Алексей Федорочев.

Видящий. Лестница в небо



скачать книгу бесплатно

– И?

– А тут я вдруг возвращаюсь. Да еще при деньгах. Дед с какого-то перепугу решил, что раз я столько родителям отдал, то у себя еще больше оставил. Вот, захотел в род обратно принять, титулом этим чертовым все соблазнял. Ну мы с Толяном и поцапались окончательно. И так-то после его свадьбы на ножах были. Веришь, чуть до братоубийства не дошло… Еще и родня опять вся перегавкалась. Пришлось сказать, что в другой род вхожу. Толя убедиться приехал, даже медовым месяцем пожертвовал… – Злая усмешка Земели заставляет усомниться, что это обстоятельство его как-то расстроило. – Родителей жалко, им в этой истории больше всего досталось… – печально заканчивает друг.

– Прорвемся! – Крепко сжимаю плечо пилота, пуская целительную волну. – Здравствуй, что ли, дворянский недоросль Васин Олег Петрович?

– Здравствуй, глава рода! Сам-то как? Где гулял-то? Ван сказал, с конца июня не появлялся. Девки-то хоть в Москве целые остались на нашу с Лехой долю?

– Остались-остались. Отдохнул – во! – показываю оттопыренный большой палец, не грузить же его подробностями.

– А седина, видимо, от перетраха взялась? Темнишь, шеф. – Несмотря на слабое освещение, Земеля заметил изменения в моем облике.

А что мне делать, если эта вроде бы мелочь целительством не исправляется? Даже маменька оказалась бессильна, а красить волосы принципиально не хочу.

– Модно так в этом сезоне.

– Ну-ну. Расскажешь?

– А ну его! Проехали. Главное, все хорошо закончилось.

Багажа у меня нет, разбирать нечего. Дорогой костюм, надетый по случаю получения аттестата две недели назад, теперь только на помойку и годится – плохо перенес знакомство с Роговым. Душ и чистая одежда приводят меня обратно в хорошее расположение духа. Еще и вкусные запахи дразнят нос.

– Ты Борю еще не видел? – спрашивает Земеля, оставшийся на ужин.

– Ярцева? Нет еще. Я же только приехал.

– Он, между прочим, у тебя живет. Дня два уже как.

– У?

Китаец, расставляющий блюда по столу, согласно кивает. То-то мне показалось, что вещи в комнате как-то не так лежат. Интересное кино.

– А где он тогда?

– Когда мы пришли, они с Бушариным куда-то направлялись, так что жди, скоро вернутся.

Пожимаю плечами: вернутся – разберусь. Приборов на столе именно на четыре персоны, так что ждать наверняка недолго. И точно, стоило о них вспомнить – появляются.

– Егор! – Борис так рад меня видеть, что почти бросается обниматься, лишь в самом конце, опомнившись, ограничивается энергичным пожатием руки.

– Здравствуйте, Егор! Я вижу, вас можно поздравить? – Александр Леонидович более сдержан, хотя тоже мне рад. Плюс обращает внимание на мою обновку.

– Да, самая дорогая во всех смыслах цацка в моей жизни… – И даже в двух.

– У меня теперь тоже такая есть. – Боря стягивает перчатку и являет миру похожее украшение, только вот радости в его голосе нет никакой.

– Поздравляю! И кто ты теперь? Я вот – Васин.

– Черный! – с некоторым вызовом отвечает новоиспеченный полный дворянин.

Опаньки!

Есть небольшая тонкость: чем меньше общего между старой и новой фамилией, тем дальше от бывшей семьи позиционирует себя новый род.

Трудно найти что-то общее между Ярцевым и Черным, совпадающая буква не в счет. Что-то у Бори неладное случилось. Гадать не хочу:

– Помощь нужна?

Борис смущенно бросает взгляд на остальных. Бушарин тут же пытается что-то показать знаками из-за его спины. Да помню я, что вам, профессор, гаситель требовался.

– Понял. После ужина поговорим, хорошо?

Товарищ по экзаменам облегченно кивает.

За едой серьезных тем не поднимаем, даже и не говорим особо. Я соскучился по нормальной пище, у Милославского готовили в основном диетические блюда, полезные для его организма, тюремная баланда вкусовыми изысками как-то тоже не отличалась. Мамины пирожки закончились еще в первой половине дня, а идти в вагон-ресторан мне не хотелось: купить нормальную одежду не догадался, а костюм мой, как уже говорил, выглядел так, словно его пожевали и выплюнули. Так что за этим ужином собеседник из меня никакой. Олег набирает калории после запоя. Александр Леонидович витает где-то в своем мире физики. А Ярцев… тьфу, Черный, мысленно репетирует наш разговор. Нет, я не научился читать мысли, просто у него на лице все написано.

Первым после ужина меня утаскивает все-таки Бушарин.

– Егор! Я знаю, что злоупотребил вашим доверием, но это я позволил Борису здесь остаться. Мальчик так рвался на встречу с вами, а еще ему совсем некуда было идти, как я понял. Поэтому и предложил дождаться вас здесь, от моего гостеприимства он отказался… – Проф виновато мнется, но я и так понимаю, что ночевать с Борей в одной квартире он просто опасался, так что на собственном варианте не настаивал. Да и Борька вряд ли согласился бы. Одно дело переночевать у товарища-ровесника, а другое – у практически незнакомого человека.

– Понял, вы все правильно сделали, Александр Леонидович. Сами-то хоть успели отдохнуть?

– Мне здесь лучший отдых. И, Егор…

– Я помню про гасителя.

– Отлично! – облегченно вздыхает Бушарин. – С вашего позволения, я еще останусь ненадолго, хочу мысль записать, пока не ушла.

– Конечно, профессор. И я не спросил, вы к переезду в Питер – как?.. Когда будете готовы?

– В Питер? – Стукнутый мешком – именно так называется выражение, возникшее на лице Бушарина.

– Мы на моем дне рождения это обсуждали… – А ведь точно, проф тогда в сторонке стоял курил, мог и не слышать.

– К августу буду готов, если пообещаете помощь Бориса и, конечно, выделите людей для упаковки и погрузки! – Общение с бывшими военными пошло Бушарину на пользу – вон как браво рапортует, и главное – ни тени сомнений.

– Отлично. Тогда запланируем на вторую половину августа. Возможно, вам придется съездить туда заранее, присмотреть жилье и помещение под лабораторию.

– Разумеется. – Озадаченный мужчина прощается и удаляется под купол додумывать свою мысль. Боюсь только, я ее сейчас спугнул новой. Ничего, у профессора голова большая, умная, в ней и больше чем две мысли поместиться должно.

Перехожу к следующему страждущему пообщаться. Суета, но мне, черт возьми, она нравится!

– А что рассказывать? – изливает душу Борис. Сначала он долго просил прощения, что приперся неприглашенным и напросился, пользуясь моим отсутствием, пожить; в общем, извинялся за все. Еще немного, и, по-моему, за свое существование начал бы оправдываться, но мне вовремя удалось повернуть разговор в нужное русло: – Ты знаешь, что у таких, как я, мать всегда при родах умирает?

– Теперь знаю. – Никогда не интересовался подробностями появления гасителей на свет. Если подумать – логично: у кого еще малышу вампирить девять месяцев? Еще, поди, и не всех полный срок вынашивают, или вообще на ранних сроках гибнут вместе с матерью.

– Обычно, если есть подозрения, женщины аборт делают, тут даже церковь не возражает, но моя мать решила меня оставить. Отец сказал, по дурости, но мне хочется верить, что по любви… – Борька шмыгает носом и начинает тянуть силу больше обычного, его контроль сильно завязан на эмоции. Все, что могу сделать, – это прижать расстроенного парня к себе и поделиться жизнью и просто человеческим теплом, без всякого подтекста.

– Отец потом долго не женился, все боялся, что я мачеху изведу. Я ведь трех нянек своих убил, и пару охранников – наверняка тоже я… – шепотом признается товарищ. – Няньки у меня вообще дольше месяца редко выдерживали, даже если срывов не было. Потом-то, понятно, научился себя в руках держать, с семи лет контроль не терял! – гордо заявляет мой собеседник. – Ну кроме случая у тебя тогда, – опять сбивается на смущенный тон.

– Ерунда, обошлось же! – успокаиваю.

– А тут отец женился недавно на дочери делового партнера. У них маленький скоро будет… Вот он меня и отделил насовсем. Заставил прошение написать, и миллиона не пожалел!

Рассказывал Борис долго, мучительно подбирая слова, но вкратце его история сводилась к извращенной сказке про Золушку: примерно семнадцать лет назад остался Лев Романович Ярцев вдовцом с двумя мальчишками на руках. И если со старшим было все в порядке, то с младенчиком – сложно: кормилиц и нянек он изводил, если и не насмерть, то здоровья им точно не добавлял, окружающие тоже могли пострадать, не зря же он про двух охранников упомянул. Отцу, понятно, все эти годы не до личной жизни было: если что и случалось, то исключительно на стороне. Но худо-бедно справился: не удушил проблемного отпрыска подушкой, не скинул зимой в прорубь, через все испытания прошел, а это наверняка непросто было. Тысячи раз небось решение покойной жены проклял.

Мальчишка вырос, пора в самостоятельную жизнь выводить. А тут еще и любовь случилась на старости лет. Хотя какая там старость?! Льву Романовичу вроде еще и пятидесяти нет, для одаренного – самый расцвет. Вот и решил глава оградить новую жену и будущего ребенка от опасности.

Не подумал только, что Борис до этого в закрытом мирке рос на всем готовеньком и никаких навыков самостоятельной жизни не имеет. Да еще, видимо, слова не те подобрал, чтоб решение свое объяснить. Для домашнего мальчика это оказался серьезный шок. Все, что ему пришло в голову, – сбежать и обратиться к единственному другу за пределами семьи, то есть ко мне.

В конце повествования голос Бориса неожиданно наливается злобой:

– Ничего, я знаю, где эта дрянь бывать любит! Подкараулю, и…

– Отставить «подкараулить»! – срываюсь на армейский лексикон. Мстителя недоделанного тут мне еще не хватало! Да мне бы кто миллион на титул подарил – я б этого человека расцеловать не постеснялся! Вру, конечно, – сразу же подвох начал бы искать, но у меня и желающих как-то не наблюдается.

Полночи потратил на то, чтобы объяснить Борису свой взгляд на его обстоятельства. Тот, конечно, спорил, но в итоге со мной согласился. Отец ему, кстати, еще и нехилый счет в банке отписал – просто на проценты можно всю жизнь жить, если не шиковать. Никак мужик на вселенское зло не тянет, что я изо всех сил и пытался донести до мальчишки. Хорошо еще, вслух «нормальным мужиком» не обозвал, для дворянина это за оскорбление могло сойти.

А еще Ярцев, который теперь Черный, подкованный в дворянских заморочках, предложил создать союз двух родов с моим главенством. Эдакий клан в миниатюре. Хорошая мысль: возможно, стоит и Бушарину такой вариант вместо нашего контракта предложить. Только вот так, сразу… а вдруг потом пожалеет? Интересно, а какие есть возможности разорвать потом такой договор? Озвучиваю свои вопросы будущему вассалу.

Да, я все решил, от таких предложений в здравом уме не отказываются!

– Никак. Пока живы мы оба, этот договор действует. Дети, если захотят, подтвердят. Если пять поколений договор подтверждают, то он считается закрепленным навеки. Нынешние кланы именно так и обрастали союзниками. И не переживай, на самом деле не так уж много у тебя надо мной власти будет, наоборот, это мне гораздо выгоднее.

– Почему? – А я и размечтаться не успел как следует.

– Это только кажется, что мне все равно, какую энергию тянуть. На самом деле гасителям именно сила человеческого источника нужна, а вовсе не здоровье окружающих. И нужна в прямом смысле, без нормальной подпитки мы рано умираем. Не знаю, как понятнее объяснить…

– Не надо, я понял. Сила одаренных – это как еда. Если ее нет, сойдет все остальное, но только на время, как заменитель, пустышка. Вроде как воды нахлебаться, чтоб чувство голода заглушить. Но долго так не протянешь. Верно?

– Примерно так.

– Слушай, а с бусин тогда?..

– По твоей аналогии, это тоже еда, но так себе – есть с голодухи можно, но именно что с голодухи. Нормально «наесться» можно только напрямую от одаренного. Отец старался мне одаренных для подпитки найти, но чаще именно бусинами приходилось довольствоваться. Так что я кровно заинтересован быть к вашей компании поближе.

Кажется, сегодня ночью у меня появилась еще одна причина проведать Антона Малюту. Потому что союзный договор – это дело такое… серьезное, тем более раз на всю жизнь. Хотелось бы выяснить все заранее.


Воскресенье я и Черный – бывший Ярцев (никак не привыкну к его новой фамилии), проводим в шопинге. Недолюбливаю это занятие, да и словечко не перевариваю, но в русском языке слов для этого дела не знаю. Магазинство? Закупочная? В общем, шопинг – он и в другом мире шопинг. Возможно, стоило отложить этот процесс до Петербурга, но не являться же к князю в гости в одежде, купленной в самой обычной лавке? Не поймут-с. Еще, подозреваю, ателье столицы забиты заказами и не возьмутся за пошив даже за очень большие деньги, которых у меня и не особо много, учитывая предстоящие траты на переезд и вообще. Перещеголять высший свет не удастся ни под каким соусом, моя задача – просто выглядеть достойно.

Не буду описывать сам поход и стоны своей жабы, итогом пятичасового марафона стал весьма скромный, по меркам знати, гардероб, несколько предстоящих примерок, а также куча счетов и убитых напрочь нервов. Если б не Борис, который неплохо разбирался во всех этих условностях, типа: «…с костюмом этого цвета полагается надевать только персиковую рубашку, а ни в коем случае не бежевую!» (кто бы еще объяснил, в чем разница: на мой взгляд, обе рубашки были одинаковые!), – эта муть растянулась бы еще на большее время, так что огромное ему человеческое спасибо за помощь.

Вернувшийся Шаман внес недостающую нотку шума в наше царство, и я наконец-то почувствовал себя дома. Леха тоже приехал не один, компанию ему составил подтянутый мужчина лет тридцати – сорока с внимательным и серьезным взглядом. Хотя насчет количества лет я мог и ошибаться, с таким же успехом ему могло быть и пятьдесят. У одаренных, особенно светлых, очень трудно определить возраст навскидку.

– Егор, знакомься: мой бывший сослуживец – капитан Баринов Александр Владимирович, позывной – Бок.

– Егор Васин, будем знакомы. – Жму протянутую руку, после чего вопросительно уставляюсь на пилота. Фамилия смутно знакомая, но никаких ассоциаций данный индивидуум у меня не вызывает.

– Гор, я тут подумал… – Ого, он и это умеет?

– Лучше я сам объясню, – перебивает его гость. – Мы с Алексеем давние приятели, жили в одном городе, потом служили вместе на границе… – Точно, вспомнил: он свидетелем на суде выступал! Были о нем упоминания в газетной шумихе вокруг шалмановско-волковского дела.

– После трибунала, – продолжает тем временем гость, – на нас – тех, кто с ним дружил, – кивает в сторону Шамана, – неприятности посыпались. По отдельности вроде мелочи, но через некоторое время стало понятно, что в части нам больше жизни не будет.

– Волковы?

– Нет, командующий округом – генерал Останин. Он в том деле не очень хорошо себя показал, вот на нас и отыгрался. Двое других быстренько организовали себе перевод, а у меня, к сожалению, такой возможности не было. Пришлось писать рапорт на увольнение, благо выслуга позволяла. Так что теперь я совершенно свободный гражданский человек. И если возможно, хотел бы присоединиться к вам на тех же условиях, что и Алексей. Опыта мне не занимать. Могу и на зарядке работать, именно этим последние два года и занимался. Но хотелось бы, пока позволяет возраст, делать то, чему лучше всего обучен.

Теперь я знаю, в чем состоит моя миссия! Создать личную армию, свергнуть царя, разогнать кланы и насадить по всему миру Великую Демократию (или диктатуру?) имени меня! Иначе с чего бы ко мне идти исключительно бывшим воякам (парочка гражданских не в счет)? Хоть бы кто девочку привез командиру, так ведь нет – каждый мужика норовит: Бушарин – Борьку, но этот кадр хотя бы нам нужен для работы над энергоблоками; Земеля – брата, от которого пришлось избавляться; теперь Шаман – какого-то Бока, фрекен Бок ему в жены! Если еще китайцы приведут батальон своих соотечественников, я точно свихнусь. Революция неизбежна, товарищи!

Ладно, шутки в сторону, стоит присмотреться к потенциальному пополнению.

Внимательно оглядываю гостя.

– Сколько вам лет?

– Тридцать восемь.

– И всего лишь капитан?

– Гор, в подразделениях МБК очень многое зависит от силы дара, – вмешивается в собеседование Шаман.

– Не только. Хотя мои двести сорок три единицы против трехсот шестидесяти единиц Алексея, конечно, не катят, – без малейшего стеснения признается Баринов. – Еще наличие связей играет роль. Тут мы с Шаманом были примерно в равных условиях, но он еще до своих подвигов и основания собственного рода считался наследником отца, а я в своей семье стать главой не смог бы ни при каких обстоятельствах.

Интересное замечание. По последним замерам в училище мой источник выдавал 283 УЕ. Весьма спорная оценка, применяется в основном у военных, поскольку учитывает суммарный потенциал всех углов, но хоть какая-то точка для отсчета. По грубым прикидкам, чисто по сырой силе я превосхожу Шамана процентов на 5–7. И это не считая имеющегося у меня второго аномального темного треугольника. То есть в УЕ, как светлый, я «вешу» сейчас примерно 380–390.

– А триста шестьдесят – это много? – поворачиваюсь к своему пилоту.

– Проходной минимум для МБК – двести двадцать. Обычный клановый показывает примерно триста пятьдесят – четыреста. У Волкова, к примеру, было триста шестьдесят три. Самый сильный, кого я знал, показывал четыреста двадцать, но, может, есть еще круче, – отвечает Шаман, – тут ведь много еще зависит от распределения по углам. Для работы с МБК нужен равномерный разброс, а целителям вроде тебя это совсем не обязательно.

– Это ты сейчас к чему?

– Просто для примера. Этот показатель очень условный.

Сам знаю.

– Земеля?

– Триста пятьдесят три в УЕ.

– Ладно, с этим разобрались. Тогда еще вопрос: мне тут говорили, что кланы опытных пилотов стараются подобрать. С этими товарищами я понимаю: индекс на нуле, никто связываться не захотел, – мотаю головой в сторону своих пилотов, – а вы почему не в клановой гвардии?

– У вас устаревшие сведения. Обученных пилотов сейчас достаточно, конкуренция высокая. И опять же предпочтения отдаются тем, у кого источник помощнее. Если б не несколько трагедий, произошедших двадцать лет назад и выбивших около двух сотен пилотов – я бы не прошел по конкурсу со своими тогда еще двумястами тридцатью УЕ. А теперь даже с тремя сотками не всех рассматривают.

– Семья? Жена, дети?

– Разведен. Есть дочь десяти лет, живет с бывшей женой.

Мужик спокоен, собран, отвечает по существу. И детство в энном месте уже не играет. Похоже, стоит взять на испытательный срок. Довести до ума один из нерабочих МБК не так уж и сложно. Только чем мне занять эту команду, пока мой проект существует только у меня в голове?

– Чем бы вы хотели заниматься? Летать – это понятно, мы все тут такие. С зарядкой тоже нет вопросов: потребуется – засядете, как все. Чего вы от меня ждете?

– Со слов майора я понял, что у вас есть агентство наемников. Но – в Москве, а вы собираетесь перебираться в столицу, – осторожно, даже вкрадчиво начинает гость, – и для работы в Питере вам потребуется открывать филиал…

– Возможно.

Если честно, на эту тему я еще не думал. Как-то все не до того было. А вот Шаман (кто бы мог его в этом заподозрить!) не просто подумал, но и нашел директора для питерского филиала «Кистеня». Однозначно, Леха вырос в моих глазах!

– Я мог бы взять на себя организационные вопросы по открытию этого филиала и по его работе в текущем режиме. При условии, что на интересные дела я буду ходить с вами.

Вот где собака зарыта! Походу майор не утерпел и слегка прихвастнул нашими подвигами. Минус ему; но плюсы пока перевешивают. Ярослав Владимирович, несмотря на имеющиеся недостатки, меня вроде устраивает, но он хорош именно здесь, в Москве, где у него за время работы скопились связи. В Питере он будет таким же новичком, как и мы, да и не обсуждал я с ним еще возможность переезда. Хотя и стоило бы это сделать до принятия решения по капитану. Не важно, какие сложности есть в нашем общении, Костин – профессионал и в деле разбирается гораздо лучше.

– Не готов говорить на эту тему. Дайте мне несколько дней на раздумье.

– Я согласен и просто рядовым в вашей команде работать, – торопливо уточняет вновь прибывший, уловив мои сомнения.

Удивленно взираю на новичка. С чего бы вдруг такой нездоровый энтузиазм?

– Не удивляйтесь. Во-первых, возможность летать: вы не представляете, что это значит для нас, вкусивших неба. – Неправда, представляю, и даже жил с этим. – Во-вторых, как я понял, своих людей вы не обижаете. Сейчас мой глава рода забирает почти половину моих заработков, и это еще не предел, – горько выдохнул Александр.

Вот тут я подвис конкретно: стандартные отчисления в родовой «общак» редко превышали 5–10 процентов. Деньги из этого фонда тратились на обучение подрастающего поколения, еще на что-то вроде пенсии старикам и инвалидам и на «представительские расходы» главы рода. Редко слышал про двадцать процентов. Но чтоб пятьдесят? При таких условиях проще вообще из рода выйти, чем носиться с полудворянским званием недоросля и возможностью прикреплять значок герба на рукав.

– Что же вас держит в семье? – решаюсь уточнить.

– Дочь. Для нее герб – это залог последующей хорошей карьеры и, возможно, более удачного замужества. Мужчинам в этом плане проще, а для мещанки брак с каким-нибудь купцом – венец мечтаний.

Спорная позиция, но имеет право на существование. Никогда не имел детей, так что в психологии отцов плохо разбираюсь. Хотя стремление дать потомкам лучшее, с точки зрения родителей, пожалуй, было присуще многим моим знакомым.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10