Алексей Брайдербик.

Избранное. Рассказы и миниатюры



скачать книгу бесплатно

© Алексей Брайдербик, 2016


ISBN 978-5-4483-0936-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Облако мыслей

Блуждающие огни

В глубине леса, обрамляющего наш город широкой каймой, можно увидеть одно необычное явление – блуждающие огни. Днем, когда много солнечного света, тепла, а от ярких красок природы пестрит в глазах, они никак не проявляют себя, однако в темноте ночи блуждающие огни покидают дневные укрытия и разлетаются по округе.

Блуждающие огни пугливы и не подпускают к себе близко. Едва человек приблизится к ним, как они резко взмывают вверх и исчезают где-то в темной вышине. Но через какое-то время они вновь появляются в поле зрения: либо медленно выплывают в окружении белесого тумана из-за стволов деревьев, либо огненным мерцающим дождем проливаются на землю. Это красивое, завораживающее зрелище и я пару раз был его очевидцем.

Что представляют собой блуждающие огни? Я расспрашивал о них стариков. По их словам, во времена Великой Отечественной войны вблизи города и в окрестностях леса велись ожесточенные бои – тогда много людей погибло и было уничтожено боевой техники – до сих пор местные жители находят в тех местах человеческие останки, патроны, части гусениц танков, каски. Старики говорят, что блуждающие огни – это эхо тех печальных событий, призраки прошлого, не упокоенные души павших.

Совсем недавно я узнал, что мэр нашего города хочет вырубить часть леса – причем именно ту, где я видел блуждающие огни – и построить больничный комплекс. Больница – это, конечно, хорошо, но как к этому отнесутся блуждающие огни?

Больница

Больницы – это поля сражений жизни и смерти за человеческие души. В их стенах взращивают семена новой жизни и становятся добычей беспощадной смерти, получают исцеление от недугов и произносят слова утешения. Энергетика таких мест особенная: тревожная, тягостная, заставляющая чувствовать себя неуютно. Сам я никогда не любил больницы, они всегда угнетали меня своей атмосферой обреченности и уныния, запахами лекарств и хлорки, которыми пропитаны их коридоры. Если посмотреть на лица пациентов – что можно увидеть? Усталость, слабость, изможденность, особенно после многочисленных процедур.

За свою жизнь мне довелось побывать в больнице трижды. В первый раз я лег туда специально, чтобы, как говорят у нас в народе, «откосить» от армии. К слову, мне это удалось. Во второй раз я угодил на больничную койку из-за проблем со здоровьем. И, наконец, в третий раз я попал в больницу после автомобильной аварии. И в этот последний раз я повстречался со смертью. То была не старуха с косой на плече и не жуткий скелет, облаченный во всё черное. Нет, смерть, которую увидел я, внешне сильно отличалась от тех образов, какими обычно пугают в книгах или фильмах. Смерть, представшая передо мной, было будто соткана из кроваво-красного и призрачно-голубоватого света. По ее длинным рукам скользили молнии, а за спиной вздымались черные крылья.

Я лежал на операционном столе, смерть подошла ко мне и, наклонившись, тихо сказала:

– Рано, твое время еще не пришло.

Затем она исчезла.

Спустя несколько дней я узнал, что вместе со мной привезли тяжелораненого парня – он также, как и я, попал в автокатастрофу.

Врачи пытались спасти его – всеми силами боролись за его жизнь, но, увы, бедняга умер. Парню было всего двадцать лет.

Боязнь пауков

У каждого человека есть фобия, только не всякий признается в этом. Я не исключение: я боюсь насекомых, вернее пауков. Я терпеть их не могу, они кажутся мне отвратительными и жуткими. На меня страх наводят не только большие мохнатые пауки, но и совсем маленькие – размером со спичечную головку или игольное ушко.

Почему я начал размышлять о фобиях и признался в своей? Сейчас расскажу.

Однажды я со своим школьным другом Андреем путешествовал по Африке. Мы остановились на ночь в одной небольшой гостинице, стоящей у подножья высокой горы. Живописное место, надо сказать: на остроконечной вершине горы белел снег, а на склонах зеленели редкие деревья. С одной стороны к горе примыкал тропический лес, а возле другой извивалась серебристой лентой река. Я тогда сделал больше сотни снимков.

Я проснулся посреди ночи, было очень жарко, и меня мучила жажда. Я вспомнил, что на тумбочке рядом с кроватью Андрея стоял графин с водой и пара стаканов. Я встал, подошел к тумбочке, включил ночник, висевший над ней, и испуганно вскрикнул от увиденного.

Андрей лежал, уткнувшись лицом в подушку, а у него на спине, руках и голове сидели большие – почти с ладонь – черные пауки. Неяркий свет ночника потревожил покой членистоногих, и они тут же стали оживленно расползаться по кровати. Я разбудил Андрея и показал ему пауков. Парень вскочил как ошпаренный и брезгливо сморщился.

Я внимательно осмотрел свою кровать, а также подушку, простыню, одеяло, но пауков не нашел.

Мы до самого утра не сомкнули глаз. На рассвете, когда мы собрались уезжать из гостиницы, я рассказал о ночном происшествии уборщице.

– Да, – сказала она, – иногда пауки заползают в номера к постояльцам.

– Уж лучше бы это были бабочки, – вздохнул я, – они хотя бы красивые.

В городе

Облик и внутреннее наполнение моего города испытывают ежесекундные изменения. И при свете дня, и в ночное время здания и постройки в нём возносят к прозрачной ткани неба свои геометрически правильные, пропорциональные во всех отношениях тела. Сходятся воедино и разбегаются проспекты, запутываются и удлиняются автострады, подобно серым нитям сшивающие между собой улицы. Созидается целый мир со своими законами.

Не стоит думать, что в этих каменных джунглях может заблудиться только тот, кто родом откуда-то из других мест и кто абсолютно незнаком со здешними достопримечательностями. В действительности даже человек, который вырос и живет в этом городском лабиринте, также рискует запутаться в его сетях.

Меня и самого однажды судьба забросила в сердце городских трущоб. И я в мельчайших подробностях помню, как приложил немало усилий, чтобы выбраться оттуда. Я долго блуждал по сменяющим друг друга переулкам, нырял из перехода в переход. Разумеется, я обращался за помощью к прохожим: спрашивал у них названия улиц, номера домов, пытаясь хоть как-то сориентироваться, однако, как назло, все лишь в недоумении пожимали плечами. Иной раз казалось, будто те, кого я встречал, сами попали сюда бог весть как и откуда. Бывало, один и тот же маршрут разные люди описывали мне по-разному.

Спустя несколько часов мне, уставшему и измотанному, все же удалось выйти к какой-то автобусной остановке, и уже от неё на перекладных добраться до дома.

С тех пор я стараюсь не попадать в малознакомые районы города.

В парке

В парке можно не только отдохнуть телом и душой, но еще и усладить слух и взор красотой природы. Лучшего места для раздумий, чем парк, не найти. На его безмятежных тихих аллеях человек может найти в своей душе ответы на многие вопросы. Решить какую-либо насущную проблему, сделать важный выбор или просто пофилософствовать.

На деревянной лавочке с изогнутыми ножками, выкрашенной в цвет морской волны, сидела, положив руки на колени, женщина средних лет в очках.

«Я не знаю и не представляю себе, что такое любовь, – размышляла она. – Как ее можно отличить от других чувств, например, страсти? Какие эмоции и переживания испытывает влюбленный человек? Эйфорию, радость, легкость? Или что-то иное?

Мне часто говорили: «Любовь прекрасна. Любовь окрыляет. Любовь созидает. Любовь связывает. Любовь чиста и непорочна. Любовь вне рамок времени и пространства».

Очень может быть. Однако я нередко слышала и вот еще что: «Подчас любовь может перерасти в ненависть. Бывает, любовь лишает рассудка и толкает на неоднозначные поступки. Безответная любовь хуже смерти…»

Может быть, правы все?»


Женщина вздохнула и опустила взгляд на рассыпанные по земле пятна солнечного света, пробившегося сквозь листву.

Вдали от дома

Я нахожусь вдали от родного дома. Я не знаю, сколько времени мне придется потратить на то, чтобы добраться до него. Может, час или целый день, а возможно даже, и всю свою жизнь. Но так или иначе мне удастся попасть домой. Путь будет долгим и трудным, однако Бог не оставит меня и поможет пройти его.

Надо только начать.

Аркадий

Он плохой, злой, неправильный.

Его называли врагом, соперником, изъяном.

Он – черный уголь на белом полотне души.

Он не имеет тела, да ему – как и сну, мысли – и не нужно физическое воплощение.

Может ли он умереть? Нет! Исчезнуть на время? Да!

Он способен поглотить любого зверя, любую птицу и любого человека.

Вчера днем – промозглым, неуютным и навевающим непонятную грусть, почтальон принес письмо. В нём говорилось, что умер мой школьный друг Аркадий. Он был интересным и необычным человеком.

Ему поддавались скалы и рифы, однако сам он всегда стремился к мягкости и податливости глины, нежности цветов.

Аркадий – это пылающая пустошь, раскаленная пустыня, дно высохшего озера, и он искал пути к зеленым лугам, тенистым лесам и прохладным озерам.

Он презирал жизнь, начинающуюся и заканчивающуюся небытием, и тем не менее помогал ей родиться и исчезнуть.

Парень терпеть не мог рамок и ограничений, но при этом стремился установить границы для хаоса.

Аркадий ненавидел политику и войну и в то же время восхищался легкостью, с которой одна приводит к другой. И действительно, именно на политической арене выносится приговор миру.

Сегодня я заглянул в гости к своему соседу по лестничной площадке и рассказал ему о смерти друга.

– Ужасно, – сказал сосед.

– Да, – с грустью ответил я.

– Ты хочешь с ним проститься? – спросил сосед.

– Разумеется, – кивнул я, – только у меня сейчас нет денег на дорогу – он последние два года жил в другом городе. А дорога нынче подорожала.

– Я дам тебе взаймы сколько нужно.

– Спасибо.

Дневник моего отца

Старая, с потрепанной обложкой тетрадь, которую я сейчас держу в руках, принадлежала моему покойному отцу. Это был его дневник, на страницах которого он записывал всё, что с ним происходило: события и явления, которые он наблюдал; сценки из жизни; размышления. Отец вел дневник на протяжении многих лет, доверяя ему самое сокровенное: первый сексуальный опыт, приобретенный с женщиной намного старше его; тайные желания, поступки, о которых обычно умалчивают.

Кое-что из дневника моего отца стало для меня настоящим откровением. Дело в том, что при жизни мы с ним не были близки, а последние восемь месяцев и вовсе не поддерживали друг с другом отношений. У отца была своя жизнь, он мало кого посвящал в нее. Он никогда не рассказывал о том, где пропадал и чем занимался. И на все расспросы отвечал уклончиво.

О том, что его не стало, я узнал от соседки, которая ухаживала за ним – она позвонила мне, когда отец умер.

Из дневника отца я узнал, что двадцать лет он изменял моей матери с другой женщиной. Это, кстати, объясняет его внезапные и долгие отлучки. Мать, разумеется, ничего не знала о сопернице.

На последней странице тетради мое внимание привлекла одна короткая – в четыре строки – запись, сделанная, судя по еще не выцветшим чернилам, совсем недавно. Из нее я узнал, что у моего отца есть еще ребенок, рожденный той самой женщиной, с которой у него была связь. К сожалению, запись обрывалась на полуслове, наверное, что-то или кто-то помешал ему закончить мысль, и потому узнать подробности из дневника не представляется возможным.

У меня есть брат! Невероятно! Надо попытаться разыскать его – все-таки родная кровь!

Дороги

Мы за всю свою жизнь преодолеваем столько разных путей, по такому большому числу дорог проходим, что и не сосчитать. Одни заводят нас в края наших желаний, радужных снов. По другим мы попадаем в места, где нас не ждет ничего хорошего, там мы обманываемся, терзаемся сомнениями, часто остаемся в проигрыше.

Жаль, что нельзя заранее узнать, какой путь куда приведет.

Еда

Я люблю еду.

Я ем, когда грущу.

Я ем, когда мне весело.

Я ем утром, днем, вечером и даже ночью.

Я не понимаю людей, которые сидят на разных диетах, ограничивают себя в еде. Нет ничего ужаснее, чем постоянно отказывать себе в любимом кушанье.

Какое блюдо мне нравится больше всего? Курица в майонезе. Сначала ты обжариваешь кусочки куриного филе на подсолнечном масле – они шкварчат, шипят, покрываются румяной хрустящей корочкой. А какой дивный, божественный аромат источает курица на сковороде! Ты вдыхаешь его, упиваешься им, чувствуешь, как голод, который до этого едва давал о себе знать, вдруг резко обостряется, становится почти нестерпимым, сводит живот.

Но ты после жарки тушишь курицу в майонезе, добавляешь еще каких-нибудь душистых приправ для усиления аромата и специй, чтобы придать мясу пикантный и насыщенный вкус, и когда блюдо наконец готово – приступаешь к трапезе.

Ты ешь не спеша, медленно и осторожно пережевываешь, растягиваешь удовольствие. Каждый новый кусочек рассыпается во рту целой гаммой разных вкусов – немного кислых, слегка соленых, пряных, приятно острых и чуть-чуть сладковатых. Ты изучаешь их, вычленяешь новые вкусовые оттенки, от которых аппетит разыгрывается еще сильнее. И повторяешь всё снова и снова. От этого процесса по телу разливается блаженное тепло, на какое-то время забываешь обо всех проблемах, трудностях и заботах – окружающий мир делается добрее, чище и окрашивается в радужные цвета. Плохие чувства и мысли рассеиваются как дым. Наступает душевный покой.

После сытной и вкусной еды я обычно отдыхаю – либо сплю, либо лежу на диване и смотрю телевизор.

Однако в последнее время курица сильно подорожала, впрочем, как и другие продукты, и потому я всё реже и реже балую себя чем-нибудь вроде курицы в майонезе.

Истины

Однажды среди развалин старой церкви, недалеко от нашей деревни, я нашел позолоченную скрижаль. На ней было написано: «Воровать и убивать – плохо. Лгать и предавать – плохо. Ненавидеть и презирать – плохо. Обманывать и завидовать – плохо. Это простые для понимания истины».

Я принес скрижаль домой и показал отцу.

Он прочитал текст и сказал:

– Увы! Эти истины слишком сложны.

– Почему? – удивился я.

– Если бы эти истины были просты, не было бы войн и несправедливости, не было бы никакого зла, никаких бед.

Отец положил скрижаль на стол.

– Никому не отдавай её, – сказал он.

– Хорошо, – кивнул я.

Момент конца света

Что происходит с цивилизацией в момент конца света? Наверное, города обращаются в руины. Голые уродливые скелеты зданий, обдуваемые жестокими холодными ветрами со всех сторон, угрожающе раскачиваются – скрежет металла рассекает тишину. Улицы, площади и проспекты разрушены; дороги погребены в глубоких трещинах и разломах.

Что происходит с миром в момент конца света? Наверное, остается лишь кромешная темнота – опустевшая и пугающая своим безмолвием. День и ночь больше не сменяют друг друга.

Что происходит с людьми в момент конца света? Всеми без исключения овладевает чувство паники. Каждый пытается спастись, найти укрытие, убежать от катастрофы так далеко, насколько это возможно.

Страшен не сам момент конца света – пугает незнание того, что будет после.

Наблюдая со стороны

Что можно увидеть, наблюдая со стороны? Неспешное течение жизни; кавалькаду событий – драматических, комических, нелепых; череду явлений – странных, удивительных или обыденных. Если наблюдать со стороны, то можно стать очевидцем разрыва чьих-то романтических отношений; свидетелем признаний в любви – трогательных, милых, красивых. Человек как свеча на ветру – ветер свирепствует вокруг, пытаясь погасить в нём пламя жизни. У одних есть силы противостоять его натиску и напору, у других – нет.

О смерти человека

Окружающий меня мир суров и неприветлив и не только из-за дыхания приближающейся зимы, когда дни короче, солнечного света меньше и становится так холодно, что приходится укутываться в теплую одежду, но еще и из-за угрюмости и мертвенности самой природы. Куда ни глянешь – всюду одна картина: голые поля, сливающиеся у горизонта с блеклым грязно-серым небом. Приникшие к автостраде каемки из засохших цветов с черными, скомканными бутонами. И частый ледяной дождь.

Я лежу на земле с раскинутыми в стороны руками и не чувствую его обжигающие капли на лице. Я не в силах подняться, даже не в состоянии пошевелить ни малейшим суставом. Почему так? Все просто: я умер!

Про ночь

Наступила ночь, и лес окутала густая тьма, даже луна – хранительница тайн мира и секретов смертных, занимавшая небесный трон столь необъятный, столь великий и столь прекрасный в магическом мерцании голубых звезд, не могла своим светом разорвать её в клочья.

Казалось, что камни и мелкая растительность, слабо различимые в темноте, – это жутковатого вида насекомые наподобие тех, что изображены на страницах книг по зоологии. Куст с голыми, растопыренными, как пальцы, ветвями, справа от самой высокой сосны, чья остроконечная макушка покачивалась от ветра, был похож на паука со скрюченными лапами, готового наброситься на добычу. А овальный валун, который прятался за кустом, из-за толстых коротких прутиков, торчавших из-под него, напоминал отвратительного клеща.

У самой кромки леса находился одноэтажный бревенчатый дом с окнами, выходившими на заросли елей и сосен, и открытой верандой, хорошо освещенной фонарем, висевшим над дверью.

На веранде стояли двое. Старик с пышными усами, длинной, чуть ли не до пояса, бородой и пухлощекий мальчик – его внук, приехавший погостить.

– Ночью страшновато! – сказал мальчик.

– Почему? – спросил старик.

– Потому что неизвестно, что она скрывает в себе.

– Нет, дружок, – возразил старик, – надо бояться не той ночи, что наступает после захода солнца и рассеивается на заре, а той, которая заполняет собой души и сердца людей. Только она черна и страшна, и способна иногда толкнуть человека на ужасные поступки.

– А можно её уничтожить?

– Нет, только сдерживать.

Мальчик вздохнул, а старик ласково потрепал его волосы.

Прошлое, настоящее и будущее

Я брел по узкому каменному мосту, переброшенному через реку. Впереди виднелся замок без окон и дверей. Позади чернел лес: из мрачной вселяющей в сердце тревогу чащи лениво выползал плотный сизый туман.

Я достиг середины моста и посмотрел на реку. В ее водах, глубоких настолько, что не видно дна, плавали блестящие сферы – видения настоящего, прошлого и будущего. Одни переливались всеми цветами, рассыпались мерцающими огнями и бликами – они были сотканы из добрых и радостных мгновений моей молодости.

Другие мигали и пульсировали. В них я видел настоящее: всё, что имел, чего достиг и чем гордился.

А третьи, мутные, сотрясались от коротких вспышек – каждая из них показывала мне отрывки грядущего.

Мой отец любил повторять: «Знать собственное будущее не значит иметь возможность как-то повлиять на него. Можно только подготовиться к тому, что оно несет».

Рыбки в аквариуме

Строгий и логичный мир раскалывается пополам и возникает хаос. Он в свою очередь перерождается в порядок, а порядок заканчивается смертью. Иногда порядок надо превращать в хаос, чтобы жизнь не упрощалась и не деградировала. Хаос – это не бессмысленность, не коктейль из всего и сразу, а огромный набор вариантов развития, совершенствования и разнообразия бытия. Что выпадет из бесконечно перебираемого, то и будет началом, правда только чего-то одного.

У моего друга Андрея дома на подоконнике стоял небольшой аквариум, в котором плавало семь рыбок – я посчитал. Все они были одного размера, но сильно отличались внешне. Я люблю, когда есть из чего выбирать, мне нравится царящее в мире разнообразие, разномастность – и ненавижу, когда предлагают только один вид чего-либо.

Попав к Андрею впервые, я восхищался рыбками, плававшими в аквариуме – каждую долго и с любопытством разглядывал.

Когда я пришел к нему во второй раз, я заметил, что все рыбки в аквариуме одинаковые. Буквально через пять минут я потерял к ним всякий интерес.

А на третий раз я увидел, что аквариум пуст.

– А где рыбки? – спросил я.

– Я подарил их соседу, – ответил Андрей.

– Хорошо что не выкинул, – сказал я.

– Я не живодер, – возразил Андрей.

– Аквариум тоже отдашь?

– Да.

– И что вместо него будет стоять на подоконнике?

– Игрушечные самолетики. Девять разноцветных игрушечных самолетиков.

Мне почему-то кажется, что Андрей когда-нибудь избавится и от них.

Сны

Когда я ложусь спать, то думаю о том, какой сон мне приснится. Когда я просыпаюсь, то пытаюсь вспомнить, что именно мне приснилось этой ночью. Когда я бодрствую, то размышляю над смыслом своего сна. Мне в последнее время снятся сны о моей родине, о доме, где я родился и вырос, о людях, с которыми мне было хорошо, о родных и близких, друзьях и родителях. Я тоскую по ним.

Вчера мне приснился отец, он попросил у меня прощения и сказал, что любит меня. Утром я позвонил домой и узнал, что он умер от сердечного приступа.

Сны – это мутные обрывки грядущего.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное