Алексей Кононов.

Человек



скачать книгу бесплатно

ИМП принадлежала к официальной, почти государственной организации, хотя по телевизору слово «почти» из контекста всегда убирали. На самом же деле мы являемся вполне обособленной фирмой, которая в свое время выпросила соответствующее разрешение на исследования в области мистицизма, алхимии, эзотерики и прочей считавшейся ранее паранормальной лабуды. Каким-то образом начальству удалось доказать пригодность этих исследований обществу, наши деяния оценили по заслугам, и с тех пор фирма процветает: вызовы поступают каждый божий день. Обыкновенных граждан на работу в компанию не берут – только пробудившихся. Последними называются люди, в которых спонтанно проснулись способности к колдовству.

Обычно это происходит так: если вокруг тебя начинает твориться что-то неладное, ну, скажем, электроника сбоит, предметы двигаются, телевизор включается сам по себе или же голоса из потустороннего мира достают, то тебе надо либо в психушку бежать, либо провериться на предмет магических способностей. Кстати, без справки об удовлетворительном состоянии психического здоровья ни одна компания, занимающаяся переписью магического населения, проверять тебя не станет. Зато если утаишь внезапно открывшиеся таланты, а ребята, подобные нам, это обнаружат, собирай манатки и будь готов занять место на тесной койке в камере тюрьмы для маг-населения.

Сегодня в «Зингере» людно. Посетители налетели, словно мухи на мед. Ну или кто там еще мед любит? Меня подобная суета сразу же насторожила. Когда такое происходит, это обозначает одно: приехала шишка по важному вопросу.

– Алексей! Ты вообще в курсе, что тебя уже полчаса шеф дожидается? – Катька поймала меня возле кофемашины. Я медленно повернулся, давая понять, что на меня сейчас лучше не кричать – могу умереть от инсульта.

– Боже мой! – всплеснула она руками, приходя в негодование. – Да ты на бомжа похож.

Мирно киваю, мол, так оно и есть. Самый настоящий питерский бомж.

– Живо допивай и дуй в кабинет. Там по твою душу, говорят, приехали.

– Серьезно? Это из-за вчерашнего…

Мрачнею на глазах.

Катька, почуявшая перегар, морщит нос, но молчит. Если бы не знала, что вчера стряслось, устроила бы взбучку. А так понимает, что по-другому я не мог. Да и кто бы мог, интересно?

– Знаешь, Алексей, если бы ты не пил… Давно бы уже женился, детей завел. Но ты…

– Но я… Кать, но я…

Вздыхает. Знает, что меня не переделать. Знает и все равно надеется на лучшее.

Однако, увы, сударыня, такая жизнь.

Мир такой.

– Ладно, – смиряется она. – Зайди к Маше, она… впрочем, кому как не тебе знать, по какому поводу каждый мужик, работающий в «Зингере», обращается к Марии.

Послушно киваю. Катька – роскошная баба: блондинка, ноги-спички, грудь упругая, талия – картины рисуй! Могло бы у нас с ней что-то срастись, да… ни к чему это не приведет.

Допив кофе, выбрасываю стаканчик и покорно направляюсь на второй этаж к Марии. Главное, мимо кабинета шефа проскочить, он первый по коридору.

Проходя мимо дубовой двери, слышу: «Да где ж его черти носят?».

Шеф в ярости.

Ничего, скоро буду. Потерпи еще минутку-другую.

Маша всегда на своем рабочем месте. Кому-кому, а ей новый мир нравится. Да еще как! Готова днем и ночью не вылезать из лаборатории. Бывшая медсестра Мария Жданова работает в ИМП практикующим алхимик-целителем, чертит пентаграммы, комбинирует мантры, изучает воздействие на организм человека того или иного символа.

Порой я жутко, до коликов в животе завидую ее жизнелюбию.

– Машка, нужна срочная медицинская помощь!

Она сидит у компьютера и что-то старательно вычерчивает в Autoсad. Наверное, вымеряет градус угла одной из линий звезды, при котором пентаграмма станет работать эффективнее.

– Когда же вы, мужики, пить-то бросите? – устало доносится в ответ.

Не пытаясь оправдаться, пожимаю плечами.

– Вставай! – командует она и добавляет: – Знаю, тебя шеф ждет.

– Ты святая, – я послушно застываю на одной из нарисованных на полу шестиугольных звезд.

– Ага… конечно. Поэтому вы все ко мне и бегаете с похмелья.

Приблизившись, Машка кладет руки мне на плечи. Начинает происходить что-то невообразимое… Сила приходит в движение. Внутри меня будто оживает второй я. Оживает и, сконцентрировав на себе мое дерьмовое состояние, вместе с ним бесследно исчезает. Куда? Да Бог его знает. Просто нет больше никакого похмелья. Раз – и все!

– Премного благодарен! – чмокаю ее в щеку.

– Лучше бы Катю в кафе позвал, а не меня, замужнюю, между прочим, женщину, целовал.

Вот уж кому с женой повезло, так это Машкиному мужу. Пускай она пропадает на работе с утра до ночи, пускай мало внимания уделяет, зато верная. Многие тут к ней клинья подбивали, да всем отказала. Один только я в стороне стоял – так шутил, конечно, случалось, но все понимали – ничего серьезного.

– А я думал, у нее новый ухажер появился…

Маша смерила меня презрительным взглядом:

– Ну и брехло же ты, Сказов!

Обман не удался: сообразительная…

Я сконфуженно вздохнул.


К шефу зашел без стука – не любит он эти формальности, а я уважаю его нелюбовь к ним. Однако в этот раз субординация бы не помешала. За овальным ореховым столом сидели две женщины, старая и молодая, во главе – мой начальник. Мое внезапное появление прервало оживленную беседу, хотя по всему было видно, что это скорее допрос, чем обыкновенный разговор. А судя по толстенным папкам с делом номер двести двадцать один, предмет допроса – я сам.

– Сказов, где тебя носит? – раздраженно, но с облегчением поинтересовался руководитель санкт-петербургского отдела инженерно-магической полиции Геннадий Ярославович Горыня.

Фамилия у шефа звучная, старорусская, а потому прозвища к нему липли одно за другим. Но закрепилось в итоге самое часто упоминаемое: Горыныч.

За время работы в ИМП я навидался всякого, но чтобы могучего Горыныча так издергали две дамочки, наблюдал впервые!

– У машины движок закипел. Старенькая совсем, – сокрушенно пожаловался я, усаживаясь напротив двух ревизоров, точнее ревизорш.

Шеф начал медленно, вкрадчиво и в то же время обвинительно:

– Движок, говоришь, закипел… Больше ничего?

Придав физиономии многозначительное выражение, я тут же пытаюсь сменить тему:

– Есть новости по Афанасьеву Никите?

– Да. Собственно, по этому вопросу тебя и вызвали, – как-то резко смягчившись, сообщает начальник.

Осторожно поворачиваю голову в сторону женщин. Теперь понятно, из-за чего шеф рвал и метал в ожидании меня минут уже как сорок. Та, что постарше, с зачесанными назад поседевшими волосами и совдеповской офицерской выправкой, одета в аскетически строгий безвкусный костюм. Острые черты лица, напряженный буравящий взгляд, из макияжа – однотонная помада почти в цвет кожи. Сдается мне, сущая мегера. Интересно, из какой инстанции ее сюда занесло? Или, правильнее сказать, из какого времени?

Зато вторая – скорее всего, протеже старшей – обладала вполне привлекательной внешностью. На вид лет двадцать пять. Рыжая. На переносице проскакивают забавные веснушки. Совершенно идентичный костюм, зато косметикой не пренебрегает и губы красит в вызывающий розово-красный цвет. А еще от нее пахнет парфюмом! За это она наверняка получает нагоняй от старшей.

И выбрала же ты себе судьбу, девочка!

– Алексей Сказов! – сухо обратилась ко мне старшая. – Меня зовут Аделаида Петровна, я главный следователь по делам с маг-населением.

– Следователь? Так меня хотят обвинить?

Следователи в основном работали с особо тяжкими нарушениями среди лиц, представляющих в некотором роде закон. Они устраивали проверки, проводили аттестацию, штрафовали, а в некоторых случаях и сажали за решетку.

– У департамента к вам есть вопросы, которые хотелось бы прояснить, – Аделаида Петровна говорила точь-в-точь по шаблону. Я и сам так делаю, прежде чем задержать виновного или убить…

– Вчера я направил рапорт о случившемся. Не думаю, что мне есть что добавить.

– И все-таки будьте так любезны, ответьте на мои вопросы.

Я невольно опустил голову:

– Спрашивайте.

В руках у следователя откуда-то появился листок, глядя в который, она стала монотонно читать:

– В вашем рапорте сказано, что вчера, пятого августа две тысячи двадцать второго года, в семнадцать часов сорок пять минут вы прибыли по адресу: город Кириши, улица Нефтехимиков, дом двадцать два. Вы отреагировали на вызов в соответствии с уставом вашей компании.

– Все верно, гражданин следователь.

Она одобрительно кивнула.

– В ходе обезвреживания дома вами был обнаружен ребенок, Никита Афанасьев. Предположительно, ребенок находился под чужим воздействием, воля его была подавлена, сознание присутствовало частично. Скажите, как вы определили, что мальчик не в себе?

– Он курил. Не шел на контакт. Не осознавал, что делает.

– И все?

– А этого, по-вашему, мало? – огрызнулся я.

– У ребенка мог быть стресс, психическое расстройство. Такое поведение не повод для того, чтобы заключить наличие чужого воздействия.

– Слушайте, дамочка, вы часто видели семилетнего пацана, выкурившего полпачки крепких сигарет и сидящего под проливным дождем в одних шортах и футболке?

– Леша! – гаркнул шеф. – Успокойся. Они просто восстанавливают картину происшедшего.

Вот у кого стальные нервы. Как по мне, так я бы уже послал эту особу ко всем чертям.

– Спасибо, – холодно кивнула она Горынычу и невозмутимо продолжила: – Итак, допустим, воздействие на ребенка все-таки было оказано. Что вы предприняли?

– Снял его. Достал пантакль и развеял колдовство. Как обычно.

– Что случилось потом?

– Парень стал нормальным. Живым. Испугался, что курил, но я его успокоил, – ответил я.

– И?

– Как только я развеял наваждение, в окне третьего этажа показалось лицо мужчины. Это и был практикующий маг.

– Мальчик видел его, как и вы?

– Да.

– И он не узнал в нем своего отца? – подозрительно уставилась на меня следователь.

– Нет. Он назвал его по имени-отчеству. Вел себя так, словно это чужой человек, сосед.

– А потом?

– Я посадил паренька в машину. Он смышленым оказался. Обещал ничего не трогать. Включил печку, чтобы тот мог согреться. И отправился в подъезд, задержать мага.

– Вы указали, что в подъезде обнаружили несколько пентаграмм, – добавила Аделаида Петровна.

– Верно. Я все обезвредил.

– Какого рода они были?

– Не знаю. Не было времени разглядывать. Судя по состоянию, дом был зачарован уже пару недель. Поэтому я стер символы и поднялся наверх.

– Что случилось, когда вы проникли в квартиру?

– Да ничего особенного, рядовая стычка. Маг оказался дилетантом, хотя сила его близилась к третьему уровню.

– Но как вы поняли, что он дилетант? – не унималась Аделаида Петровна.

Я ответил незамедлительно:

– Пентаграмма, с помощью которой он колдовал, находилась прямо на стене. Он даже не пытался спрятать ее – нарисовать на бумаге или на полу под ковром. К тому моменту сила уже свела его с ума. Он, черт его дери, обезумел! Понимаете?

– Прошу вас, сохраняйте спокойствие, – сухо попросила следователь. – Вы проникли в квартиру и сразу же обезвредили его?

– Не сразу. Он застал меня врасплох. Ударил по голове так, что я отлетел к стене. И не ожидал, что мне удастся подняться. Но до этого я прочитал защитную мантру.

– Вы убили его выстрелом в голову, так? – по-прежнему поглядывая на листок, допытывалась Аделаида Петровна.

В этом месте я немного подправил историю…

– Да. При ударе о стену случайно зацепил кусок обоев с пентаграммой. Как только физические законы снова пришли в норму, спустил курок.

– Что было после этого? – равнодушно звучал голос следователя.

– Пошел искать родителей Никиты, но в одной из квартир мне сказали, что мальчик проживает там, где была стычка с магом. Я бросился к машине, когда открыл дверь – он был мертв. В его голове зияла точно такая же дыра, как у мага во лбу! Вы это хотели услышать?!!

Аделаида Петровна вздохнула и покачала головой.

– Значит, вы понятия не имели о том, что их связывает печать?

– Нет. Только когда все закончилось, я увидел на груди у мальчика черную отметину.

– Вы знали, что подобное колдовство – я имею в виду печать, которая связывает две телесные оболочки, – доступно лишь при очень высоком уровне силы?

– Знал, но обучиться этому можно только в…

Внутри у меня все похолодело.

– Инженер пятого класса Алексей Сказов, я не буду ходить вокруг да около, – каждое слово падало тяжелым камнем, раздавливая меня. – Вы подозреваетесь в использовании служебного положения с целью проведения экспериментов над населением. Так как департамент пока не может установить вашу прямую причастность к этому и доказать вашу вину, вы будете находиться под наблюдением, которое осуществит Алиса Расколова. До окончания следствия вам запрещено покидать страну.

Я не верил своим ушам. Ладно, я заслуживаю обвинения в смерти мальчика, ведь это я, застрелив мага, убил и его. Но подозревать меня в экспериментах над населением? В преднамеренности содеянного? Что, черт возьми, происходит?

– Леша, мы разберемся! Сейчас главное – сохранять спокойствие. Слышишь? – сказал Горыныч.

Сумасшедшими от бешенства глазами я посмотрел на своего начальника.

– Подпишите, пожалуйста, эти бумаги, – скорее приказала, чем попросила главный следователь, сунув мне в руки какой-то документ. – И не устраивайте фокусов. Так будет лучше всего. Я думаю, мы поняли друг друга?


В кабинете остались двое.

Геннадий Ярославович молчал. Интересно, шеф убежден в моей невиновности? Или принял слова следователя на веру? Если подумать, я ведь всегда выезжаю на вызовы один, без напарника: нет ни алиби, ни свидетеля, который мог бы подтвердить произошедшее.

– Если ты, Леша, думаешь, что я верю в инсинуации этой престарелой медузы, – ошибаешься, – вдруг сказал Горыныч.

– Шеф, там было только два мага – я и тот, из сорок третьей квартиры. И сил у него было никак не выше третьего уровня.

– Знаю, знаю… Но давай-ка сейчас хорошенько подумаем, это нам не запрещено в отличие от активного расследования. Если мальчишку околдовал не его отец, то кто?

– Тот, кто знаком с магической практикой не понаслышке. Следователь права – такую магию потянет только пятый класс и выше. А у этого алкаша ни ума, ни знаний. Скачал схему пентаграммы из Интернета и нарисовал. На глаз, на ОБОЯХ! Да он же идиот!

– М-да… – протянул Горыныч.

– Наши изучили символы на теле мальчика?

– Нет, ты же знаешь правила: за серьезные преступления отвечает департамент. Они перекрыли большинство путей в расследовании, в том числе и досмотр тела. К тому же тебя обвиняют, значит, ИМП не подпустят к мальчику.

– И что, мы теперь все спустим на тормозах? – возмущение кипело во мне.

– У нас нет выбора. Мы можем помогать им, но удаленно и только после того, как они поделятся материалами.

– Доедать с чужого стола. Ну уж нет!

– Ты – под следствием! – грозно рявкнул Горыныч. – Нос свой туда не суй – хуже сделаешь. Понял?

Напоминать начальнику о том, что дело касается лично меня, я не решился. Кто бы ни был этот третий маг, околдовавший мальчишку и подставивший меня, с ним необходимо покончить. Но делиться с шефом своими соображениями я, понятное дело, не стал.

– Позвольте хотя бы поговорить с матерью Никиты. Неизвестный маг должен был ошиваться рядом, возможно, удастся найти следы.

– Ну и упрямый же ты, Леша! Ох и упрямый! Мать, конечно, допросить можно, но, опять же, после департамента. Это я выбить смогу, однако ты к ней не поедешь. Другие оперинженеры займутся.

– Предлагаете сидеть сложа руки? – это было даже смешно, не по-доброму так смешно.

– Именно так. Считай, что ты отстранен от этого дела. А теперь иди. И радуйся, что тебе в надзиратели красивую бабу приставили.

– Тоже мне радость, – буркнул я, выходя из кабинета.


Алиса Расколова беззаботно дожидалась подле двери с чашечкой кофе в руке.

– Ну, боец, отстрелялся? – приветливо улыбнулась она.

Оставив ее реплику без внимания, прошагал мимо. Девчонка тут же спохватилась, избавилась от напитка и двинулась следом.

– А каблуки на службе не мешают? – все-таки подначил я.

– Что? Ах, это… Нет, я уже привыкла.

И тут меня прорвало. Ну не мог я больше сдерживать охватившего меня отчаяния. Резко повернувшись к ней, так что рыжая бестия оказалась неприлично близко, сдавленно выговорил:

– Слушай, девочка, а хочешь отпуск? Вот прямо сейчас, а? Не нужно будет целый день таскаться за мной – свободна! Сходишь по магазинам, накупишь шмоток, отдохнешь, в солярии позагораешь. Обещаю не выдавать тебя этой твоей мегере в погонах.

Предложение, на мой взгляд, шикарное.

– Прости, Алексей, служба. Но я с удовольствием схожу в солярий, если тебе туда надо, – обворожительно улыбнулась она.

Спорить бесполезно. Подкупать бабскими слабостями – тоже. Короче, прилипла – клещами не отодрать. Да что ж я, от девки сопливой не смогу отделаться? Еще чего! Запросто!

– Мне в сортир надо, – глядя на нее в упор, нахально сообщил я.

Быть хамом сейчас крайне приятно, однако Алисе моя наглость по барабану.

– Надо так надо, подожду, – лицо рыжей осталось невозмутимым.

Я направился вниз.

– Здесь тоже есть! – донеслось со спины.

– На этом этаже не работает.

В туалете было пусто, ни единой живой души, словно все вдруг в одночасье перестали справлять нужду. И это глупое везение было очень кстати: не надо объясняться с сослуживцами.

Виртуозно орудуя шваброй, честное слово, словно всю жизнь только этим и занимался, зацепил ручку окна, дернул в сторону – створка послушно открылась. Я подпрыгнул и ухватился за пластиковый край белой рамы. Затем подтянулся и таки взгромоздил свою тушу на подоконник. Острое ребро больно впилось в живот, когда я предпринял попытку перевалиться через него нижней частью тела.

Под оживленные возгласы и заинтересованные взгляды прохожих, совершив неимоверное усилие, вывалился по ту сторону «Зингера». Пускай и до крови прикусил язык, когда ноги неумело встретились с асфальтом. Зато теперь я свободен, и никакой Алисы Расколовой, новоиспеченной надзирательницы, которая не справилась с возложенной на нее функцией и потеряла подозреваемого. Между прочим, по своей вине. Лучше следить надо было!

Оставив центральный вход за спиной, метров через двести нырнул в переулок. Чтобы выйти на кратчайший маршрут до дома, где припаркована служебная «девятка», пришлось перелезать через еще одно препятствие – обшарпанную каменную стену, которая служила чем-то вроде забора, отгораживающего одну часть двора от другой.

Тревожные мысли не давали покоя: ищейки департамента, конечно, нагрянут сегодня в Кириши и спустя три часа, оформив все документы, обзвонив инстанции и выпросив разрешение у матери на осмотр трупа Никиты, все-таки обследуют его. Однако это уже может быть поздно.

Когда имеешь дело с умело наложенными печатями, важна скорость. Пока департамент телится, пентаграмму на теле мальчика можно запросто испортить, к примеру, изрезав кожу скальпелем. На кой черт могущественному магу оставлять следы? И вообще живых свидетелей? Например, мать Никиты, Марину Афанасьеву.

То-то же.

Отчего-то мне кажется, что этот гребаный волшебник из кровавой страны Оз в данный момент направляется именно туда. Интуиция? Провидение? Может быть. Во всяком случае, стоит поторопиться.


Двор забит машинами до отказа. И это сейчас, в обеденное время! Ближе к вечеру так вообще не протолкнуться. Хорошо, что у инженеров имеются привилегии: местный ЖКХ выделяет специальное парковочное место для служителей закона, знают ведь – случись чего в закрепленном за ними районе, побегут в ИМП просить помощи. Они ее, конечно, получат, вопрос в том, как скоро. А когда в доме живет инженер, который всегда под рукой, это совсем другое дело. Потому и делают поблажки в виде свободного места на стоянке и льгот на оплату электроэнергии и воды. Соседи, конечно, поначалу были не в восторге, но со временем, видимо, что-то сообразив, смирились. А спустя год после начала массовых преображений так и вообще в тряпочку помалкивали.

«Девятка» послушно дожидалась на положенном месте. Раздался писклявый звук – сигнализация отключилась. Распахнув дверь, втиснулся в узкое машинное нутро и тут же завел мотор. Пока двигатель грелся, внимательно осмотрел периметр, нет ли слежки.

Все чисто.

Визгнув резиной, машина сорвалась с места.

Спустя пятнадцать минут я уже мчался по московскому шоссе, выжимая из старушки все, на что она была способна. Пару раз утыкался в пробки, но бог дорог сегодня был на удивление милостив: машины скучивались на незначительные пять-десять минут, после чего заторы рассасывались, и железная колымага вновь набирала обороты.

Добравшись до деревушки под названием Зуево, заправился, на ходу проглотил кофе и свернул в сторону железнодорожного переезда.

Громыхая подвеской, перебрался через шпалы, и вдруг спустя пятьдесят метров машина отказалась ехать. Двигатель работал исправно, тяга была, но колеса словно скользили по земле, не могли поймать сцепление с дорогой.

Чертыхнувшись, вышел наружу. Вокруг никого, кроме новенькой серебристой «копейки», припаркованной на обочине, – пару лет назад ВАЗ всех сильно удивил, выпустив машину, внешне похожую на «форд мустанг». И вообще, наконец-то им удалось создать не ублюдочный прямоугольник на колесах, а нечто толковое, так что даже подростки загорелись этой машиной! Не думал, что такое возможно…

Придирчиво осмотрев днище – не сел ли на камень, который я, кстати говоря, сразу бы ощутил! – не заметил ничего странного. И уже собрался было открыть капот, как взгляд упал на колесо, затем на другое.

Не помню, чтобы задирал машину настолько высоко…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6