Алексей Калинин.

Ведарь Перевертень. Книга 2



скачать книгу бесплатно

Я не мог оторвать взгляд от тщедушного тела на носилках. Самое родное существо на планете лежало, беспомощно раскинув сухонькие руки, и я ничем не мог ей помочь. Врачихе пришлось ещё раз прикрикнуть на меня, прежде чем я отправился в дом собирать вещи.

Кто же такой напал на могущественную ведаршу? Тот же, кто ударил по крыше палатки, связал меня и поджег храм? Если такое случилось с тетей, то что случилось с Юлей?

Веревка на заборе развязана руками, нигде нет и намека на разрыв. Значит, тетка вышла на улицу сама, либо увидела кого-то знакомого. Я поднялся на крыльцо – кругом никаких следов бойни.

Серый клочок!

Я вновь подскочил к калитке, но на вырванных комьях земли не оказалось никакой шерсти. Может, показалось? Но капли крови на траве блестели в свете фонаря и фар машины «Скорой помощи».

В доме ко мне кинулась соседка. Хотя мы с тетей держались в стороне от народа, но по русской душе мы – соседи, а значит немного родные. Это в больших городах не знаешь – кто твой сосед по площадке, в небольших деревеньках люди привыкли воспринимать соседа как дальнего родственника. Даже если и ругаешься с соседом днями напролет, но встретишь на чужбине и забудешь старые обиды, человек воспринимается как частичка родного места.

– Саша, горе-то какое! Не уследили наши охотнички, зверье-то по деревне шастает, – соседка всхлипывала, морщинистые щеки бороздили непритворные слезы.

Её сухонькие руки прижали к губам платочек, она то и дело промокала глаза.

– Теть Варь, а что случилось? Как такое произошло? – я пошел по комнате, собирая в хозяйственную сумку тетины вещи.

В сумку улегся выцветший халатик, пара сменного белья, две ночнушки. Соседка помогала укладывать, изредка всхлипывала и сморкалась в платок.

– Да кто-то увидел Марию на улице, позвонили в «Скорую». Ведь прямо на пороге дома напали, до чего же обнаглели, а тут ещё и храм занялся. Знать, правду говорят, что беда не приходит в одиночку, – кончик платка промокнул влажные глаза, соседка поймала мой взгляд и зарыдала громче.

– Теть Варь, а вы сами не видели волков? – я немного покопался в потрескавшемся комоде, и на свет вынырнули документы.

– Разве ж увидишь, ночью темень ложится непроглядная, и собаки забились в будки. Раньше хотя бы лаяли, видать, целая стая шастала. Тузик до сих пор под крыльцом дрожит. Как ни звала – скулит и не выходит. Давай документы в пакетик завернем, чтоб не потерялись, – соседка протянула шуршащий пакет с крапинками сахара на дне.

Я положил тапочки и платье в сумку. Еле-еле получилось выпроводить плачущую соседку на улицу. Погасил в доме свет и сунул в карман пучок травы, что висела на стене. Пора применить знания на деле.

Санитары погрузились в урчащую машину. На фоне занимающегося рассвета в светлеющее небо уходил черный столб дыма, всплесков огня больше не видно. Пожарные знали свою работу, им бы ещё скорости добавить.

Я снова открыл дверцу, врачиха аккуратно устанавливала капельницу, прозрачный шнур змеился от пластикового пакета и впивался блестящим кончиком в морщинистую кожу на руке.

Молодой санитар недовольно покосился на меня, словно я виноват в вызове среди ночи и быстрой езде по ухабистой дороге.

Знакомый врач говорил, что молодым докторам труднее хранить сочувствующее выражение лица при виде родных больного, но всё приходит с опытом.

– Принес? – спросила врачиха, – Положи с боку, завтра сможешь навестить в Шуйском отделении.

– А можно с вами?

– Сказано же, завтра сможешь навестить! Ну что вы такие непонятливые-то? – санитар потянулся к двери.

Я проскользнул под рукой и оказался в пахнущем медикаментами кузове.

– Ну, куда лезешь? Сейчас оставим тут тетку, и сам будешь с ней разбираться! Иди, проспись сперва, да умойся! – крепкая рука схватила за истрепанную куртку

– Дайте хоть поговорить с ней! – я вырвал полу из крепкой руки, посмотрел прямо в глаза набычившемуся санитару.

– Видишь что без сознания? Завтра наговоритесь, – процедил молодой санитар.

Сразу видно, что задира и привык обламывать родственников. Даже небольшая власть портит людей, а тут ещё в заложниках оказался родной человек. Дать бы разок этому пацану, чтобы не ерепенился, но с ним поедет тетя – на этом санитар и играл.

– Ладно, Саш, – я вздрогнул, когда врачиха произнесла мое имя, но оказалось, что она обращалась к санитару. – Дай он побудет немного с тетей, пойдем, подышим. Молодой человек, у вас пять минут.

Я с благодарностью посмотрел на нее, посторонился, пропуская грузное тело мимо себя. Санитар зло ожег взглядом, беззвучно пообещал встретиться как-нибудь, но все же вышел вслед за врачихой.

Я тут же плюнул на руку и растер мяту в жидкую кашицу. Поднес буро-зеленую лепешку к носу тети Маши. Долгих полминуты ничего не происходило, резкий аромат мятной жвачки вытеснял медикаментозный запах в спертом воздухе кузова. Должно помочь, но результата никакого, я добавил из сухого пучка и ещё раз плюнул на кашицу. Снова поднес к носу – если сейчас не очнется, то совсем плохо дело.

Грудь тети резко поднялась в глубоком вдохе, глаза распахнулись, левая рука взметнулась в быстром ударе. Я едва успел перехватить сухонькую ладонь, даже израненная и обессиленная тетя была грозным противником.

– Тетя, это я, Саша, всё нормально, успокойся! – протараторил я, изготовившись блокировать новый удар.

– Саша, – тихо выдохнула тетя и схватила меня за рукав. – Кто-то прорвал защиту… Они накинулись неожиданно… Старые перевертни… Беги к Иванычу… Он знает… Береги себя… Последняя кровь…Он не умер…

– Тетя, кто не умер? Кого нужно опасаться? – глаза тети начали закатываться.

– Беги к Иванычу… Опасайся…

– Молодой человек! Вы тетиной смерти хотите? – громкий голос появившейся врачихи заглушил последние тетины слова. – А ну выйдите немедленно, завтра наговоритесь!

– Тетя, тетя, очнись! – я чуть потряс расслабленное плечо, тетина рука обессилено разжалась и соскользнула с рукава.

– Да чтоб тебя! Вышвырнуть, что ли? – рявкнул молодой санитар и полез в машину.

– Всё-всё-всё, выхожу! – я положил руку тете на грудь и протиснулся мимо покрасневшего от злости санитара.

– Ну что, поехали, что ли? – донеслось с переднего сидения, пожилой санитар наблюдал сцену ярости с начала и до конца.

Молодой человек помог врачихе забраться в машину, не переставая прожигать меня злобным взглядом.

– Может, до Медвежьего подкинете? – поинтересовался я, не особо надеясь на положительный ответ.

– Мы не такси, сам доберешься! – огрызнулся парень и звучно хлопнул дверцей.

Яркие фонари дернулись с места, и белая машина с красными полосками по бортам увезла в занимающийся рассвет моего родного человека. Внутри образовалась пустота от осознания того, что я виновник её страданий.

В голове носились обрывки мыслей, Юля, оборотни, тетя Маша, Иваныч.

Почему так? Кто вытащил меня из огня? Что за добрый человек вызвал «Скорую»?

Машина повернула за угол, последний раз мелькнули маячки на крыше. Где-то вдалеке прозвучал протяжный волчий вой, тут же заскулил под соседским крыльцом Тузик. Соседка за забором набожно перекрестилась и попятилась к дому.

Юля!

Я рванул в дом. Медная игла сама упала в карман.

Десять минут до полянки. Я летел сломя голову, не разбирая дороги, но напрасно. Пусто. Ни следа от пикника, ни клочка одежды. Я подскочил к оврагу, в котором должны были лежать перевертни. Тоже пусто. Лишь почерневшие капли крови на сломанной траве – доказательство нашей драки.

Я остановился на поляне и чуть не завыл на желтеющую зарю. От вопросов разрывалась голова, кровь кипела в жилах, от адреналина бухало в ушах. Я не мог стоять на месте и решил бежать за «Скорой». Хоть немного провожу беспомощную тетку.

В двадцати километрах от села я увидел мерцающие огни, примерился к скорости уезжающей машины и последовал за ней, держась на приличном расстоянии.

Где-то далеко, за полосой зеленого леса, за неглубокой речкой, за злосчастной поляной, протянулся вытягивающий душу вой.


Глава 5


  Я бежал, километр за километром – навстречу рассвету. За машиной, за тетей…

Белая машина с красной полосой не пропадала из виду. Я сам превратился в машину: в нос, как в вентилятор радиатора заходил влажный воздух; ртом, как через выхлопную трубу, выдыхался горячий парок; в венах и артериях бензином хлестала кровь; ноги поршнями толкали тело вперед. Мерный топот и гудение мотора впереди, пересвист ранних птах и шелест ветра в придорожных кустах – вот и всё звуковое сопровождение.

Бежал по выщербленной полосе асфальта. Воя не слышно, скорее всего, оборотни потеряли наш след.

Через щели и заплатки в асфальте пробивались молодые стебельки травы – природа сопротивлялась вторжению человека. Слабее с каждым годом, но сопротивлялась. Собирала силы в кулак и наносила удары, то тайфуны, то цунами, то будила спящие веками вулканы. Мстила людям за пренебрежительное обращение.

Машина благополучно катила вперед, помимо бензиновых выхлопов доносился иногда дымок сигаретного дыма. Не ускорялась и не снижала скорости – значит, с тетей все нормально.

Пока бежал, попытался проанализировать ситуацию: оборотни узнали обо мне, но как? Может, проследили за Евгением? Проследили за моими пробежками и устроили засаду, а Юлю использовали как приманку? Если им нужен я – зачем тетю-то покалечили? Или она вступилась за меня? А почему я в горящем здании очутился?

Мда, хреновый из меня аналитик. Одни вопросы, но в ответах не продвинулся ни на сантиметр. Бежал и думал, думал и бежал.

Возле деревни «Медвежье» горящие подошвы окунулись в прохладную лужицу, и я проводил машину взглядом. Сердце в груди билось чуть быстрее обычного – великолепно сказываются тетины тренировки. Белая машина превратилась в точку на горизонте и нырнула за очередной холм, зеленые кусты скрыли от меня синеватый дымок выхлопа. Пусть едет, отправлюсь за ней чуть позже.

Я направился к Иванычу.

Деревенька жила своей жизнью, кто-то копался на огороде, кто-то ковырялся в тракторе, две старушки настороженно посмотрели на парня в испачканной одежде. Попытался отряхнуться по дороге, но грязь успела намертво въесться в волокна. Местные собаки взирали на меня с опаской, и провожали взглядами.

Дома задумчиво глядели вдаль стеклами окон, резные наличники обрамляли зашторенные глаза вычурными ресницами. Показался знакомый оскал дракона на коньке.

За забором соседнего с Иванычем дома на солнышко щурилась симпатичная девушка в цветастом сарафанчике. Может её сватали за Федора? Тогда ему повезло с выбором, девчоночка что надо: большая грудь, длинные ноги, рослая как баскетболистка. Такая красавица и хозяйство удержит, и деток родит здоровых да крепких.

Я коротко кивнул ей. Девушка посерьезнела лицом, глаза впились в мою фигуру. Верхняя губа дернулась вправо и вверх, белоснежный клык увеличился в два раза, натянул нежную кожу на подбородке. Я вздрогнул от неожиданности и отвел глаза, переключившись на калитку. Боковым зрением увидел, как клык пропал, но девушка продолжала смотреть на меня в упор. Также было и со Жмырем…

Чертыхаясь про себя, кое-как развязал веревочку на заборе. Дощатая калитка расчесала редкую траву у ограды. Под пристальным взглядом девушки я придал веревке первоначальный вид и скрылся за углом дома. Дубовая дверь на поверку оказалась запертой, я постучал и услышал за домом странное хеканье с последующими шлепками, словно там наказывали провинившегося школьника. И следом послышалось знакомое ворчание Вячеслава. Пройдя между домом и сараями, я вышел на небольшой огород.

Открылось незабываемое зрелище – посреди огорода на пеньке сидит угрюмый Михаил Иванович.  Перед ним упражняются два молодых берендея. Черенком лопаты Иваныч то и дело тыкает в спины ребят. Знакомое упражнение – когда стоишь по колено в выкопанной яме, выпрыгиваешь и удерживаешься на краю. Пот ручьями струится по красным лбам берулек, спины выгибаются от ударов.

– Чего приперся? – не оборачиваясь, спросил Иваныч.

– Ого, вот это слух! – восхитился я. – Как узнали?

– Да твой запах ещё с дороги учуяли, когда за Марией бежал. Что с ней? Почему на ней кровь? – черенок ткнул в твердую спину Вячеслава.

– Ай! Что же так больно и именно мне? – проворчал Вячеслав, на чьих белесых бровях повисли блестящие капельки.

– Значит – заслужил! Ты тоже не ленись работать, самому же эта наука когда-нибудь пригодится!

Черенок толкнул в спину Федора. Тот потерял равновесие и опрокинулся навзничь. Рукой попытался найти опору, но она воткнулась в мягкую кучу земли, и звучный шлепок возвестил о приземлении.

– Тьфу на вас, лентяи! Сашок, покажи, как нужно делать! Все равно больше не испачкаешься! – скомандовал Михаил Иванович, черные глаза пробуравили мою грязную одежду.

– Времени нет, у меня плохие новости…

– Давай-давай! Посмотрим, как ведари скачут! Или сикнул? – в один голос загудели парни. Обрадовались возникшей передышке.

– Успеваем, – кивнул Иваныч.

Ребята не отстали бы, но утереть нос двум врунишкам следовало. Я вспомнил и время в подполе и россказни о «смотрящих за оборотнями». Тетя сказала, что нужно к берендеям, но думаю, что пять минут найдется, тем более, что и Иваныч попросил…

– Тогда яму нужно сделать глубже.

Вячеслав подхватил на лету лопату, в несколько зачерпываний углубил яму, земля мягко рассыпалась на низенькой куче. Вызывающе кивнул, ну как, пойдет?

– Глубже. Из такой канавки даже младенец выпрыгнет, – я понаблюдал, как краснеет лицо Федора.

Угрюмый Михаил Иванович скривился в усмешке. Вячеслав зло зыркнул, но увеличил яму в два раза, черенок почти полностью утопал в выгребе. Заточенное полотно воткнулось в выросшую кучу, и на этот раз последовал приглашающий жест рукой, на вспотевшем лице застыло ожидание моего позора.

Что ж, я спрыгнул – яма по грудь, немного потоптался внутри, утрамбовал землю. Сразу же послышался окрик Федора.

– Ты долго там плясать будешь? Или тебе, как плохому танцору, что-то мешает?

Вячеслав солидарно хохотнул. Возможность померяться силой всегда будоражит молодую кровь, а сколько колючек припасено под языком – на случай провала зарвавшегося хвастуна…

Со всех сторон сдавила холодная земля, колени не согнуть, даже пришлось поднять руки над головой, чтобы ещё больше не испачкаться. Я представил свое тело туго сжатой пружиной, приподнял носки и почти с слышимым щелчком разогнул.

Вязкое дно осталось внизу, ветер свистнул в ушах, и ноги уперлись в скользкую глину по краям ямы. Правая нога слегка поехала, но успел переступить и теперь с легкой ухмылкой смотрел на потупившихся парней. Михаил Иванович также с интересом разглядывал их лица.

– Удовлетворены? – спросил я.

– Да пошел ты, – одновременно ответили ребята и похвастались своим умением синхронно хлопать ладонями левой руки по бицепсу согнутой правой.

Показав обиженные спины, двинулись по направлению к дому.

– Эй, вы куда? Кто вас отпускал, лентяи? – гаркнул Михаил Иванович.

– Как куда? Проверять на месте ли сарай, ведь этот раздолбай не может зайти по-человечески! – не оборачиваясь, ответил Вячеслав.

– Дисциплинка страдает! – вздохнул Иваныч и мотнул головой. – Пойдем, что ли? Чая навернешь, да и расскажешь что к чему.

– Михал Иваныч, некогда же, с тетей…

– Пойдем, расскажешь. Время есть – перевертней рядом не ощущаю! – Иваныч зашагал следом за ребятами.

В знакомой комнате чисто вымыто, постели заправлены и на выскобленном столе отсутствует радость для тараканов, блестят кристальными боками граненые стаканы. Всё очень здорово поменялось с моего первого прихода – кругом чистота и порядок. Может, потому что Иваныч дома?

Федор зашел с двумя тарелками, на одной пироги устроили кучу-малу, на другой развалились конфеты в желтеньких обертках. Следом, с дымящимся чайником в руках, зашел Вячеслав. Федор пододвинул коробку с чайными пакетиками.

– Садись, рассказывай! Время ещё есть! – скомандовал Иваныч и показал пример, разместившись на внушительной табуретке.

– Руки!!! – выпалил Федор, когда Иваныч потянулся к пирогу. – Михаил Иванович, руки бы надо помыть, все же в земле ковырялись. Вдруг глисты заведутся.

Вячеслав хохотнул, выставив ослепительно белые зубы, но осекся, наткнувшись на строгий взгляд Иваныча. В свое оправдание оба парня подняли руки до уровня плеч, продемонстрировали чистоту оттертой кожи. Получилось так синхронно, словно парни долго готовились к этой шутке, и наконец-то представился шанс выступить.

– Научил на свою голову! – хмуро проворчал Иваныч, подмигнул мне. – Ладно! Пойдем, Александр, хоть рожу умоешь, а то как погорелец выглядишь.

– Так я…

– Все расскажешь за чаем, – поднятая ладонь остановила мой порыв.

На деревянной стене висел похожий на коровье вымя пузатый умывальник. Холодная вода плеснула из-под соска ледяной струей. Миллионы иголочек впились в лицо, онемевшие губы защипало, грязь смывалась темными ручейками. Неужели я такой чумазый? Хотя чего удивляться – после тушения пожара и многокилометровой пробежки я вряд ли могу претендовать на модель. На белоснежном вафельном полотенце остались серые разводы. Когда я виновато взглянул на Иваныча, тот понимающе покачал головой.

– Оставь, Маринка отстирает, – пробурчал он и занял место у умывальника.

Я глянул в зеркальце для бритья, вроде ничего, слегка заросшее щетиной розоватое лицо – все как обычно. Лишь за ухом осталась дорожка запекшейся крови. Привет с полянки. Куда же подевалась Юля и остальные ребята? Что за существо ударило меня? А главное – кто меня вытащил из горящей церкви?

– Чай почти остыл! Вы что там, целиком мылись? – сквозь уминаемый пирог пробурчал Вячеслав.

– Ох, и разбаловал я вас, опять утренних кроссов с полной выкладкой захотелось? – процедил Иваныч, но по улыбающимся глазам понятно, что подобная шутливая пикировка присутствовала при каждом столовании.

– Всё-всё-всё! Когда я ем – я глух и нем! – сразу поднял руки Вячеслав.

– А когда я кушаю – я говорю и слушаю! – тут же откликнулся Федор.

– Ладно, тихо, шутники! – прикрикнул Иваныч, и кивнул мне. – Как перевертни прорвались через защитные круги?

Я отхлебнул ядреный чай, и по языку разлилась приятная терпкость. Начал свой рассказ с вечерней пробежки и закончил «Медвежьим», когда допивал второй стакан. Про сон не стал упоминать, ведь во снах я мог увидеть и борьбу с берендеями.

– Ой, дурра-а-ак, – протянул Федор.– Обычной засады не смог распознать, а ещё хвастается, что прыгает как блоха.

– Кто бы говорил, сам-то мало накосячил? – резко оборвал подкалывающего Иваныч.

– Не виноватый я, она сама пришла, – буркнул Федор, виноватый взгляд шарил по опустевшему столу.

– Вы про соседку? Знаете, что она тоже оборотень? – перед глазами всплыл растущий клык.

– Вот же удивил, – Вячеслав сгреб в одну кучу фантики. – Вон у нас сидит Казанова берендеевского разлива. Куда конфету потащил? А ну брось! Я не считаю, что уже пятую ешь, но одно место к табурету прилипнет! Сидит, глазенками блудливыми по столу шарит.

– И ты, Брут? – страдальческим голосом воскликнул Федор. – Сколько же можно? Сама попросила укусить, откуда я знал, что всего лишь за мочку уха.

– Куснул по пьяни, теперь вот воспитываем нового члена семьи. Девчонка держится, нам по дому помогает. Хорошо ещё что сирота, а то пришлось бы переезжать, – Иваныч поставил пустой стакан на стол, попробовал перевести тему. – А ты действительно дурак, что порвал защиту, ещё и Марию подставил под удар.

– Ты знаешь, что я должен сделать с тобой за этот укус? – я пристально посмотрел на Федора.

Мужчины за столом напряглись. Федор выдержал взгляд, хотя несколько раз порывался отвести. По кодексу охотника взамен новоявленного оборотня уничтожается другой член клана. Молчаливая обстановка накалялась, наконец Федор сморгнул.

– Знаю, но я женюсь на ней! Не боюсь смерти – боюсь одиночества. Рано или поздно мы покинем Иваныча, и куда я потом? А тут рядом с Иванычем, и девчонка она хорошая. Вот и решай, –  пробормотал Федор.

– Мария знает о его подруге, но она должна нам услугу. Надеюсь, она рассказала, чем хороши отношения оборотней с ведарями? – Иваныч прожег меня тяжелым взглядом, потом обернулся на берулек. – Ребята, уберите тут всё!

Я знал. Если оборотень делал услугу ведарю, то тот мог закрыть глаза на преступление со стороны оборотня. Иваныч вытащил меня из СИЗО, вытащил в тот самый момент, когда меня должны были убить. За это тетя закрыла глаза на укус Федора. Услуга за услугу… Жизнь за жизнь…

Парни шустро убрали со стола, Михаил Иванович сел напротив меня. Глаза под кустистыми бровями буравили насквозь, я поежился, но не отвел взгляд. Ребята опустились по другим сторонам стола. Ещё бы карты, то можно в покер партию сыграть.

Я собрался на случай непредвиденного удара. Про Федора тетя ничего не говорила, берендеи могли и солгать.

– Мы должны выдвигаться. Пункты вам известны, – Иваныч быстро глянул по сторонам, ребята согласно кивнули. – Ты, Саша, едешь с нами, ничего не спрашиваешь, больше слушаешь и смотришь. Все понял?

– А куда, зачем и почему?

– Значит – не понял, повторю ещё раз: не спрашиваешь, слушаешь и смотришь! Они близко! Собираемся! – резко скомандовал Иваныч.

– Я не забуду о твоих словах, Федор! – произнес я, чтобы не потерять лицо и как-то среагировать на новость об укусе.

Федор кротко кивнул, обычно улыбающийся рот не дернулся ни на миллиметр – сама серьезность.

– И я не забуду о своих словах. Даже отчасти рад, что укусил её, все же один не останусь, – пару раз дернулись желваки на худощавом лице. – Помогите сдвинуть стол.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4