Алексей Борисов.

Дама на ривере



скачать книгу бесплатно

Был шоколадный февральский вечер. Молодой человек приятной наружности лавировал среди сутолоки центральной улицы. Только что он проиграл в подпольном катранчике свои доходы на годы вперед, по какому поводу очень хотелось лечь в коричневый от грязи снег, свернуться клубочком вокруг фонарного столба, и ждать, когда начнут сниться сладкие сны.

Из меланхоличной нирваны молодого человека вывели турбулентные завихрения в людском потоке. Лица встречных граждан одно за другим озарялись глумливыми ухмылками и ернической мимикой. Разгадка массового оживления не заставила себя ждать. Навстречу двигалась, цепляя высокими каблуками тротуар, очень пьяная дама не менее приятной наружности. Наткнувшись на философический взгляд юноши, дама утратила равновесие и смачно брякнулась в прибордюрный сугроб, разметав фейерверк снежных брызг.

Попыталась встать, но в итоге лишь громогласно каркнула:

– Эх, мужики!

В толпе загоготали. Жизнерадостный народный смех вывел достославного юношу из меланхоличной нирваны. Он шагнул к падшей женщине, на мгновение погрузил свой благоразумный взор в ее дымящиеся пьяным угаром зрачки, подумал о том, что у него появился шанс провести предстоящую ночь не на сиротливой съемной койке, а на чистой постели в объятиях существа противоположного пола. Пусть и изрядно пьяного.

– Пардон, мадам! – под одобрительный гогот подхватил девушку под локти и выдернул из сугроба. Та с готовностью повисла на нем:

– Вызови таксо! К тебе? Ко мне? – вопрошала она через минуту в салоне наёмной тачки.

– К тебе! – что-то подсказывало молодому человеку, что дама беспризорна. То бишь, вероятность напороться на ревнивого мужа или борзого сожителя минимальны. Во всяком случае, свежие простыни и пьяная сексапильная тушка стоят риска.

Из «таксо» сексапильную тушку пришлось извлекать волоком. Руки противно скользили по мокрой и грязной шубе.

– Протри ей харю снегом! –посоветовал бомбила. Юноша сгреб с приподъездной лавки пушистую охапку и размазал по физиономии спутницы. У нее были горячие щёки и запекшиеся губы. В лифте она полезла целоваться.

События развивались по заезженному бесчисленным множеством амурных пар сценарию. Возле обшарпанной двери безмолвного жилища дама джокондовски улыбнулась и принялась тыкать ключом в замочную скважину. Внутрь ввалилась, теряя равновесие, налетая на косяки и зажигая везде свет. Увидев на пороге своего застенчивого спутника, прижала палец к губам, с интригующей хрипотцой пропела:

– Мне надо в душ! – и картинно уронила с плеч свою слипшуюся от грязи и мокрого снега шубку.

После того как дама скрылась в ванной, благонамеренный юноша переступил через лежащую на полу мохнатую амёбу шубы, заглянул в единственную комнату, убедился, что сюрпризы в виде ревнивых мужей, борзых сожителей и неврастеничных мамаш ему не грозят, и прошел на кухню. Заезженный бесчисленным множеством любовных пар сценарий он знал не хуже своей случайной знакомой и полагал, что встреча выходящей из душа фемины чашечкой дымящегося кофе обеспечит ему не только сеанс плотских утех на ближайшие 30-40 минут, но и возможность проживания в благоустроенной малонаселенной квартире неопределенно долгое время.

Кофе нашлось в кухонном шкафу.

Прислушиваясь к умиротворенным всплескам воды в ванной, юноша принялся изображать из себя барристу, и тут случился полный абзац. Сквозь шум закипающего кофейника незадачливый соблазнитель услышал грохот открытой рывком входной двери, тяжелые шаги в коридоре. «Однако! Удачно я забыл снять пальто!» – грозный пришелец пнул с ходу мокрый комок шубы, рявкнул в пустоту комнаты:

– Лена! Ты где? – и ринулся на плеск воды в ванную комнату. – Ну что же ты! Опять напилась как свинья! – судя по шуму, третий лишний включил на полную мощность ледяную воду и с усердием поливал визжащую жертву:

– Ай! Дурак! Ты что, обалдел? Холодно же!

– Я тебе покажу «холодно»! – грозный пришелец усилием могучих мышц выкорчевал трезвеющую тушку из ванны и грохнул ее всеми четырьмя маслами на кафель пола. – Где ты взяла деньги? Опять бегала к cвоему? Насосала?

– Да пошел ты!

– Я тебе пойду! – дальнейший визг и грохот мослов подтвердили, что даму приятной наружности волоком затащили в комнату и начали неподецки воспитывать. Через минуту она только жалостливо ойкала и шептала:

– Убьешь, дурак!

«Ого! Так недолго и свидетелем по какой-нить серьезной статье пойти!» – подумал благовоспитанный юноша, выбрал среди набора кухонного инструментария скалку и обмотал ее кухонным же полотенцем.

В спальне грозный пришелец зажимал в углу между шкафом и кроватью сексапильную тушку. Ухватив за шевелюру, пригибал дамскую выю книзу и нахлестывал по щекам, возвращая трезвое восприятие мира. Девушка уже не ойкала и лишь шмыгала кровавой юшкой.

«Ой-ё-ёй!» – печально подумал благонамеренный юноша и опустил скалку на затылок пришельца. Тот задумался о тяжести совершаемого им деяния, опустился на пол и приник потной щекой к ворсу облезлого ковра.

– Кто он тебе? – выпавшая из боксерского клинча Ленка опустилась на пол и хрипло сопела. – Отец? Брат? Муж, любовник? – юноша попытался стимулировать умственную активность своей визави.

– Слышь! – скривилась та. – Лучше уйди сейчас!

– Вот те на! – нисколько не стушевался юноша. – А мне казалось, у нас столько общего! – Лена приподнялась и попыталась прикрыть дезабилье ладошками.

– Ты ничего не понимаешь!

– Да где уж мне?! – умозаключил юноша, но юная дама проявила истерические наклонности:

– Он меня убьет!

– Тоже мне, дон Хосе из оперы Бизе! – буркнул юноша, переворачивая носком изящного ботинка на спину жертву скалки с полотенцем.

– Венедиктина! – простонал тот, разлепляя спаянные болью вежды. – Ты? Как здесь очутился?

– Ба, Сла-авик! – пропел с утрированным кавказским акцентом юноша. – Знакомые все лица! Шел мимо, смотрю, вы тут в ладушки-оладушки играете. Вот, заглянул на огонек!

– Вы, типо, знакомы? – проскрипела, отправляясь на поиски халатика, Лена.

– А как же! – продолжал источать радушие юноша, названный Венедиктиной. – Учились вместе в универе. Этот миляга – Сла-авик Рякин! Душа социума и герой передовиц студенческой прессы! А ты – «убьет!»

– Так, значит, это ты где-то подцепил и напоил эту тварь? – проявил в портере признаки любопытства пришелец.

– Подцепил – да-с! А вот насчет напоил – увы-с! Не я-с! А ты-то, Сла-авик, тут с какого боку-припеку?

– Я не с боку! И не с припеку! Я эту гадину пою, кормлю и жить ей разрешаю! –оратор свирепо раздул пористые крылья мясистого носа.

– Сутенер что ли? – деловито осведомился юноша приятной наружности.

Налившись праведным гневом, Сла-авик вскочил и бомбической ракетой кинулся на обидчика. Тот умело ткнул его кулаком под дых и тренированным жестом завернул руку за спину.

– Лена! Открой пошире дверь! – скомандовал юноша приятной наружности и пинком выпроводил бывшего однокурсника на лестничную площадку.

– Что ты наделал! – прошептала, запахивая халатик, девушка Елена.

– Ради тебя я готов на все! –ответил юноша Венедикт, распахивая на девушке халат и месмеризируя трепетными пятернями эрогенные выпуклости и впуклости сексапильной тушки. – Отключи дверной звонок, а тот этот Славка задолбал!

Раздача

Столь сумбурно начавшийся вечер имел продолжением тусклое и тоскливое утро. Нельзя выбрасывать человека из квартиры женщины, на которую тот имеет виды, не отобрав у него предварительно телефон. Невыспавшийся майор, глядя с отвращением на бланк протокола, в третий раз спрашивал:

– Значит, вы утверждаете, что проникли в квартиру гражданки Семихатько с целью интимных отношений?

– Однозначно! – отвечал молодой человек побитой наружности.

– А каким образом там оказался гражданин Рякин?

– Вошел. В дверь!

– Зачем?

– Полагаю, тоже с целью интимных отношений!

– А почему он ушел?

– Не знаю. Наверное, захотел вызвать полицию.

– Зачем?

– Чтобы обеспечить себе доступ к интимным отношениям.

– То есть, вы его насильно заставили уйти?

– Нет. Он сам, – улыбался Венедикт, припоминая, что вздорный характер бывшего однокурсника не позволит тому признать, что его пинком выпроводили из квартиры то ли жены, то ли любовницы, то ли просто женщины, на которую он имеет виды.

– А почему не пустили его обратно?

– С целью интимных отношений! – после этого признания товарищ майор впадал минуты на три в задумчивость, потом в очередной раз предлагал:

– Так! Давайте начнем сначала! Вы утверждаете, что познакомились с гражданкой Семихатько на улице и ранее знакомы не были?..

На шестом заходе в тему в кабинет майора ввалился Славка Рякин.

– Ну, Венедиктина, ты попался! – жизнерадостно сообщил он. – Ленка на тебя такую заяву накатала! – судя по тому, насколько свойски он держался в майорском кабинете, здесь он был за своего человека. – Будто ты силой вломился в ее квартиру и изнасиловал, – Сла-авик швырнул на стол майору исписанную аккуратными дамскими каракулями бумажку, и тот даже слегка оживился.

– Не катит! – потянулся на жестком арестантском стуле юноша побитой наружности. – Абсолютно обоюдное согласие! Водила, который нас подвозил, подтвердит, что девушка сама меня пригласила.

– Ты ее избил! – не унимался бывший однокурсник.

– Акт медицинской экспертизы?

– Не выпендривайся, Венедиктина! Чтоб тебя посадить, никакой медицинской экспертизы не понадобится! Пластиковый пакет на тыкву, электрошокером по яйцам – сам чистосердечное подпишешь!

– Товарищ майор! – пастушеской свирелью взвыл подозреваемый по ст. 131. – Вас не оскорбляет тот факт, что гражданин Рякин использует органы правопорядка для сведения счетов с человеком, которому отдала перед ним предпочтение девушка?

Товарищ майор отвел глаза и хмыкнул. Рякин взорвался:

– Гнида ты, Венедиктина! За что надумал уцепить! Да не хочу я тебя засадить, не менжуйся! Наоборот, пришел, чтобы на поруки тебя, дерьмо такое, взять! Вон, майор объяснит!

Сотрудник полиции хмыкнул еще раз:

– Вячеслав Петрович организовал в нашем районе типа исправительной коммуны. В каком-то смысле, ашрам для тех, кто оступился, но кого еще можно спасти. Никаких особых ограничений, но меру своим поступкам придется соблюдать. Очень настоятельно рекомендую принять предложение Вячеслав-Петровича…

– Соглашайся, Венедиктина! – наседал Рякин. – Я за это утро всю твою подноготную вызнал.

– М-да? – юноша приятной наружности уныло глянул на бывшего однокурсника.

– Смотри сам! Завод, на который ты пристроился после универа, накрылся медным тазом. Поверить в то, что можно заработать на жизнь фрилансингом, может только дурак. Которым ты и оказался. Жена тебя выгнала, чтобы не кормить зря. Последние полгода живешь тем, что подъедаешь объедки из буфета в покерном притоне. Когда пускают за стол, обыгрываешь по мелочи лохов. Но вчера просрал всю свою жизнь. Почек не хватит, чтоб расплатиться. Тебе или в ванну ложиться венки резать, или ко мне на полный пансион. Майора, вон, попросим провести с твоими кредиторами разъяснительную беседу. Чтоб не мешали новую жизнь начать. Мол, нехорошо экс-технолога по переработке пластмасс в покера обыгрывать и долгами обуживать. Он это умеет! – майор оловянистым взглядом зыркнул на юношу приятной наружности.

– Где его вчера подрали? В Гурьевке, что ль?

– А, может, лучше венки порезать? – улыбнулся Венедикт. – Что там у тебя – на полном пансионе?

– Поживешь – узнаешь! Все равно деваться тебе некуда!

– И за что же мне такая благодать?

– А за то, что пять лет вместе учились. И даже, вроде, приятелями числились! – Рякин выдержал паузу и набычился. – Кому, если не мне, теперь из тебя человека делать? На, подписывай! –Рякин достал из подмышечной папки листок бумажки с гербовыми завитушками по краям. Венедикт пробежал глазами заглавные строчки: «Заявление. Настоящим прошу принять меня в Общественную организацию «Касса взаимопомощи Российской народной общины Ленинского района города…», – поскреб небритую щеку и взял ручку.

– Так-то лучше, – примирительно пробурчал майор. – Заявку-то выбросить? – спросил, наблюдая, как молодой человек побитой наружности подписывает заявление о вступлении в общину «Ленинского района».

– Оставь на всякий случай, – буркнул Рякин. – Нужен же этому оглоеду стимул начать новую жизнь!

Префлоп

11
  В наименованиях главок этой истории использованы термины картежной игры. Префлоп, флоп, постфлоп, тёрн, ривер, шоудаун – стадии популярной разновидности покера, техасского холдема


[Закрыть]

Венедиктина очнулся вечером того же дня в относительно чистой постели в незнакомой комнатушке с обшарпанными обоями. Ныло все тело, в черепушке словно перекатывались чугунные шары. Слегка подташнивало. «Брали» его вчера на ленкиной кровати по всем правилам штурмового искусства, словно какого диверсанта.

Вдобавок ко всему кто-то тряс его за плечо.

– Здравствуйте! Мне сказали, вы моим новым соседом будете! – сквозь туман Венедиктина разглядел возле себя маленького человечка, почти что гномика из детской сказки, аккуратнейше одетого в стиранную-перестиранную рубашонку-ковбойку и штопанные джинсы, исходящего лучами сочувствия и доброжелательства сквозь диоптрии массивных очков. – Вам надо успеть в столовую! Понимаю, как вам тяжело, но если не покушаете сейчас, до утра тут есть нечего.

– Нах столовую! – простонал Венедикт. – И так хреново! У тебя водочки нет?

– Водки? – опешил гном. – Что вы? Вам в вашем состоянии пить совершенно нельзя!

– Не нельзя, а даже нужно! – поправил гнома молодой человек побитой наружности. Тот буквально отпрыгнул от венедиктова ложа страданий.

– Нет! Нет! Водки я вам дать не могу! То не разум в вас говорит, а бесится ад в душе вашей! – Венедикт приподнялся и нашарил взором неканонического вида распятие над кроватью соседа.

– А-а! Так вот тебя сюда за что!

–Нет! Вы неправильно все понимаете! – по-заячьи заверещал гномик. – Я сам! Только сам! Я долгом своим и счастьем почёл придти сюда и стать поддержкой для тех, кому терновый венец стал путем к духовному выздоровлению! – Венедиктина со скорбью подумал о том, что бывший однокурсник осложнил ему возврат на лоно прогрессивного человечества сожительством с мессией одной из одержимых спасением человечества сект.

– А там-то, на воле, что? Поддержкой-то не нужно уже заниматься?

– Здесь нет неволи! – брызги слетели с губ гномика. – Это же община! Собор некоторым образом! Здесь те, кто в духовном слиянии решил искать спасения. А там… Там… люди еще не готовы, слишком одержимы еще суетой, погоней за мирским и тленным. Автомобили, квартиры, женщины! Автомобили, квартиры, женщины, – гном запальчиво перечислил несколько раз все то, чего он был лишен всю свою сознательную жизнь. И несознательную тоже. – Автомобили, квартиры, женщины! И все всё рвут к себе! Где уж тут принять истину! – гномик застыл в позе просвещенного бодхисатвы, и лупы его очков неожиданно засветились лучезарным, хотя и отраженным от лишенной абажура лампочки светом. – А здесь ведь Вячеслав Петрович собрал тех, кого уже коснулся лучик света. Тех, кто понял, что спастись можно только совокупно, всем вместе, общинно! Кому выпал терновый венец, но ведь недаром для этого венца была избрана именно Россия? Она пройдет сквозь тернии, выйдет неопалимой из купины и возвестит миру новую эру!

– Слышь, земляк, – просипел Венедиктина, стараясь удержаться на уровне торжественности момента. – Ты бы и вправду меня поддержал. Сгоняй на кухню или что у вас тут! Принеси похавать, а то что-то ты во мне солитера разбудил…

… Наутро, опираясь на верное плечо соседа, Венедикт спустился в столовку сам. Кормили тут по армейской моде кирзой без масла. На запивку давали компот, настоянный на мешковине.

После завтрака Рякин вызвал его в кабинет и сообщил, что в общине даром никого не кормят, и он принимает бывшего однокурсника на работу – дворником.

– Славка! Ты охренел! У меня ж сотрясение мозга! Мне лежать надо!

– Да ладно! Физический труд на свежем воздухе – самое то для твоих мозгов! Хотя нельзя сотрясти то, чего нет! Валяй! Лопата, ведро для мусора в чулане у входа. Территория в пределах забора. Не вздумай сбежать со своим сотрясением в поликлинику. Им о фактах обращений с жалобами на физические повреждения полагается в ментовку докладать. А там заява ленкина на тебя лежит. Так что трудись, ни о чем не беспокойся. Обед в двенадцать. Good luck – так говорят у вас в покере?

Через полчаса на Венедиктину было жалко смотреть: щеголеватое пальтецо не грело, руки в тонких кожаных перчатках заледенели, из носа текло, тонкие сигареты, настрелянные в покерном клубе, выпадали из посиневших губ. Попытка войти в отапливаемое впечатление была жестоко пресечена. У входа в общагу торчал долговязый субъект с длинным унылым носом, растущим прямо из-под челки, и бейжиком «Служба безопасности» на нагрудном кармане.

– Иди! Тебе работать надо! – и на венедиктов вопрос:


– А ты тут кто? – переросток молча толкнул молодого человека замерзшей наружности в грудь, вроде бы не сильно, но так, что Венедикт, теряя равновесие, скатился кубарем по обледеневшей лестнице.

Видя бедственное положение соседа, на помощь ему выскочил гном-сосед по комнате.

– Эх, люблю морозец! – кричал коротышка из-за сугробов, взметывая лопатой клубы серебрящейся снежной пыли. – Эх, зимушка! Русская зима! – но мессианского запала у него хватило на четверть часа. По истечении какового срока Венедиктина прислонил его к стенке общежития, сунул в рот недокуренную сигаретку и принялся для сугреву расстреливать снежками.

За этим занятием и застал молодых людей Славка Рякин: грузный, мужиковатый, в лохматой дохе и разлапистой шапке–ушанке, окутанный клубами пара от натужного дыхания, с массивной папкой, торчащей из-под мышки:

– Резвитесь, суслики? Венедиктина! Тебе, я смотрю, работать на свежем воздухе полезно! Ишь как зарозовелся! На человека похож стал! Молодец! Молодца! А я вот из обладминистрации! С совещания. Грант получать будем! По весне производство откроем. Соседа твоего вон, Викторыча, мастером назначим! Будет вам проповеди читать на индустриальную тематику! А, Викторыч! Пойдешь в мастера?

– На все воля вышняя, – пролепетал задубевший гном-проповедник.

– Что, замерзли, что ли? Ну, ладно! Хватит на сегодня. Ступайте, грейтесь! А то, может, самогоночки с устатку? Венедиктина! Выпьешь со мной самогона? – не совсем уверенно предложил Рякин.

Жизнь отучила молодого человека приятной наружности отказываться от какой-либо халявы. Они прошли в рякинские апартаменты. Жил Сла-авик в такой же комнатушке, как и все в этом общежитии, только один. Койка была аккуратно застлана солдатским одеялом, бархатная накидка на столе создавала впечатление старомодного уюта. Почти треть комнаты занимал шкаф – массивное строение, покрытое рояльным лаком, с зеркалами, окантованными медью дверцами и зубчиками наверху. Сразу возникало впечатление помеси добротного жилища крепкого деревенского мужика с походной экипировкой дореволюционного фельдшера-ходока народ.

Самогонка у Славки была знатная: пружинила на языке и обдавала изнутри мягким теплом.

– Все дуешься на меня? – Славка мучительно долго цеплял склизкий грибок вилкой. – А ты не дуйся. Я тебе добра желаю. Можно сказать, эксперимент на тебе поставить хочу. По возвращению человечества на правильные рельсы, – Викторыч от самогонки отказался, и Рякин отправил его на кухню жарить картошку. – Глянул я тогда на тебя в ментовке, и подумал: вот типичный экземплярчик! Продукт эпохи. Если все такими станут, то род людской вымрет, как мамонты. Надо из тебя обратно человека делать, – Славка разлил по второй, порезал буханку толстенными ломтями: – Так что не мурзись на то, что обратную эволюцию тебе придется в не совсем комфортных условиях проходить. Сам видишь: я тоже вполне по-спартански обитаю! В комфорте-то только плесень хорошо разводится! Давай, закусывай! Смотрю я на вас и думаю, как вы вообще выживаете? Как вы до сих пор вообще не вымерли? Наблудетесь по подворотням и родительским дачкам. Потом будущие мамки будущих детенышей травят, травят, травят! А если вытравить не удастся, так берут женишка за хиботину и в ЗАГС тащат. Грех прикрыть! А сейчас и того нет! Гражданским браком называется! Свобода! А что толку в ней – в свободе? Вот ты! Пошел в катран, продул больше, чем за всю жизнь заработал. Это и есть свобода?

– C'est la vie! – не очень твердым языком поддержал беседу юноша пьянеющей наружности. – Fortuna non penis, в руках не удержишь!

– Не фортуна у тебя пенис, а просто нет у тебя, Венедиктина, ни бога в душе, ни царя в голове! Пустота! Безотцовщина!

– Причем тут близкородственные связи?

– А притом, что в меня знаешь, как в детстве отец понятие о жизни вбивал? Палкой! Пока не измочалится! Потому и толк получился! – Сла-авик тоже быстро хмелел. – А иначе нельзя! С семьи все начинается! Будет в семье порядок, будет прядок и в деревне, и в городе, во всей стране, – уже неверной рукой Сла-авик разлил по третьей, утер ладонью губы, повернулся к холодильнику за новой порцией грибков. – А отец – он и есть порядок! Ты вот скажи: тебя отец в детстве бил? Что молчишь? Бил или не был? А помню, помню! Он же у тебя был вечный командировочный! В родной город заезжал только чтобы с поезда на самолет пересаживаться! Жену чмокнуть, тебе гостинчик оставить!

– Работа у него была такая, – проскрипел Венедиктина.

– Вот то-то и оно! Работа! Значит, не бил. Вот и выросли вы такими! Одно слово – безотцовщина! – Славка быстро и нахраписто заводился. В самогонке было верных градусов шестьдесят. – И девки туда же! В ЗАГС идут, живот огурцом торчит. Так она его так затянет-перетянет, что не то, что будущему детёнышу, самой дышать нечем!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3