Алексей Кононов.

ИНТУИТ



скачать книгу бесплатно

Корректор Галина Андреева

Литературный редактор Галина Андреева

Художник Сергей Фурнэ


© Алексей Кононов, 2018


ISBN 978-5-4485-0185-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Если мир всячески доказывает, что тебе в нем не рады, стоит прислушаться. А вдруг твое место действительно не здесь – не в этом городе, не среди этих людей!? Илья твердо знал: судьба – это то, что обязательно случится. И когда жизнь пронзит раскаленная пика испытаний, а сны приведут в другой мир, унылому существованию придет конец.

Что ж, хотел – получи.

Но будь готов навсегда покинуть землю и, покоряя сердце упрямой девчонки, выиграть войну, которая тянется уже несколько тысяч лет. Вот только для этого нужно… перестать быть человеком.

И пускай это верная смерть.

Разве есть иной выбор у того, кто презирает обычную жизнь?

СЕРИЯ «ПЕРЕКРЕСТКИ МИРОВ»

ИНТУИТ

ЛОГИК

ЧЕЛОВЕК

ИНТУИТ

глава первая
СОВПАДЕНИЯ
***

Совершенно неясно, откуда берется тут свет: не видно ни одной лампы, и все-таки он есть. Приятное темно-желтое свечение, как от одиноких фонарей на полупустых улицах вечернего города.

Я уверен: несмотря на исполинские размеры архитектуры, это университет, обжитый и горячо любимый вуз, который пришлось покинуть много лет назад и поселиться в холодном мегаполисе. Увы, мое пребывание в университетских стенах сейчас невозможно.

Этот безмятежный свет – его не волнуют мои сомнения. Он каждый раз обволакивает их, скрывает, даря взамен тепло. В нем без следа растворяется все что угодно – я попросту забываю о логике вещей. Остается лишь одно: действовать во имя чьей-то странной прихоти и выполнять приказы, принимая их за собственные желания.

***

Налево – огромный бар, темный и безлюдный на первый взгляд. Барная стойка, где должен быть официант, светится – дает понять, что всегда ждет клиентов. В безлюдном зале едва слышно звучит мелодия без слов. Кажется, это популярная композиция «Из мышеловки» группы «Пикник». Место вовсе не располагает к такой музыке, но это никого не смущает. Меня в том числе.

«Нет, кто-то тут все-таки есть», – в поле зрения моего шестого чувства то и дело попадают люди. Они постоянно двигаются, поглядывая на меня.

Хочется зайти в туалет. Нет, не по нужде, а просто так, посмотреть.

«Или уйти от них подальше…» – звучит голос внутри меня. Впрочем, небезосновательно.

Выхожу из бара.

Винтообразная лестница с широкими ступенями, на которые тени ложатся так, что не удается разглядеть рисунок на шершавом от песка мраморе, приводит меня на второй этаж. Последний шаг раздается эхом, гулким и протяжным. Оно облетает каждый уголок атриума – любимого места всех студентов во время большого перерыва. Обычно тут проводят всевозможные мероприятия, но сейчас атриум пуст.

Отсутствие людей вокруг – факт, в котором начинаешь сомневаться все больше и больше, потому что ощущение, что за мной наблюдают чьи-то любопытные глаза, скрытые во мраке, по-прежнему не отпускает.

Туалет располагается в десяти шагах слева от лестницы, за деревянной дверью, покрытой коричневым лаком.

Большую часть двери занимает овальное матовое стекло, сквозь которое видно, что в помещении горит свет. Сейчас там пусто: никто не отбрасывает подвижных теней, и поэтому свет падает ровно и неизменно тускло. Взявшись за медную ручку, сам не знаю почему, вдруг испытываю приступ ностальгии: дверь, очень старая, но старательно ухоженная, впитала в себя историю не одного поколения. Мне всегда казалось, что там, где кончается материальное, обязано брать свое начало духовное. Именно его и хранит эта дверь, и вообще – любая дверь в этом старом некогда военном университете. Такое свойство у предметов появляется лишь с течением времени.

Очень приятно его ощущать.

Надо сказать, что я бы ни за что не поменял их на какие-либо другие двери: эпоха былого и мудрая вечность застыли в них, каждая дверь хранит тысячи прикосновений – их нельзя менять. Наверное, это очень глупо, но я, и правда, чувствую всю мудрость этой туалетной двери.

Вхожу внутрь. Передо мной с десяток кабинок и умывальников, но зеркал почему-то нет. Видно, архитектор не стал особо заморачиваться с интерьером, главное для него – сделать все исполинским.

Вдруг возникает чувство преследования. Не могу понять, кто может за мной идти и почему, но это становится так отчетливо ясно, что я счел за благо как можно быстрее выскочить наружу в поисках пути для отступления. Энергично преодолев пару зигзагов лестницы с пролетами, стараюсь сделать шаги неслышными в надежде бесшумно уйти от погони.

Кто за мной гонится? Черт его знает… Но оторваться точно надо!

Четвертый этаж – это множество дверей, за которыми находятся лекционные залы. Вообще, весь корпус представляет собой огромный квадрат. Первый и последний этажи имеют невысокое ограждение, через которое можно перегнуться и посмотреть, что происходит внизу, с любой из сторон. В самом низу в темноте видны шевелящиеся силуэты людей. Их двое или трое. Они о чем-то переговариваются, догадываюсь я, затем, повернувшись в мою сторону и секунду помедлив, опрометью кидаются в сторону лестницы. Той, по которой поднимался я.

«А может, мне все это кажется?» – мелькает в голове. Все равно. Я чувствую страх – вот что важно. Нужно доверять своему чутью, пора уносить ноги!

Как дикая антилопа, срываюсь с места, делая первым даже не шаг, а прыжок. Бегу вдоль коридора, который одновременно и своего рода смотровая площадка, и путь к множеству аудиторий. Мелькают двери – бесконечное множество черных прямоугольников, встроенных в бетонную выкрашенную белой краской стену. Ныряю в один из них.

Еще одна лестница приводит меня в соседний корпус. Здесь все та же нескончаемая вереница дверей, только уже слева: почему их так много? Неужели университет способен вместить столько желающих обучаться премудростям наук!

Не снижая темпа, бегу дальше. Чувство преследования уже давно переросло в страх быть пойманным. Сердце бешено колотится.

– Да что вам от меня надо? Что я сделал?

Вопль гаснет в тишине позади меня.

«Нет, этот проклятый коридор никогда не закончится», – в отчаянии думаю я, распахивая очередную дверь, за которой меня опять ожидает лестница, ведущая в следующий корпус, к еще одной бесчисленной череде дверей.

Это место решило свести меня с ума.

Замечаю, что, чем быстрее двигаются мои ноги, тем ближе становятся преследователи. Один мой шаг – два их. Ускоряю темп, насколько могу. Все повторяется еще несколько раз с завидным постоянством: коридор, дверь, лестница, коридор…

Пожалуй, это будет последний забег: меня уже почти догнали, стоит только кому-то из преследователей протянуть руку – и он сможет дотронуться до моего плеча, задержать, схватить и… что тогда?

Так страшно! Не хочу думать об этом.

«Быть может, я раз за разом ошибаюсь, выбирая не ту дверь?» – мысли о спасении – единственное, что могу себе позволить на бегу. Вздрагиваю от ужаса, понимая, что осталась последняя дверь, которую еще можно успеть открыть. Если за ней очередная лестница – быть беде.

Яркий свет бьет в глаза.

За окном, надо же! наступил день. Сетчатка адаптируется мгновенно: отчетливо вижу стоящую у окна девушку невысокого роста, она смотрит наружу. Черные как смоль волосы едва касаются плеч, несмотря на тонкую талию и хрупкую фигуру, в ней чувствуется физическая сила. Грациозные движения. Кожа медного цвета. Она поворачивается и идет ко мне. Поражают ее неестественно голубые глаза: такие глубокие, что в них можно утонуть, так и не достигнув дна, как в море; такие прозрачные, как небесная синева.

На секунду возникает ощущение миража: пустынный берег, яркое солнце и прохладная вода, по глади которой гуляет легкий ветер. Стоит лишь захотеть – и он поднимет тебя высоко-высоко в синее небо, подарив наслаждение полета.

Мне кажется, в этих бездонных глазах заключен целый мир, свободный и простой. Я в мгновение ока влюбляюсь в этот мир. И только потом замечаю, что преследователей больше нет: они утратили интерес, потому что ОНА оказалась рядом. А может, гнали меня к ней специально? Не знаю.

Все вокруг меня начинает вдруг размываться и таять, и в этот самый момент приходит осознание. Как всегда, это происходит резко и настолько внезапно, что поначалу теряешься от обилия нахлынувших мыслей.

Все вокруг сон. Нет преследователей, нет университета, нет бара и кафельного пола под ногами. Нет больше желтого света – он отпустил меня.

Все исчезло.

Но не она.

Она остается, и мне опять становится страшно. Я ведь должен уже проснуться! Предельный миг сновидения прошел, время кончилось, как кончалось до этого сотни раз! Но не сейчас. Его что-то держит и будет держать до тех пор, пока девушка не сделает то, за чем появилась.

Ее губы шевелятся в попытке выговорить одну-единственную фразу. Я вдруг понимаю, что хочу ее услышать, и она улыбается – ей становится легко от этого моего желания. С губ срывается еле слышный шепот:

– Я жду тебя…

Вот теперь – все! Это конец. Сон гаснет.

Черноволосая девушка тает в свете утреннего реального солнца из моего реального мира.

11:11

Зеленые электронные часы я забрал у отца. Им столько же лет, сколько я хожу своими ногами по этому несчастному миру, а может, и гораздо больше: знаю только, что вижу их с самого детства. Только одним мной они были сломаны сотню раз, и поэтому я чувствовал свое законное право забрать их во взрослую жизнь.

Четыре зелененькие единицы высветились на экране как раз в тот момент, когда я с трудом разлепил глаза. А ведь заводил вчера на семь ноль-ноль – опять не сработали. Однако выкинуть ставший уже родным раритет рука не поднимается, а уж чинить старую электронику тем более. Вообще, в силу моего характера в доме никогда не скапливается ненужный хлам. У меня действует усовершенствованное правило хранения вещей: то, чем не пользуешься три дня, отправляется на помойку. Радикально и честно. Люблю так.

Часами я пользовался реже, чем раз в три дня, и заводил их тогда, когда мне хотелось проспать работу. Сознательно бы я этого не сделал, а вот если не прозвенит будильник – это уже дело совершенно другое. Так совесть балансирует на ниточке между ответственностью и случайностью. Таким образом, часы стали единственным исключением среди кандидатов на выброс.

«Какой странный сон сотворило подсознание, – размышлял я, лениво валяясь в кровати. – Еще более необычный, чем все остальные, и еще более прекрасный – из-за нее…»

Ручеек спокойствия безмятежно струился по моим венам. Лишь в такие моменты, когда почти осознанно просыпаешь работу, оно и приходит. Однако сейчас на фоне умиротворения вдруг замаячила тоска по утраченному миру грез. Ее не мог заглушить даже как всегда с опозданием просыпающийся голос разума, отвечающий за мою сохранность в этом мире: выговор на работе, лишение премии и даже возможное, хотя нет, абсолютно точное, понижение зарплаты! А может быть, и…

«И что? Увольнение?» – усмехнулся я и бодро произнес вслух короткую мантру стрессоустойчивого человека:

– Пофиг!

Этот самый «пофиг» разогнал сонную одурь, за что ему глубокий респект. «Только что лишился черноволосой красавицы с голубыми глазами и, скорее всего, больше никогда ее не увижу, какая уж тут работа», – окончательно обнаглев, мысленно проворчал я. Если когда-нибудь у меня появится вероятность променять все зарплаты в жизни на возможность вечно бродить по лабиринтам снов – встану в очередь за ней первым, а конкурентов просто уничтожу.

Тапочки лежали под кроватью, прямо у ног, – отшвырнул их подальше и ощутил ступнями приятную прохладу, накопленную деревянным паркетом за ночь, пусть даже он был усеян песком и мелким мусором по углам. Время генеральной уборки еще не наступило. Это не главное. Это мелочи, которые меня никогда особо не заботили. И даже когда мать, считавшая меня недостаточно чистоплотным, однажды собрала нанесенный ботинками песок и высыпала его на мою простыню, это мало что изменило в моем воспитании. К тому же за столько лет жизни в отдельной квартире привычка убираться тогда, когда этого пожелает душа, пустила корни аж до самого первого этажа и дальше – в землю. Квартира была крепостью, убежищем и оплотом, где имели право на существование исключительно мои правила. По крайней мере, уверенность в этом меня никогда не покидала. Здесь я мог уединиться от неприятностей, наслаждаясь тишиной и спокойствием.

Собственные мысли меня не пугали, как это часто бывает со многими жителями земного шара. Наоборот, я любил их и не смел заглушать бессмысленным шумом телепрограмм (мой телевизор, естественно, уже давно разобрали на запчасти бомжи и отволокли на радиорынок), а одиночество делало их только ярче. Тишину стоит ценить всегда, она мой самый верный товарищ, который непременно укажет на истинные желания. Жаль только, что моим в этом мире сбыться не суждено.

На кухне встроенные в холодильник часы, светящиеся синим цветом, на несколько минут отставали от зеленых; я как раз уловил тот момент, когда они сбили гармонию четырех единиц, заменив последнюю двойкой.

Все мои сборы закончились за полчаса. Залпом проглотив кофе и наскоро почистив зубы, я подумал, что успею на работу как раз к концу обеда. Первый послеобеденный час потрачу на объяснения с начальником. День пролетит быстро, и это, честное слово, не может не радовать.

Выскакиваю из подъезда и тут же краем глаза подмечаю маршрутку.

Несмотря на то что водитель ставшей уже привычной для нас неславянской внешности всем своим видом показывал, будто опаздывает: яростно тыкал указательным пальцем в убитый временем циферблат поддельного ролекса, изображая негодование, и энергично матерился на своем наречии, тем самым подгоняя меня, – маршрутка терпеливо дожидалась пассажиров еще минут пять после того, как я расплатился за проезд и плюхнулся на свободное место.

Набралось человек десять. Все, конечно же, спешили и, рассаживаясь, бестолково суетились, как муравьи на куче сосновых иголок. Молодая мамаша с ребенком на руках, который, судя по его виду, был готов в любую секунду взорвать ором и без того шумную маршрутку, была напряжена и явно пребывала в предвкушении этого момента. Наверное, где-то в подсознании она раз за разом прокручивала мольбу, уповая на то, что та сработает как стоп-кран и ее (и нас всех, соответственно) минует эта участь. Лицо ее чем-то напоминало лик мудрого и уставшего от своих предсказаний пророка: видно, по ее ощущениям, вопль отпрыска все-таки был не за горами.

Следующим, на кого упал мой взгляд, был бизнесмен, ну, или он очень хотел им казаться: наглаженный костюм, смартфон последнего поколения, в трубку которого он орал, с каждой фразой повышая децибелы. Наверное, оставил машину возле дома или еще не заработал на нее, зато на модные побрякушки денег вполне хватило.

Нет, я вовсе не недовольный жизнью скептик, готовый ворчать по любому поводу, – я человек, в принципе недовольный этим мирозданием. Мои суждения и замечания проистекают из ежесекундно терзающего меня ощущения какой-то неправильности всего вокруг происходящего. Суетливость рода человеческого скорее накаляет внутренний мир, чем умиляет. Тут важно понимать, куда тебя самого клонит, и быть честным. Я вот понимаю. А выдавать колкости в ответ на то, что происходит вокруг, – это моя собственная защитная реакция, которая хоть как-то уравновешивает психику. Короче говоря, стратегия «будь честен по отношению к самому себе» работает: я все еще на плаву и могу как-то сосуществовать с этим мирком.

Ситуация с ребенком и «бизнесменом» в кавычках была похожа на динамит, фитиль которого благополучно поджег обладатель навороченного флагмана в тот самый момент, когда дьявол бизнеса, проявив свою волю, направил его в эту маршрутку.

– Да! Максим Львович, да! Документы подписаны, все готово, везу, везу! Да, до связи! – В деловых переговорах невольно принимали участие все пассажиры маршрутки.

Мамаша с ребенком искоса неодобрительно поглядывала на отрастивший себе ноги «галстук», едва только он появился в святой обители транспортного средства. Ей явно не нравился нарастающий громкий и напористый голос «бизнесмена». Глушилки что ли стали ставить в маршрутках? Ума не приложу. Но, по всей видимости, помехи в эфире становились все сильнее, поэтому парню приходилось орать. А девушке, наоборот, хотелось того, чем я обладал в избытке, – тишины. С удовольствием поделился бы с ней, если бы мог или если бы захотел. Еще не знаю. Моя жадность на этот товар не знает границ…

Девушка с облегчением едва заметно улыбнулась, когда человек в костюме наконец перестал кричать, но телефон зазвонил опять – и это послужило тем самым детонатором, перед которым фитиль обычно догорает до своего положенного конца.

– Извините, не слышно, ребенок кричит! Перезвоню! – «бизнесмен» скорчил жуткую гримасу, выражающую лютую неприязнь к орущему созданию и его мамаше.

Надо сказать, девушка прекрасно все понимала, но деваться ей было некуда. Наши взгляды случайно встретились. Поняв, что я уже давно наблюдаю за происходящим, она сочувственно улыбнулась. Я ответил ничуть не менее искренней всепонимающей улыбкой. «Бизнесмен», однако, тут же вписался к нам, образуя запутанный треугольник сочувствующих. Его глаза вроде бы смотрели на меня и в то же время косили в сторону девушки. Одним словом, они выражали что-то в духе: «как же задолбал орать этот ребенок, нельзя, что ли, было дома его оставить! Ну хоть ты-то меня понимаешь, братан?»

Скажу честно: я понимал.

И даже немного разделил с ним негодование. Я вообще сочувствую всем: и матери, и бизнесмену, и ребенку, которого выволокли из дома и запихнули в вонючую машину, да еще и в больницу, скорее всего, везут – делать первые в его жизни прививки от чего-нибудь мерзопакостного. А самое главное, я сочувствую этому унылому и скучному миру, в котором все живут по шаблонам, навязанным поп-звездами, миллиардерами, законами высокой моды и до зубовного скрежета надоевшей всем рекламой на баннерах, экранах телевизоров, радио и уже далеко не свободных просторах Интернета. И себе я тоже сочувствую, потому что купаюсь в этом великолепном дерьме информационного века и как-то совсем не рвусь уехать в дикую тайгу.

Да, я не могу этого сделать. Барахтаюсь в собственной паутине так же, как и другие, потому что… потому что…

Маршрутка доставила мое бренное тело к входу в метро. На прощание, видимо, в благодарность за понимание происходящего, а может, просто из-за собственного смущения девушка вполголоса сказала: «Везет вам».

– И вам в какой-то мере тоже повезло, – ответил я, взглянув в сторону притихшего ребенка.

Девушка тут же повеселела и согласно закивала головой. Всегда бы так.

Тоска, похоже, сегодня заняла первое место в длинном параде моих крохотных приключений. Глядя на всех этих людей, я думал: «Чем они живут? Куда стремятся? Ведь у каждого есть своя цель, и в основном ее можно сформулировать одним словом – деньги. Разве бизнесмен стремится заработать деньги для развития науки? Вряд ли. Деньги ради денег. Вот простая истина и закон нынешнего века, да и любого века, уже прожитого человечеством». Это тот самый идеалистический взгляд на мир, от которого мне никуда не деться. Короче, печаль да тоска для меня, а кому-то вполне нормально.

Ныряю в поток хаотично перемещающейся людской массы, который меня проглотит, а потом нас всех еще раз проглотит железный вагон. Этакий извращенный – нелепая метафора! – каннибализм, заканчивающийся жестокой рвотой и последующим высвобождением на поверхность.

А потом… может быть, удастся вынырнуть другим человеком. Еще хуже. Или лучше. Не знаю. Люди ведь меняются, как одиночество с его тишиной сменяется шумом и гамом. И вовсе не обязательно для привлечения перемен совершать ритуалы представителей древнего племени Майя или их невежественных соплеменников. Хотя не мне их судить. Были времена – были дела, которые канули в лету: вымерли деловые аборигены с их слепой уверенностью в непогрешимости собственных деяний.

Все-таки надежда на перерождение глубоко засела где-то внутри меня. Теплый ветер подземки успокаивающе подействовал на мои нервы, раздув это ощущение до нескромных пределов и превратив его в нестерпимое желание выбраться из этой железной кишки другим человеком. Меня не смущало даже то, что подобные желания моментальных перемен приходят в мою голову по нескольку раз в день. Чихать я хотел на явную тщетность предыдущих стремлений, поэтому просто отдался во власть нахлынувшему чувству.

Нырнув в вагон одним из первых, я огляделся: забавных престарелых существ с бело-розовыми кудряшками, которым полагается по всем законам морали и нравственности уступать место, о чудо! не было. Беременных в пределах видимости также не наблюдалось. Толстые и ленивые пусть стоят и дальше – им полезно.

Совесть была спокойна, а посему ничто не помешало незаметно и быстро подкрасться сладкой дреме. Мне тут же привиделась ночная гостья. В мыслях мелькнули воспоминания об утреннем сне: как тяжело ей давались слова, пока я сам не пожелал ее услышать. И пусть это наваждение долго собиралось с силами, чтобы произнести одну-единственную фразу, зато как я был удивлен после этого! Как ни странно, но, придя в форму после изнурительного побега от преследователей, мне удалось быстро привыкнуть к этому чуду, которое несколько отличалось от других сновидений тем, что… хмм… задержалось? Наверное, так.

И вот выпадает второй шанс. Теперь это событие можно смело назвать невероятным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное