Алексей Ерофеев.

Путеводитель по улицам и истории Петербурга. Все достопримечательности в шаговой доступности от станций метро



скачать книгу бесплатно

Еще до торжественной церемонии закладки Василий Петрович Стасов и Алексей Николаевич Оленин лучшим из всех материалов для новых ворот признали «мраморные породы, которые противостоят тлетворному действию не хуже гранита и порфира, что доказывается торжественно многими памятниками древних, и особенно египетских». Тем не менее вскоре Стасов выдвинул другую идею, которая в итоге и была воплощена в жизнь.

30 октября 1827 года архитектор вместе с президентом Академии художеств написали в «Комитет сооружения триумфальных ворот в честь Гвардейского корпуса» о том, что их способ «состоит в бронзовой сплошь одежде всех частей триумфальных ворот из кирпича построенных. В них все архитектурные члены и украшения так же и колонны будут сделаны из кованой листовой бронзы».

Кованой бронзой здесь названа медь.

В тот же день Стасов подал «Проект на сделание медной одежды на все поверхности с колоннами и карнизами триумфальных ворот», в котором утверждал: «Прочность такой медной одежды можно считать превосходящею всякого крепкого камня, которые в здешнем климате подвергаются неминуемому по своей натуре впечатлениям более или менее ощутительным, и от того переменяющим вид свой при морозах и оттепелях».

Не правда ли, сложное предложение? Но главное, что оно было принято, хотя Николай I несколько раз отклонял смету строительства, предлагая использовать то тосненскую плиту, то чугун, из-за чего возведение ворот затягивалось.

Возможно, решающую роль сыграла фраза Стасова и Оленина о том, что триумфальные «сооруженные из меди… были бы единственными в своем роде в целой Европе».

«Триумфальные ворота согласно последнему предложению Комитета соорудить из кирпича с медною одеждою» – таков был окончательный вердикт императора, подписанный 21 мая 1830 года.

Строительство сразу же возобновилось. К этому времени старых Нарвских ворот уже не было. Окончательно обветшавшие, они были снесены в 1829 году. Новые ворота появились уже через полтора года. Это можно смело назвать трудовым подвигом опытных каменщиков, работавших в ту пору в столице Российской империи.

На строительство ворот потребовалось более полумиллиона кирпичей, благо кирпичных заводов в Петербурге хватало. Медную же одежду изготавливали на Александровском заводе за Невской заставой.

Медью следовало одеть фасады Нарвских ворот от гранитного цоколя до кровли. Кроме этого, еще стены, свод со стороны проезда и двенадцать колонн. Все необходимые заготовки, лекала сделал сам Стасов.

На облицовку пошли медные слитки из запасов Монетного двора, которые изначально предназначались для чеканки монет.

Двадцать четыре тысячи слитков «денежной меди» зимой и весной 1831 года перевезли с Заячьего острова на Александровский завод. Это был уже второй случай, когда денежный материал расходовался на украшение триумфальных арок. Впервые это было сделано для свинцового двуглавого орла на Петровских воротах Петропавловской крепости, когда «сусальных дел мастер» Иван Уваров получил пятьдесят два золотых червонца, которые пошли на золочение российского герба.

Опытные и талантливые чеканных дел мастера, работавшие на Александровском заводе, выбили из листов красной меди практически все детали ворот.

Любопытная история произошла при согласовании посвятительной надписи.

Алексей Оленин, который был автором надписи «Победоносной Российской Императорской гвардии жители Столичного города Святого Петра, от имени признательного отечества (в день 30 июля 1814)», выбитой на воротах Кваренги, написал в этот раз другую: «Победоносной Российской императорской гвардии. Признательное отечество в 17 д. августа 1834». Заметим, все-таки Кульмское сражение оказалось отмеченным на Нарвских триумфальных воротах. Справедливости ради надо сказать, что в 1834 году отмечалось двадцатилетие победы при Кульме.

Так вот на латынь слово «гвардия» было переведено как «преторианцы».

Оленин, памятуя о том, что в позднейшие времена Римской империи существовали «когорты преторианские», которые иногда лишали римских императоров не только трона, но и жизни, решил, что это слово следует заменить другим. И вправду, зачем лишний раз вызывать у Николая Павловича воспоминания о декабре 1825 года, в котором русские «преторианцы» вполне могли лишить только взошедшего на трон царя и короны, и жизни? Слово заменили на «легион» (legion).

Вообще, значение слов, выбитых на Нарвских воротах, чрезвычайно велико. Краткие, лаконичные надписи, помещенные на разных частях, воспринимаются как летопись Отечественной войны.

Названия мест, где развертывались боевые сражения 1812–1814 годов, нанесены на восточной и на боковых сторонах аттика: Бородино, Тарутино, М. Ярославец, Красное, Кульм, Ф. Шампенуаз, Париж.

Над статуями воинов на лицевых фасадах арочных пилонов перечислены восемнадцать гвардейских частей, отличившихся в сражениях с армией Наполеона.

Чествование защитников Отечества нашло великолепное отражение в скульптурных изображениях воинов, облаченных в древнерусские доспехи с венками в руках.

К работе были привлечены скульпторы Василий Демут-Малиновский и Степан Пименов, которые создали статуи воинов в древнерусских доспехах с венками в руках. По модели Демут-Малиновского сделали колесницу, фигуру Славы – по модели Пименова, а шестерку коней, которые несут победную колесницу, создал барон Пётр Клодт, автор знаменитых коней на Аничковом мосту и конного памятника Николаю I на Исаакиевской площади. Гениев Победы выполнили Николай Токарев и Михаил Крылов, а барельефы парящих Слав – Иван Леппе.

Надпись над аркой извещает, что Нарвские ворота сооружены «повелением Александра Первого», над нею на русском языке и на латыни золотыми буквами выбиты слова:

Победоносной Российской императорской гвардии.

Признательное отечество в 17 день августа 1834.

А над фигурами воинов с лицевой стороны арочных пилонов поименованы восемнадцать гвардейских полков.

После того как ворота были торжественно открыты, возникла разумная идея устроить во внутренних помещениях музей. В аттике есть длинный зал, разделенный арками и перекрытый сводом, вполне подходящий для устройства в нем экспозиции, посвященной боевому пути российской гвардии.

Однако помещения были отданы караульной службе.

Впрочем, теперь там действительно работает музей.

Нарвские ворота стали победным символом и в годы Великой Отечественной войны. На их фоне на плакатах изображались советские танки, изготовленные на Кировском заводе, у них давались клятвы верности Отечеству. А в 1945 году Нарвские ворота встречали с победой над фашизмом советских воинов, в том числе и гвардейские полки, прославившиеся на полях сражений войны 1941–1945 годов.


Память о Великой Отечественной войне увековечена в памятнике, расположенном за Нарвскими воротами. 25 января 1999 год в центре небольшой круглой площади, сформировавшейся за Нарвскими воротами в первые послевоенные годы, был поставлен памятник маршалу Л. А. Говорову работы скульпторов Вениамина Боголюбова, Бориса Петрова и архитектора Елены Шаповаловой.


Герой Советского Союза Леонид Александрович Говоров – символ ленинградской победы.

Военная судьба крестьянского паренька из Вятской губернии началась в декабре 1916 года, когда его, студента кораблестроительного отделения Петроградского политехнического института, мобилизовали в армию и направили на обучение в Константиновское артиллерийское училище. В июне 1917 года, по окончании учебы, он был произведен в подпоручики и назначен младшим офицером мортирной батареи в составе одной из частей Томского гарнизона. В марте 1918 года Говоров демобилизовался и вернулся к родителям в Елабугу. Но в октябре в город вошли части Колчака, и его опять мобилизовали. Впрочем, подпоручик Говоров не разделял взгляды легендарного адмирала на будущее России и уже в ноябре 1919-го с частью своих солдат бежал в Томск, где принял участие в борьбе против белых. В январе 1920-го он вступил добровольцем в Красную армию.

Первую высшую военную награду Рабоче-крестьянской красной армии (РККА) – орден Красного Знамени – Говоров получил за бои у Каховки и штурм Перекопа. Примечательно, что от площади Стачек, фактически по правую руку от маршала, проходит небольшая улица, которая с 1952 года называется Перекопской.


Памятник маршалу Л. А. Говорову


Когда в апреле 1942-го генерал Говоров был назначен командующим Ленинградским фронтом, его «белое» прошлое сначала вызывало сомнения руководства Ленинграда, однако вскоре первый секретарь обкома Жданов скажет, что лучшего командира для Ленфронта было не найти.

Говоров, который, согласно одной из довоенных характеристик, был «склонен к самостоятельному принятию решений без боязни ответственности», прибыл в осажденный врагом Ленинград, чтобы выполнить две главнейшие задачи: уберечь город от разрушения вражеской артиллерией и накопить силы для мощного удара по врагу.

За педантичную любовь к точности его звали «аптекарем», за неразговорчивость – «сухарем», а легендарный сапер Иван Иванович Соломахин, имя которого носит проезд в Кировском районе, сказал как-то, что Ленинградский фронт под командованием Говорова «стал академическим». В этом – одновременно и уважение, и объяснение прикрепившихся к военачальнику прозвищ.

Нельзя не вспомнить о его роли в легендарном концерте, состоявшемся 9 августа 1942 года в Большом зале Филармонии, когда была исполнена Седьмая симфония Шостаковича. Под руководством Говорова была разработана операция «Шквал» – массированный артиллерийский удар по батареям и аэродромам противника, предотвративший бомбежку и обстрел Ленинграда во время исполнения героической симфонии.

Под руководством же Говорова разрабатывалась операция «Искра», в ходе которой 18 января 1943 года была прорвана блокада. Стоит вспомнить, как, готовя эту операцию, командующий фронтом доводил до изнеможения солдат и командиров на учениях, тренируя их перед предстоящими боями. Для чего? Да для того, чтобы избежать лишних жертв. Он, как наследник Суворова, знал, что «тяжело в ученье, легко в бою». И хотя бои были далеко не легкие, а очень и очень кровопролитные, физическая и тактическая подготовка, поставленная Говоровым, спасла жизни многим советским солдатам и офицерам.

Мужественный человек, он сам в случае необходимости неоднократно находился на передовом рубеже под обстрелом врага.

Звание Героя Советского Союза маршалу Говорову (маршалом он стал летом 1944-го после освобождения от финских войск Карельского перешейка) было присвоено ровно через год после полного освобождения Ленинграда от блокады, 27 января 1945 года.


На площади Стачек одно время стояли еще два памятника – Владимиру Ильичу Ленину и Васе Алексееву. Обе скульптуры создал Матвей Харламов. Комсомольского вожака установили в 1928 году, а вождя революции – в 1931-м. В. И. Ленина, в связи с реконструкцией площади, перенесли на улицу Швецова к дому № 23 в 1940 году, а Васю Алексеева четырьмя годами ранее – в парк имени 9 Января.


Память об этом трагическом дне года сохранена во фрагменте мостовой перед Нарвскими воротами и в панно, украсившем через шестьдесят лет после событий 1905 года брандмауэр дома № 2/2 по проспекту Стачек. Его создавала группа студентов ВХПУ имени В. И. Мухиной (нынешней академии имени А. Л. Штиглица). Проект росписи разработал выпускник Рифкат Багаутдинов. Панно показывает три этапа борьбы: занятие подпольных кружков молодых марксистов, распространение революционных идей и, наконец, решающий – штурм Зимнего дворца.

Очень примечательна центральная фигура панно! Фактически это творческое переосмысление «Большевика» Бориса Кустодиева, знаменитого полотна, хранящегося в Русском музее.


Проспект Стачек, 2/2


Небезынтересно вспомнить, что написанный Кустодиевым в 1920 году «Большевик» стал также переосмыслением его же работы 1905 года. Тогда, в год расстрела мирной демонстрации в Петербурге, в год поражения России в русско-японской войне, в год кровавого подавления восстания на крейсере «Очаков», художник создал рисунок «Вступление». На нем огромный скелет шагает по городам России, символизируя смерть.

Гигантский «Большевик» 1920 года тоже шагает через город семимильными шагами с развевающимся в руке флагом. Но если во «Вступлении» скелет идет по окраинам, через баррикады, то большевик вознесся над купеческими домами и особняками. То и другое весьма символично, тем более что у ног скелета и большевика – масса людей, кажущихся лилипутами.

Кустодиев воплотил в образах «героев» свой символ веры. Он увидел результаты объявленных царем в 1905-м свободы и большевиками в 1917-м равенства и братства. Ведь его большевик, идя через толпы людей, надвигается на церковь, купол которой едва достает ему до подбородка. Правда, в 1920-м, в год написания полотна, церкви еще не трещали под сапожищами…

«Большевик» на площади Стачек, кажется, вобрал в себе символические черты обеих кустодиевских работ. Здесь – борьба и смерть за идею, покачнувшийся, но все же, слава Богу, устоявший символ империи – Александровская колонна с ангелом и крепкий символ новой государственности – дымящие фабричные трубы. Только люди в нижней части произведения на лилипутов уже не похожи.


В глубине площади виден флигель Дома технической учебы, в котором располагается Санкт-Петербургский государственный технологический университет растительных полимеров (основанный в 1931 году как Ленинградский технологический институт целлюлозно-бумажной промышленности). Это здание было построено в 1930 году Александром Гегелло и Давидом Кричевским. Главный же архитектурный памятник площади, конечно, – Дворец культуры имени Горького, созданный этими же архитекторами.

Этот Дворец открыл новую страницу в строительстве театрально-концертных зданий. Праотцами дворцов и домов культуры можно считать народные дома, которые начали создаваться в России в начале XX века. Однако в народных домах основное внимание уделялось просветительским функциям, а дворцы культуры предполагали уже активное участие людей в культурной жизни. Поэтому в них создавались самодеятельные коллективы, творческие лаборатории, клубы по интересам, репетиционные залы, библиотеки, лектории…


Дворец культуры имени М. А. Горького (площадь Стачек, 4)


Одному из авторов – Александру Гегелло на Всемирной выставке в Париже за проект ДК имени Горького присудили диплом Гран-при, который можно видеть в музее истории Санкт-Петербурга. Интересно вспомнить, что говорили о строительстве первого в стране общественного центра нового типа сами его создатели.

Александр Гегелло: «Мы, архитекторы, не просто вели так называемый авторский надзор, но вместе с производителями работ, талантливым ленинградским инженером В. Ф. (Владимиром Фомичём. – Прим. автора) Райляном, вместе с нашими конструкторами, сметчиками, сантехниками боролись за лучшее решение любого вопроса конструкций, материалов, оборудования, отделки, качества, стоимости, сроков строительства».

Давид Кричевский: «Мы считаем, что должны отрешиться от прежних форм… Зал нельзя делить на балконы, ложи. Наоборот, нужно создать более или менее общие условия как видимости, так и слышимости для всех. Располагая две тысячи зрителей в пределах амфитеатра и балкона, мы связали их непосредственно со сценой. С любого места балкона, не проходя через внезальные помещения, можно перейти на сцену».


Третий памятник эпохи конструктивизма на площади Стачек – находящийся напротив павильона метро Кировский универмаг.

На рубеже 1920–1930-х годов по проекту Армена Барутчева, Исидора Гильтера, Иосифа Меерзона и Якова Рубанчика одновременно строились четыре фабрики-кухни – в Московско-Нарвском, Невском, Выборгском районах и на Васильевском острове. Из всех четырех Московско-Нарвская была самой крупной, поскольку к ней присоединялись помещения универмага. Зданию придали асимметричный характер и небольшую высоту, так как к моменту его строительства площадь уже приобрела асимметричную форму, а главными доминантами на ней были Нарвские ворота и Дворец культуры имени Горького.


Впоследствии облик площади завершили дома, построенные Ноем Троцким и Сергеем Сперанским. Ныне площадь Стачек с ее архитектурным ансамблем входит в учебники по истории зодчества в архитектурных вузах мира.

Рядом с площадью Стачек есть ничем особо не примечательный дом 42–44 по Старо-Петергофскому проспекту. На него стоит обратить внимание. Дело не в том, что в нем жил Иван Иванович Газа, о котором мы уже рассказывали (см. «Кировский завод») и имя которого почти шестьдесят лет этот проспект носил, а тем, что по нему числилась первая в России фабрика консервов, основанная купцом Франсуа Степановичем Азибером. Необычное для купца имя объясняется французским происхождением его носителя.

Консервы появились в 1870 году. Производились они по способу другого француза – Николя Франсуа Аппера, который был по специальности кондитером, однако в 1804 году предложил оригинальный способ консервирования мяса.

Аппер варил мясо в течение одного-двух часов, затем помещал его в сосуды, которые нагревал в соляном растворе до 110–115 °C. Через небольшое отверстие в этих сосудах выходил пар, после чего сосуды плотно закупоривались.

Кондитер добился успеха. Его новшество признал сам французский император Наполеон. Он наградил изобретателя титулом «Благодетель человечества». Тем не менее наполеоновская армия, для которой, главным образом, и предназначалось консервированное мясо, не отнеслась к изобретению «Благодетеля человечества» с должным пиететом. Солдаты ели консервы без аппетита. Во-первых, они им не нравились по вкусу, а во-вторых, из-за недостаточной герметичности упаковки консервы нередко портились.

Тем не менее это был прорыв в деле довольствия правительственных войск.

До русской армии консервы дошли через много лет. Только после поражения России в Крымской войне.

Александр II, сменивший умершего отца Николая I, посчитал одной из причин поражения русской армии плохое довольствие. И в этом была доля истины. Вскоре после его восшествия на престол было приказано приступить к исследованиям относительно возможности изготовления в России «мясного и иного консерва».

Так и появился в столице Российской империи первый завод по производству консервов. Правда, вышла заминка с потребителями. Желающих пробовать незнакомый продукт не нашлось, поэтому дегустаторами стали заключенные столичной военной тюрьмы. Из двух сотен заключенных выбрали десяток крепких мужчин, сидевших в одиночных камерах. Этот выбор позволял все точно проверять и контролировать.

Конечно же, по городу пошли слухи о вреде консервов, в продукции завода Азибера попадался брак, однако обрусевший француз, имя которого переиначили во Франца, на немецкий лад, вошел в отечественную историю как первый российский консерватор. В смысле изготовитель консервов.

Дом этот в 1909 году перестроил инженер Владимир Козьмин. В таком виде он существует и поныне. В этом перестроенном доме в 1918–1919 годах жил художник Павел Филонов. Вероятно, здесь он создал «Портрет Армана Францевича с сыном». То есть речь идет о сыне и внуке основателя консервного предприятия.

Балтийская

Дата открытия: 15 ноября 1955 года

Архитекторы: М. К. Бенуа, А. И. Кубасов

Инженер: С. М. Эпштейн

Барельефные панно на фасадах наземного павильона:

портрет адмирала Ф. Ф. Ушакова – скульптор В. В. Исаева;

портрет адмирала М. П. Лазарева – скульптор А. А. Стрекавин;

портрет адмирала В. А. Корнилова – скульптор А. И. Черницкий;

портрет адмирала П. С. Нахимова – скульптор Р. К. Таурит;

портрет адмирала С. О. Макарова – скульптор А. Г. Овсянников.

Мозаика «1917 год» на торцевой стене центрального подземного зала – художники Г. И. Рублёв, И. Г. Рублёв

Выход на площадь Балтийского вокзала и Митрофаньевское шоссе

Рядом находятся:

Музей железнодорожной техники имени В. В. Чубарова филиал Центрального музея Октябрьской железной дороги (набережная Обводного канала, 114, 118)

Дворец культуры имени А. Д. Цурюпы (набережная Обводного канала, 181)

До начала XXI века при объявлении этой станции добавляли: «Балтийский и Варшавский вокзалы». Теперь, после закрытия Варшавского, объявляется только Балтийский вокзал. «Балтийскую» сначала так и собирались назвать – станция «Балтийский вокзал».

Однако нынешнее название позволило расширить балтийскую тему. Главный фасад наземного павильона украшен шестиколонным лоджией-портиком. В нише за колоннадой над входными дверями разместили пять барельефов русских флотоводцев – адмиралов Фёдора Фёдоровича Ушакова, Михаила Петровича Лазарева, Владимира Алексеевича Корнилова, Павла Степановича Нахимова и Степана Осиповича Макарова. Вряд ли профили флотоводцев были бы уместны на станции с названием «Балтийский вокзал».

Перронный зал продолжает тему морской славы. Свод средней части платформы напоминает парус, люстры – иллюминаторы, а дополняет образное решение станции мозаичное панно «1917 год», выполненное в технике флорентийской мозаики (рисунок набран из крупных кусков мрамора и цветных камней). В прошлом на панно хотели изобразить Сталина в окружении моряков-балтийцев.

С эскалатора станции можно выйти на площадь Балтийского вокзала и непосредственно на сам Балтийский вокзал в кассовый зал.

Наземный вестибюль на углу с Митрофаньевским шоссе, пристроенный к зданию Балтийского вокзала, выглядит довольно громоздким и нарушает симметрию здания вокзала, которое было построено в 1855–1858 годах архитектором Александром Кракау. Метро было сооружено у восточного бокового флигеля. Громадный куб закрыл собой несколько витражей светового зала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное