Алексей Кобелев.

Начальные люди Томской губернии. Исторические портреты 1804-1917



скачать книгу бесплатно

О судьбе неудавшегося томского губернатора установлено не многое. Кое-что прояснить помогли Интернет-пользователи, в частности, форумчане «Дубна, которой больше нет» и «Генеалогический форум ВГД». Уникальные документы и материалы выставляют знатоки истории. Это они разместили семейные фотографии В.Н. Азанчевского-Азанчеева, воспроизведенные в настоящем издании, они составили солидный перечень событий, связанных с именем бывшего томского губернатора со ссылками на источники.

30 мая 1906 года «Тверские губернские ведомости» (№ 39) печатали объявление о том, что В.Н. Азанчевский выставил на торги часть имения, а 16 февраля 1907 года те же «Ведомости» (№ 13) печатали объявление о продаже всего имения в сельце Дмитровское Корчевского уезда, но продал не все. В отдельных материалах Всеволод Николаевич упоминается как действительный статский советник. В списке гражданских чинов I-IV классов Российской империи (5623 человека), составленном на 1 сентября 1914 года, он отсутствует. Из этого следуют два вывода: либо он не бывал гражданским генералом, либо к тому времени его не было в живых.

В 1912 году Всеволод Николаевич состоял действительным членом Общества потомков участников Отечественной войны 1812 года, и сам был включен в список потомков. Его местом жительства указана Москва.

Фотофрагмент из «Алфавитного списка жителей С.-Петербурга. 1917 год» доказывает, что В.Н. Азанчевский-Азанчеев жил в столице на улице Сергиевская, в доме 42. К тому времени он пребывал в чине статского советника. Значит, после отъезда из Томска в чинах он не повышался. В том же списке указана его должность – член особого комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования.

Дальнейшая судьба Всеволода Николаевича не просматривается, но остались его следы.

Один современный знаток старины пишет, что в имении Азанчевских-Азанчеевых в Ларцевской волости в апреле 1918 года оставалась Анна Александровна Азанчевская, других жильцов там уже не было. Когда пришли красные проводить экспроприацию, то хозяйка просила оставить ей корову, лошадь и землю под огород, но ей отказали.

Несколько Азанчевских-Азанчеевых участвовало в Белом движении, один из них Игорь – офицер Преображенского полка, служивший у барона Врангеля, является, чуть ли не главным героем детективной повести Анатолия Безуглова и Юрия Кларова «В полосе отчуждения».

Дача Азанчевских упоминается в книге Сергея Гора «Канал. 1937-2007», рассказывающая о строительстве канала Москва-Волга. Строительство вели заключенные, и автор пишет: «Когда осенью 1933 года привезли лесорубов, то выяснилось, что им негде жить. Но в четырех километрах от деревни Иваньково стояла дача бывшего дворянина Азанчеева. Дачу эту разгромили, к счастью для лесорубов, не до основания в 1917 году. Постройки наскоро отремонтировали и поселили туда прибывших лесозаготовителей». Так что возведенные помещиком некогда постройки послужили каналоармейцам, а значит и москвичам в решении проблемы с водой.

Место это потом было затоплено водохранилищем, и рыбаки до сих пор видят фундаменты построек, а бывает, моторные лодки цепляют их винтами.

*

К 65-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне вышел очередной номер газеты старшеклассников Екатеринбургской гимназии № 35, и там любопытную историю рассказала Яна Рязанова.

Ее прабабушка Александра Андреевна Фенина в 18 лет добровольно ушла на фронт, была телефонисткой в разведывательной роте.

Однажды она пошла в разведку и попала в плен. Ее допрашивали в избе, там уже была одна истерзанная, залитая кровью девушка, пообещали, что сделают с ней то же самое, а пока втолкнули в амбар. В нем уже сидели пленные. Часовой, видимо, продрог, ушел в избу, и пленные решили делать подкоп. Рыли руками, щепочками, камнем – ремни и ложки немцы отобрали. Вдруг посреди ночи они услышали, что кто-то помогает рыть с внешней стороны амбара. Пролаз сделали, пленные бежали, вдогонку гитлеровцы стреляли, но было поздно.

Подкоп помогал сделать с товарищами прадедушка Яны Рязановой Азанчевский Всеволод Николаевич! Полный тезка томского губернатора! Не внук ли его? Вполне возможно.

Отважный воин, смелый разведчик В.Н. Азанчевский погиб за три дня до Победы – 6 мая 1945 года на территории Польши.


Барон фон НОЛЬКЕН Карл Станиславович

– томский губернатор и временный генерал-губернатор (ноябрь 1905 года – сентябрь 1908 года), генерал-майор.

Памятная книжка Томской губернии на 1908 год на первых страницах так представила его своим читателям:

«Томский губернатор и временный генерал-губернатор, генерал-майор барон Карл Станиславович фон Нолькен.

Почетный член С.-Петербургского совета детских приютов ведомства императрицы Марии.

Почетный мировой судья округа Томского окружного суда.

Действительный член императорского православного Палестинского общества.

Почетный член и председатель местного управления Красного Креста.

Пожизненный почетный член Николаевского благотворительного общества (Колтовская – Петербург).

Почетный член Общества защиты женщин (Пчельник) в Томске.

Действительный член Общества защиты женщин в Петербурге.

Председатель Томского губернского комитета попечительства – о народной трезвости.

Вице-президент Томского губернского комитета попечительного о тюрьмах общества.

Президент Томского общества поощрения рысистого коннозаводства».

Не остался он в памяти потомков ни по одной из множества должностей, кроме генерал-губернаторской. Тут он проявил себя беспощадным и жестким властелином, душителем свобод и всякой общественной мысли, усмирителем народного гнева в отдельно взятой губернии.

Карл Нолькен происходил из старинного баронского рода, его предки в XVII веке переселились из Германии в Швецию, потом на остров Эзель в Балтийском море. Род Нолькена был внесен в дворянские матрикулы Курляндской и Лифляндской губерний, острова Эзель и Рыцарского дома Великого Княжества Финляндского.

Карл Станиславович родился 19 марта 1859 года, отец его Станислав Иванович дослужился до генерал-майора. В раннем возрасте Карл, будучи прикомандированным к военно-торговому флоту, участвовал в нескольких исследовательских экспедициях к побережью Североамериканского континента, о чем с удовольствием потом вспоминал. В 1880 году будущий правитель Томской губернии окончил Николаевское инженерное училище, был определен подпоручиком в 6-ю артиллерийскую бригаду, но вскоре был переведен в 16-ю артиллерийскую бригаду. Два года исполнял должность бригадного адъютанта, а осенью 1883 года поступил учиться в Николаевскую академию Генерального штаба. Но учился лишь до мая следующего года, был прикомандирован к 4-й батарее, потом стал личным адъютантом командира корпуса. Летом 1888 года вновь поступил в академию Генерального штаба, через три года окончил ее. После выпуска из академии направлен в распоряжение штаба Виленского военного округа, однако, служба не пошла, и был уволен из армии с чином титулярного советника.

Приняли его в Министерство иностранных дел России, был назначен консулом в Кенигсберг. Работал почти два года, в марте 1895 года снова захотел вернуться в армию. Переименован в штабс-капитаны, направлен в Генеральный штаб, получил назначение старшим адъютантом 14-й пехотной дивизии. Но и тут долго не служил, пошел в полицию.

Был чиновником особых поручений при Петербургском градоначальнике, исполнял должность полицмейстера Петербургской городской полиции. Весной 1896 года, по предложению министра иностранных дел, был прикомандирован к чрезвычайному Китайскому посольству на период проведения коронации императора Николая II. С января 1898 года – исполняющий должность полицмейстера Петербурга, в мае 1903 года утвержден в этой должности и произведен в полковники. В апреле следующего года назначен исправляющим должность обер-полицмейстера Варшавы. Служил год, пока революционеры чуть не отправили его на тот свет.

В средине марта 1905 года почти все газеты России писали, что 13 марта в 8 часов 15 минут совершено покушение на Варшавского полицмейстера Нолькена. Он спешил к месту происшествия – на дворе пражского участка была взорвана бомба, при этом четыре городовых и два посторонних лица получили ранения. Ранен был и сам «злоумышленник», его задержали. Не доезжая до места происшествия, в Нолькена была брошена другая бомба. Барон получил тяжелые ранения в лицо, правую руку и правую ногу. Бросивший бомбу, под выстрелами городовых, убежал и скрылся. Это была месть барону за беспощадное отношение к проявлениям народной вольницы.

К полицейским делам в Варшаве Нолькен больше не приступал, был судьей, потом его направили в распоряжение шефа жандармов. 6 ноября 1905 года Высочайшим указом наследник рода Нолькенов назначен исполняющим обязанности томского генерал-губернатора, вслед – губернатора.

«7 января 1906 года в Томск прибыл новый губернатор – барон Карл Станиславович фон Нолькен. Новый начальник губернии в сопровождении нескольких лиц проехал к Иверской часовне и, приложившись к иконе, отбыл в губернский дом», – сообщала своим читателям пресса губернского города.

Барон приступил к управлению губернией, когда чуть не половина ее с 23 декабря 1905 года находилась на военном положении. Его и назначили временным генерал-губернатором с вытекающими широкими полномочиями. Посыпались одно за другим обязательные постановления, и всюду воспрещается, воспрещается и воспрещается.

Воспрещались «всякие сборища, в том числе более трех человек, на улицах, площадях, скверах и прочих общественных местах», «всякие митинги и собрания для обсуждения вопросов общественных, экономических и государственных как в помещениях публичного характера, так и в частных домах». Воспрещалось «посторонним лицам, кто бы такие они не были» присутствовать на волостных, инородческих и сельских сходах, воспрещалось «возбуждение к противлению выборам в Государственную думу или к массовому возбуждению от участия в выборах». Воспрещалось владельцам недвижимых имуществ иметь в своих границах устройство тайных сходок, конспиративных квартир, подкопов, тайных типографий, складов оружия и подпольной литературы, воспрещалось ослушание военному караулу, патрулю или разъезду, воспрещалось пение революционных песен. Капитанам частных пароходов, рейсирующих в Нарымском крае, воспрещалось без разрешения полиции принимать пассажиров из числа высланных и находящихся под гласным надзором полиции. За любое нарушение предусматривался штраф, как правило, до 3000 рублей, или тюремное заключение. Передавались военным судам дела о насилии против должностных лиц и учреждений, за убийство, покушение на убийство, нанесение ран, увечий, тяжких побоев или поджогов – смертная казнь в соответствии с воинским уставом о наказании.

Это был настоящий «пес государев», как выражались в советские времена, он огнем и мечом уничтожал любую крамолу и смуту. А ее в то время хватало – по всей стране шли революционные выступления и волнения против царского самодержавия. В Барнауле не было, наверное, ни одного предприятия, где бы не проводились стачки и забастовки, где бы не выдвигались наряду с экономическими политические требования. Дух революции захватил интеллигенцию, учащихся средних учебных заведений, иные слои обществ. В массовых митингах участвовали десятки тысяч людей, крестьяне отказывались платить подати. На Алтай для подавления революционного движения Нолькен из Оренбургских степей призвал 140 казаков, несмотря на военное положение, забастовки, стачки, сходы, массовки и митинги с требованием свержения самодержавия не прекращались.

Образ самодержца был настолько непопулярным, что в барнаульском Народном доме не имелось ни одного его портрета. И лишь после вмешательства барона Нолькена сняли, как он выразился «неизвестных лиц» и вывесили лик государя императора. «Неизвестными лицами» для барона оказались Пушкин, Островский, Чехов, Короленко и Салтыков-Щедрин. То же самое происходило в столице губернии. В феврале 1906 года Нолькен отстранил от должности за либеральное отношение к студенческим беспорядкам директора Томского технологического института профессора Е.Л. Зубашева и профессора Н.М. Кижнера. Потребовал от них в течение 48 часов оставить пределы губернии. Выслан из Томска был присяжный поверенный П.В. Вологодский. Приостановлен выход газеты «Сибирская жизнь» вследствие неугодной властям политической направленности ее редакции. По предложению генерал-губернатора К.С. Нолькена Томская городская дума постановила исключить из числа гласных А.И. Макушина, депутата I Государственной думы, привлеченного к следствию по делу о составлении в городе Выборге воззвания «Народу от народных представителей», призывавшего людей не платить налоги и подати в знак протеста против разгона Думы.

