Алексей Артов.

Подвиги Слабачка



скачать книгу бесплатно

А вблизи Слабачка муравьишки таскали камешки и клали их один на другой. И совсем скоро камешки стали напоминать… домики. И, как потом оказалось, тут играли в лучшего домовьёвика. Самые первые домовьёвики, в отличие от самых последних, уже кидали поперек веточки, а на них сухие листочки. Вот ещё чуть-чуть – и крыша. Тут строили не как взрослые, большой пребольшой дом сразу на всех-всех муравьёв, нет, тут каждый строил совсем маленький, крошечный домик, на одного муравьишку, но зато – каменный! (Взрослые-то всё из деревяшек!) В нём можно было стоять, сидеть (конечно, лежать) и что-нибудь хранить. (Правда, когда муравьишки подрастали, в них нельзя уже было стоять, но «в тесноте да не в обиде»).

А у самых-самых маленьких была игра не в домики, а в шалашики – это, куда можно только пролезть, и где можно только сидеть или лежать. И делались они из кусочков веточек и листочков. И малыши старались стать здесь лучшим шалашунькой. Кода привели Слабачка, то все так и подумали, что его тоже начнут сначала учить делать такие шалашики.


А какие у игр правила? Конечно, там где лазаем, бегаем, прыгаем, там кто быстрее, тот и лучший, а там где строить: на земле или под землёй, так там ещё кто прочнее и красивее смог.

Кто был быстрее – это все и сами видели. А вот кто красивее и крепче – решала муравьиха-воспитательница. Но только первых мест здесь было не как у людей: и первое, и второе, и третье. Нет. А здесь было столько первых мест, сколько было самых красивых и прочных домишек. И никаких тебе ни вторых и ни третьих мест.

И наградой были сами домики. Лучшие из них не разрушались, как все остальные (ведь это игра), а оставлялись, чтобы заселить в них всех новеньких, таких же маленьких, как наш муравьишка, или самих победителей, если им так хотелось.

Кипа очищенья. Огнь избавляющий

Муравьиха-воспитательница привела Слабачка в сердце муравьишника и строго-настрого наказала ему оставаться там, где они сейчас стоят. Когда игры закончатся, она вернётся и скажет тогда, что ему дальше делать.

Оставив Слабачка, муравьиха-воспитательница пошла к морю своих воспитанников.

А когда закончились игры и вернулась она, то увидела, что её нового воспитанника нигде нет, а на его месте теперь возвышается целая стопка из кусочков сухих листьев и веточек высотой с трёх взрослых муравьёв. Зато далеко вокруг от этой кипы мусора не было ни единого листочка, ни единой веточки.

Муравьиха воспитательница окликать стала:

– Слабачок! Слабачок! Не видели здесь такого маленького-премаленького?

– Такого маленького-премаленького не видели. А вот видели, что охапки листьев и палочек сами собой двигались, а потом ещё и сами собой друг на дружку накладывались и в кипу эту сами собой и укладывались.

– Да, прям чудеса, да и только. Слабачоок! – закричала, глядя вверх на кипу, воспитательница, – ты там? Отзовись!

Наверху стопки листьев что-то зашуршало, задвигалось, а потом появилась маленькая черненькая головка с антеннками.

– Эх, негодник, тебе кто-нибудь говорил из мусора горы делать? А? Ну-ка, быстро слезай! Построил мне тут кипу очищенья.

Наверху опять зашуршала листва, а потом крошечный чуть красноватый черный шарик кубарем скатился вниз.

– Ты что тут наделал? Разве я тебе говорила делать что-нибудь?

Слабачок стоял, весь в листочках, глядя на муравьиху-воспитательницу с виноватой и плаксивой мордашкой.

– Но… но я… но ведь…

– Что ты там лепечешь?

– Но… чище…

– Что чище?

– Не стало…?!

Неожиданно стопка сухих листьев и палочек, накиданная Слабачком, вспыхнула ярким и жарким пламенем.

Муравьиха-воспитательница схватила Слабачка и перенесла его на безопасное расстояние.

– Видишь, что происходит, когда не слушаешься старших.

И жарко сегодня как. Солнце так и печёт. А теперь пойдем, посмотришь на таких же ретивых, как и ты.

– Зато теперь нет того, что вас так разозлило. Огонь помог, избавил.

Муравьиха воспитательница с удивлением и даже страхом взглянула сначала на догорающую кипу мусора, а потом на Слабачка:

– Плохо не то, что ты построил, а то, что ты не послушался, что ты не слушаешься.

Малыш в ответ только опустил голову и развёл лапки.

Расточение обещаний. Сокрушение в лужу

Игры закончились, и через некоторое время все муравьишки и их взрослые наставники собрались в одном месте. Стояли прямыми длинными рядами, один за другим. Со стороны можно было бы подумать, что собралась огромная лесная армия крошечных лесных воинов!

Муравьиха-воспитательница предстала перед морем воспитанников и назвала всех пятерых первых! При произнесении имени муравьишку очередного с этим именем хватали, на длинную соломинку сажали, соломинку в воздухе крутили-крутили и вверх муравьишку запускали, а потом всем полем-морем, всеми рядами-толпой ловили и подолгу качали, помногу подбрасывали. И все радостно кричали «Угу-гу! Ага-га! Угу-ге! Ага-го!»

А после этого она стала подзывать к себе новеньких и показывать каждому из них его домик. Так было и с нашим муравьишкой – ему тоже подарили маленький каменный домик, к которому его подвели и даже дали заглянуть внутрь.

Слабачку достался домик, в котором даже невысокий взрослый мог бы стоять почти не сгибаясь. А для нашего крохи такая комнатка и тем более показалась целым залом. А ещё в нём было совсем даже не темно. Потому что в стенах было сверху много дырочек, несущих свет, и из некоторых можно было смотреть на улицу.

Муравьишка не знал радоваться или грустить от такого подарка. Ему уже захотелось спрятаться ото всех в этом своём жилище-убежище, чтобы прийти в себя от навалившейся усталости, но он вышел вперёд всех, решив сказать спасибо главной муравьихе-воспитательнице и тому из «первых», кто этот домик построил.

Но говорить он стал о том, о чём и сам не думал говорить:

– А я завтра возьму да и построю домик, ещё больше и ещё крепче!

Никто не только ничего сразу не сказал, а наоборот, замолчали даже и те, кто говорил между собой. Наступила полная тишина. Но ненадолго. Потом вдруг многие (но не все), разом оглушительно захохотали. Перед Слабачком стали вставать и, смеясь, кричать:

– Посмотрите, среди нас появился гигантский карлик-хвастун!

– Сам вон – песчинка на земле, а высота его глупых желаний дотянулась до самого неба.

– Его горстка ума так же мала, как велико его бахвальство!

– Но сила его убежденья так же крепка, как рахитичен он сам!

– Поэтому его слова вызывают у нас только смех! Ха-ха!

– И имя, Слабачок, видно, дано ему не случайно!

– Да, и это имя! Оно нам говорит о нём всё!

Снова раздались смешки. Потом все стали потихоньку расходиться. Ему слышались упрёки:

– Он даже не поблагодарил муравъиху-воспитательницу!

– Он любит только себя!

– А значит, никого не уважает!

– Никого не любит!

– Он не сказал спасибо тому, кто смастерил этот домик!

– Он и дальше будет только хвастаться!

– Да!

– И не будет ничего делать!

– Конечно, не будет!

А Главная муравьиха-воспитательница встала над Слабачком, накрыв его своей тенью, и сказала:

– Ну, что ж. Либо сами слова приведут тебя к тому, о чём ты тут говорил, либо те слова, которые ты тут говорил, так правдой и не наполнятся, – и тоже ушла.

Муравьишке было неловко. И хотя он не знал, почему он сказал то, что сказал, но знал, что то, что сказал, то сделает. В этом он не сомневался. И тоже не знал почему.

Тут его снова обступили. Это были муравьишки, которые недавно подошли и услышали о хвастовстве какого-то новичка.

– Это вот этот кроха хвастает, что всех сильней?

– Что настоящий строитель?!

– Да ещё и самый лучший?!

Слабачок хотел возразить, но, растерявшись, не мог.

– Он такой маленький, что даже мы, маленькие, можем его держать на руках, – сказав это, один из муравьишек взял и поднял его перед собой. Слабачок был явно втрое меньше всех его окруживших.

Муравьишки стали его передавать сначала из лапок в лапки, а потом перекидывать друг другу со словами:

– Вот какой гигант!

– Во много раз больше крупинки!

– И пылинки!

– Ха-ха-ха!

– Кидай его мне! Ха-ха!

– А теперь, ха-ха, мне!

– И мне!

А поставив малыша на землю, положили на него палки. Трое из них ещё на эти палки и уселись, а остальные семеро вскарабкивались поверх этих троих друг на друга.

Кто-то закричал:

– Вы же раздавите его?!

Но ему возразили:

– Он же самый сильный?!

– Он же не хвастун?!

– А раз он не хвастун, значит пусть нас несёт!

– Раз он может!

– Если может, значит обязан!

На нашей крохе уместилось десять муравьишек!

Вдруг весь этот столбик забияк приподнялся и задвигался сначала в одну сторону, потом в другую, а потом и в третью. Это Слабачок задвигался наугад, так как ему под сидящими на нём ничего не было видно. И то тут, то там со Слабачка сваливались по одному-двум муравьишке. «Ааа!» – только и успевал вскрикнуть каждый из них. Тут Слабачок, по-прежнему ничего не видя, направился в сторону, где была ямка с лужей. Как раз около этой самой лужи он споткнулся о какую-то кочку и все его «пассажиры», выговаривая протяжно буквы: «Аааааааай!» и «Ооооой!», полетели в грязнющую воду.

– Ну, как, покатались?

– На самом сильном?!

– Ну как, покупались? – кричали насмешливо насмешникам со всех сторон те, которые уже сочувствовали Слабачку.

«Купальщики» захотели в отместку бросить в лужу малыша-Слабачка.

Но Слабачок, подняв с земли одну из сброшенных с себя палок, как возьмёт, да так замахнётся, что насмешники, испугавшись, поспешили из лужи с другой от него стороны выбираться и восвояси убираться.

А Слабачок резвой и бодрой походкой направился в своё новое и первое жилище.

Поле глыб и Огненное болото

На следующее утро Слабачок вышел на свет и увидел, что солнце улыбается и всем, и ему. Улыбались и вокруг. Но многие улыбки по-прежнему светились насмешкой.

Но как раз это совсем не расстроило муравьишку, а наоборот, даже раззадорило.

И взялся он за дело, за обещанье: домик построить. Но чтобы делать, знать надо, как делать. И он, чтобы узнать, смотреть стал.

И увидел, что все брали столько камешков, сколько могли нести, относили и складывали их там, где их собирали в домики. Слабачок посмотрел да и стал тоже набирать и относить камешки. Но вскоре он почувствовал, что может нести больше и стал носить больше. Но и тут он почувствовал, что переносить большие кучи камней ему тоже легко. Тогда он стал переносить по одному камню, равному нескольким десяткам обычных камешков. Но и тут почувствовал он, что ему легко. Тогда он решил носить камни, которые равны по весу нескольким большим камням, которые равны нескольким десяткам маленьких. Но став такие искать, он обнаружил, что таких камней просто нигде нет.

– А где я могу найти камни, которые во много раз больше больших камней? – спросил он.

– Ему нужно то, что никому не нужно, – послышалось ехидное.

– Потому что никто такие камни поднять не может, – ответили в поддержку.

– Это на Огненном Болоте, – сказал кто-то.

– А это где?

– Пойди по той тропинке. Её ещё Дорогой в Дебри кличут.

– А какая же это дорога, если она еле даже через травку и мох просматривается.

– А вот такие непонятные дорожки в дебри и ведут. Она перед лесом закончится. А через лес потопаешь, так там придётся тебе победить Тропы Заблужденья.

– Тропы Заблужденья? А почему Заблужденья? А что значит победить? И как победить?

– Почему-почему?! Трудно догадаться? По такой тропе пойдешь и почти точно пропадёшь. И пропадают! Правда, в основном те, которые вообще троп не различают, по тропам привычки ходить не имеют.

– А почему же ты меня на такие тропы направляешь!

– А нет другой дороженьки.

– А как…

– Как-как?! Увидишь. В общем, не перепутать главное, где тропа, а где травка только чуть примята. И надо суметь с троп не сорваться.

– А как мне с них не сорваться? Это ж не канат над обрывом?!

– Увидишь – попомнишь мои слова… А, когда тропа закончится, другую, если не найти, остаться тогда у дебрей в заперти.

– Другую тропу? Найти? В дремучем лесу?

– Ээх! Потом перейдёшь Всеядный Овраг.

– А это, как это он всеядный?

– А так. В его дне трещина появляется широкая – Овражья Пасть. И всё, что на этом дне оврага прохлаждается, этой его трещиной-пастью и поглощается. Потом реку преодолеешь. Её брызгами не соблазнись и рекой не унесись.

– Какая-то брызгалка-речка!

– И то правда. Только не брызгалка, а Брызго-рекой называется! Потом снова тропу увидишь.

– Ага, и у неё есть название?

– А как же. Название – это путь!

– И, как же обозвали эту тропку?

– Эх! Тропой к Источнику Безбрежного жара, к Жар – Источнику!

– Или к Огненному болоту!

– Красиво! Только безбрежного жара не бывает!

– Даа?.. А уже она приведёт тебя к холмику. Вот там за холмиком и будет.

– Аа…? – попытался снова спросить Слабачок.

– Ты всё увидишь.

Слабачка еле заметная тропинка Дорога в Дебри привела к лесу, который и был самыми непроходимыми дебрями. Хотел Слабачок не хотел, а пришлось ему на пороге леса ступить на Тропу Заблужденья. Тропа эта часто бывает не тропой, а тропкой и тропка та, и то, то была, то, то не была, то опять появлялась, то разветвлялась. И, если не по той тропке пойти, то в глушь можно было зайти, и обратно дороги и не найти. Плутал-блуждал Слабачок, да не долго, не до устали. Вот тропа, наконец, закончилась. Закончилась-то она закончилась, да только там, где кроме теней от густых ветвей да смрада от замшелостей ничего и не было. С трудом, глядя и бегая во все стороны, Слабачок всё же новую нашёл Тропу Заблуждения, надеясь, что она его наконец из лесных заблуд и выведет. Да только более узкая та тропа, сильнее петляющая и заметная менее. Слабачок шёл, рискуя не разглядеть тропы, свернуть с пути, заплутать и заблудиться.

Но вдруг лес неожиданно закончился. А прекратился он там, где начинался овраг, видимо этот, который всеядный. Долго спускался Слабачок в овраг, а потом ещё дольше и труднее поднимался, рискуя сорваться и быть засыпанным обвалившимися песка краями, или быть съеденным неожиданно появляющейся-раскрывающейся Овражьей Пастью, ещё Пасть-Трещиной зовущейся.

Пока спускался, миновала его Пасть Овражъя, видимо, то ли проспала, то ли о своём о чём о вкусном задумалась. Но, как только Слабачок подниматься стал, треск громовой раздался. Разорвала чертой тонкой изломанной трещина на зубы акульи похожая, дно оврага на бездонье. И черта эта зубчатая на глазах утолщалась – пасть раскрывалась. Пасть раскрывалась, а пропасть вздрагивала. Вот-вот вздрогнет, а Слабачок не удержится и покатится тогда. В пропасть провалится. Вот тогда пропасть-пасть и закроется. А Слабачок, хвастунишка-врунишка, так и сгинет.

Но, посмотрев вниз на зубы пропасти, муравьишка не испугался, с оврага не сорвался, с песком спадающим не укатился, а топ-топ-топ и на поверхности ровной очутился.

А там новая тропа, то вверх ведущая, то вниз. А он и отдыхать не стал даже. И привела та тропа к Брызго-реке.

Узка была река. Мелка была. Средь камней бежала. Брызги во все стороны кидала. Брызгами сбивала. И с собой уносила. Брызго-рекой и звалась потому. И управы на неё, кажется, и не найтись.

А оказалось, ту реку перейти можно… По Смех-Прутику. Лежит себе прутик, когда его никто не трогает, по нему никто не бегает, и лежит себе, как змея прямая на отдыхе растянувшаяся. А стоит на него кому-нибудь наступить, так так Смех-прутику становится щекотно, что Смех-прутик от щекотки весь дрожит-дребезжит, да так, что на нём никак не устоять, и идёт визжать-хохотать, что ушам не сдобровать. А Слабачок возьми сразу да и прыгни, и побеги по Смех-прутику. Задрожал-заверещал Смех-прутик, аж птицы разлетелись, что в речку сам вот-вот плюхнется и в речке заплещется.

Но удержался малыш на Смех-прутике качалке-дребезжалке, как Злючка-Липучка, как Пиявка-Приставучка! Как брызги ни летали, как сбить Слабачка в воду ни обещали. Но и брызгами в воду не столкнулся, с брызгами в речку не улетел, ими не утащился, хотя и измочился.

Вот так, еле-как, Слабачок речку предолел и перед холмом очутился. Высокий был холм, как гора почти, Горой и звался. Перешёл Гору-Холм – поднялся и спустился. И тогда увидел то, что искал: вот оно – Поле Глыб. Было поле это ровно-неровным, потому что его ровные части были наклонены в разные стороны: то влево, то вправо, а то и вперёд, а где и назад. И на этих наклонных по-разному равнинах, на горячем блестящем песке лежали огромные Камни-Глыбы. Равнины наклонены сильно очень были, но камни не скатывались. Пройдя с трудом через всё Поле Глыб, он оказался на Побережье Глыб перед прудом булькающей красно тлеющей грязи – перед Огненным Болотом, перед Источником Безбрежного Жара, перед Жар-Источником! Его булькающая тлеющая грязь была раскалённой магмой вулкана.

Чем ближе Слабачок подходил к Огненному Болоту, тем становилось действительно всё жарче и жарче. Слабачок взял один из камней, размером с муравья, и бросил в это Болото Огня. Камень пролетел расстояние с десяток муравьёв и упал, вляпавшись в раскалённую грязь и разбросав раскалённые брызги во все стороны. Постепенно жарко тлеющая топь начала камушек засасывать. И, когда камушек уже наполовину скрылся в лаве, из него вдруг появилась страшненькая рожица угрожающая и визжащая, лапками машущая. Камушек с ужастиком вдруг сам вспыхнул ярким пламенем, плавясь и превращаясь в ту же самую огненную жижу, в которой и оказался. «Неужто зло жило в камушке? Я победил маленькое зло?» – подумал Слабачок.

Чтобы самому не стать ярким пламенем, Слабачок поспешил с огненного болота уйти. Еле удерживаясь на наклонных равнинах, он не спускал с огромных глыб глаз, удивляясь огромности этих камней.

– Ооо! – невольно вырвалось у него. – Как же рождаются такие гигантские камни?!

Но снующие то там, то тут немногие местные муравьи спешили по своим делам и ни на что, что поражало Слабачка и удивило бы любого, не обращали никакого внимания.

Вдруг комариный писк, слышавшийся невдалеке, усилился. От взмахов приближающихся крылышек подул ветерок и Слабачок услышал тонюсенький голосок:

– А это само Огненное Болото рождает такие камешки.

– Болото?.. Рождает?.. Камни? – Слабачок уже хотел было рассмеяться, но вовремя спохватился и спросил: – А как? – оставшись стоять с раскрытым ртом.

– Пиииииии… – закружил вокруг Слабачка писклявый гул. – Иногда это болото немного остывает. А когда оно немного остывает – оно немного затвердевает. Но затвердеть полностью никогда не успевает и берёт, да и чихает. А, когда оно чихает то, то, что затвердевало, когда чихает, в разные стороны бросает, – пищал разъяснениями комарик.

– Оооо! Так вот откуда здесь Поле Глыб!

– Да, куски лавы взлетают, а потом падают, а упав, лежат и жар выпускают. Вот так глыбы и рождаются.

– Глыба сразу рождается большой-пребольшой!.. А мне ещё расти и расти, – неожиданно грустновато закончил Слабачок.

– И таким громадным никогда не быть ни тебе и ни мне, – так же уныло пропищал комарик.

– Важно быть счастливым, а большой ты или маленький – это не важно, – решив не унывать и поднять настроение, проговорил Слабачок. – Вот, как тебя зовут?

– Скрипулик.

– А меня – Слабачок.

– Я здесь живу. А ты зачем сюда пришёл?

– Я пришёл сюда, чтобы унести эти глыбы.

– Так ты же… Слабачок?.. Ой, извини, но ты такой маленький, а глыбы… они такие! Правда, они для меня гораздо больше, потому что я гораздо меньше.

– А я всё-таки попробую! – сказал Слабачок и пошёл дальше, рассматривая глыбы со всех строн.

Боданье с камнями. Продвижение глыбы

Слабачок, наудивившись глыбам, принялся их переносить. Взялся он за самые большие из них, пытаясь хотя бы приподнять для начала. Но камни даже не замечали его. Они стояли неколебимы. Тогда он стал толкать их. Но ни один даже не шелохнулся.

Редкие проходящие, из тех, кто обратили внимание на его «причудливые» усилия, сначала удивились. А потом некоторые уже останавливались, засматривались, и даже между собой переговаривались. И, наконец, узнав у него его имя, брызнули смеяться и надсмехаться:

– Он не только Слабачок, он ещё и Туповатик!

– И Глуповатик!

– Пытается осилить то, что ему не по силам!

– Что никому не по силам!

– Хочет делать, не зная, что можно делать…

– А что, нельзя попытаться? – кто-то попытался возразить и поддержать.

– И, не зная, как делать!

Некоторые смотрели на Слабачка с молчаливым состраданием.

Проходил день за днём, а Слабачок не сдавался и продолжал толкать глыбы. Но не сдавались и те, кто продолжал укалывать малыша ехидными словами. А то, что старшие говорили младшим, Слабачку было особенно обидно, ещё и потому, что те были правы.

– Смотрите, слабачки, смотрите и так не делайте. На что нет сил, то не осилить и поэтому осиливать не надо. Кто хочет уметь то, что не надо уметь, тот будет всегда не уметь. Но то, что уметь будет – это хвастаться!

Слабачок понимал, что не прав, что делает не то, что не это надо делать, но им управлял кто-то внутри него и диктовал ему делать то, что он делал. И он старался изо всех своих силёнок. Он разбегался и бился о камни: об один ударился несколько раз, об другой ударился, о третий. Но глыбы оставались неприступными, как горы.

Вскоре появилась Главная муравьиха-воспитательница, а вместе с ней и много-много её муравьишек-воспитанников. Узнав, что её новый подопечный отправился на Поле глыб, она вместе с толпой своих шалунишек немедленно последовала туда и преодолела и заблужденье лесных троп и Всеядный Овраг и Брызго-реку.

Рой братишек-неугомонишек ворвался на Поле Глыб с неимоверным шумом над которыми возвышалась главная. Но, увидев попытки Слабачка, она почему-то не мешала ему. Почему-то не сказала: «Делай то, что делают все!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное