Алексей Евтушенко.

Вечная кровь



скачать книгу бесплатно

Ага, вот, кажется, и она, ресторация. Название на польском «Pod nasz? g?r?». «Под нашей горой», значит. Правильно, под чьей же ещё. Зал под крышей на первом этаже трёхэтажного дома и открытая терраса, врезанная в склон Гарнизонной горы. Я выбрал зал под крышей.

К моему удивлению, все столики оказались заняты. Надо же, а заведение-то, оказывается, пользуется популярностью. Что ж, тем более интересно, как здесь кормят. Я уж было собрался развернуться и отправиться на террасу, где свободных мест было в избытке, как мгновенно возникший, словно из зеркала в вестибюле вышедший, метрдотель сообщил, что, если я не против, можно пообедать во-он за тем столиком у окна, где ожидает своего заказа одинокий пожилой господин с газетой.

– А господин… – начал я, предполагая, что метрдотель ответит на мой вопрос до того, как я его задам.

– Господин чаще всего обедает в одиночестве, но сегодня, как он сам сказал, не против приятной компании, – с готовностью оправдал мои предположения метр.

– По-вашему, моя компания будет ему приятной? – хмыкнул я.

– Не вижу, почему бы почтенному архивариусу и репортёру приличной городской газеты не составить приятную компанию, – сказал метрдотель. И дипломатично, но в тоже время свойски, улыбнулся.

Надо же, второй раз за сегодня меня узнают люди, которых я вижу впервые. Это что, слава? Но, не скрою, приятно.

– Уговорили, – сказал я. – Давайте попробуем.

Плащ и шляпу я оставил на вешалке, а сам прошёл к столику.

– Прошу извинить, мне сообщили, что вы не будете против компании.

– Не буду, – он улыбнулся мне на удивление белыми и здоровыми для его возраста зубами и отложил газету. Утреннюю «Miejskie ?ycie» на польском. – Прошу!

– Благодарю вас, – я сел.

– Иосиф Казимирович, – представился он. – Местный архивариус. С кем имею честь?

– Ярослав Дрошкевич, репортёр. Можно просто Ярек.

– Вы Ярек Д. из «Вечерних известий»? – в его голосе прозвучала заинтересованность.

Подошёл официант. Глянув в меню, я быстро сделал заказ (луковый суп, стейк с кровью, кружка пива), откинулся на спинку стула и посмотрел на своего собеседника. На вид Иосифу Казимировичу было слегка за семьдесят. Седые, довольно ещё густые, зачёсанные назад волосы. Аккуратно подстриженные седые же усы. Светло-голубые глаза, глубокие морщины от крыльев носа к подбородку. Несколько старческих коричневых пятен на коже рук. Некогда хороший, а теперь повседневный тёмно-синий костюм-тройка в тонкую белую полоску. Галстук в горошину с ослабленным узлом. Пиджак расстёгнут.

– Он самый. Это плохо?

– Отчего же, наоборот. С удовольствием читаю ваши репортажи.

Я покосился на «Miejskie ?ycie».

– Стараюсь читать все газеты, – пояснил он, заметив мой взгляд. – Человек, не читающий газет, неизбежно отстанет от жизни.

– Вот как! – засмеялся я. – Некоторые считают иначе. Газеты, мол, плодят обывателей, не способных мыслить самостоятельно, подсовывают людям жвачку для мозгов и души вместо настоящей пищи.

– Те, кто так считает, настолько же ограничены, как и те, кто вовсе не умеет читать, – сказал он. – Вероятно, газеты не нужны гениальным философам и святым.

Но думать, что все должны быть таковыми – большая глупость.

Официант принёс напитки (пиво мне и стакан с вермутом и плавающей в нём долькой лимона для Иосифа Казимировича).

– Сейчас будет суп, – сообщил он и с достоинством удалился.

– Я тоже заказал луковый, – сказал мой собеседник и поднял стакан:

– Ваше здоровье.

– Ваше здоровье.

Он сделал глоток, я – три.

– Как вермут? – спросил я.

– Спасибо, неплох. А как вы догадались, что это вермут?

– Запах, – я дотронулся указательным пальцем до кончика носа.

– Хорошо быть молодым, – вздохнул он. – Впрочем, я не жалуюсь.

Вскоре появился суп, и некоторое время мы молча ели. Суп был хоть и не высшего класса, но весьма неплохим.

– Скажите, Ярек, – обратился ко мне Иосиф Казимирович, когда наши тарелки опустели. – Раз уж случай нас познакомил, грех не воспользоваться… Вы не замечали в городе за последнее время странных необъяснимых событий?

– Смотря что таковыми называть, – пожал я плечами, а про себя подумал: «Господи, сделай так, чтобы этот милейший человек не начал мне сейчас с жаром рассказывать про загадочный шум у него за стеной, полтергейсте или движущихся огнях в небе».

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что в нашем городе ежедневно происходит масса событий, часть из которых кто-то обязательно назовёт странными и необъяснимыми. Взять моего соседа по дому пана… назовём его пан Михась, чтобы не компрометировать человека. Так вот, он утверждал, что у него из холодной комнаты самым таинственным образом исчезает коньяк. Из запечатанных бутылок.

При этом ни жена, ни пятнадцатилетняя дочь-гимназистка, не

говоря уже о двенадцатилетнем сыне, в пьянстве не замечены.

Я умолк и потянулся к пиву.

– И… ? – спросил Иосиф Казимирович, отпив вермута.

– Дошёл до того, что грешил на нечистую силу. Хм… прошу прощения за оксюморон. Домовой, говорил, балует. Совсем человек извёлся, даже священника приглашал – квартиру освятить. Не помогло. Знаете, что оказалось? Его пятнадцатилетняя дочка-гимназистка по уши влюбилась в пьяницу-студента из нашего политехнического, гениального, по её мнению, и, разумеется, никем не признанного поэта. Папенькин коньяк она для него таскала. Да так ловко, что никто её поймать не мог за этим делом. Сама призналась, когда увидела, что отцу натурально грозит психическое расстройство. Да и студент, говорят, её разочаровал, потому как бросил пить, кропать дурные вирши и взялся, наконец, за учёбу.

Иосиф Казимирович рассмеялся и принялся разделывать запечённую форель, которую ему только что принесли.

– Забавно, – сказал он. – Кажется, я понимаю, о чём вы говорите.

– Рад, – улыбнулся я.

– Но имею в виду несколько иное.

– Что же?

– События, которым вы сами не можете дать объяснения. Ни вы, ни, скажем, полиция.

О как. Я немедленно вспомнил о том, что произошло сегодня ночью на улице Кожевников, и насторожился. Мой нос чует не только вермут в стакане за метр, но и настоящую сенсацию. Иначе я не стал бы заниматься тем, чем занимаюсь. Не люблю работать вхолостую.

– Время от времени такое происходит, – сказал я осторожно. – Как раз в сегодняшнем номере нашей газеты на первой полосе будет описан похожий случай. Мной и описан.

– Убийство?

Я уловил шаги официанта за спиной, вместе с которыми донёсся и запах стейка. Наконец-то.

– Оно, – ответил, берясь за вилку и нож.

– С моей стороны не будет большим нахальством попросить вкратце изложить суть дела?

– Будет. Но не слишком большим. В конце концов, через… – я вытащил из жилетного кармана свой Breguet, – два часа и сорок минут сегодняшний номер увидит свет, и эта история станет известна всем.

Между кусками стейка (неплох, неплох) и глотками пива я вкратце рассказал об убийстве на улице Кожевников.

Иосиф Казимирович выслушал меня с величайшим вниманием. Впрочем, не забывая о своей запечённой       форели и вермуте. Мой рассказ закончился одновременно с ними, а также со стейком и пивом.

– Кофе, – утверждающе сказал Иосиф Казимирович. – После пива, вероятно, не совсем правильно, но я всё равно рекомендую. Здесь варят хороший кофе.

– Немного в нашем городе найдётся мест, где варят плохой кофе, – сказал я.

– Это верно, – согласился он.

В ожидании кофе мы закурили. Он тоже курил трубку, и я обратил внимание, что его правая рука с горящей спичкой ощутимо подрагивает.

– Старость, – сказал он, заметив мой взгляд.

– Вы не похожи на старика. И на пьяницу, у которого с перепоя дрожат руки, тоже не похожи.

– И тем не менее, – вздохнул он. Пыхнул два раза трубкой, наклонился ко мне, понизил голос и добавил:

– К тому же, не скрою, мне страшно.

– Бросьте, – сказал я. – У нас через день кого-то убивают. Что же теперь? Город есть город. Да ещё такой, как Княжеч. Перекрёсток дорог, свобода торговли и предпринимательства с одной стороны и вечная неуверенность в завтрашнем дне с другой. То русские без нас жить не могут, то поляки, то австрийцы с мадьярами, то германцы, то снова русские. И каждый норовит устроить здесь кровавую заварушку. Отсюда наше философское отношение к жизни. Отсюда же и все наши гении, преступники и сумасшедшие. Хотя готов согласиться, что последнее утверждение спорно.

– Это сделал не сумасшедший, – покачал головой Иосиф Казимирович.

– А кто, по-вашему?

– Я ведь не зря спросил вас о странных и необъяснимых случаях. Видите ли, я работаю в историческом городском архиве. То, о чём вы рассказываете, уже случалось. И не один раз.

– Разумеется. Ничто не ново под луной.

– Вы не поняли. Именно такие смерти, как вы мне описали. Один к одному. Из человека словно высасывают досуха всю кровь. Это было сто двадцать лет назад. И двести сорок. Триста шестьдесят и четыреста восемьдесят лет назад. Это только малые циклы. А есть ещё большие…

Бесшумно возникший сбоку официант поставил на стол поднос с кофе.

– Благодарю, – сказал я. – И принесите счёт, пожалуйста.

– Сию минуту…

– Два счёта, – сказал ему в спину Иосиф Казимирович. Официант изобразил плечами и лопатками понимание и удалился.

– Вижу, вы мне не верите, – сказал архивариус.

– Честно? – вздохнул я.

– Желательно.

– Я верю, что вы действительно обладаете некими интересными историческими фактами, – сказал я. – Готов даже поверить в то, что древние хронисты ничего не придумали от себя, а изложили их так, как услышали. Но также я уверен, что вы, скорее всего, неверно эти факты истолковываете. Ищете зловещую систему в хаосе случайностей. Тайный заговор там, где нет ничего, кроме бытовых ссор на почве ревности или, в крайнем случае, сумасшедшего маньяка, чьё поведение не может зачастую объяснить даже современная психиатрическая наука, не говоря уже о той, что существовала сто двадцать и, тем более, двести сорок или четыреста восемьдесят лет назад.

– Тогда все подобные преступления списывались на одержимость дьяволом, – заметил Иосиф Казимирович. Казалось, его совершенно не расстроило моё отношение. – Если убийцу ловили, его подвергали обряду экзорцизма, а затем казнили. Отрубали голову, как правило. Но, бывало, и сжигали, топили в Полтинке и даже забивали в сердце осиновый кол.

– Это тем, кого считали вампирами?

– Им самым.

Он поднёс чашку ко рту и обнаружил, что она опустела.

– Знаете что, давайте продолжим наш разговор завтра? – предложил архивариус. – Если вы, конечно, захотите. Подумайте над моими словами сегодня, и посмотрим, что произойдёт в городе за ночь. Искренне надеюсь, что ничего страшного. Но… В общем, если надумаете, приходите завтра в городской архив. Часам к шести вечера. Знаете, где это? Прошу прощения за дурацкий вопрос.

Я кивнул. Городской исторический архив располагался в старинном здании Арсенала. Там, где раньше дожидалось своего часа оружие, теперь хранились древние рукописи, архивные записи и книги. Тоже своего рода оружие, если разобраться.

– Спросите Белецкого Иосифа Казимировича. Это я. Буду вас ждать, – он отодвинул стул и поднялся. – В конце концов, вы замечательный репортёр, не разочаровывайте меня. Неужели вам не любопытно? Здесь пахнет сенсацией века. И я отдаю её вам.

– Эх, Иосиф Казимирович, – вздохнул я. – Если бы вы знали, сколько сенсаций века шлют нам читатели с почтой ежедневно в редакцию, вы бы глазам не поверили. Это не считая тех, кто является лично и жаждет поведать оную сенсацию устно. Хорошо, что один из наших редакторов – бывший чемпион Княжеча по французской борьбе. В полутяжёлом весе. Когда дело совсем плохо, мы его зовём.

Он засмеялся. Я тоже.

– А я вам ничего больше не буду рассказывать. Покажу документы, сами посмотрите. Попросите – объясню и прокомментирую. Выводы сделаете сами. И, если докажете мне, что я просто-напросто старый маразматик, буду вам весьма благодарен. Потому что с некоторых пор мне и впрямь очень страшно. Всего доброго, очень надеюсь на нашу завтрашнюю встречу.

Он коротко поклонился, повернулся, пересёк зал и вышел на улицу.

Глава вторая

Северо-восточный ветер ерошил Яузу, и солнечные блики во множестве прыгали по серо-голубой водной ряби, заставляя щурить глаза. «Хороший денёк, – подумал Андрей. – Чего не скажешь о неделе в целом. Да что там о неделе. Не будем кривить душой – весь год не задался».

Андрей Владимирович Сыскарёв по прозвищу Сыскарь, высокий мужчина тридцати лет, с длинными сильными руками и острым худым лицом, на котором выделялись внимательные, чуть насмешливые серые глаза, стоял на Лефортовском мосту, облокотясь на перила, и курил. В речной воде отражалось голубое московское небо сентября и белые пухлые облака. Бабье лето в этом году не спешило уступать место осенней непогоде, – всю последнюю неделю было тепло и сухо. Сыскарь докурил сигарету, привычным щелчком отправил окурок в Яузу, тут же пожалел об этом (нечего мусорить в родном городе, пижон!), вздохнул и направился через мост на левый берег, к Лефортовскому парку. Торопиться ему было решительно некуда, поэтому мысль выпить где-нибудь кофе показалась весьма конструктивной.

В этом районе Сыскарь не был несколько лет и не помнил, есть ли в парке какое-нибудь заведение, где ему дадут кофе. Можно было проверить с помощью смартфона, но там заканчивался заряд аккумулятора, и Сыскарь не хотел лишний раз его включать. Вдруг важный звонок, а он не сможет ответить?

Заведение в парке было. Он сел за столик на открытом воздухе, жестом показал молодой темноволосой официантке, что желает сделать заказ. Девушка подошла и положила перед ним меню.

– Двойной «американо», какой-нибудь вкусный рогалик и пепельницу, – сказал Сыскарь.

– Рогаликов нет. И у нас не курят.

– Тогда два блина с икрой. По-нашему, по-русски. И пепельницу.

– У нас не…

– Тогда буду вынужден использовать в качестве пепельницы блюдце, – Сыскарь посмотрел на бейджик, приколотый к белому фартуку с кружевами. – Вас Таня зовут? Очень хорошо. Замечательное имя. А меня Андрей, – он улыбнулся самой своей обаятельной улыбкой. – Вы давно здесь работаете, Танюша?

– Второй день, – официантка неуверенно улыбнулась и чуть покраснела.

– Второй день! Прекрасно. Значит, это вы по незнанию. Уверен, что если вы обратитесь с этим вопросом к вашему непосредственному начальству, то оно безоговорочно разрешит мне курить здесь, на открытой террасе. Потому что такова воля клиента, а она, как известно, закон. Который в данном случае выше того идиотского антитабачного закона, который некогда приняла наша, несомненно, уважаемая, но не всегда мудрая Госдума. Согласны со мной? Вот и чудно! Жду вас с кофе, блинами и пепельницей. Да, чуть не забыл! Раз уж я к вам зашёл, и вы так любезны, что разрешили мне курить, принесите заодно пятьдесят грамм коньяка.

– Какого?

– Плохого не нужно точно. «Мартель» есть у вас?

– Да.

– Вот и принесите.

Он благосклонно кивнул. Официантка Таня улыбнулась более уверенно и отошла от стола. Сыскарь посмотрел ей вслед, с усмешкой отметил, что амплитуда покачивания бёдер у девушки за последние несколько минут стала гораздо замысловатее, и подумал, что заказывать в кафе французский коньяк, который с вероятностью пятьдесят на пятьдесят окажется подделкой, но заплатить за него придётся, как за настоящий – чистое пижонство. А, чёрт с ним. В конце концов, если разобраться, он и есть пижон. Не такой, что пробы ставить негде. Но не без. Иначе зачем бы ему таскать на безымянном пальце левой руки золотой перстень-печатку с изумрудом, подаренный не кем-нибудь, а самим государем-императором Петром Алексеевичем Романовым?

Он глянул на перстень. Солнечный луч, пробившись сквозь листву, заставил сиять изумруд с выгравированным изображением Петра Первого, сидящего на троне в царской одежде со скипетром и державой в руках. Андрей знал, что написано по золоту вокруг камня: « Царь и Великий князь Петръ Алексеевичъ всея России».

Круто. Правый берег Енисея может обвалиться от зависти. Таскать на руке такую цацку… А с другой стороны, почему бы и нет? Всё равно доказать, что перстень настоящий, невозможно. Сам же камень, золото и работа хоть и стоят денег, но не заоблачных.

Официантка Таня принесла кофе, пепельницу и коньяк. Андрей отпил глоток коньяка (нормальный «Мартель», повезло), запил кофе (горячий, чёрный, сладкий, что ещё надо?), закурил и стал вспомнинать, как год назад вместе с новым своим товарищем Симаем пил кофе в подмосковном имении князя Василия Лукича Долгорукого и слушал историю о молодой княжьей воспитаннице Дарье Сергеевне и французе Бертране Дюбуа, состоявшем на службе у царя Петра Алексеевича. На дворе стояло лето одна тысяча семьсот двадцать второго года, и он, Андрей Сыскарёв, выходец из двадцать первого века, всё надеялся, что спит или всё происходящее ему блазнится; наваждение вот-вот пропадёт, и он снова окажется в своём времени.

Но – не пропало.

Пришлось многое повидать и через многое пройти – такое, что, как он думал раньше, существует только в кино и книжках, прежде чем «государев колдун» Яков Вилимович Брюс сумел вернуть его домой. А заодно перебросил туда и Симая Удачу, беспечного московского охотника за нечистью, который возжелал увидеть фантастическое будущее своими глазами. И увидел. Где теперь Симай, интересно? Что-то давно не звонил, цыганская его душа, а сам Андрей позвонить ему не может, поскольку последний известный Андрею номер не отвечает. Может, случилось что не слишком счастливое? Да нет, вряд ли. Не тот человек кэрдо мулеса. Он сам кому хочешь несчастный случай устроит, только тронь.

– Спасибо, – сказал Андрей, когда ему принесли блины.

– Что-нибудь ещё?

«Номер вашего телефона», – чуть было не произнёс он. Но не произнёс. Когда-то он не отказался бы от случая завести интрижку с симпатичной официанткой (пара-тройка встреч, постель, ненапряжное расставание), но теперь не хотелось. И не только теперь. Давно уже. Весь последний год, прямо скажем. «Старею, что ли?» – подумал он, а вслух сказал:

– Нет, спасибо. Можете сразу счёт.

Официантка Таня чуть заметно пожала плечами и удалилась, всей спиной выражая равнодушие.

«Брось, голуба, – подумал Сыскарь, – я ничего тебе не обещал. И даже не намекал».

Смартфон в кармане запел, когда он выпил коньяк и доедал второй блин. Номер был незнакомый.

– Слушаю, – сказал он в микрофон специальным «скучным» голосом.

– Здрав будь, боярин Андрей свет Володимирович! – бесшабашно раздалось на другом конце.

– Симай? Это ты?!

– Он самый. Как живёшь – хлеб жуешь?

– Твоими молитвами. Как раз сижу в Лефортовском парке, жую блины с икрой, пью кофе с коньяком, тебя вспоминаю. А тут и ты сам, явился – не запылился. Пусть не собственной персоной, что было бы несказанно приятней, но хоть голос, – и на том спасибо.

– В Лефортовском? Это над Яузой?

– Ну.

– Помню такой. Я там однажды в одна тысяча семьсот двадцатом году от рождества Христова, зимой, чуть пьяный насмерть не замёрз. Хорошо, лихие люди мимо шли, ограбить захотели. Тут я и проснулся, – он весело засмеялся. – А сабля, слава тебе Господи, при мне была. Не пропил.

Сыскарь представил себе, что мог сделать кэрдо мулеса, одним сабельным ударом снимавший голову оборотню, с лихими московскими людьми, и усмехнулся. Хорошо, если живы остались.

– Одному ухо отрубил, – словно отвечая на его мысли, поведал Симай. – Как апостол Пётр рабу в Гефсиманском саду. А второму нос. Убивать не стал, пожалел. Чай живые люди, не упыри какие-нибудь. Слушай, я вообще-то по делу тебе звоню. Ты как, очень занят сейчас?

Всё-таки как быстро люди адаптируются к новым обстоятельствам, подумал Андрей. Особенно люди молодые. Всего год с небольшим прошло с тех пор, как Симай Удача попал в Москву двадцать первого века из лета одна тысяча семьсот двадцать второго года и – на тебе. Спокойно пользуется мобильным телефоном, ездит на машинах, вполне вероятно, летает на самолётах, очень может быть, что освоил компьютер и говорит современным языком.

– Ты компьютером научился пользоваться? – спросил он.

– На хрена он мне? Нет, ну как, могу письмо написать-отправить-получить, в интернете найти что-нибудь, кино там скачать… И вообще, у меня смартфон, в нём всё есть, что надо. Зачем спрашиваешь?

– Просто хотел узнать, насколько ты приспособился к нашей жизни. И чем вообще занят. Смартфон у него! Охренеть.

– Нормально приспособился. Люди, знаешь, если разобраться, не сильно изменились за триста лет. Что цыгане, что русские. Да и все остальные тоже. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Ничего такого, что я не мог бы перенести.

– Отлично! Есть для тебя работа. Для нас обоих, я тоже подписался. Ловэ отвалят – на три хорошие свадьбы хватит и одни похороны.

– Наши?

– Что – наши?

– Похороны наши, спрашиваю? Шутка.

– Я догадался. Ты не в настроении, брат?

– Да как сказать… Ерунда, нормально всё.

– Насчёт ловэ не сомневайся, Люди уважаемые, слово держат.

Так, уважаемые люди, держащие слово. Это что же, с криминалом Симай связался? Впрочем, неважно. Если сам заказ не криминальный, всё равно, откуда деньги. Работа есть работа.

– Что за дело?

– Человека надо найти.

– Что за человек?

– Девочка пропала у людей. Дочка.

– Подробности?

– Не по телефону, брат Андрюха. Давай, приезжай, тебе всё расскажут и покажут. И дорогу оплатят по-любому. Самолёт.

– И куда лететь?

– А я разве не сказал? – искренне удивился Симай. – В Княжеч. Здесь я сейчас. Знаешь такой город?

– Слыхал. Правда, не был ни разу.

– Ну вот! – обрадовался Симай. – Заодно и побываешь. Он того стоит, поверь. И вообще, не виделись давно мы с тобой. Так прилетишь? Я встречу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное