офиса класса «А».

« Твою мать!» – еще одна неучтенная доселе мысль легла в копилку мерзостей жизни, – «А братва? Это что там начнется по процедуре отъема такой кучи зелени у населения! Велкам бэк ту девяностые! Блин! Тут под конец цивилизованных нулевых семьи мертвых шахтеров данью обложили. Требуют половину компенсации за погибших кормильцев, и непонятно как отмахаться… Нет, прав, конечно, Шеф: этого быть не должно! Осталось придумать как…»

Лучшие умы, имеющиеся в распоряжении Сергея Сергеевича, уже работали над Планом действий или планом Обороны, как про себя он его назвал. Через пятнадцать минут должны были поступить первые предложения. Но были и абсолютно неотложные задачи. Проклятая новость уже с быстротой молнии распространилась по Интернету. О ней уже начали говорить по радио, а через несколько минут это все покажут по русскому Евроньюсу, повлиять на который в данном случае никак невозможно. Всякие CNN и BBC бьют из главного калибра уже добрых двадцать минут. Он посмотрел на часы и затем на экран своей «большой-больше не бывает» ТВ-панели, на котором ведущий на английском втолковывал зрителям с помощью спутниковой карты Google, где он этот Izvorsk. Государствнные каналы должны были что-то ответить. Еще полчаса, и Запад начнет говорить, что в России эта суперновость замалчивается. Сергей Сергеевич переключил программу на Главный информационный и убедился, что выпуск новостей благополучно начался с новости о посещении какого-то завода кем следует.

Во время последних взрывов в метро ни один из федеральных каналов не прервал свое вещание, что бы выйти в эфир с экстренными новостями. Все, кто хотел видеть, что тогда творилось в Москве, смотрели CNN или BBC. Эти работали по взрывам в прямом эфире с утра и до обеда. А наши только в обычных выпусках новостей. Возмутило, кстати, это немногих, хотя даже Сергею Сергеевичу показалось, такое спокойствие слишком уж олимпийским: на CNN эвакуация окровавленных людей на Лубянке, а на главном канале – какая-то там херня про успехи в Ярославской области. Вероятно, фишка в том, что далеко не у всех есть возможность принимать CNN с BBC.

Уже через пять минут в кабинете должны были появиться руководители каналов Большой тройки. Остальная мелочь будет ориентироваться на их действия. Слава Богу, люди везде подобраны так, что все понимают. А те, кто не понимает, а такое возможно только по причине природной тупости, (правду сказать, и много таких пришлось выписать на руководящие посты из родного города) действуют только согласно инструкции, их и привезли сюда по причине личной вменяемости и предсказуемости. Короче говоря, в последние годы система информирования населения не давала сбоев.

Тихий зуммер громкой связи прервал его размышления. Раздался голос секретаря:

– Прибыли телевизионщики. Запускаем?

Сергей Сергеевич недолюбливал этих людей. Мачо, Гуру и Шут, так он называл их про себя, слишком охотно легли, стоило в свое время только намекнуть. Как будто всю жизнь только и ждали, когда же их начнут нагибать. Впрочем, профессионализм этой троицы был неоспорим. В деле информирования они были лучшими.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4