В октябре того же 1906 года к губернатору обратилась госпожа Прасковья Сергеева с прошением об открытии в Томске высших историко-философских курсов. Нолькен отказал. Тогда она обратилась в Министерство народного просвещения и в декабре получила разрешение на открытие курсов. Вступать в конфликт со столичным ведомством барон не стал, но Прасковью запомнил. Жандармы пристально следили за курсами, накапливая компромат. Решающий час настал в январе 1908 года, когда руководство курсов решило принять в число преподавателей бывшего «государственного преступника» областника Г.Н. Потанина. Губернатор не мог упустить возможности расправиться с непокорной Прасковьей, он тут же издал распоряжение выселить историко-философские курсы из занимаемого университетского помещения. А вскоре они были закрыты.

Твердой германской рукой барон душил волнения и смуты, штрафы и заточения в тюрьму раздавались им налево и направо, за то и был в декабре 1907 года произведен в генерал-майоры. В начале следующего года он доложил премьер-министру «о полном успокоении, наступившем в крае, не требующем в данное время ни усиленной, ни чрезвычайной охраны». 22 января 1908 года приказом генерал-лейтенанта Надарова – командующего войсками Омского военного округа, должность временного генерал-губернатора упразднялась.

Два года неустанной службы Нолькена ушло на то, чтобы положить конец революционным выступлениям. Но история показала, что «успокоение» длилось не долго, в новой волне революции, мощной и всепожирающей, сгорел и сам барон.

Реакционные взгляды не мешали барону мнить себя достойным приверженцем Михаила Архангела. Архангел Михаил – архистратиг (по-гречески – верховный военачальник), полководец, воевода верных Богу ангелов, победитель зла. Он же блюститель веры и защитник женщин. К церкви губернатор относился с большим почтением и смирением.

Когда весной 1907 года Торговый дом «Евграф Кухтерин и сыновья» решил построить в томском рабочем поселке храм в память первоверховных апостолов Петра и Павла, то Нолькен не только не чинил проволочек, но и способствовал скорейшему строительству. И строительство храма шло стремительно, за один год вырос красивый и уютный храм, полюбившийся всем местным жителям своими кирпичными узорами. 31 августа следующего года храм был освящен архиепископом Макарием (Невским), а на торжествах по тому случаю присутствовал сам губернатор фон Нолькен с супругой Марией Ивановной. О том событии была установлена мемориальная плита в 1,5 квадратных метра, на которой позолоченными буквами были выгравированы имена священников, губернатора с супругой и даже полицмейстера Августа Михайловича Фукса. Плита сохранилась до наших дней.

В 1908 году в Томске был открыт Бактериологический институт имени Ивана и Зинаиды Чуриных.

В марте 2007 года журналист и публицист Анатолий Муравлев на страницах «Алтайской правды» рассказал о необычайном письме генерал-лейтенанта Г.П. Ермолова к губернатору фон Нолькену. Во время Крымской кампании 1853-1856 годов Григорий Ермолов командовал 12-й ротой пехотного полка Императорской фамилии. В полку было много уроженцев Томской губернии (Алтайского округа) и вот 29 октября 1907 года он обратился к хозяину губернии с просьбой разыскать однополчан, с тем, чтобы оказать им пособия из своих средств. Нолькен выполнил просьбу. В Змеиногорском, Барнаульском и Кузнецком уездах отыскалось девять человек, генерал Ермолов выслал им 400 рублей, да 45 рублей добавил вице-губернатор И.В. Штевен. Вот такую заботу проявил командир к некогда своим подчиненным.

«Гордость берет за ТАКИХ генералов», – заканчивает публикацию автор. А за таких, как Карл Нолькен?

В сентябре 1908 года барон Нолькен оставил Томск и отправился в места своего родового имения – в Могилевскую губернию, теперь там император велел командовать губернией. Там же был избран пожизненным членом Могилевского губернского попечительства детских приютов.

Барон Нолькен уволен «от службы за болезнью с мундиром и пенсией» 15 марта 1910 года. Был награжден орденами Св. Анны III степени, Св. Владимира IV степени, Св. Станислава II и III степеней, серебряными медалями «В память царствования императора Александра III» и «В память коронации Николая II», темно-бронзовой медалью «За труды по Первой всеобщей переписи 1897 года», несколькими нагрудными знаками. Гораздо больше он имел наград иностранных государств: прусский орден III степени, австрийские Кавалерский крест Франца-Иосифа и орден Железной короны III степени, французский орден Почетного легиона Кавалерского креста, итальянский орден Короны офицерского креста, орден Св. Маврикия и Лазаря, румынскую звезду офицерского креста, болгарские ордена Св. Александра «За гражданские заслуги» II степени и со звездой «За военные заслуги» II степени, черногорский орден князя Даниила I третей степени, Почетный крест Мекленбург-Шверинского ордена Грифа, Большой командирский крест Ольденбургского ордена, китайский орден Двойного Дракона III степени 1-го класса со звездой, сиамский орден Короны II степени со звездой, бухарские ордена Золотой Звезды II и III степеней, абиссинский орден Печать Соломона III степени, персидский орден Льва и Солнца II степени со звездой и красной лентой. Он имел и французскую золотую медаль в память посещения России в марте 1897 года Президента республики.

Уехал в Петербург, жил на 1-й линии Васильевского острова, 34, владел имением в Могилевской губернии. Был женат на Марии Ивановне Клейн. В Томске она была председательницей и почетным членом Общества защиты женщин «Пчельник», попечительницей Томской общины сестер милосердия, Красного Креста, Мариинского детского приюта и Томского родильного дома. В томской газете «Сибирские отголоски» отмечалось, что «с отъездом баронессы Нолькен Томск потеряет настоящую, не показную, а, действительно, энергичную деятельницу-благотворительницу».

По сообщению газеты «Минский Курьер» за октябрь 1919 года барон Нолькен был расстрелян большевиками в Гомеле. Есть другие косвенные свидетельства о расстреле его советскими властями. В документах департамента, в обязанности которого входило осуществление надзора над представителями дворянского класса, фигурирует Иван фон Нолькен, который назвал себя «братом расстрелянного губернатора». В предвоенные годы в Российской империи губернаторов по фамилии Нолькен был один-единственный человек.

Гомельский историк Евгений Сосунов, рассказывая о родословной баронов Нолькенов, поведал и о судьбе младшего брата Карла – Ивана Станиславовича, названного в честь деда. Тот тоже избрал военную карьеру, окончил Владимирский Киевский кадетский корпус, Павловское военное училище и Военную юридическую академию, вышел в отставку в марте 1913 года с поста военного судьи Московского суда в чине генерал-майора. С началом Первой мировой войны добровольно отправился на фронт и хотя занимал высокую должность в тылу передовых позиций, сумел отличиться в боях с кайзеровскими войсками под Варшавой и Гродно. Во время Гражданской войны в составе лейб-гвардейского Волынского полка сражался в рядах Белой гвардии. Стал русским писателем немецкого происхождения, дожил до конца своих дней в Риге. Во время присоединения Латвии к СССР в 1940 году был допрошен НКВД, но по старости лет (ему тогда было 74 года) арестован не был. Умер во время немецкой оккупации Риги в 1943 году.

*

В сетях Интернета широко представлен грандиозный костюмированный бал, состоявшийся в Зимнем дворце 11 и 13 февраля 1903 года, устроенный в ознаменование очередной годовщины дома Романовых. Присутствовало 390 гостей в роскошных нарядах «допетровского времени». Среди сотен фотографий есть и одна с такой подписью: «Барон, поручик лейб-гвардии Преображенского полка Карл Станиславович Нолькен в наряде Начального человека из жильцов времен Царя Алексея Михайловича». Судя по ней, это тот самый барон Нолькен, кто губернаторствовал в Томске. Но смущает указанная должность, он то в это время служил полицмейстером в столице и имел чин подполковника! При чем тут Преображенский полк? Постеснялись назвать все своими именами? Возможно, у придворных свои причуды и выкрутасы. Есть другая фотография (Нолькен сидит на полу): «Группа офицеров Лейб-гвардии Преображенского полка в нарядах Начальных людей времен Царя Алексея Михайловича».

Нет возможности объяснить сегодня, почему полицмейстер попал в число офицеров прославленного полка. Может, и другие ряженные подобны Нолькену – из полиции и жандармерии? Но в таком случае он вряд бы сидел на полу, его место где-нибудь в центре. Наверное, и в самом деле те «начальные люди» имели отношение к преображенцам. Хотя в мире роскоши и злата все может быть.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28