Александра Нюренберг.

Глобус Билла. Вторая книга. Корабль Глобус



скачать книгу бесплатно

– Где?..

– Неизвестно. – Рапортовал Энкиду. – Я его видел мельком в прихожей. Ну, там, где дополнительный пункт управления.

Ас нахмурился.

– Я же сказал, сидеть всем в Гостиной. Что ему там, мёдом намазали?

Загрохотали шаги, и Энкиду определил, откуда они – по боковому переходу со спиральной лестницы.

Билл вломился, спуская рукава, добрый и расположенный ко всем без исключения:

– Я вас везде обыскался.

– Сядь.

– Но…

– Впредь… сядь… впредь, если я говорю – где ждать и сколько, изволь выполнять мою просьбу. Мы не на прогулке. Кстати, мы в свободном полёте. Скоро выйдем за пределы Большого Квадрата. Вы попрощались с Родиной?

Он отъехал в кресле, демонстрируя, где они находятся. Над клавиатурой, которую он закрыл задвижным стеклом, в окне в полной черноте сверкал далёкий и одинокий огонь.

– Плуто… – Занюнил Билл. – Маленький ты мой…

Он вгрызся в непробиваемый взглядами затылок командира.

– Видели, видели-с… шарик крутился. Я плакал, между прочим. Сдержанно, в монархическом стиле. Вот пусть товарищи подтвердят. Ты не забудешь записать в отчёт? Я хочу, чтобы всё было в полном порядке, как следует.

Ас внимательно взвесил его на глазок и, тщательно произнося слова, пообещал:

– Хорошо, я запишу в бортовом журнале.

Все прекрасно всё поняли. Даже Билл, набирающий в свою мужественную грудь прочищенного воздуху с нормальным содержанием основных атомов, и тот глазами сказал: эге.

Слова сказать боялись, впрочем. Ас отметил, что система примет тут всем знакома. Раньше времени не смейся. Билл помолчал и снова пошёл в наступление.

– Мы же вроде договорились, что я царский сын и делаю, что хочу. Простая логика и, если я чего-то не понял…

– Мы должны распределить комнаты. —Ас более не обращал внимания на Билла.

Шанни успела устроиться на табуретке, видимо, считая, что уже заявила на неё права. Энкиду сел на пол возле стены, скромно сложив ноги цветочком. Билл заткнулся и привалился к стене, узурпируя позу Аса.

Тот вещал:

– Все, в общем, понятно. Единственная Спальня, она в восточном полукруге, наверху над Гостиной. Она, разумеется… – Поклон в сторону Шанни. – …Ваша.

Изучил сидящее изваяние.

– Остаются так называемая Детская и Игровая. Можете поделить между собой, как хотите.

– А ты?

Ас повернулся к Биллу.

– Я всё равно буду большую часть времени в рубке. Воспользуюсь дежуркой, там всё есть, что нужно.

– Нет, ну, почему же, – щедро развёл руками Билл. – Есть ещё Гостиная. Хочешь, мы тебе там раскладушечку организуем?

– Там есть удобный диван. – Напомнила Шанни.

– Хорошо, спасибо. В крайнем случае, буду иметь в виду.

– Но она же проходная. – Противореча себе, сказала Шанни.

– Это не имеет значения.

Биллу что-то не понравилось.

– Ты такой неприхотливый? Мы тебе охотно уступаем хоть Детскую, хоть эту, с игрушечками. Есть там игрушечки? Главное, вечером складывать их в коробку.

Ты же командир, нам нужно, чтобы тебе было удобно. А мы-то что? Верно, братанчик?

Энкиду кивнул.

– Конечно.

– А я могу спать на удобном диване в Гостиной.

Шанни оживилась.

– Нет, простите. – Непонятно было, шутит она или пародирует командира. – У меня подозрение, что если ты будешь ночевать в Гостиной, её нельзя будет использовать по прямому назначению.

– Что? – Протянул Билл.

Энкиду негромко выдохнул – ха, ха.

Билл мельком на него глянул.

– Нет, это вот, что? Какие-то инсинуации. Что вы имеете в виду?

Ас расслабился и следил за развитием переговоров.

– Кроме того, как было замечено, она проходная, и я, Билл, тебе честно говорю, что тогда я буду проходить где-то в другом месте. Есть там аварийный люк? – Шанни так старалась, что Ас, не выдержав, усмехнулся.

Билл совсем осерчал.

– Ничего себе. И этих людей я позвал с собой в разведку. А когда дело до чего-нибудь серьёзного дойдёт?

– До чего дело дойдёт?

Энкиду пояснил Асу:

– Ну… стрельба… всякое.

Ас утешил Билла:

– Ну, тогда всё в порядке. Обещаю тебе, что со стрельбой всё будет хорошо.

Билл смолчал. Шанни примирительно начала новую страницу:

– Ну, чем тебе не нравится Детская?

Билл огрызнулся:

– Ничем. Мне не нравится, когда кое-кто начинает выставляться.

Ас открыл клавиатуру.

– Хватит. Детский, в самом деле, разговор.

– Давайте бросим жребий, кому с кем спать.

– Этого ещё не хватало. Билл… – Ас обернулся.

– Ты за кнопочками следи.

– Я не понимаю…

– Я тоже. – Сказала Шанни. – По-моему, ты просто развлекаешься. Это само по себе неплохо, но сегодня первый день и, если честно, у меня чувство юмора не той консистенции.

Она встала.

– Я пойду к себе.

– А жребий?

– Душем можно пользоваться? – Спросила она от двери.

Ас кивнул.

– Э! Почему ты первая?

– А ты собирался принять душ?

– Нет, но… – Он показал на командира. – Должен быть какой-то порядок. Я думал, мы все указания, кому куда, будем получать вот здесь.

Он приложил пальцы к виску и сделал отмашку.

– Билл, я не буду давать указаний насчёт душа, бутербродов и поливания цветов. Ты доволен?

– Да. – Приложил руку к груди. – Вот теперь, да. Ты меня успокоил. Главное, точность во всём.

Шанни, сдвинув табуретку, вышла. Ас едва дождался, когда дверь закроется и сказал вставшему Энкиду:

– Не уходи. …Это и тебя касается, Билл.

– Что ещё?


Отодвигаясь от клавиатуры и упирая кончики пальцев в её край возле кнопок с пометками такими ужасающими, что лучше не всматриваться (это сказал Билл), Ас негромко молвил:

– Да, и вот, что…

Билл, чьё остроумное замечание насчёт того, почему Асу следует быть поаккуратнее с кнопками, было игнорировано, сердито засопел и, повернувшись возле дверей к Энкиду, постращал вполголоса:

– Вот с таких фразочек обыкновенно он начинает разговор о вещах немыслимых.

Энкиду, уже переступивший порог – его обычное состояние в комнате, когда он не сидел на полу – остановился и посмотрел через плечо на неподвижные плечи Аса.

– По-видимому, мы должны попасть в поле зрения командира. – Заметил он.

Ас слегка развернулся – вежливость за вежливость.

– Я по поводу некоторой необходимой штуки…

(– Я же говорил. – Вставил Билл.)

– У нас на борту дама… – Конторским тоном завёл Ас. – Посему нам следует отказаться на время от некоторых устоявшихся привычек.

Билл сразу возмутился, вернулся и, сев на табуреточку, стиснул её ногами в позе берущего барьер всадника на единороге:

– Что ты хочешь сказать… Как это неделикатно с твоей стороны. Вверх бестактности, а ещё царедворец. Если этот парень спал с дикими свиньями и питался тем, чем они питаются… привык рвать сырое мясо острыми зубами и не пользоваться платочком носовым, это не значит, что он нуждается в твоих предостережениях. По-твоему, – Билл оглядел Энкиду, севшего на корточки в нише на старый сейф и приготовившегося слушать, – он не умеет пользоваться щипчиками для омаров только потому, что он дикарь, родства не помнящий?

Он снова оглядел брата – с позволения сказать, любовно.

Ас хмыкнул.

– Домашние привычки сира Энкиду мне неизвестны. А вот привычки кого-то другого я вполне изучил.

– Что? – Качнув табуреточку и вовремя – к неудовольствию обоих негодяев, спохватываясь, молвил Билл.

– А то, что вот, когда ты, Билл, после обеда поставишь одну ногу на соседнее место, а…

– Те, те, те! – Билл взмахнул одной рукой, другою предусмотрительно пришпоривая свой взбунтовавшийся насест. – На этом я прошу…

– И начинаешь, поглаживая себя… поглаживая себя, нести такую похабень, что у меня – а я не девушка…

– Не девушка.

– …вянут уши.

– Бестактнейший ты. – Заявил Билл. – Это всё вот это – клевета, Энк. Ты не слушай. Это всё наследие тоталитарного государства, которое там внизу осталось в пустоте. Это, знаешь, в душах, вот это… унизить достоинство нибирийца. Вытащить напоказ всё интимное. Свет в глаза и всё такое. Это его в армии научили, вероятно. Ты в каком подразделении, я забыл, служил?

Ас без выражения, дождавшись, когда поток негодующих взглядов и вскриков прекратится, невозмутимо продолжил:

– Да, и что касается посещения ванной… это касается опять же вас, ваше высочество.

– Что ещё?

– Билл… когда ты покидаешь это помещение…

– Хорошо, я буду оборачиваться полотенчиком.

– Этого недостаточно, Билл. Нет, недостаточно.

Энкиду выслушивал эти разоблачения внимательно, ничуть не скрывая интереса. Билл запальчиво спросил:

– Вот славно. Ты так заботишься о душевном благополучии Шанни?

Ас отрезал:

– Нисколечко. Мне начхать на чьё-либо душевное благополучие. Осмелюсь заметить, я веду речь об элементарных правилах приличия. Билл, обрати внимание на прилагательное.

– А если у неё тоже есть привычка… после ванной… а?

Ас как будто ждал вопроса на засыпку:

– Привычки дамы нас не касаются.

Билл забушевал:

– Значит, она может вести себя, как хочет?

Энкиду заметил, загадочно улыбнувшись:

– Вряд ли леди Шанни будет поглаживать себя после обеда и рассказывать всякие истории, от которых у сильного мужчины вянут уши. Во всяком случае, не похоже.

Ас вспомнил что-то:

– Кстати, Билл, очень тебя прошу не рассказывать про казантипских русалок. Это уж просто личная просьба.

Билла распирало от окончательно переполнившего его негодования.

– Да там только одна и была! Ты бы последил за своими прилагательными, лингвист армейский. Так где, ты говорил, тебя научили издеваться над нибирийцами?

Энкиду переводил взгляд с командира на братца. Если эти двое, действительно, были закодированы в его неведомом мозгу именно под такими названиями.

Работавшая в углу трёхмерка внезапно привлекла их внимание. Ас с непреклонным видом и поджатыми губами, Билл с переживанием в раскрытых негодующих глазах и размышляющий Энкиду – все посмотрели в её раскрутившееся облако.

Взрывы темноты рассасывались, как лекарство в крови. Уже не было тёплых полутонов, остались цвета – синий и лиловый. Выныривая, как из пасти щенка, Глобус обретал собственную орбиту. На карте от него осталось полулуние.

Далеко впереди среди улья звёзд мерцала стена клетки, той самой, которую неровный папин карандаш начертил на карте условными штрихами. Папин карандаш был небрежен в порыве государственного рвения и заехал – щедро – в области далёкого космоса, на которые Нибиру могла бы претендовать совершенно спокойно. Никого там нету, не у кого спрашивать «кто крайний».

Созвездие с блестящим рыбьим хвостом устроилось среди провала между двумя мегаскоплениями звёздного материала, за ним открывалась широкая дорога к горизонту видимой вселенной.

На краешке, прихваченном картой, звезда в микроволновке, в которой гелий с водородом сражались за место на хлебе, в далёком прошлом решала вопрос жизни и смерти. Превысит ли её масса допустимую? Или ей предстоит мирное обывательское существование, такое, чтоб как у всех?

Ас встал, хлопнув себя по коленям.

– Нуте-с, с вашего позволения и без вашего позволения.

Билл показал на него большим пальцем за плечо.

– Отдохнуть хочет, железный наш. Тоже, вишь ты, душа живая. Иди, родимый, разбери пудру с помадой.

Ас устало посмотрел на него и сдержал реплику. Но потом всё же решил высказаться у двери.

– Знаешь, Билл.

Билл в полной готовности выставил сложенные калачами руки.

– Ну? Какие ещё правила поведения? Ножницы круглишками подавать? Сгущёнку не заначивать?

Ас опять передумал.

– Нет, ничего.

– Вот, прям, от сердца отлегло. Думал, бить будешь, а я ведь всё-таки царский сын.

Красивый и правильный завиток Глобуса в этот момент прорвал энергетическую клетку Нибиру. Тысячи узелков тьмы развязались на мгновение, страшное напряжение скользнуло по Глобусу – птичку выпустил кулак. Невесомое и железное сжатие ослабилось, полупрозрачный эллипс выскользнул, непреклонно сделав ручкой. Энкиду, следивший за перепалкой самолюбий невнимательно, обморочно шепнул:

– Братцы… Свобода вроде.

Билл замер и кинулся к трёхмерке, жадно и безмолвно шевеля губами.

– Вот теперь погуляем. – Оборачиваясь с безумными распахнутыми глазами, пообещал он банке без кофе, зачем-то прихваченной командиром из ужасной дежурки. – Ну, признавайтесь, у кого какие отклонения в психике?

Ас поглядел неожиданно потеплевшими глазами на свой корабль, мчащийся в синеве. Билл слегка отрезвел:

– Э? Ты на автопилот поставил?

Ас, выходя из дежурки, пожалел:

– А ты жить хочешь всё-таки. Нет, не поставил, конечно.

Билл посмотрел на оставшегося с ним сам-друг Энкиду и повторил с новой интонацией:

– Погуляем.

Энкиду заметил, что он помрачнел. Будто из-под парня табуретку выдернули. Такие перепады настроения были незнакомы Энкиду, но он, в отличие от Аса, почему-то не считал их презренным признаком вырождения. Возможно, на долгом пути, цель которого попросту сомнительна, им понадобится кто-то с таким эмоциональным устройством. А может и нет… может, понадобится нечто совсем иное.


Глобус ввинчивался в пространство, некогда обладавшее особыми свойствами. Конечно, свобода была относительной – Глобус ещё живёт по законам Нибиру, но всё же…

Маленькая движущаяся планета ощутила вокруг себя сумасшедшинку, этакую призвездь, как выразился бы конюх, полети он с ними в опрометчивое путешествие. Это был тот самый тоннель, некогда соединявший злато-красную Родину с маленьким шариком из бирюзы и нефрита, теперь манившим сердца четырёх. Он был выстроен из синергии в чистом виде с минимальными затратами и по самой остроумной смете, – и утратился в результате аварии. Да ведь Ас уже, кажется, упоминал об этом в разговоре со своим господином.

Шанни читала про него в учебнике… надо будет заглянуть в библиотеку. И зачем понадобилось набивать целую комнату книгами?

Она – благо командир разрешил – собиралась первая занять душ.

Но сначала, пожалуй, разобрать вещи. Спальня для гостьи? Она улыбнулась. Режим свободы застал Шанни в раздумьях. Её слегка тряхнуло, и нибирийскую душу посетили нераспознанные эмоции. Те, кто впервые вылетает за врата – радуются и тревожатся. Те же, кто покидает клетку, возможно, навсегда… таких ещё не было.

До этого, когда Глобус переходил из одной стихии в другую, а суровый командир выставил их с грубым предупреждением насчёт уборной, Шанни, посмеиваясь, бродила по западной лестнице…

После повторного инструктажа она вернулась сюда.

На востоке она услышала голос Билла, похоже, он на что-то сердился, и негромкие ответы Энкиду.

Двери наверху, на следующем пролёте были раскрыты, и в глубине Детской в окне она видела, как субконтинент на севере Нибиру превращается в колышущийся листок. Кадка, из которой поднималась пальма, еле видна за перилами.

Здесь на западе вьющееся по стенам растение смахивало на обои. Что-то в обстановке напоминало сквер со шляпами.

На акульей площадке под библиотекой было видно многое: оптическая шутка. Она даже нашла точку, с которой увидела все подробности вплоть до замка на двери дополнительного пункта управления.

Билл говорил где-то сбоку, и его голос разносился, как пойманный ловушкой эха:

– Это возмутительно… что он себе позволяет.

Потом он что-то добавил, и Шанни послышалось: «…заповедные территории».

Энкиду ретировался, так как она услышала шуршание и шаги над головой. Она подняла голову. И тут Энкиду снизу ответил Биллу.

Она нахмурилась, снова посмотрела вверх. И поняла, что это был звуковой фокус. Наверху было тихо. Не подняться ли туда? Она собиралась это сделать, но взглянула на часы.

Теперь она отчётливо слышала, как Билл и Энкиду возятся в жилых комнатах. Она не знала, зачем командир задержал этих двоих, но догадывалась. И снова улыбнулась.

Сговор, самый древний с тех пор, как жизнь вышла из огня первой молнии, расколовшей камень и вскипятившей жизнь в океане. Её улыбка по странной связи напомнила ей о звуках в библиотеке. Так как ей не хотелось идти в свою комнату и по пути разговаривать с разгневанным Биллом, она направилась в библиотеку, откуда ей послышались несуществующие звуки.

На сей раз она обошла по тёмной лестнице, бегущей по стене Глобуса. Здесь её охватило ощущение отгороженности от всего. Переборки между техническими помещениями уплотнены, и лестница совершенно замкнута, как тоннель, правда, прилично освещённый. Ступени были не очень-то широкие, ровно на мужскую ступню, и сама лестница узковата. Шанни встала и посмотрела под ноги: змееобразное тело лестницы закреплено на шероховатой чёрной стене крупными петлями, как для полотенца.

Если придираться, то лестница слегка подрагивала при движении, точно отзывалась идущему: я знаю, что ты идёшь. К тому же, она всё-таки была темновата.

Шанни прикоснулась к стене ладонью. Она знала, что кожух Глобуса прочен настолько, насколько прочна кожа нибирийца. Это не такое глупое сравнение, как может показаться, ведь кожа защищает нашу беззащитную суть от бомбардировки миллиардов частиц в секунду, от заразы и радиации.

И всё же за стеной обитали пустота и смерть.

Ей стало слегка не по себе, и она за первым же поворотом выбралась на боковой переход.

Она обошла по дороге комнату с фонтаном, о которой перед взлётом что-то говорил Билл, видимо, желая произвести впечатление. Ей показалось, что там кто-то есть, но, заглянув поглубже, она убедилась, что это безмолвные струи воды бросали тень на затканную растением стену.

Там скопился влажный воздух, с оттенками земли и непостижимой растительной жизни.

Поднявшись в библиотеку, она никого не обнаружила. Стены в книжных полках помалкивали. Она заметила, что бильярдный стол обрёл свои права и поставлен кем-то в углу.

Голоса стихли. Возможно, она опоздала, и кто-то проверяет систему водоснабжения. Почему-то её это не раздосадовало. Она решила вернуться на боковую лестницу и по спирали обойти Глобус в то время, как он делал последние витки на удаляющейся от Нибиру орбите. Если она не сделает этого сейчас, то потом будет жалеть о пропущенном воспоминании. Следует начать с востока, залитого светом крупных звёзд. Здесь лестница не отделена от жилого и технического корпуса корабля, гораздо шире и прочнее.

Строго говоря, она представляла собой что-то вроде галереи. С деревянной палубы можно видеть, что делается там и сям.

Вот Энкиду устроился на диване в Гостиной и прячет что-то под диван, перегнувшись.

Ас спускался из своей лодочки к техническим помещениям, мимо которых она недавно проходила.

Билла она не видела.


Выпить кофе или, нет – принять душ. Таковы были размышления командира, уводящего корабль в свободный полёт. Пока Глобус вертится, подражая бабочке, вокруг злато-красного огня Родины, можно поковырять ложкой в банке, всыпать горстку крепко пахнущего порошка в чашку, которую следует забить за собой. Вот уж это маловероятно. Учитывая кое-чьи домашние привычки.

Да, приучить Бильгу сира Баст не пользоваться чужой чашкой – едва ли не труднее, чем в нужное мгновение убедить Глобус, что пора забыть об орбитальном вращении и лететь по прямой.

С егерем, выпускающим зверей, и с леди, очевидно, проблем не будет. Ну – время покажет. И время пришло. Ас повёл плечами в мундире. Нет, сначала нужно избавиться от парадной формы. Склонные мыслить символами нибирийцы много значения придают мелочам. Да, и у Билла станет на одну шутку меньше.

– Ну, как мы поживаем? Можно уже считать, что наши имена вычеркнуты из очереди на государственную жилплощадь? – Услышал он.

Ас вздохнул. Похоже, до соития с чашкой ещё далеко. Он остановился с покорностью, вспомнив, – так как произнёс это слово про себя, – что, уж «если ты покорен, то покорен абсолютно».

Автор рассуждения, широкий и взлохмаченный, занял коридор между зачем-то открытым хозпомещением и дверью с надписью «Фундаментальные блоки памяти: Не входить без приказа».

Энкиду нет в обзоре.

– Что ты здесь забыл? – Спросил Ас не слишком любезно.

При этом он подозрительно оглядел дверь. Билл – ему дилемма, мучавшая кэпа, была неведома – взмахнул огромной уютнейшей кружкой и отозвался взбодренным кофеином голосом:

– Дурацкая надпись. Чей приказ имеется в виду?

Ас сделал усилие, чтобы не вдохнуть сладкий дым над кружкой.

– Тебе-то что за дело, балласт?

Билл опять не обиделся и повёл кружкой. Распространяя запах, доводящий капитана до желания выдернуть сосуд и припасть к нему, он настырно повторил:

– Ты же здесь торчал целую ночку. Так чей приказ нужен?

Ас полюбовался кофейным дымком.

– Мой.

Билл задумался.

– Ты уверен?

Ас посмотрел за плечо Билла на швабру.

– Если я скажу, что не уверен, ты обещаешь не шастать тут?

Билл неожиданно легко согласился:

– Обещать могу.

Внезапно он кое-что заметил и, хищно взглянув на Аса, бросил за плечо:

– Энкиду, слышь?

Из помещения вышел Энкиду с метлой, которую он держал наотмашь. Ас показал:

– Испытываете новые двигатели?

Билл не дал ему уклониться.

– Командир нервничает. Он устал. Надеюсь, мы не запрятали банку с кофе так, что ему придётся искать?

Ас вздохнул.

– Хорошо, ходите и подметайте. Где она?

Энкиду поставил метлу.

– Билл засунул её под мойку.

Билл цокнул от раздражения.

– Рано.

– Лучше я пойду в рубку. А кофе выпью, когда его захочет леди. Над ней-то вы не осмелитесь мило подшучивать.

– Уверен?

– Во всяком случае, не советую.

Билл благодушно оборвал его:

– Да, ладно. В душевой свободно. Там все побывали.

С сомнением глядя на Билла, Ас протянул:

– Да-а…

– Обнюхивать будешь?

Ас взглядом попрощался с чашкой кофе.

– Ну, раз всем всё понятно, все вымылись… и мы примерно представляем, как оно что…

И с этими не очень внятными словами, он замкнул уста и смылся. Мелькнули прыгнувшие на воротнике тёмные пряди.


За стеной послышался шорох, и на повороте появилась Шанни. Вид – рассеянный.

– Хочешь?

Билл показал взболтнувшийся кружок кофе.

– Ты ходила по этой зловещей лесенке?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное