Алексей Козлов.

Джунгли Блефуску. Том 3. Исход



скачать книгу бесплатно

– Понятно!

– Вот посмотри на нашу избушку!..

– Смотрю!

– И что видишь?

– Развалюху и трёх ебланов на лавках! У одного фингал под глазом!

– Ты слепец! Смотри лучше! Видишь? Во дворе камень, кто знает, может быть, на этом камне сам Глистос сиднем сидел, когда ему делать нечего было в Назарете, кто знает, ценная ли это вещь, если сам Глистос прикасался к этому камню задним местом? А? Вот и я так думаю! Ценная! Вот обломки машины! Может это «Порше» тринадцатиого года и на нём Глен Марч гонял на Марсовых Забегах в Мюнхене! Он там убился в конце концов насмерть, но не в этом дело! Кто знает! У нас тут тоже своего рода Паноптикум! Я думаю, нам надо устроить здесь музей «Свободных Путешественников и Естествоиспытателей»! Как тебе название, идёт?

– Не понял! По-твоему, двухголовые мартышки и четырёхголовые сиамские близнецы– это и есть самое ценное, что можно найти в мире? И ничего лучше в мире нет? Иссяк?

– Есть, конечно, но не в паноптикуме!

– А где? И зачем он тогда нужен?

– Думаю, что его выдумали Афроамериканские банкиры, все эти коцаные Ротшильды, долбаные Морганы, Вандербилды и ё… ные Рокфеллеры, чтобы потешаться и арестованного Зигнера по миру повозить, прежде чем по-тихому потом прикончить!

– Ну, уж, по-моему, лучше бы Зигнер над ними потешался, чем они над ним! Зачем Зигнеру Паноптикум? Он и без Паноптикума в искусстве шурупил, как немногие в мире! Знаешь, какая Европа сейчас была бы, если бы он победил? Рим времён расцвета! Мрамор, бронза и золото на улицах! Берлин был бы мраморным! А на Марсе была бы сейчас межпланетная станция «Адольф Зигнер»! Так зачем Зигнеру Паноптикум, если он сам – Пантеон?

– Ему он был ни к чему! Он больше любил заниматься опереттой, чем Паноптикумами! – Поясняю! Паноптикум – место, куда, к примеру, боялся попасть Зигнер после поражения Германии. Его хотели туда поместить его враги! Он боялся, что если он попадёт в руки врагов, его будут возить в клетке типа римские триумвираторы возили пленных индейцев в перьях и смоле, и показывать за деньги зевакам на ярмарках! А потом скальп снимут на Пикадилли Сёркус и повесят на придорожной английской сосне! И поэтому, когда не было выбора, сидеть ли ему в клетке и развлекать зевак и косноязычных английских шахтёров, всех этих долбаных кокни, которые едва языком вращают и только в пабе сиднем сидят, матерясь и посасывая тёмное Йоркширское пивко, так вот, когда у Зигнера был выбор, сесть ли ему в клетку, как предписали долбаные Черчилль и Рузвельт, или добровольно уйти из жизни, как герою, выбрал последнее, чем вызвал ужасный гнев зловонной Афроамериканской администрации и всех этих всуедолбаных, присноё… ных гунявых банкиров этой чёртоголовой ПсевдоАфроамерики, чёртовых чопорных чорных чертей, включая второго Тукитукича, Афроамериканского братца бездарного Ворославского писуна-халявщика. Понятно?

– Нет, не понятно!

– Пиясняю неясности!

– И зачем было всё-таки его показывать в клетке? Не пойму! Это всё равно, что Зевса в клетку посадить! Или Геракла! Посади в клетку Зевса – это уже не Зевс! Не на что глядеть! Представить Зигнера в клетке я не могу при напряжении всёй своей фантазии! А представить там же его победителей, видит бог, могу! Они на самом деле только в клетке хорошо смотрелись! Это были ничтожные личности, поэтому защищались от народа всякими аксессуарами: котелком, бутылкой, сигарой, поддёвкой, дурацким акцентом, фраком, цилиндром, очочками этими пидерастическими! Тли! А сами по себе они ничего не представляли! Тли! Червяки! Им-то и место было на самом деле в клетке! Черчилля могу в клетке с мелкой ячейкой представить, хрюшка такая хитрая, хрю-хрю, носик-курносик, глазки розовые, подленькие, маленькие, умненькие, очень он импозантен был бы без штанов, видит бог! Сталина даже очень могу представить в раколовке из лески, такая опустившаяся пьяная горилла с растерянными, трусливыми глазками, в мятых сапогах и ночной рубашке, чудесно бы в клетку вписался! Рузвельта вижу воочию, как родного, умпцаца-умпцаца, хавка, его тележка очень подошла бы к этой крупноячеистой клетке из сетки Рабица, умудрись обабиться, выкрашенной в ярко-жёлтый цвет! Рузвельт… он словно рождён был для жёлтой клетки! Сидел бы в тележке и чирикал как канарейка! И как крыса, шустро перемещался бы в тележке по клетке, ища себе поживы, а князю славы!! Всех их легко и непринуждённо могу представить сидящими в клетках!..

Ральф сделал глубокую прочувственную паузу и продолжил:

…А вот Зигнера представить себе в клетке не могу! Хоть убей, не могу! Пытался раз сто представить Зигнера сидящим в клетке, не получается, не сходится что-то, бздын какой-то! Наверно Зигнер не был создан для клетки, как некоторые! Такое бывает! Наверно он был по духу свободным человеком! Я бы вместо него много кого бы возил на ярмарках в клетке! Есть люди, (это моё личное мнение) честно говоря, и похуже Зигнера, хотя они о себе ох какого высокого мнения! И злодеи почище, чем он! Его просто пугалом сделали все эти Ротшильды и Рокфеллеры, а мы как попугаи за ними повторяли всю эту чушь, какую они для нас, дураков, выдумали! А в моей стране их даже не подумает никто в клетках возить, хотя следовало бы, все они своей смертью умирают на своих роскошных виллах, ограбив часто всю страну, лишив людей собственности и сбережений, а порой и жизни.

И никаких им Нюрнбергских показух не устраивают и хилокостом по отношению к своему народу не пеняют! И лжи в них побольше, чем в дьяволе, и зависти, и подлости вот так, по сюю пору, и желания пустить пыль в глаза немерено! Тут расцветают все ядовитые цветы! И никто их не судит за это! Таков этот мир! И только мы ведём битву за справедливость! Грегорианскую битву! Победа или смерть!

Так закончилась очередная Нагорная проповедь Ральфа.

– А теперь восвояси! Ту-ту-уууу!

Сказав всё, он соскочил с обугленного остова автомобиля и, запахнув фалды распашонки, удалился в дремлющие полуденные джунгли.

Глава 4
У фараонов

В это утро в участке у фараонов шло заседание.

За большим столом председательствовал бравый генерал Кукис, больше похожий на огромную паровую котлету, чем на бравого блюстителя, поодаль сидел полковник Капелька, весьма соотвествующий своему Нику, с маленькой головой, ручками, как у жука, и огромным тазом, вечно сметливый майор Слива, и несколько мелких шустрил, до имён которых у нас почему-то совершенно нет дела. Правда был ещё честный майор Тарантулов, которого никто не любил и-за его прискорбной четности.

Прошлое заседание целиком и полностью было посвящено созиданию походного полкового ковчежка, или по-научному алтаря, и все ожидали продолжения комедии. Показанный ковчег, созданный студенткой по поводу диплома, был на мутно-зелёном фоне, и содержал штук сорок святых, более похожих на пережаренные в гриле окорочка, чем на божественных небесных персон. Особенно всем понравился неизвестный святой с абсолютно черным лицом, припанковым оранжевым коком на голове, невозможной по физическим причинам позе, и хищно простёртыми к зрителю когтистыми лапами. Если бы на родине все люди было такими, как этот неизвестный святой, бежать из неё пришлось бы сразу и навсегда. Ибо вампиры могут прикрываться не только прикидом обычных людишек, но и ликом святых! Хотелось продолжения боржественного застолья. Однако жизнь распорядилась по иному.

– Полковник Капелька! Огласите ночной списк пжалста! – устало сказал бравый Кукис.

– Ограблена «Межрайонная Пи… цвсемунская Областная Налоговая Инсекция»!

– Всё?

– Все!

– Нашли?

– Инспекцию?

– Воров, дура! Разбойников!

– Ищем!

– Ускорить поиски! Елозить и искать! Найти и не сдаваться!

– Сейчас!

– Не сейчас, а завтра! Сегодня вы уже не успеете! У нас после обед! А то я знаю, что у вас сейчас, как анарейский «зараз»! Ни одного дела не раскатано до конца! Ни одного!

– Есть! Но…

– Гавно!

– Есть!

– Не есть, а так точно!

– Так точно, сэр!

– Что-то в царстве Дацком не то! Что-то в крае участились грабежи, дебоши и насилие! Вы не находите? Писецкий! Вы не находите, что это действительно так?

– А как же иначе? Дело к Олимпиаде Инвалидов! Это серьёзное международное соревнование! В край стекается разный люд! Инвалиды, тренеры инвалидов, туристы, бомжи и в том числе любители поживы! Их дело – поживиться!

– Наше дело их остановить! И поживу взять себе! Так что ищите и обрящете! Что там ещё случилось!

– В парке какие-то бродяги устраивают концерты и собирают с публики мзду! Веселуха полная!

– Вот и посмотрите на них повнимательнее! Не вылезет ли из-за ласковой улыбки бедняка-актёра оскала грабителя и насильника!? Я не уверен, что нам нужны Шекспиры!

– Мне тоже!

– Вот-вот! Вот и посмотрите!

– Я смотрю!

– Но пока ничего не видите, Каплица! Не спорьте, полковник! Из вас плохой подчинённый и ещё худший карбонар!

– Вижу!

– Вы ничего не видите! Говорю вам, как генерал! Вы ничего не видите! Слепец! Великий слепец! И как вас окулистом сделали? Шутка! Вы не видите! А надо видеть! Государство дало вам подзорную трубу и резиновую дубину вовсе не для того, чтобы вы прикидывались слепцом и пускали пузыри изо рта! Не для того!

– Я не пускаю пузырей!

– Пускаете!

– Не пускаю!

– А где тогда грабители банков и насильники кинозвёзд? Почему они бродят по улицам наших городов? Почему они насилуют граждан и грабят налоговые службы? Молчите, как устёрс? А?

– Выловим, товарищ генерал!

– Вот и ловите!

– Выловим!

– И меньше слов, больше делишек! Ловите!

– Я знавал мальчишку,

Не читал он книжку

Но и в случае таком

Малый недостаток

Был на бабки падок

И прибил бабулю молотком.

– Поигрывая кинжалами, по лесу бродили горбатые грибники!

– Что вы там бормочите, Углянский?

– Был случай, когда удручённый жизнью грибник зарезал целую семью!

– Опят?

– Опятовских! Семью астрономов Опятовских!

– Как? В городе есть даже астрономы?

– Беда нас не миновала!

– Как зарезали астронома?

– Грибов не было, в лесу жара, мухи, жена ушла, на работе непонятки, кто-то взял нож и зарезал!

– Так ищите, я сказал! Ищите! Что ещё?

– Продолжается расслевование изнасилование гимназистки

– А когда около магазина «Журавлик» рецидивист Воронов уточкой изнасиловал гимназистку Гусельникову, что потом было?

– Уточкой, говоришь?

– Говорю!

– У магазина «Журавлик»?

– У него родного!

– А Пингвина Там не было?

– Какого пингвина?

– Вам виднее какого! Трагедия из жизни птиц, короче?

– Короче!

– А он насиловал её под музыку или так, как бог послал?

– Под музыку сфер!

– Короче!

– Кря-кря! Дело расследовал следователь Воробьёв и судил судья Курицына? Отпетые законники! Лучшие законники Свиного Ущелья!

– Да! А потом?

– Потом был суп с котом!

– Далее что?

– Бомж, который живёт у нас в лемму украл гуся у повара!

– Зачем он хотел украсть гуся? У нас что, рождество?

– Типа того! Для бомжа всякий час рождество!

– Ну не преувеличивайте, а то это будет гротеск!

– Это не будет гротеск, товарищ генерал! Это – юмор! Шутка юмора!

– Это будет гротеск! Что ещё?

– Донос, что наш бывший сотрудник майор Кипешский торгует ворованными компьютерными программами!

– Кто в нашей великой стране не пользуется воровскими программами? Только малые дети и перзиден. Все остальные заливают во всю прыть! Ерунда всё это!

– Может и их научить!

– Сами пусть! Дальше, кузнечик!

– Повсеместные афёры с материнским капиталом! Матери зашевелились вовсю! Приписки младенцев. За взятки некоторым фиктивным матерям удолось получить документы на то, что ими рождены какие-то дети, и эти дети претендуют на государственные квадратные метры!

– А когда они получат эти метры, что будет?

– Придётся купить фиктивным младенцам свидетельства о смерти! Вот горе-то будет!

– Я тебе покажу! Я тебе дам материнский капитал! Я тебя размножу! Что делать? Идеи! Генерируйте идеи, мать вашу! Я не вижу идей! Всё как-то мелкотравчато! Я хочу великих дел и свершений! А вы мне подкидываете мелочёвку!

– Недвижимость и бюджет! Да, ещё авизы!

– Вот! А то мы просто святые! Все в делах, в бабле, в золоте и брильянтах и только законные блюстители порядкам ходят по дорогам родины, как нищенки! На нашем счету ни одного приличного убийства, грабежа или изнасилования! О чём ты говоришь! Какие авизы? Кампрачикос!

– Что за концерты в парке?

– «Оркестр Армии Спасения Соломоновых Островов»! Особо элитное исполнение! Дудки, барабаны, виолончель!

– Вуди Алена бы туда!

– Ему и в Нью-Йорке неплохо!

– Неплохо не значит хорошо!

– Да, мечется Вуди, рефлектирует, изображает из себя бедного Йорика! А на деле умный хитрый, предприимчивый парень, палец ему в рот не клади!

– Никому теперь палец рот сейчас не положишь! Людей мало кругом! Живые трупы! Никому!

– Он живёт на улице Веры Палмер? В доме с привидениями?

– Ослеп я дядя, ничего не вижу!

– Пройдут года! Перед тобою будет город! Прекрасный новый Йорк иль Орлеан!

– Люблю всё новое! Другие перечисли!

– Канберра… Фонтенбло! Слюнявин!

– Но как без Нью?

– Нью-Слюняев! Хорошо!

– Ну что, девчонки? Мистер Джекил в вашей душе победил мистера Хайда! Или наоборот!

– Они съели друг друга! Как змея съела свой хвост! И с тех пор у женщины нет души! Осталось тело! Мы можем осмотреть!

– Тело которое главнее души!

– Согласен!

– Ввести Твидалда и Твидалди! Свидетели! К барьеру!

– Они в бегах и в смуте повседневной!

– Всех разыскать! Подонков на колени! Кормить бамбуком!

– Всем трескать головою друг об друга! Чтоб знали!

– Чтоб искры пониманья и любви посыпались из глаз, как фейерверки!

– Пусть древний Йорк чудит подобно улью! Сегодня свадьба лучших из прекрасных!

– Внести дары – жемчужины сюда!

– Молнией кидается – на б. называется!

– Бог!

– Хи-хи-хи! Вы угадали, ваша светлость и…

– Есть слово и получше! Бог мужского пола, а эти особи женские!

– Час от часу не легче!

Глава 5
Эффект «Ярсогумбы»

А между тем я его Грёбаным Флиппером прозвал, за то, что он на самом деле классно волну рассекал, когда плавал, и откуда это у него взялось, ведь пришпиленный он городской житель? Но то, что это у него классно получалось – спорить не буду! Нет, вру, был ещё один несусветный талант, выпивал он классно, выпивал, что там спорить, как бог! Выпить он мог много, разного и нельзя сказать, чтобы при этом он не пьянел! Я как выпью, так потихоньку смирным становлюсь, а этот нет, наоборот становился. Он был такой немощный, пока не накатит, а как накатит, он такие брёвна в окна забрасывал! Людей швырял от себя! Любо-дорого было смотреть!

Это здорово, когда люди и без «Ярсогумбы» с рельсов слетают!

Пьянел, пьянел, конечно, страшно пьянел, и нельзя сказать, что до конца сохранял человеческий облик, нет, не сохранял! Однако, сколько бы он не выпивал, одно в нём оставалось неизменным, одно не подводило – амбивалентность его вкупе с толерантностью!!! Я бы добавил сюда пан-амбициозность! Дух времени, как сказал бы халтурщик Тукитукич вместе со своей зообнистской кодлой, стучал в его паруса и наполнял его ворота!

И видно было, что при этом он себя эдаким несусветным героем чувствовал, Биллом из Бунгало, и хотелось ему, чтобы девушки на него смотрели с улыбкой, ох, хотелось! А какое мне, собственно говоря, дело, кто чего чувствует, ведь от этого в мире ничего не меняется! Какое мне дело, как смотрит на себя со стороны какой-нибудь психоделический козёл!? Ну, какое? А он и был козёл! Коз-зёл!

– Амбивалентный. Архивалентный. Гипервалентный. Супервалентный. Моноволентность. Микровалент. Архимутация.

– Ампутация! Это я понимаю! Тяп – и всё! А архимутация тут при чём?

– Как при чём?

– При чём?

– Не мешай творческому процессу!

Вдали послышались удары в барабан и неясное горловое пение.

Я его смешил здорово, когда пересказывал своими словами какую-нибудь чудную дэвид-копперфильдовскую… ню, какую Бусч в своих речугах наговорил! Мне это ведь страшно нравилось! А ещё был иой комментарийс сугубо научных литературоведческих позиций, тут уж ноги выноси! Узнав, что он вплотную занимается фольклором и даже интересуется народной речью, включая мат, мы так погрузили его в стихию мата, которую знали в совершенстве, так глубоко погрузили, что когда он потом весь пьяный, заросший патлами и с огромным фингалом под глазом вернулся домой, жена отогнала его от детей. Очень креативный был тип! Восприимчивый, как чистый лист бумаги! Вот такие колотушки!

Он слушал и заводился с полоборота, и хохотал этаким идиотским детским смехом, что на него страшно было смотреть с медицинских позиций! С петушком даже! Соловей или даже колокольчик! Не знаю!.. Девушки не любят мужчин, которые могут смеяться таким педерастическим смехом! Его как-то описать даже трудно! Они судят о мужчине по тембру его голоса, и если тембр какой-то не такой, никакими деньгами их после не приманишь! Девки на самом деле очень сильные существа, они только кажутся слабыми, а на самом деле это волки в овечьей шкуре! Когда он заводился, то потом не было никакой возможности его остановить-он смеялся до полного изнеможения. Ржёт и ржёт себе! Ну, худой он был, это понятно, жил где-то на улице, и мне его иногда жалко становилось, и я тогда отводил глаза от его бледного лица.

«Карабкайся, лось! Мы здесь! Ждём-с!»

– Вот смотри, – говорил я ему, – Бусч, к примеру, вырвался из Белого Дома, вышел на улицу, разделся в Центральном Парке догола, и взял в руки дубину. И стал буянить, оскорблять АфроАрмериканский флаг и герб, а потом блеванул в Пиплию прямо в месте нагорной проповеди! Как ты думаешь, что по такому поводу скажет «Ивнин Ойл» или «Стандарт Пост»?

Он только мычал в ответ, так ему нравились эти романтические названия, типа Пикадилли, бля, Нью-йорк там стрит, …..его в …, Бродвей. Он бы даже в Гарлеме согласился жить, потому что название тоже неплохое! Неважно, что там негров полно и жизнь там в принципе невозможна! Нашёл бы там в какой-нибудь лавочке Дульцинею Биробиджанскую и зажил бы с ней новой замечательной жизнью. Люди не понимают своего счастья! Не знают, куда им идти и податься!

Читатель знает, как нужно обращаться с женщиной. Галантное, вежливое обращение никто ещё не отменял! Хоть все подзабыли, что это такое!

– Видел вот ту толстушку! Закадыка и чмошанка! Я скулю и падаю в обморок! Женись на ней! Будете вместе овсянку есть! Поставишь её раком! Поймёшь, что такое твоё счастье! Смотри, какие формы! У-ух! Алюля!

Он заржал, как мустанг с Дикого Запада и бросился бороться и обнимать меня. И по плечу хлопать, как пингвин! Дружески конечно! Мы были как дети, честное слово, как дети!

А девка была в точности, как Дульцинея у Сервантеса! Хотя я его и не читал толком!

В это время я стал учиться играть на пластмассовой дудке и достиг в этом немалых успехов. Лежу на пляжу и свищю себе!

Нищие любят философов и шутов, я это знаю. Тут метрах в десяти от нас через некоторое время случилась лихая драка, и двое типов не на шутку сисястую бабу никак поделить не могли, я уливался, пока комедия не стала уж слишком напоминать трагедию и тот, который поменьше здоровяка палкой по голове что было сил треснул. А тот успокоился сразу и сел на горячие камни, закрыв голову руками. И обмяк. А потом я вижу, мать честная, что-то не так! Я подумал сначала, что его полили кетчупом, но у него была пробита голова. Его перебинтовали, пока ждали скорую помощь, какой-то тряпкой от матраса, наверное. А потом он вдруг упал и стал метаться и корчи у него пошли, как у трупа, у меня сердце от этой картины упало. Все были в шоке, как дело заканчивается, никто не ожидал такого. Все были пьяные, как черти, и вдруг стали резко трезветь! А он стал ещё больше бредить, орать про какого-то Белого ангела в Пустные Смерти и про мормонские трусы какую-то чушь лепетать. Похоже, у него последние глюки начались, какие перед смертью у людей наблюдаются. Харон наверно уже для него лодку готовил там, на Стиксе! Наверно этого парня жахнули очень сильно, и наверно он к полудню не жилец будет. В море мы уже не лазили, а только над этим бедолагой стояли, да жену его утешали, как могли! Скорая помощь, появившаяся как нельзя кстати чаов через пять после случившегося, долго не могла на камни въехать, и пока они там шлялись с носилками, да с мешками, он затих. Гляжу – баба его на корточках плачет, тот, который палкой жахнул, тоже сидит белый весь под зонтиком. Перед ним уже нарисовались перекрещивающиеся решётки! Правда, когда его на носилки два санитара бросили, стало видно, что не весь дух из него вышибли, жив курилка, шевелится кое-как! Я потом слышал, что, несмотря на мои прогнозы, врачи его спасли, но умным от этого он явно не стал.

А когда его с пляжа волокли, в моём мозгу совсем не к месту зазвучала прелестная немецкая весёлая песенка о любви, не о такой любви, как сейчас, а о настоящей – «Comme Zurukh». И дивный голос полетел вослед этому бедолаге. Только он уже ничего не соображал!

Глядя на всё это зло, всегда творившееся вокруг, я всегда ощущал глухое отчаянье. Что люди делают с собой и окружающими, что делают! Ничего после них не остаётся, ни высоких чувств, ни изумительных произведений искусства, ни заводных песен!

Вот о чём я подумал. И настроение моё испортилось. Я был зол. Нашёл способ и позвонил сыну, который огорчил меня своей индифферентностью по отношению к преступным родственникам, которые ограбили меня, а потом разговаривал с бывшей женой, которая тоже оказалась преступницей, склонной не к наказанию преступников, а к их укрыванию. А тут ещё Фрич подвернулся. Он прекратил продавать свои страусиные хвосты и притащился ко мне, видя издалека и драку и её последствия.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное