Александра Миронова.

Птице Феникс нужна неделя



скачать книгу бесплатно

– Это просто еще одна поклонница. – Мартин попытался улыбнуться, но получилось плохо. Он и сам перенервничал, когда девушка, явно поджидавшая его машину на обочине, ни с того ни с сего кинулась под колеса их автомобиля. Машину занесло на мокрой от дождя дороге, но Анне в последний момент удалось справиться с управлением и объехать девушку. Дорога к отцовскому дому была узкой, с односторонним движением, ее обрамляли высокие платаны. Да, убиться насмерть они бы там не смогли, но покалечиться, врезавшись в дерево, вполне. Особенно малышка Ленне, которая здорово перепугалась.

– Давай позвоним в полицию? Она может быть где-то возле нашего дома, – стараясь оставаться спокойной и безразличной, предложила Анна.

– Не нужно, она наверняка вреда не причинит. Поэтому и под колеса бросилась. Не знала, как еще привлечь внимание. Те, кто опасен, так себя не ведут, ты же сама знаешь.

Анна положила руку на руку Мартина. Она бы с большим удовольствием заявила на припадочную девицу в полицию, с фанатами Мартина отношения у нее не складывались с самого начала. Она пыталась относиться к ним философски, но с каждой нецензурной надписью на стене их дома или грязным комментарием в Интернете (она и сама не могла понять, почему с таким упорством их читает) ее терпения и понимания становилось все меньше. Анна посмотрела на Мартина.

Ожившая обложка журнала. Мечта, рекламирующая мужской парфюм. Мартин слегка улыбался, глядя на нее. Бесконечно добрые глаза, полные губы в мягкой улыбке. Темная челка, падающая на глаза. Неотразимый Мартин. Мужчина, которого хотели все. Сердце Анны заколотилось. Все, все его хотели, а он принадлежал ей! Мартин обнял Анну и привлек к себе.

– У меня скоро кишки от голода слипнутся из-за ваших нежностей. – Отец появился в комнате, неся в руках блюдо со все еще теплым хлебом, который он собственноручно испек к приезду сына и внуков. Мартин разжал объятия, отпуская Анну, и с любовью посмотрел на старика.

В этом году ему стукнуло восемьдесят два, но он не собирался сдаваться возрасту. Высокий и сухощавый, как Мартин, отец почти полностью облысел лет двадцать тому назад. Бифокальные очки с толстыми линзами, теплая, несмотря на жаркий (по норвежским меркам) августовский вечер, кофта и брюки, которые выглядели его ровесниками. Отец показательно не любил, если о нем говорили как об отце Мартина, но сын знал, что втайне папа гордится этим титулом. Вот уже почти тридцать лет как. Отец всегда был скуп на эмоции, немногословен и суров даже с близкими. Но добрее человека Мартин в жизни своей не встречал. При его появлении в гостиной закипела жизнь. Отец призвал к помощи старших внуков, дал ответственное задание Тине, умудрился даже вовлечь в процесс Анникен, доверив ей раскладывать столовые приборы.

– Делать тебе нечего, Мартин, заставляешь старого человека ерундой страдать, – ворчал отец, водружая рядом с супницей старую керамическую тарелку с изображением гор и троллей. На ней крупными ломтями лежал свежеиспеченный хлеб.

Мартин узнал его с первого взгляда.

– Спельта?

– Она самая, такая дрянь. Как же я намучился, пока тесто замешивал, оно отказывалось подходить, расползалось, вело себя просто отвратительно, – нарочито сурово ворчал отец, а самого просто распирало от гордости – он сумел победить эту чертову спельту и испек хлеб совсем не хуже, чем тот, который продается в пекарнях по всей стране (бывшая сожительница сына успела даже бизнес сделать на его пристрастиях).

Мартин потянулся к тарелке и успел стащить кусок теплого хлеба до того, как отец шлепнул его по руке. Вдохнул душистый аромат и с наслаждением откусил. Придал лицу задумчивое выражение.

– Что? – с тревогой спросил отец. Внуки пристально следили за дедом, время от времени кидая взгляд на застывшего отца. Анна улыбалась. Она обожала такие семейные перепалки.

– Папа, спасибо тебе, конечно, большое, но… – с кислой миной начал Мартин, но потом не выдержал и широко улыбнулся, – это самый вкусный хлеб из всех, что я пробовал.

Отец шлепнул его по руке старым вафельным полотенцем с выцветшим рисунком, но довольную ухмылку скрывать не стал. Мелкая стычка разрядила атмосферу в комнате. И вот уже дети улыбаются друг другу, шепчутся, Анникен подошла к Ленне и пытается заплести растрепавшиеся тоненькие светлые волосы в косички. Мартин обнимает за талию Анну, а она прижимается к нему всем телом.

Эта старая гостиная с низким потолком, причудливо прорезанным старыми неровными балками темного дерева, кое-где поеденными временем и древоточцами, с темным полом, по которому ходило несколько поколений семьи Мартина, с широким дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью, с единственной данью современности – белыми обоями и небольшими хрустальными люстрами, казалась Мартину самым счастливым и безопасным местом на Земле. Местом, где его любят и примут любого. Местом, где собрались самые дорогие ему люди. Местом, в котором он так непростительно мало бывал в прошлом, но где намерен проводить много времени в будущем. Мартин выпустил Анну из объятий и взял старый хрустальный бокал с золотой, местами облупившейся окантовкой – прадедушкино наследство. Постучал по нему ножом.

– Минуточку внимания. – Он поочередно встретился глазами с каждым из детей и отцом. – У меня есть важная новость.

– Вы наконец-то женитесь? – выпалила Тина, широко улыбаясь и глядя в упор на Анну. Та улыбнулась в ответ, сделав вид, что чувство юмора несносной девицы ужасно ее веселит. Тина никогда не упускала возможности напомнить Анне, что единственной официальной женой отца была ее мать. А она, Анна, несмотря на рождение ребенка, ею так и не стала. Мартин посмотрел на дочь – надо будет с ней поговорить. Она еще слишком молода, чтобы понимать, что печать в паспорте и официальный поход в мэрию никакого отношения к настоящим чувствам не имеют. Кинул быстрый взгляд на мальчиков, отвлекшихся от телефонов.

– Я ухожу, – просто сказал он.

– Куда? – фыркнул Хокан.

– Я ухожу со сцены.

– Что? – Тина вскочила. – Папа, ты с ума сошел?

– Нет, я очень долго думал об этом. Я заканчиваю карьеру. Завтрашний концерт будет последний.

– Но ты не можешь, папа, а я? – Тина выпалила не подумав, с присущей ей девичьей горячностью и непосредственностью. Но сейчас ей было не до экивоков. Ее отец, мировая знаменитость, решил бросить дело всей своей жизни! Мартин поспешил успокоить дочь.

– Я не ухожу из музыки совсем. Я продолжу писать песни. Для тебя. – Он улыбнулся, стараясь вложить в улыбку весь присущий ему дар убеждения, чтобы заверить дочь, что все будет хорошо.

– Папа, но зачем? – заговорил Александр. – Ты же всю жизнь этим занимался. И у тебя неплохо получалось!

Мартин не выдержал и улыбнулся. Действительно. Десятки платиновых альбомов, полные концертные залы по всему миру, слава за пределами родного континента.

– Возможно, но теперь я хочу заняться другими вещами. Например, изменением климата, вырубкой лесов Амазонки, – он поймал встревоженный взгляд Анны, – и семьей, в конце концов.

– О, папа, только не говори, что теперь ты будешь играть роль примерного отца и примешься нас воспитывать. Лучше уж пой, – моментально выставил иголки Хокан.

– Нет, я не буду вас воспитывать, – покачал головой Мартин, – я считаю, что у меня и так крутые дети. Но я хочу быть рядом, если вдруг я вам понадоблюсь.

– Ага, – фыркнул Хокан и затем резко поднялся. Старый деревянный стул с резной спинкой, на котором он сидел, зашатался и упал с глухим стуком. Парень развернулся и вышел из комнаты. Отец крякнул.

– Немного поздновато, тебе не кажется? – Он посмотрел вслед внуку, к которому был привязан больше, чем к остальным детям. Ему нравилась смелость пацана, его бунтарский дух и успешные попытки дистанцироваться от красивого и талантливого отца.

– Нет. Лучше поздно, чем никогда, – твердо заявил Мартин.

– Папа, ты хорошо подумал? – До Тины наконец-то стал доходить смысл сказанного. Неужели ее отец больше никогда не выйдет на сцену, не споет на очередном концерте для важных перцев, не спасет своей работой какое-нибудь небольшое государство?

– Что ты будешь делать? Выпиливать крышки для унитазов? – Она не сдержалась. Пару месяцев назад Анна довела ее до белого каления постоянным хвастовством той крышкой, которую отец выпилил для их лесного домика. Мартин снова обнял Анну.

– Почему бы и нет? Хочешь, чтобы я выпилил такую же и для тебя?

Тина задыхалась от гнева. Щеки стали пунцовыми, а кончики ушей, наоборот, побелели. На лбу проступил пот, хотя в комнате было прохладно. Тина судорожно сжимала и разжимала кулаки. Наверняка это стерва Анна убедила отца, что ему надо уйти, чтобы бегать за ее юбкой и подтирать попу Ленне. Напела про вечные ценности, про то, что любит просто Мартина, а не суперзвезду. Что пора бы подумать о семье. И самое ужасное, что она своего добилась. Уведет его подальше от молодых поклонниц в коротких юбках, сама ведь уже далеко не девочка. Климакс на носу. Почему она так влияет на отца? Почему этой белобрысой сучке досталось все? Как он мог в конце жизни прийти к этой… После матери! После всех тех женщин, которые у него были! Тина почувствовала, что сейчас закипит, как старый чайник со свистком на дедушкиной кухне. Она резко поднялась и, не говоря ни слова, вышла из комнаты. Александр, бросив виноватый взгляд на отца и слегка пожав плечами – мол, что я могу поделать? – последовал за сестрой и братом. В комнате остался отец, Анна и две девочки. Вкупе с давящей тишиной. Отец подошел к Мартину, положил ему руку на плечо и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Мартин, это несколько неожиданно. Ты хорошо подумал?

– Да. – Это «да» прозвучало как-то неуверенно, Мартин прочистил горло и повторил с напором: – Да, я уверен.

– Почему?

Мартин поднял глаза к потолку, заметил очередную трещину, задумался и попытался сформулировать ответ, который бы выглядел достойно.

– Я слишком долго этим занимался. Тридцать лет одно и то же изо дня в день. Я просто устал, понимаешь? И вокруг столько всего. Я ведь на самом деле не сделал ничего важного в своей жизни.

– Ты в этом уверен? – Во взгляде отца сквозила насмешка. Кажется, его сын считает спасение из лап диктатора маленькой экзотической страны, о которой никто в мире и не слышал, «ничем». Миллионы долларов, отданных на благотворительность, тоже были пустым местом. Привлечение мировой общественности к крошечной Норвегии, увеличение потока туристов – это все «ничто»? Впрочем, он всегда масштабно мыслил. Мартин не заметил его взгляда, погрузился в себя и продолжал говорить, обращаясь, прежде всего, к самому себе.

– Пожалуй, мне нужны другие ценности. Мне нужно сделать что-то значимое в этой жизни, пока еще не поздно.

Отец молча кивнул.

– Хорошо. Это твоя жизнь, поступай как знаешь. А с детьми я поговорю. – Похлопав сына по плечу, он направился к выходу из комнаты.

Спустя пятнадцать минут обед был скомканно закончен. Деду удалось вернуть старших внуков за стол. Они его уважали, боялись и безмерно любили. Мартин пытался поддерживать светскую беседу, острить и смеяться, но все его попытки разрядить грозовую атмосферу разбивались, как крошечные мотыльки о ветровое стекло прущей напролом машины. После ужина Тина, Хокан и Александр сдержанно пожелали отцу с Анной спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Отец хлопотал на кухне, загружая посудомоечную машину. Мартин вошел в тесное пространство, занося тяжелую супницу и блюдо с хлебом. Поставив их возле мойки, он сделал шаг назад, чтобы не мешать отцу загружать посудомоечную машину, и опрометчиво оперся рукой о старый стол. Чудом удержался на ногах – стол моментально покосился, красноречиво намекая на проблему с одной из четырех ножек. Мартин шагнул к окну и открыл нижнюю дверцу длинного пенала. Сорок лет отец хранил там различные инструменты. Ничего не изменилось – отвертка была на месте.

Он снял скатерть со стола, аккуратно ее сложил, уголок к уголку – отец не терпел беспорядка – и положил на подоконник. Осторожно, чтобы не задеть старика, перевернул стол – так и есть: два болта, поддерживающие шатающуюся ножку, грозили упасть на пол в любой момент.

– Эта Анна хорошая женщина, – неожиданно изрек отец. Он сложил всю посуду и теперь аккуратно вытирал резиновой тряпочкой оставшуюся на рабочей поверхности влагу. Мартин молча начал закручивать гайки. Надо было дать отцу выговориться. Он неспроста начал этот разговор.

– Я думаю, тебе действительно нужно остепениться, дружок. Будь ей хорошим мужем и примерным отцом для этой девочки. Хоть для кого-нибудь. – Отец осекся. Мартин, закрутив одну гайку, отложил в сторону отвертку, поднялся и подошел к отцу. Тот говорил, не замечая, что уже в сотый раз протирает и без того затертую почти до дыр поверхность. Мартин положил руку на морщинистую руку отца, останавливая его. И попытался поймать его взгляд.

– Ну хорошо, папа, а как быть с тем, что мама говорила про ровню? – усмехнулся он. – Вряд ли нас можно считать ровней. Или ты впервые в жизни готов признать, что родители не всегда правы?

– Почему же? – фыркнул отец. – Твоя мать действительно была права. Любить нужно ровню. – Отец наконец-то посмотрел сыну прямо в глаза. Синие материнские глаза. – Но ведь она говорила о любви, а я с тобой сейчас говорю о браке. Женись на Анне.

Мартин усмехнулся. Похлопав отца по плечу, он вернулся к столу, подобрал отвертку и начал закручивать второй шуруп. Отец был совершенно прав: любовь не имеет никакого отношения к браку. Он любил Анну. Для этого необязательно на ней жениться.

Понедельник
София, Дмитрий

София прислушалась к шуму воды. Дмитрий только начал принимать душ, вся процедура займет у него девятнадцать минут. У нее есть время перевести дух и немного протрезветь. Когда они вернулись домой, Мария уже спала, а ее няня Таня вниз не спустилась – наверняка уснула рядом с девочкой.

София босиком подошла к огромному французскому окну в пол и открыла его нараспашку. Ночь была душной. Где-то вдалеке в деревенском болоте задорно квакали лягушки, совсем рядом, под балконом, трещали сверчки. Полный покой, умиротворение. Полнолуние. Может быть, поэтому ей в голову лезут дурные мысли? На самом деле у них все хорошо, просто Дмитрий действительно много устает и ужасно занят, а вот у нее слишком много свободного времени. Да, ей необходимо чем-то заняться. И пока она все равно не может работать, могла бы погрузиться во что-нибудь продуктивное. Например, в беременность и роды второго ребенка, который непременно укрепит их брак. София вернулась к широкой двухметровой кровати, застеленной претенциозным черным шелковым бельем. И хотя сама она предпочитала белые хлопковые хрустящие простыни, навевающие мысли о детском саде, покое и безопасности, она все равно просила домработницу стелить шелковое белье. Если верить глянцу, оно может вернуть былую страсть в отношения. София присела на краешек кровати и чуть не упала – соскользнула с гладкой поверхности. В последний момент ухватилась за литую спинку кровати – хватит с нее падений на сегодня.

Дмитрий выключил воду, и София внутренне напряглась. Быстро погасила бра и скользнула под легкое одеяло. Несмотря на то что оно было прохладным и скользким, веки Софии моментально отяжелели. Алкоголь всегда оказывал на нее такое воздействие. Больше всего на свете ей хотелось спать, но сейчас нельзя было этого допустить. Дмитрий молча вышел из ванной, откинул свою часть одеяла, погасил свет и лег рядом.

Движением, доведенным до автоматизма, София положила руку на бедро мужа. Она совершенно точно знала, что будет происходить в течение последующих семидесяти минут. Ни минутой меньше, ни минутой больше. Знала всю последовательность процесса, ритм движений, и от этого отчаянно захотелось плакать. Сейчас Дмитрий положит руку на ее живот и скользнет ниже. Вот он снимет с нее черные кружевные трусики La Perla (и, как обычно, ей в голову придет вопрос, а заметил бы он, если бы на ней были хлопчатобумажные трусы житомирской трикотажной фабрики?). Просунет руку между ног и будет ждать. Теперь ей следовало проделать точно такую же последовательность движений. Так они полежат три минуты, абсолютно голые, проверяя друг друга на ощупь и не найдя ничего нового для себя – его член вял и холоден после душа, у нее между ног жарко, но сухо. Он начнет двигать рукой и доведет ее до оргазма максимум минут за семь. Дмитрий хорошо знал, куда надавить, где приласкать, а где доставить небольшую боль. И действительно, через семь минут она будет хрипеть и биться в коротеньком оргазме. Тридцать секунд на то, чтобы прийти в себя, и наступит ее очередь. Вначале она скользнет вниз ртом по его телу, поцелует каждый миллиметр, а потом возьмет в рот. Его тело отреагирует, но ненадолго. Все снова станет вялым.

– Продолжай, – хрипло скажет он. Мог бы этого и не говорить, она и так будет продолжать, только с ним она узнала, что мужчине не нужна эрекция, чтобы кончить. Следующий этап займет минут шестьдесят. Она будет сидеть на нем верхом, ожесточенно мастурбируя, изредка меняя руки. Он закроет глаза и будет думать о своем. О чем, она не знала и знать не хотела. Но была уверена, что не о ней. Ровно через шестьдесят минут он кончит. Она поцелует его и скажет:

– Спасибо.

Он кивнет, перевернется на бок и уснет. А она откроет планшет и будет еще часа два или три читать форумы, никому не нужные статьи и аналитику. И кормить зверей в виртуальной ферме. Подумает, что можно было бы поработать, но не станет уходить от мужа, чтобы не разозлить его. Постарается запомнить пришедшие в голову за этот бесконечно долгий час идеи, но к утру благополучно их забудет. Так будет, но не сейчас. Не в годовщину свадьбы. София положила руку на плечо мужа.

– Что со мной не так?

– В смысле? – Дмитрий, уже успевший положить ей руку на живот, был сбит с толку. София собралась духом и выдавила:

– Ты меня не хочешь.

Дмитрий замер на несколько секунд, затем повернулся, обнял ее и придавил тяжелым телом. Поцеловал в щеку.

– Не говори глупости. Я просто устаю. Спи. – Он закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, что не настроен обсуждать очередной бред жены – творческой личности.

– Может… может, тебе пойти к врачу? – робко предложила София. Дмитрий не открыл глаз и не пошевелился.

– Зачем мне к врачу? – ровно поинтересовался он.

– Послушай, ты только не обижайся, но мне кажется, что так не должно быть, – горячо заговорила София, боясь сделать паузу. Ведь стоит ей остановиться хотя бы на секунду, продолжить она уже не сможет. – Обычно мужчины жалуются, что все происходит слишком быстро…

– Эти мужчины мало работают, – резко перебил ее муж. – Что тебе не спится? Нечем заняться? У меня завтра важная встреча с утра.

– Дима, ты не обижайся, пожалуйста, я же хочу как лучше, – заискивающим тоном продолжила София и погладила мужа по голове. Придвинулась еще ближе, чтобы создать максимально интимное пространство между ними. – А вдруг это признак какой-то болезни? Лучше сейчас все узнать.

Не открывая глаз, Дмитрий перекатился на спину, закинул руку за голову. Выдержал минутную паузу.

– Это потому, что мы редко занимаемся сексом. Я отвыкаю от тебя.

За несколько секунд в голове у Софии пронеслось несколько картин – вот заключенный выходит из тюрьмы и впервые за долгие годы попадает в объятия женщины. Вот муж-моряк возвращается из плаванья и заваливает на кровать жену, которую не видел восемь месяцев. Вот молодой студент после каникул бежит к девушке, с которой вынужден был расстаться на все лето. Неужели все трое настолько отвыкли от женщин, что их любимым придется потратить шестьдесят минут, чтобы добиться хоть какой-то ответной реакции? Нет, дело не в этом. София это прекрасно знала, и Дмитрий тоже. Просто он жалел ее.

– Может, ты хочешь попробовать что-то новое? – с готовностью предложила она. Ей давно приходила в голову мысль об игрушках, специальных смазках и что там еще имела в своем распоряжении обширная секс-индустрия?

– Нет, меня все устраивает, – устало ответил Дмитрий и вздохнул, явно давая понять, что этот разговор его утомил и он хочет спать. Но София уже не могла остановиться. Она знала, что Дмитрий ненавидит женские истерики, но просто не могла ничего с собой поделать.

– Меня, меня не устраивает! – повышая голос, выдохнула она.

– Не ори, – тихо попросил Дмитрий. София отчетливо видела в тусклом свете, попадавшем в комнату через незашторенное окно, как напряглись ковбойские скулы. Дмитрий открыл глаза, но не смотрел на жену, вместо этого сосредоточенно рассматривал облака на улице.

– Чего ты хочешь? Испортить мне настроение?

– Нет! Просто мы должны что-то сделать, – устало выдохнула София. Она и сама не знала, чего хотела. Чтобы секс был таким, как раньше? Чтобы они снова стали близки? Вернуть все назад? Работать над отношениями?

– С чем? С сексом? Тогда ложись раньше в кровать, а не пей до полуночи в гостиной, – не сдержался Дмитрий.

– Я… – Она осеклась, задумалась и решила защищаться. – Я работаю.

– Представь себе, я тоже. – Дмитрий перевел взгляд на Софию. – Иди ко мне. – Неожиданно в голосе послышалась нежность, он протянул руку, и София прильнула к нему всем телом, ее захлестнула волна нежности и внутреннего ликования. Он любит ее, она ему нужна!

– Нам просто надо чаще этим заниматься, – повторил свою мысль Дмитрий. София кивнула. – Я буду стараться приходить домой пораньше, а ты, возможно, откажешься от работы вечером. Тем более что в последнее время ты все равно не работаешь, – не удержался он.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6