Александра Нюренберг.

Планета Навь



скачать книгу бесплатно

– Да? – Сказала голова Эри на длинной шее.

Девицу эти военные приготовления ничуть не смутили.

– Мэм, наладить системную поддержку синергии до настоящего момента было невозможно из-за естественной преграды из тёмной энергии между спутниками Семёрки.

– Эриду её зовут. – Огрызнулся Энки.

Молчание нарушила сама Эри.

– Что ж. Мне всё теперь понятно, э…

– Подпоручик звуковой батареи леди Зет. В настоящее время всё налаживается. Ребятки на орбитке из штанишек вон выскакивают, мэм.

– Очень хорошо.

Эри отвернулась и направилась к столу, бесповоротно потеряв интерес к леди Зет и к прочему.

– Антураж какой славненький, а, мама? – Приставал Энки, удравший с места события и яростно ерошивший рыжую щетину на затылке.

Дом должен был стать копией их семейной резиденции в столичном предместье. Там выросли дети – братья и сестра, любимая племянница Иштар. Здесь предполагалось основать центр управления колонией, но куда уж. Энки предпочитает решать дела, переходя вброд речку. Нин заперлась в лабораториях. Энлиль практически живёт на лету в старом катере – его военно-метеорологическая служба жалуется, что он норовит спать на автопилоте, вместо того, чтобы по инструкции приземлиться. Купол дома уволакивал взгляд до головокружения. Эри вгляделась и задумалась на секунду. Имелась даже копия фрески «Легенда о Происхождении». Впрочем, изначально древняя фреска была так истёрта временем, что многие даже оспаривали её неподдельность. Да и рассмотреть на ней было невозможно почти ничего.

Балкончики на стенах пустовали. Эри усмехнулась про себя – служба охраны работает тактично.

– Нин, снимай плащ. Посмотрим на твой зловещий голубой халатик в подозрительных пятнах.

Нин, смущённо тискавшая воротник, оттолкнула взглядом Энки и ответила Иштар:

– Смотри.

Она распахнула плащ движением стриптизёрши, заслужившим одобрительный смех окружающих и большой палец Иштар.

Эри издалека кивнула.

– Приличный сарафанчик.

– Тело – во, сарафанчик – в хлеборезку. Правда, дядя Энлиль?

– Иштар, я в этом не разбираюсь. И почему ты меня назвала дядей?

– Энки, ты почему так на него посмотрел?

Энки, декоративно присевший на стол с журналами, сложил ручки на груди и локтями показал на Энлиля:

– Как-то нецеломудренно с твоей стороны, Энлиль, разговаривать про свою разборчивость вот так, прилюдно?

Энлиль, не качая головой, легонько вздохнул. Подойдя к столу, он вполголоса заметил:

– Я чувствую, ты уже акклиматизировался.

Энки глянул на него исподлобья через вставший дыбом чуб.

– Иштар назвала тебя дядей, ибо она шутит.

– Извини, сестра.

– О, всегда пожалуйста, золотоволосый командор.

Дом тем временем, собрав гостей и хозяев, предложил себя трём лунам, повинным в препятствовании вечной энергии Син. На холмистой равнине во тьме, облитый светом, собранный из белого камня, привезённого из Отечества, простодушный и грозный, он, возможно, своею нарождающейся душой осознавал, что похож на замок, в свою очередь похожий на разросшуюся крестьянскую избу.

Эри что-то чувствовала в сладком и чистом воздухе Гостиной – дети были возбуждены, даже милый её сердцу умница-пасынок, несомненно, оживлён сверх обычного.

Мужественное и правильное его лицо с необыкновенно нежной, легко краснеющей кожей как будто освободилось из-под тесной бархатной маски. Бедолага, он самый ответственный и чистый из её детей. За него ей никогда не страшно.

И девочка Нин – слабый цветочек первых весенних дней – сегодня вечером освещена огоньком. Но это не верхушечка церковной свечи… Эри приосмотрелась. Это другое пламя…

Уж не затеяли они тут любовные дела? Ну, дай, Абу-Решит. Дай, Абу-Решит.

Она заметила, что негодник Энки смотрит прямо на неё.

Вот он – так присел на несчастный столик, что все против воли вне зависимости от степени воспитанности, обращают внимание на его стан и скрещенные ноги. Голова в шлеме несвежих жёстких волос наклонена к плечу – до ужаса напоминая тех потешных птичек, которых вывела Нин в качестве своей первой курсовой. Она сказала:

– Мы строимся, как во времена крепостного права, на холме – чтобы ночью благодарный народ не пришёл навестить. Энки, сойди со стола.

– Дом, очевидно, строил пошедший в гору фермер, который хочет дать сыновьям высшее образование. – Подбросил Энки, немедленно исполняя материнское приказание.

– Абу-Решит, а это что?

– Вылитый папа. – Размыслив, сообщил итог Энки.

Эри рассматривала что-то на подоконнике.

– А дочери у него есть? Мама, это Нин выращивает цветики к празднику весны.

– Он их замуж выдаст. – Сказала Иштар. – Даже крошку Нин.

– А приличного цветочного горшка не нашлось? – Спросила Эри, приласкав кончиками пальцев восковые росточки.

– Чем плоха банка из-под кофе? – Несколько агрессивно ответила крошка Нин.

Энки, успевший добраться до камина – по пути он успел дважды оглянуться на военную девицу и кому-то изобразить руками «весь ваш» и «вот так встреча» – громко сказал, перекрыв небольшие разговоры:

– Аннунаки, вот он – огонь нового дома.

Камин – окно в душу, и в самом деле, был хорош. Живая грива огня, словно проросшего сквозь камень неведомого зверя, колыхалась, обдавая горячим дыханием почти всю Гостиную. Только в дальних уголках сохранялась прохлада.

Зеркало во всю стену напротив изредка отражало всплески пламени и казалось, что гости охвачены им.

Обстановка была лаконичной. Никакого обывательского декора. В трёх метрах над головами вращался радужный Кишар в тонком колечке. В стену вросла половина Аншара в пяти мощных кольцах.

Энки, похерив инструкции, распорядился флагману на орбите вернуться на Привал и обязательно отыскать старый макет Девятки.

Энлиль с удовольствием задрал подбородок. Такой знак внимания со стороны брата слегка умилил его. Он поискал Энки взглядом и увидел его в двух шагах, почтительно внимающим матери.

– Рассудок у тебя ни к чёрту, память ерундовая, а сердце на последнем месте – вообще не сердце. – Говорила в этот момент она.

Иштар оглядывалась. Возле неё опробовала с озабоченным взглядом новые каблуки фрейлина из службы оповещения, она же по совместительству лучшая специалистка по нарезке салата.

– Тёти Антеи нету. Деда нету.

– Её в шатуне укачивает. А дед готовится к официальному визиту. Документы готовят. Представляешь, как службе безопасности придётся поколбаситься. А ты соскучилась?

– Антея и её собаки – вот что нам нужно, чтобы вспомнить о мирной жизни.

– Эри тут представляет лучшую половину династии.

Иштар вздохнула.

– Я хочу посмотреть на женщину, которая следит за собой.

– А собачки очень пушистые. – Согласилась фрейлина и пошатнулась на каблуках. – Ух.

– Да наша Нин может им крылья приделать. Правда, сестрица?

Нин отвлеклась от журнала, который зачем-то листала.

– Камень в мой звездолёт? – Сказала Эри, возвращаясь с бокалом.

– Что вы. В еду будут волосы попадать.

Нин отложила журнал с загнутой страницей.

– Ты бы подсуетилась, сестра. Что ты так резко положила этот журнал? Он ещё тёплый после Энки?

– Кто-то звал Энки?

Иштар его отпихнула.

– Ты бы на журналы не садился. Вот Нин обожглась. – (Дурацкий смех).

Нин передразнила и пошла от них, пытаясь просочиться между гостями.

Перед нею возник неподвижно стоявший монах. Гости обтекали его, хотя он был в обычном костюме, сидевшем только чуть мешковато – одолжил у кого-то из ребят Энлиля. Голубая рубашка без галстука удивительно подходила к его смуглому худому лицу, осенённому приветливой, но флегматичной улыбкой. Зубы у него были дурны – острые и жёлтые. Жилистый и невысокий, он производил впечатление значительной личности.

В тот момент, когда Нин, торопящаяся отойти подальше от Иштар, приблизившейся к отметке «хорошо отдыхаю», натолкнулась на него, он стащил с головы синюю ермолку. Был ли то знак приветствия принцессе, или просто достопочтенному святому отцу сделалось жарко от камина – Нин не поняла.

Блеснули вколоченные в загорелую дочерна бритую голову золотые загнутые рога. Нин неловко поклонилась ему, и он, ещё шире улыбнувшись, тоже склонил голову.

Нин не знала, что и сказать, но за её спиной раздался громкий голос Эри:

– Ваше преподобие! Наконец-то я могу получить ваше благословение и совет.

Нин, облегчённо вздохнув, отступила к западной стене Гостиной, к зеркалу, куда почти не долетали жаркие вздохи камина.

Она услышала, уходя, как Эри говорит:

– Они совсем молодые ещё. По силам ли им? Смогут ли они отказаться от всего? Я говорю не от имени Отечества, я обыкновенная мама.

Продолжение Нин пропустила. Монах что-то ответил Эри совсем негромко, и высокая собеседница пониже склонила голову. Кивнула и сказала:

– Ну, Нин, пожалуй, в девках засиделась.

– Ничего, ничего. – Прошелестел монах. – Замыслы Абу-Решита всегда во благо.

– Но вот беспечность Энки… не жестокосерден ли он?

У восточного окна компания постарше обменивалась редкими репликами, в основном по поводу изменений климата. Какой-то флотский мрачно рассмеялся.

– Да… поговорим о погоде, господа.

С севера надвигалась Иштар со свитой.

– Вон тот военный толстяк…

– Прелесть. – Согласилась фрейлина. – Страшный. Кто?

– Спросим у Зетки.

Эри, поблагодарив монаха, теперь направилась прямо к зеркалу, где двойник огня выплясывал всё неистовей.

– Гости съезжались… да.

Нин смотрела в ночное окно, зайдя за штору и поглаживая ростки в банке. Равнина под лунами пугала своей опасной красотой. Нин думала о многом.

– Неловкая встреча?

Она не обернулась, но к своей досаде вздрогнула.

– Ушёл.

– Нин, я умоляю, умоляю, умоляю… хорошо. Хорошо. Меня нет. Я ушёл, в самом деле. Но ты помни… ушёл.

Массивный военный с маленькими цепкими глазами прервал разговор на востоке.

Несуразным бы показалось его сложение – дородный торс был буквально вбит в мундир, если бы от всего его облика не веяло упорядоченной силой. Выправка – он всем корпусом развернулся к новому собеседнику, как боевой океанический корабль – поразила Энки своей непринуждённостью. Он и не знал, что солдафоны могут выглядеть так импозантно.

– Приветствую официального куратора территорий. – Оглушительно молвил толстяк. – Здравствуйте, принц.

– Ох ты, да ведь это Чжу Ба Цзе… я хотел сказать, Хатор-кровник. Вы меня простите, но я, – размахался Энки, – вами восхищаюсь.

– Спасибо.

– Благодаря вам мы прожили тринадцать лет без войны.

– Спасибо, спасибо.

Энки поднял бокал к губам, сунулся губами мимо и, вращая глазами, проартикулировал беззвучно:

– Если что – я к вам.

– Польщён… – Серьёзно отвечал толстяк, не показав зубов, которые у него были просто превосходные – большие и белые, свои.

Губы в бороде у него были устроены преинтересно – уголки приподняты и в таком положении закреплены кем-то сведущим в науке смеха. Бородища курилась рыжеватым золотом. В бороде находился подбородок вроде сунутого туда утюга.

Энки жестом подозвал делающих вид, что болтают, ребят из инженерной службы и щедрым жестом представил их толстяку.

С ними увязалась, даже покинувшая ради этого почётное место в свите Иштар, военная девица.

Девица закатила глаза, потом краем глаза поглядела. Было на что поглядеть – знаменитый профиль Хатора-кровника! Такое только на монетах увидишь. Что-то притягивающее было в этой вызывающе чистой линии, напрямую соединяющей высокий широкий лоб с крупным носом. Черта, по которой узнают кровника, прямого наследника первых царей.

Хатор был из семьи наипервейшей. Три ветви родословной царей записаны в Книгу Жизни, из коих одна только была жизнеспособной, а две прочие выродились в учёных и богему.

Хатор происходил из той, что выродилась в богему. Но ему пришлось пойти в армию. Почему наследнику богатых вырожденцев пришлось, вопрос особый. Это сейчас неинтересно.

Тогда армия была призывной. Командир – слабак офицерчик – отметил, что от природы у новенького могучее сложение и выправка, но попытался убрать парня из своей роты. Рядовой законам дедовщины не подчинялся, дрался, как чудовище, лязгая зубами, и грубо обсмеивал противников, вставая над поверженным, как хищник над жертвой, а во время смены караула ухитряясь показать знаменитый жест, конфигурирующий обе верхние конечности.

Своего главного обидчика он убил кулаком. Тут командир решил, что слава Абу-Решиту, он избавится от негодяя. Его бы казнили. Настоящей фамилии своей Хатор-кровник никому не открыл.

Но тогда начиналась гражданская война, в которой, в составе штрафроты, принял участие никому не известный рядовой – здоровенный бугай с поразительно красивым лицом.

Потом была карьера. Потом на определённом этапе пришлось открыть настоящее имя – тем подозрительным людям, о которых с такой обидой говорил Энки, что у них костюмы какие-то. Был большой сочный скандал. Потом была Карьера уже с большой буквы. И его прозвали Чжу Ба Цзе в честь знаменитого героя легенды – полубыка, полувепря, полуслона. Звали за спиной, но говорили, что Хатор-кровник не обижается, если и в лицо скажешь.

Он отпустил бороду, полысел, растолстел в плечах, и стало заметно, что при огромном росте ноги у него по-медвежьи коротковаты. Но живой барельеф его лица остался неизменным.

Эта жестокая красота профиля плохо соединялась с фасом полковника – с парадного крыльца выглядел он купцом из хорошей фамилии. Веки тяжёлые, под веками, как отмечено, ирония.

Говорили, страшный человек. Говорили, разумник и строитель флота. Говорили – не позволил войны. Говорили – беспринципный. Те – армию развалил, патриотизм пострадал, а что мы без патриотизма, мы без патриотизма ничего. Те, наоборот – собрал регулярную армию из профессионалов на жалованье, распустив щенков по домам жениться и учиться.

Энлиль сухо спросил:

– Что если что?

– Ну, пушечки, восстаньице какое.

Энки помотал бокальчиком.

– Туда, сюда. А ты так незаметно подкрался, командорушко. Ты, наверное, в полевой разведке хорош.

Энлиль вздохнул.

– Типун тебе на язык твой, брат.

– А я-то полагал, что ты дитя войны, что тебя мессершмидт принёс? – Возмутился Энки.

Фрейлина, телепавшаяся возле командора, засмеялась – она огненными глазами пожирала мужественную красу Энлиля, уделяя особенное внимание глазам Энлиля, в которые пыталась попасть, как эксцентричная грабительница банков в камеру наблюдения. При этом накатывала она, как маленькое переполненное всякими пассатами море, именно на Энки.

– Это шутка тёти Эри. – Терпеливо ответил Энлиль. – Её интеллектуальная собственность. Это она так про меня говорила в детстве. А мама терялась, хихикала и не знала, что ответить.

– Командор приволок из Отечества такое количество спецов по взрывам, что я, – Энки отпил из давно пустого бокала, – не решаюсь тапочки под кроваткой нащупать.

Хатор-кровник сдержанно хмыкнул.

– Я же говорил тебе…

– Ох, это была военная тайна? Ну. Ну. Впрочем, здесь все свои.

Он мигнул Чжу Ба Цзе. Фрейлина нацелила ресницы на Энки и заговорила с флотским, ни на кого не обращавшим внимания.

Военная девица, раскрасневшаяся от каминного жара, прошептала кому-то:

– Службе оповещения нравятся эльфы. – Показывая на Энки.

– Чрезвычайно перспективная девушка, рекомендую. – Серьёзно молвил Чжу Ба Цзе, но в глазах его зрел смешок бессловесный. – Вот кто сможет вам пригодиться, ежли что.

– Ваше высокоблагородие, – неторопливо отозвалась отрекомендованная таким комплиментарным образом, – а ведь вы правы.

Она повернулась к Энки:

– Ну, спросите… как может пригодиться лейтенантик?

Энки немедленно сказал:

– Как может пригодиться лейтенантик?

Сбоку и сверху послышался звук, похожий на то, каким главный вол в стае-семье выражает иронию по поводу телёнка, пытающегося постичь, откуда у него хвост растёт. Оба посмотрели – Энки со страшно вежливым поворотом вихра надо лбом, девица, откидывая жёлтую прядь за маленькое очень милое ухо. Это у Хатора-кровника наконец прорвало смешок.

– Она к тому времени полковником будет. Вот почему.

Энки в упор посмотрел на гипотетического полковника.

– Да-а?

– С опытом работы, дружище. Учтите.

И с этими словами многозначительный собеседник покинул их, показав медведеобразный силуэт и немалых размеров сосуд в лапе на отлёте – семья Ану не отличается мелочностью, когда речь идёт о витаминах, растворённых в жидкостях.

Энки снова уставился на девицу. Та сделала плечами в погонах этак и губами – вот так. Жест говорил – понимай, как хочешь, хозяин.

– Платьице у вас…

Монах путешествовал по Гостиной, будто шёл сквозь пустошь под лунами. Один из маленьких загнутых рогов вылез из-под снова надетой ермолки.

– Тотемы это не пустяк. Они важны для исследовательской работы. – Говорила Нин отстранённым голосом, не глядя на репортёра, ухитрившегося навязаться ей в качестве собеседника.

– Смотри, какой…

Леди Зет показывала на одного из прибывших – великолепно сложённого молодого нибирийца, с тщательно приглаженными пепельными волосами.

– Нейропоиск всё усложняется. Даже синергия не удовлетворяет учёных, работающих с генетической картой. Такое количество вопросов требует усилий всеобщей свободной мысли.

– Шпион, небось. – Льстиво подсказал Энки, отчаянно глядя на белую головку с длинным хвостом шёлковых, на вид тонких, как пух, волос.

Нин, наконец-то, посмотрела на газетчика.

– А труднее всего, знаете, что?

Газетчик выдохнул:

– Да-да?

Иштар поддержала:

– Костюм стоит, как все дренажные канавы нашего Энки со всеми лягушками, вместе взятыми, и глаза скромные.

– А очки-то.

– Узенькие…

– Небося, из пуленепробиваемого стекла

– Отведи его поплавать, а нас пригласи из-за угла посмотреть, как он будет сбрасывать плащ.

– Сейчас! она не пригласит. – Возразила стоявшая поодаль медицинская сестричка. – Ей самой плащ нужен, дожди эвон.

– А он сбросит оперение, а мы подберём, а?

– …когда появляются ответы, на которые нет вопроса. Тотем – это вроде штамма древнейшей информации. Иногда думаешь, стоит ли шевелить палкой в этом гнезде древних вирусов?

Последовал быстрый кивок.

– Заметила?

– Нин шарахается от Энки, как от штамма древних вирусов.

– Мы так молоды… – Сказал репортёр.

Энки навострил уши.

– Я – да. – Сказал он довольно громко. – До ужаса. Чувствую себя мальчиком… ну, почти.

Военная девица закашлялась.

– Возможно, именно нашему поколению предстоит странная и страшная судьба… вы замечали, как похожи эти два слова? – Проблеял репортёр.

– Странный и страшный? Да, замечала.

– Я тоже замечал. – (Возвысив голос). – Я всё замечаю. Я – Энки.

– И мы рано или поздно сформулируем все вопросы.

Нин благосклонно ответила:

– Если не состаримся и не умрём через несколько лет.

Репортёр подавленно замолчал. Энки поджал губы и закатил глаза.

– Вот так она со всеми. – Сказала Иштар. – Стоит парню, фигурально выражаясь, вытащить пушку, как она уже выстрелила.

– Я горжусь девушками Эриду, способными постоять за себя. – Добродушно сказал низкий голос.

Иштар повернулась и спокойно ответила на взгляд смеющихся глаз Чжу Ба Цзе.

– Я-то могу. – С расстановкой сказала она. – И, кстати, я лицо невоеннообязанное.

– Так дети, на посадку! – Сказала Эри, стоя во главе стола и позвякивая ложечкой о бокальчик. В отсутствии своего царственного супруга она была самой главной фигурой.

Фигура эта была чудесна. В брючном коричневом костюме Эри выглядела культовой скульптурой из терракоты Эпохи Изысканности. Рыжая стриженая маленькая высоколобая голова с очень точным и щемяще нежным рисунком подбородка была окружена волнующим домашним светом – играли верхушки свечей, и камин позади стола у дальней стены посылал свой успокоительный привет.

Огромное его огненное лоно в кованых змеях и цветах покоилось с торжественным обещанием мира этой семье. И жар источало – пожалуй, чуть грознее, чем требуется от семейного очага.

Но дети Ану теплолюбивы, и, пожалуй, лишь Энки изредка оттягивал ворот рубахи и поддувал туда со страдальческим видом. Рубаха была чистая – последняя, которую он нашёл в нераспакованном старом рюкзаке.

Эри тем временем, распоряжаясь едой и детьми, отвечала на вопрос репортёра, покинутого её ветреной Нин:

– Больше всего? Мешает? На Эриду? Вот это, пожалуй. Да вот это.

Эри повернулась и показала…

– Что ты, мама, показываешь? На что она показывает?

Он завертелся на стуле в поисках того, на что показывал палец Эри, пытаясь найти взглядом Нин.

– Эри показывает на окна. – Объяснил Энлиль, которому пришлось сильно отогнуться на спинку стула. Энки встретился с ним взглядом так близко, что профили братьев почти соприкоснулись.

Иштар мигнула соседу по столу на столкнувшихся носами царственных братьев. Молодой инженер смущённо и с удовольствием хмыкнул, пытаясь поделикатнее пристроить под столом длинные ноги.

– Другие звёзды. Это расположение сбивает меня с толку.

– Вот уж не думал, мама. – Сказал Энки прямо в лицо Энлиля, – что ты посматриваешь туда.

Энлиль терпеливо ждал.

Иштар громко расстроилась:

– А я думала, ты вопьёшься ему в губы поцелуем, как в старой комедии.

Энлиль еле слышно прошептал:

– Убери рубильник.

Энки укоризненно покачал головой и повернулся к брату затылком.

– То была драма, не комедия.

– Кто додумался посадить их рядом? – Недовольно спросила Эри. – Распорядителя на мыло.

– Да, а я думала, комедия. Так было смешно.

Иштар снова посмотрела на инженера.

– Вы женаты?

Инженер испуганно ответил:

– Нет… практически.

– Он не женат. Нин, так ты приделаешь им крылья?

– Сочные грозди света, сынок. Там и сям.

– Сплошное неприличие, согласен. – Влез Энки. – Сумрачное помещение и в нём болтаются шары. И ты на одном из них верх ногами. Ни покоя, ни воли. Так и запишите. Ежли вы репортёр, вы обязаны это напечатать в Мегамире. В передовицу!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное