Алексей Калинин.

Кардиограмма любви



скачать книгу бесплатно

Глава 1


Мужчина не должен плакать. Никогда. С тех пор, как осознал, что стал мужчиной, он взял ответственность за проявление эмоций. Слезы не должны покидать частокол ресниц, не должны окроплять мешки под глазами, не должны катиться по бритым щекам. Ни при каких обстоятельствах они не должны появляться наружу. Даже сейчас, когда мужчина сидит возле больничной кровати.

Мужчина не должен распускать нюни. Это не достойно его. Терпеть, стиснуть зубы и перенаправить эмоции в другое русло… Но не плакать! Нет! Мужчине можно злиться, бесноваться, искать виновных. Почему же тогда суровый взгляд застыл и напоминает осколки сосульки? И вот-вот эти осколки начнут таять.

Рука гладит поручень кровати, похожий на выбеленную берцовую кость. Гладить можно – плакать нельзя. Нельзя показывать чувства – могут зайти и увидеть «железного начальника» со следами влаги на щеках. За белой, как саван, дверью находятся не меньше пяти сослуживцев. Пяток людей, которые слетелись, чтобы увидеть исполнительного директора в бедственном положении. Чтобы появились поводы для сплетен за чашкой обеденного кофе…

Мужчина проводит рукой по короткому ежику пепельных волос. Сколько седых добавилось? Явно немало. После той ночи, когда жена вспылила и выскочила из дома…

Мужчины не плачут…

На кого она похожа сейчас? На куклу вуду, в которую вкололи множество игл, и от них ползут матовые змейки капельниц? На корень мандрагоры с оторванными нижними корешками?

Да, теперь на месте длинных ног находится пустота… Как муж объяснит это жене, когда она проснется? Как взглянет в глаза? Ведь они хотели сделать так много. Хотели рождения детей, хотели начать бегать по утрам, хотели в отпуск побродить по улочкам Парижа, хотели…

А проснется ли? Выйдет из тяжелого состояния, грозящего смертью. Выйдет из комы?

Она похожа на пилота сверхскоростного самолета, респиратор которого идет к аппарату искусственной вентиляции легких? Или похожа на египетскую жену фараона, которую забальзамировали, обмотали бинтами и вот-вот опустят в саркофаг?

Какая она будет после снятия бинтов? Останется ли прежней?

Мужчины не плачут. Длинные ресницы не дают упасть горячей влаге. Он вытирает глаза. Это лишь соринка, это не слезы! Прямой нос шмыгает, а желваки вздуваются буграми. Подтянутый и моложавый, на вид не больше тридцати, он всегда гордился тем, что мог пройти по улице и чуть возвышаться над женой, когда та одевала туфли на высоком каблуке. Да, нашел чем гордиться. Теперь он всегда будет возвышаться.

Он должен оставаться спокойным. Он должен сдерживаться. Он должен…

Мужчины не плачут…

Нет. Его глаза должны оставаться сухими, сердце горячим, а разум холодным. Ему нельзя показывать эмоций, ведь он же Курихин. Генеральный директор концерна «Тансер». Человек с несгибаемой волей и алмазным стержнем вместо позвоночника. Человек-гранит, человек-титан…

Человек, который в одном миге от того, чтобы упасть на белоснежную простыню и разрыдаться…

Мужчина не должен плакать, когда звучит телефонный звонок, а на мониторе высвечивается лицо главного заместителя.

Леонид Михайлович Лупарев обладает способностью звонить в самое неудобное время. Сейчас он не упускает возможности подтвердить свою репутацию.

– Да, Курихин на связи.

– Сергей Павлович, это вас Лупарев беспокоит. Вам удобно говорить?

Вот ведь знает, что директор поехал в больницу к жене. Знает, что лучше не беспокоить. Знает и всё равно звонит.

– Слушаю, – вздыхает мужчина в больничной палате. – Что случилось?

– Я хочу извиниться, что отрываю вас, но это дело, не требующее отлагательств. Если бы я сам…

– Я тебя когда-нибудь уволю. Ты можешь изъяснятся четко?

– Мне и в самом деле…

– Михалыч, короче!

– У меня в кабинете сидит налоговый инспектор и просит уточнить данные о прибыли за февраль…

– С-с-с… – у мужчины получается сдержаться. – Слушай, а в другое время никак нельзя? Я сейчас возле Татьяны.

– Я извиняюсь, но на нас могут наложить существенные штрафы. Дело в нескольких цифрах, а труда по разгребанию…

– Ладно, сейчас.

Мужчина достает из внутреннего кармана блокнотик в кожаном переплете. Тот самый блокнот, который подарила жена, когда они были на конференции в Дании. На обложке вытеснен одноногий оловянный солдатик, а воздушная балерина протягивает к нему тонкие ручки. «Мinfavorit» – всего два слова на коже. «Мой любимый». Подарила в качестве сувенира мужу. Маленький, романтический подарок.

Мужчина не должен плакать. Мужчина должен быть стойким, как этот оловянный солдатик! Вот только балерина уже не спляшет на своих стройных ножках…

Кажется, что этот подарок развернул только вчера. Но блокнот уже наполовину заполнен убористым текстом. Понятные только одному Сергею крючки и цифры. Он диктует. Уточняет и откладывает блокнот на столик возле постели.

– Всё?

– Как там Татьяна Васильевна? – после небольшой заминки спрашивает Леонид Михайлович.

– Ещё не приходила в себя. Она… Кхм. Ладно, у тебя всё?

– Да, извините.

Прямоугольник телефона издает жалобный писк, будто протестует против прекращения разговора.

Мужчина снова впивается взглядом в жену. Сейчас она кажется такой беззащитной, как ромашка на каменистом склоне – пойдет сильный дождь и смоет прочь. Как удержать её? Если бы можно отдать часть своей жизни для того, чтобы поднять Татьяну с постели, то отдал бы. Без раздумий отдал. Лишь бы она снова говорила, улыбалась, любила его.

Палата клиники «Миракс» обставлена самым дорогим оборудованием. Аппарат искусственной вентиляции легких бесперебойно закачивает воздух в легкие Татьяны. Кардиомонитор рисует горы и ущелья. Пики не могут не радовать. Гористые пики – результат сердечной деятельности Татьяны. Она жива, пока рисуются горы. Провода и капельницы, гудение и попискивание. Как Татьяна может спать при таком шуме? Она должна проснуться!

Мужчина не должен плакать…

Если бы можно было вернуть эти три дня назад. Он ни за что бы не дал ей уйти, ни за что не дал хлопнуть дверью и сесть в машину. Ни за что! Но у истории нет сослагательного наклонения. Свершившееся не повернуть вспять.

Функциональная кровать похожа на плот. На этом плоту единственная пассажирка, которую швыряет по океану боли, и которая пытается выжить. Сергей где-то читал, что люди в коме слышат других людей, тех, кто находится рядом. А вдруг?

– Милая, прости меня за те слова… – мужчина аккуратно касается женской руки. Касается в том месте, где из-под бинтов виден островок розовой кожи. – Я не понимал, что говорю. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом. Ты мне нужна… Прости. Слышишь? Я не могу… так виноват перед тобой. Что же ты молчишь?

Татьяна молчит, как молчит ромашка на каменистом склоне. Молчит и не хочет отвечать мужу. Не может…

Мужчина не должен плакать, когда в дверь раздается вежливый стук. Сергей глубоко вздыхает и поворачивается.

– Простите, время посещения заканчивается. Скоро обед и массаж, этого родным лучше не видеть. И к больной ещё хотели зайти сослуживцы, но… – в одиночную палату входит медсестра.

Симпатичная темноволосая девушка лет двадцати, ей очень идет медицинский колпак. Сергей кивает и встает со стула. Его жена не шевелится, так и остается лежать в своем затянувшемся сне.

– Вы знаете, я скажу коллегам, чтобы они зашли в следующий раз. И это, Светлана… присмотрите, пожалуйста, за тем, чтобы у Татьяны было всё самое лучшее, – оранжевая купюра покидает тонкую пачку, вынутую из кармана, и прячется в нагрудном кармане медсестры. Прячется как раз за бейджиком, который утверждает, что девушку зовут Светлана Соколова.

– Ну что вы, не надо. У нас хорошая зарплата, – смущается девушка и пытается вынуть купюру обратно.

– Это лично вам. Прошу вас принять как оплату труда от меня, а не от больницы, – Сергей останавливает руку девушки.

Мужчина не должен плакать. Он должен кинуть взгляд на лежащую в коме жену и выйти из палаты. Он должен ответить на вопросы о самочувствии и попросить не беспокоить супругу. Он должен в очередной раз выслушать слова соболезнования. Лживые? Правдивые? Мужчина должен покивать в ответ и приободрить коллег какой-нибудь хорошей новостью. Если новостей хороших нет, то должен соврать, что под его ладонью дернулся палец жены. Но он не должен плакать.

– Сергей Павлович, если мы можем чем-нибудь помочь… – начальница отдела по рекламе, Людмила Тереньтева, кладет на плечо ухоженную ладонь.

Сергей чувствует легкий аромат сирени и кедрового ореха. Темноволосая Людмила не раз задерживала на нем взгляд томных глаз. Скорее всего это линзы, ведь не может у человека быть таких глубоких пронзающих светло-синих огоньков. Очаровательное создание тридцати с лишним лет. Бизнес-леди.

– Да, Сергей Павлович, вы только скажите… – вторым плечом завладевает Наталья Мирошниченко, главный бухгалтер. Запах ириса и сливок. О таких говорят, что умом её наградил Бог, а телом Сатана. Красивая и умная женщина. Может, поэтому ей не везет с мужчинами. О том, что причина в другом, Сергей пока не догадывается.

– Мы с девочками всегда рады выручить любимого начальника, – ноздрей касается сандал и красная смородина. К правой лопатке приникает ещё одна нежная рука. Сергей чувствует, как тонкие пальцы чуть сжимаются, словно ногти хотят впиться в шерстяную ткань костюма и сорвать его. Дана Фалеева, главный юрист его концерна. Красотой тоже не обделена.

– Спасибо, дамы. Но я думаю, что справлюсь сам, – Сергей слегка поводит плечами. Женские руки остаются на месте.

Сергей делает порывистый шаг вперед и чувствует, что свободен. Ещё двое сотрудников молчаливо поднимаются. В руках любимые цветы Татьяны. Весь концерн знает, что его жена любит полевые цветы, вот и сейчас в руках начальника производства и коммерческого директора не шикарные розы, а обычные васильки, колокольчики, лютики и свечки люпина. В руках Кирилла Петровича ещё и кожаный ежедневник, который он только что закрыл.

Кожаный ежедневник! Сергей смотрит на него, пока мужчины скупо выражают свои соболезнования. Какая-то мысль жужжит на грани слышимости, словно комар в темной комнате. Мысль не дает покоя, и Сергей кладет руку на грудь. На внутренний карман. Блокнотик! Он же забыл его в палате.

– Извините, коллеги, я сейчас должен вернуться. Спасибо за цветы, я сейчас попрошу, чтобы их поставили в воду.

Два букета, точно такие же, как любила рвать Татьяна, когда они выбирались на редкие пикники. Когда отключали телефоны и теряли связь со всем миром на несколько часов. И в эти моменты весь мир уходил куда-то прочь. Лишь они двое и обязательный букетик цветов. Спроси у Сергея – чем пахнут луговые цветы, и он сразу ответит, что пахнут руками Татьяны и солнцем.

 Похоже, в глазах Сергея появляется что-то странное, если три женщины расступаются с озадаченным видом. Он проходит в палату, где медсестра Светлана подготавливает зонд для кормления.

– Прошу прощения. Я тут забыл свой блокнот. Вы позволите?

– Да-да, конечно.

Сергей забирает коричневую книжечку и кивает на букеты в руках.

– Я пока положу их на стул. Потом получится найти какую-нибудь баночку?

– Да, я поставлю их в воду, не волнуйтесь. Мне тоже нравятся полевые цветы, – улыбается Светлана и Сергей невольно отмечает про себя, какие очаровательные ямочки появляются на щеках при обнажении белоснежных зубов.

– Моя жена тоже любит их… Кто знает, вдруг аромат вернет её? И…

Светлана старается не смотреть на него, отводит взгляд, теребит зонд в руках, и в этот момент Сергей понимает, что он мешает ей. Медсестра почему-то чувствует себя неудобно в его присутствии, словно не знает – как себя вести. Это из-за того, что он сунул ей деньги? Неужели ещё остались честные люди? Отдай кому-нибудь из троих за дверью – заберут и даже не будут жеманничать, а эта…

– Извините, я приду завтра. Всего доброго.

– До свидания, – облегченно выдыхает девушка.

– Любимая, до завтра, – обращается мужчина к лежащей жене.

Он ждет пару секунд. Надеется, что произойдет чудо и Татьяна оживет. Но увы, чуда не происходит.

Дальше он едет на рабочее место, где разные люди от него чего-то хотят. Плохая идея. Он честно пытается понять разных людей, пытается помочь, но почему-то не может. Перед глазами постоянно возникает лежащее тело жены. Кое-как он спихивает дела на заместителей и уходит с работы.

 Квартира встречает тишиной. Той самой тягучей тишиной, какая образуется при посещении заброшенных зданий. Ведь здесь недавно были люди, звучал смех и лились разговоры, а теперь пятикомнатная квартира пуста. Дорогая мебель? Кому она нужна, если на неё нельзя сесть с Татьяной. Дорогая техника? Да выбросить её, если нет радости готовки с женой. Дорогие полы? Взломать и расколотить, если по ним больше не будут ступать ножки жены… А они больше не будут ступать по этим полам… Никогда.

Сергей проходит в спальню, вытаскивает из кармана блокнотик и бросает его на прикроватный столик. Сейчас бы уснуть и, хотя бы во сне, увидеть Татьяну. Мужчина уже не сдерживает слез. Он уже может себе это позволить. Он один. Возможно, именно из-за слез он промахивается и блокнот падает на пол. Книжечка распахивается и…

Сердце начинает учащенно биться, когда в блокнотике он видит два слова. Этих слов не должно быть. Просто не может быть, ведь ещё в больнице напротив колонки с цифрами белел незаполненный листочек. А теперь эта белизна нарушилась двумя словами. И почерк именно Татьяны, такую завитушку над буквой «З» рисовала только она.

  Всего два слова: «За что?»


Интерлюдия


– Где я? Ау!

– Здесь…

– Где это «здесь» и кто вы?

– Здесь – это изнанка того мира, к которому ты привыкла. Здесь – это место, в которое ты приходила во снах. Здесь – это второй твой дом.

– А кто вы?

– Я тот, кого люди обычно называют ангелом-хранителем. Я тот, кто шел за тобой всю жизнь, охраняя и предостерегая от опасности. Вот от последней не смог уберечь… Увы, и я не всесилен.

– А почему всё белое и где моё тело? Почему я слышу только ваш голос, но ничего не вижу? Я ослепла?

– Нет, это предбанник изнаночного мира, если хочешь, то назови его «Чистилище». Место, где душа решает – куда ей отправиться дальше.

– Но я же не умерла?

– Нет, твой муж не дает тебе этого сделать.

– Сережка? Где он? Как он?

– Он в реальном мире. Он любит тебя… Очень сильно любит. Из-за этой любви ты и оказалась здесь.


Глава 2


  Пытаться понять крайне взволнованного человека также тяжело, как и очень пьяного. Симптомы схожие: руки трясутся, глаза наливаются красным, речь невнятная и сбивчивая. Непонятно – что в следующую секунду сделает этот возбужденный человек. Может улыбнуться, а может ударить. Также ведут себя наркоманы при ломке.

Михаил Евгеньевич, охранник с десятилетним стажем, принял Сергея именно за наркомана. Ведь какой нормальный человек, будет ломиться в закрытые больничные двери в десять вечера? На этажах тихо, дежурство протекает спокойно, так что же ему надо?

– Мне… Я… жена… Она в коме… Она написала мне записку…

Конечно же наркоман! Пусть хорошо одет, но видно, что его ломает. Русоволосый человек пытается что-то сказать, показывает небольшой блокнот. Блокнот симпатичный, с виду дорогой, но что охраннику с этой демонстрации? Есть же порядок, есть установленные нормы, есть часы посещения.

С терпением святых Михаил Евгеньевич пытается втолковать странному посетителю простые истины. Да, он не откроет дверь. Да, он не пустит. Нет, не нужно протягивать деньги. Нет, он сейчас вызовет полицию.

Слишком хорошее место, чтобы его терять из-за сомнительной возможности стать обладателем половины месячной зарплаты. Вдруг, посетитель и в самом деле наркоман? Тогда у него и деньги фальшивые.

Нет, Михаил Евгеньевич слишком любит свою работу. Завтра он меняется, завтра он едет домой в деревню Оликово, где уже натоплена баня, а в холодильнике дожидается охлажденная полулитровая бутылка. Вахта – пятнадцать через пятнадцать. Дни проходят незаметно за общением с живыми людьми, за покрикиванием на глухих старичков и старушек, которые пытаются пройти без бахил. Да, клиника дорогая, но для получения субсидий принимают и обычных смертных. Дома ждет жена и пара поросят. Сын уже откололся от их ячейки общества и скоро сделает Михаила Евгеньевича дедушкой. Сыну нужна будет помощь, поэтому терять работу из-за какого-то наркоши…

– Приходите завтра. Время посещения с половины пятого и до семи. Сейчас не положено! Уходите, уважаемый!

«Уважаемый» не пытается даже услышать охранника. Мужчина опять начинает что-то сбивчиво говорить, но охранник отходит от монитора видеозвонка.

Вот почему так всегда происходит? Почему, если вахта проходит спокойно, то в последний день обязательно случается какой-нибудь шухер?

В дверь продолжает ломиться странный посетитель, и охранник достает брелок с кнопкой вызова. Приедут полицейские, вот пусть и разбираются. Они быстро находят управу на таких молодцов, которым не хватает дозы. Вроде бы одет хорошо, вроде бы и деньги есть, недаром же махал веером оранжевых купюр… Мог бы отыскать и в другом месте, зачем он в больницу лезет? Зачем он лезет в смену Михаила Евгеньевича?

– Да откройте же! Позовите кого-нибудь из старших врачей! У меня тут жена в коме… Она мне написала…

Громкий голос за дверью мешает отдыхать больным. Больным нужен покой и отдых, поэтому охранник принимает решение нажать на кнопку. С чистой совестью. Потому что он так должен сделать, а вовсе не потому, что ему так хочется. Одно нажатие на черную таблетку и источник шума будет устранен. Одно нажатие и наркоман исчезнет. Исчезнет на сегодня, а завтра Михаил Евгеньевич приедет домой, смоет в раскаленной бане дурное воспоминание и зальет остатки этой неприятности ледяной водкой. Выйдет покурить на ступеньки, посмотрит на закат и крякнет от удовольствия.

Но это будет завтра, а сегодня…

– Дядя Миша, кто там бушует? – от девичьего голоса охранник вздрагивает.

Брелок остается в руке. У наркомана ещё есть время свалить по-хорошему. Михаил Евгеньевич оборачивается, хотя он уже знает, кого там увидит. «Дядей Мишей» его называет только одна Светлана, медсестра из отделения интенсивной терапии. Миловидная красавица, которая что-то забыла среди уток и смрада смерти. Уже переоделась и готова к выходу из больницы. Вот только на выходе бушует странный посетитель. Придется Светочку выпускать через боковую дверь.

– Да мужик какой-то. Чой-то непонятное бормочет, вроде как жена у него в коме, и она ему письма пишет. Кукундер у него походу съехал, или же передозняк словил. В общем, хрен его разберешь, я хочу ментов вызывать. Давай-ко тебя сейчас сбоку выпущу, а потом вызову.

– Жена в коме? У нас вроде только две коматозницы лежат. Можно мне глянуть на этого буяна?

– Смотри, мне-то что, – охранник отходит в сторону, и легкая фигурка девушки проскальзывает мимо будки-стаканчика, мимо вертушки турникета, мимо неприступной стойки регистрации.

 Белая блузка и черная юбка ниже колен. Конский хвост и минимум косметики. Явно не из тех модниц, у которых юбка пояс напоминает и которые стремятся заполучить как можно больше мужского внимания. Охранник крякает: эх, где его двадцать лет…

Светлана заглядывает в экран монитора. Виден разгоряченный мужчина, его кулаки продолжают бить в дверь. Тот самый мужчина, который заплатил ей за присмотр за больной женой. Тот, который принес два букета полевых цветов. Что же такое с ним произошло?

– Дядя Миша, не надо полиции, я его знаю. Это не наркоман. У него и в самом деле жена лежит в нашем отделении. Татьяна, которая без ног.

– Ох ты ж, вон оно чо! Наверно, напился с горя. И чо с ним делать? Он уже и так половину больницы разбудил. Сейчас остальную половину разбудит и мне по шапке настучат. Светуль, дочка, ты иди домой, а менты уже завернут ему ласты. Пусть проспится в «обезьяннике». Проспится, а завтра придет, – хмурится охранник.

– Давайте я сейчас выйду и попробую с ним поговорить? Дядь Миш, не вызывайте пока никого. А я завтра пирожков принесу, – девушка склоняет голову к плечу и умоляюще складывает руки перед собой.

Чем-то Светлана напоминает невестку охранника. Чем-то неуловимым, может, тоже умеет находить подход к людям? А может – человек душевный? Ещё не испорчена больничным цинизмом. Тем самым, который заставляет врачей скрываться за щитом неприятия чужих страданий. Ведь если постоянно принимаешь чужую боль близко к сердцу, то никаких нервов не хватит. Может, именно поэтому среди тех, кто должен пропагандировать здоровый образ жизни, так много курильщиков?

– Меняюсь я завтра, так что приноси пирожки через две недели. Ладно, Светочка, но, если что я возле двери и… Ух я ему задам! – охранник вынимает из-за коричневой тумбочки палку с чем-то блестящим на конце.

Ножка стула с двумя гвоздями на верхушке. Грозное оружие. Брови Светланы взлетают вверх.

– Дядь Миш, да перестаньте вы. Откуда у вас это?

– Сам сделал. Вдруг понадобится, а я без защиты. Пока менты приедут, меня уже сто раз убить успеют, а тут я хотя бы разок залеплю.

– Не надо, уберите. Я думаю, что у меня получится его успокоить. До свидания, дядь Миш, и хорошей дороги, – девушка останавливается у второй двери и ждет, пока представитель службы безопасности подберет ключи к замку.

– До свидания, Светочка. Если что, я возле двери, – охранник снова хмурит брови и раздувает щеки, чтобы показаться важным.

Девушка улыбается на прощание и выскальзывает на улицу. Михаил Евгеньевич тут же идет обратно. Хоть Светлана и сказала, что подобие «моргенштерна» нужно отставить в сторону, но с оружием он чувствует себя увереннее. Правда, не знает – хватит ли ему храбрости открыть дверь и ударить мужчину, если тот осмелится поднять руку на Светочку? Зато храбрости хватает на набор телефонного номера, который ему оставили на случай появления этого мужчины. После третьего гудка раздается вопросительное мычание.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5