Александра Лисина.

Не выходите замуж на спор



скачать книгу бесплатно

В чем-то ее можно было понять: суккуба, которая избегает мужчин, – худший позор для семьи. Поэтому я ни на миг не усомнилась в принятом решении. Хлебнула, конечно, горя, пока болталась по подворотням. Досыта наелась грязи и щедро вкусила всех прелестей нищеты. Помыкавшись по разным школам, нашла-таки место, откуда меня не гнали. А потом прижилась, пригрелась и постепенно оттаяла. И только сейчас, глядя в непроницаемо черные глаза пленившего меня мужчины, неожиданно поняла – все, беззаботное детство закончилось. И теперь для того, чтобы выжить, мне придется использовать то, от чего я так долго отказывалась.

– Вы хотите поиграть, мой Князь? – промурлыкала я, соблазнительно изгибаясь в цепях. – Неужто я могу надеяться, что вызвала у вас интерес?

Он только усмехнулся и, ухватив меня за волосы, вынудил ненадолго запрокинуть голову.

– Нет. Ты меня разозлила, женушка. И за это я тебя накажу.

Я тряхнула цепью и, почувствовав, что снова свободна, насмешливо фыркнула.

– Неужели вы собираетесь убить меня, ваше темнейшество?

– Ну что ты, – почти ласково ответил он. – Я сделаю хуже, намного хуже…

По моей коже вскользь пробежались чужие пальцы, едва-едва касаясь. Так волнюще. Необычно. Возбуждающе. Особенно от мысли, что столь приятные ощущения доставляли не сами пальцы, а когти, способные вспороть меня насквозь.

– Тогда, может, вы желаете поиграть в палача и жертву? – игриво предположила я, пытаясь уловить его настрой.

– Брачные оковы не дадут убить тебя просто так, боль будет обоюдоострой, – медленно обведя рукой полукружие моей груди, сообщил Князь. – Но любую боль можно вытерпеть, любую смерть можно пережить. И я не раз это делал, поэтому не обольщайся – прямого запрета на твое убийство у меня нет.

Я оценивающе прищурилась.

– Как и у меня – на ваше.

– Верно. Но ты еще не знаешь, что боль бывает разной, женушка… многогранной настолько, что способна дарить наслаждение. И я покажу ее тебе, открою каждую из ее многочисленных граней. Но не сегодня, моя дорогая. Пока я не настроен на такие развлечения, и поэтому мы поступим иначе.

Когда его прохладные губы коснулись кожи на моей шее, послав по телу волну сладостной дрожи, а вторая рука властно легла на мою грудь, я неожиданно поняла, что он собирается сделать, и похолодела.

Демоны по сути своей порочны, и суккубы – не исключение. Но для нас физическая близость – это не просто удовольствие, а насущная потребность, без которой мы не способны жить. Обольщение – наша суть. Соблазнение – вторая натура. А постель – это поле боя, на котором мы раз за разом должны безоговорочно побеждать. Причем чем сильнее и неприступнее самец, тем больше чести его увлечь. И, само собой, тем быстрее растет наша сила.

Мы действительно питаемся своими жертвами, черпая из их эмоций невероятную силу. А любая сила ценится в Преисподней особенно. Поэтому наше племя так любвеобильно. Поэтому нас так легко зажечь. И поэтому мы готовы с легкостью меняться для выбранной жертвы, не оставляя ей шанса на спасение.

Но сегодня соблазнять собирались меня – целеустремленно, неторопливо, умело.

При том, что прошедшему сквозь многие эпохи Князю в действительности не нужна была я сама – ни как жена, ни как любовница. Он не испытывал ко мне влечения и не планировал поддаваться страсти. Но он собрался разжечь эту страсть во мне. Заставить хотеть его. Вынудить загореться огнем неистового влечения, довести меня почти до финала… а затем уйти, оставив корчиться на полу от неудовлетворенного желания.

Он пожелал меня унизить. Растоптать. Сломать. Он хотел, чтобы, оставшись одна, я бесконечно мучилась, будучи не в силах помочь себе сама. Чтобы, вдоволь настрадавшись и отчаявшись, я в конце концов рухнула перед ним на колени. Забыла о гордости. И униженно взмолилась о продолжении, предавая этим саму себя.

Он абсолютно ничем не рисковал, начиная свои настойчивые ласки. И не боялся, что я смогу причинить ему вред – на Князей любовные чары суккуб не действовали. Надежно скованная, беззащитная, уязвимая, я не могла призвать даже Свет, потому что это означало бы неминуемое поражение.

Князь, внимательно следящий за выражением моего лица, многообещающе улыбнулся:

– Ты будешь принадлежать мне целиком и полностью, женушка. Все твои помыслы и желания будут связаны только со мной. Будешь плакать и умолять, когда я прикажу. Спать, дышать и раздвигать ноги, когда я потребую. Я заставлю тебя пожалеть о своем решении, сделаю покорной… но не сразу. Предпочитаю растягивать удовольствие.

Я пристально на него посмотрела.

– Я разрешаю попробовать вам это сделать, мой Князь… но только однажды. И если вы не справитесь, то учтите: больше вы не сможете меня принудить.

Он не посчитал нужным ответить, принявшись вдумчиво исследовать мое тело, а я расслабилась, полностью отдавшись на волю ощущений.

Надо признать, он действительно знал толк в соблазнении. Без острых когтей его пальцы, оказывается, умели быть нежными и чуткими. Твердые как камень ладони были способны не только причинять боль, но и дарить наслаждение. Прижавшееся ко мне тело источало непривычную, но притягательную, как стены усыпальницы в жару, прохладу. Тогда как скользящие по коже губы, напротив, были горячи, словно меня сладко и тягуче целовал живой, тщательно сдерживающий свою силу огонь. И мне этот контраст, как ни странно, понравился.

Однако я не была бы собой, если бы позволила вскружить себе голову. И, как любая достойная суккуба, перестала бы себя уважать, если бы сдалась так быстро. Поэтому, как только мужские руки ненавязчиво переместились на мои бедра, я приоткрыла один глаз и задумчиво изрекла:

– А у вас краска на потолке пузырится.

– Что? – на мгновение замер Князь, непонимающе вскинув голову.

Я взглядом показала наверх, где отыскалось подозрительное пятно.

– Да работнички, видимо, схалтурили.

– Какие работнички? – снова не понял он.

– Которые вам потолок красили. Они у вас еще появятся? Послушайте доброго совета: гоните их в шею, пока не развалили по камушку весь дворец, – доверительно заявила я. – Такие раритетные подземелья нельзя разрушать – в них еще ваши потомки будут ютиться, – если, конечно, когда-нибудь появятся. У вас, кстати, дети есть?

Он пару секунд смотрел на мое заинтересованное лицо, на котором не отражалось ни тени истинных эмоций, а потом поморщился.

– Как глупо.

– Это еще почему? – тут же обиделась я, негодующе тряхнув крыльями и испачкав ковер пыльцой. – Я же о вашем благе пекусь. И о себе тоже – вдруг меня какой камень в вашем склепе по голове тюкнет? Вас-то не жалко, а меня поцарапать может. Кто потом отвечать будет? Дядя?

Он без лишних слов снова приник к моей шее, а его рука прошлась по моему обнаженному бедру снизу вверх и уверенно проскользнула к самому сокровенному.

– Ой, моро-оз, моро-оз, – тихонько затянула я, склонив голову к плечу, чтобы меньше уставала шея. – Не морозь его-о… Не моро-озь его-о, му-ужа мо-о-его-о…

Князь на мгновение сбился, но головы не поднял.

– Мужа моего-о… о-ох, краси-ивого-о, – заунывным голосом продолжала я. – Работящего-о, неболтли-ивого-о. Неболтливого-о… о-ох… желанного-о, чуда мо-оего-о долгожда-анного…

– Что ты делаешь? – наконец соизволил оторваться Князь и недовольно на меня посмотрел.

Я пожала плечами, насколько это было возможно в моем положении.

– Да просто жду, когда вы меня соблазнять будете.

– А что, по-твоему, сейчас происходит?

Я грациозно, насколько позволяла цепь, изогнулась и удивленно посмотрела на место, где задержалась его рука.

– Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что совсем не то, что вы планировали.

– Придержи язык, – сухо предупредил он, снова притянув меня так, что мы почти стукнулись лбами. – И не мешай, если не хочешь, чтобы я располосовал тебя, как свинью.

– Да что вы обзываетесь? – снова надулась я и демонстративно отвернулась. – Во мне весу-то всего на полпоросенка…

– Женщина!

– Да молчу я, молчу, – поспешила я пойти на попятную, ощутив, как он недвусмысленно шевельнул пальцами, и в самом деле готовясь вскрыть меня изнутри. – А вы продолжайте, ваше темнейшество, продолжайте… я еще тут повишу. Мне пока не к спеху.

И снова затянула:

– Жду-у его домо-ой на исхо-оде дня, чтоб обня-ать его-о, напои-ить коня. Постелю ему-у я перинушку-у, приласка-аю я сироти-инушку. Сиротинушку-у бестолко-ового…

Князь, не оценив моей любви к народному творчеству, зарычал и все-таки поранил меня когтем, в довесок чувствительно прикусив сосок. А второй рукой так сжал ягодицу, что я осеклась и беспокойно заерзала.

Сказать, что это было неприятно, – значит, ничего не сказать. Но у демонов свои игры. В том числе и такие. И я об этом прекрасно знала. Более того, ничего не имела против экспериментов. Но не сейчас. Не здесь и не с ним.

Поэтому, когда он усилил натиск внизу, я снова затосковала:

– Вся уже горю-у-у, ох краса-авица… а он все не пойме-от, не догада-ается…

Заметив, что Князь раздраженно оскалился, собираясь все-таки исполнить свою угрозу, я встрепенулась, поспешно подалась вперед и, обвив его ногами за талию, тут же страстно зашептала:

– Князюшка-а-а… Кня-а-а-же-э-э…

– Р-р-р, – рыкнул он, больно прикусив мне кожу за ухом.

– Муж мой рога… то есть крылаты-ый, – тихонько пропела я, жалея, что не могу дотянуться до его волос, чтобы как следует дернуть. – Ваше искусительное темнейшество-о…

Он недовольно фыркнул.

– Виси тихо!

– Простите великодушно, что опять отвлекаю, – вежливо сообщила я. – Понимаю, вы сильно заняты, но у меня проблема возникла.

– Какая?

– У меня руки затекли.

– И?.. – нетерпеливо рявкнул он.

– И крылышки помялись, пока вы по стене изволили мной елозить, – смущенно призналась я, шумно дунув ему в ухо. А потом неожиданно предложила: – Хотите, я вас укушу?

– Ты что, издеваешься? – прошипел он, и на его груди стали проступать крупные змеиные чешуйки.

– Нет, – жалобно хлюпнула я носом и с надеждой глянула в абсолютно черные глаза, где совсем не осталось белков. – Я уже страшно хочу вас хотеть… то есть пытаюсь вас страшно захотеть… ну или не страшно, а хотя бы как-нибудь… честно-честно! Но я не могу, потому что мне больно и стра-ашно, думы все сплошь такие трево-ожные… Как же я без крылышек бу-уду, если вы их сейчас испо-ортите?!

На моих глазах мгновенно вспухли горючие слезы. Такие крупные, что Улька, если бы увидела, обзавидовалась. А затем они покатились вниз двумя шустрыми ручейками, заставив Князя отодвинуться и брезгливо отряхнуть руку, на которую случайно капнуло.

– Терпи!

– Ладно, – покорно сникла я, и слезы на моих глазах тут же высохли. – А у вас библиотека есть?

От неожиданности он даже разжал когти и едва меня не выпустил.

– Зачем тебе?

– Почитать что-нибудь хочу, – стеснительно сообщила я. – А то пока вы до сути доберетесь…

Он, кажется, даже дышать перестал. Только буравил меня тяжелым взглядом, словно пытался пронзить насквозь. Его глаза сузились, в них снова заклубилась Тьма, а чешуек на груди заметно прибавилось.

– Хочешь разозлить меня снова? – наконец опасно спокойно осведомился он, и когти на его пальцах стали заметно длиннее.

Я широко распахнула глаза.

– Что вы, мой повелитель! Как я смею нарушать процесс своего собственного совращения… то есть развращения? Мне просто неудобно, клянусь! И это очень отвлекает от хотения!

Он совсем нехорошо прищурился.

– Нет, я, конечно, переживу, – поспешно затараторила я, чувствуя, как моя кожа медленно и неумолимо поддается его когтям. – Мне не впервой на камнях… и на траве… да и на земле тоже… Да что там! Ради вас я где угодно согласна попробовать! Но боюсь, тогда ваши дела придется отложить до завтра. Или даже до послезавтра, потому что вряд ли я смогу нормально сосредоточиться. Может, хоть на кроватку переберемся, а? – заныла я напоследок. – Там все же помягче, а я – существо нежное, хрупкое, ранимое…

Я едва успела договорить, как меня рывком сдернули со стены и, даже не задев полупрозрачные, обвисшие двумя бесполезными лоскутами крылья, подхватили на руки.

– Спасибо, Князюшка-а…

Пользуясь моментом, я порывисто прижалась к прохладному телу и, обхватив чужую шею онемевшими от висения руками, прислонилась щекой к груди, укутывая нас обоих гибкими крыльями. Услышав ровное биение его сердца, зажмурилась, тихонько коснувшись губами его кожи. Невольно восхитилась идущему от мужа ощущению неимоверной силы. А когда он раздраженно стряхнул меня на кровать, сама протянула руки, томно шепча:

– Можете привязывать…

На лице у Князя промелькнуло колебание, смешанное с подозрением, но потом он все же велел:

– Пусть останется так.

– Как прикажете, – покорно сникла я, всем видом выражая разочарование. – Можно мне лечь на живот? На спине крылья быстро теряют гибкость…

Я демонстративно дернула придавленным крылом, с которого на подушки слетела горстка золотистой пыльцы, и, уловив намек на хмурый кивок, одним гибким движением перевернулась. Правда, легла чуть боком, переместив крылья вправо, чтобы он случайно не порвал, и одновременно открыла ему достаточно пространства для действий.

Пусть работает.

Мне даже интересно, чем все это закончится.

– Только рубашку лучше снять, мой Князь, – мурлыкнула я, когда он наклонился, снова потянувшись ладонью к моей груди, а вторую властно положил между лопаток. Как раз туда, где находились сочленения крыльев – самое уязвимое место, которое я ему доверчиво подставила. – И не трясите так бедные хрящики, моя пыльца взрывоопасна. Не хотелось бы вас случайно поджечь.

Рука с моей груди ненадолго исчезла, зашуршав невидимой тканью, а затем снова вернулась, на этот раз действуя более уверенно и гораздо менее аккуратно. Готовая и приласкать, и ударить, если вдруг почувствует сопротивление. Стиснуть до боли или пропороть насквозь острым когтем, если я снова сделаю что-то не так.

Глухое раздражение Князя уже физически ощущалось, выплескиваясь наружу тяжелыми удушливыми волнами. Густыми клубами окутывало разворошенную постель, холодя кожу и заставляя покрываться огромными мурашками. Да, повелитель был недоволен. Рассержен. Почти зол… Но даже при этом достаточно терпелив и сдержан. И я оценила его усилия. Неожиданно даже для себя склонила голову, с удивлением отметив, что и обещания свои он, несмотря ни на что, все же держит. Перестала язвить. Расслабилась. И через какое-то время неохотно признала, что еще никогда меня не совращали столь яростно и откровенно.

Я никогда к этому не стремилась и не нуждалась в столь полном открытии материнского дара. Считала, что он оглуплял, заставляя скатываться к звериным инстинктам, лишая всего того, что я когда-то осознанно выбрала. Но сегодня, почувствовав неодолимое желание участвовать в предложенном мне танце, я впервые в жизни ощутила настоящий азарт. Смело приняла брошенный мне вызов. И до дрожи захотела проверить, так ли хорош в бою этот великолепный самец, от вида которого даже у меня что-то восхищенно замирало внутри.

И я позволила себе это сделать. Рискнула увлечься схваткой. Загнав на самое дно бьющийся в истерике Свет, распахнула перед потаенными желаниями душу, едва ли не впервые в жизни приглашая их войти. Предлагая заполнить меня целиком, безраздельно захватив мою упрямую натуру, и полностью покориться обнявшему меня со спины мужчине.

Хотя бы на пару часов.

Отдавшись во власть навязанного им танца, я вскоре поверила, что Князь действительно превосходный любовник. И с нескрываемым интересом следила, как он через удовольствие постепенно ослабляет мою волю, ломает сопротивление, медленно, но верно заставляя прогибаться под себя. Вынуждает сдаться, позволяя ему беспрепятственно вести и одновременно наслаждаться сознанием того, что он так невероятно, возбуждающе силен.

Я сдавленно рычала от нетерпения, когда по спине скользили его жесткие ладони. С наслаждением терлась о его шершавую кожу. Млела от ощущения, что уже не только его грудь, но и низ живота покрылся плотными, легонько царапающимися чешуйками. И призывно урчала, слыша, как рвется подо мной простыня, которую я нещадно кромсала незаметно отросшими ногтями.

Всего за час он изучил все мои тайны, отыскал все слабые места и умело ими воспользовался. Довел до того, что я была готова яростно грызть подушку и на лоскуты распустить попавшееся под руки покрывало. Я исступленно царапала стену, когда он заставил меня подняться на колени. Шипела змеей, когда, помимо рук и губ, он подключил к делу гибкий хвост. И захрипела от разочарования, поняв, что, даже увлекшись, он все еще сдерживал себя. Не пытался меня заполнить. Дразнил, соблазнял, изощренно пытал, но ни разу не овладел, и этим доводил до безумия. Он заставил меня страдать от этой мучительно сладкой, неторопливой и нескончаемой пытки. Забыть обо всем и мечтать только о том, чтобы когда-нибудь так же сладко и мучительно умереть…

Но именно в этот момент я поняла, что все-таки достигла пика. И почувствовала, как что-то поменялось во мне самой. Сжимающий меня в объятиях мужчина наконец-то перестал восприниматься чужаком. Он стал мне близок. Важен. Жизненно необходим. Он был моим продолжением, завоевавшим меня и поэтому признанным мужем, с которым мы делили одно дыхание на двоих. Я больше не думала о том, в какой ипостаси он меня обнимает. Забыла, с чего начинался наш разговор. Он был теперь мной, а я стала им. И испытывала почти физическую боль от мысли, что в этом первобытном танце получаю наслаждение только я.

В тот момент мне неистово захотелось ласкать его кожу внезапно огрубевшими пальцами. Целовать его губы, то и дело дразня их кончиком языка. Обнимать его крыльями. Сдаваться без боя. И, торжествующе глядя в его глаза, молча кричать: «Смотри! Это все для тебя!»

Но как только я решилась это сделать, его руки почему-то разжались. Бушующее в глазах желание моментально угасло. В его дыхании больше не было жара. Из движений исчезла страсть. А затем он вернул себе прежний облик, поднялся с разворошенной постели и, швырнув в меня скомканное покрывало, холодно сказал:

– Мы закончили.

На долгий-предолгий миг я замерла, испытывая пугающее чувство одиночества. Разгоряченное тело просило вернуть оборванные ласки, пылающее от жара нутро болезненно сжималось, так и не дождавшись обещанной наполненности. Вся кожа горела. Дыхание вырывалось с трудом, но нахлынувшее разочарование, больше похожее на отчаяние, почти мгновенно сменилось холодной яростью.

Усилием воли загнав эмоции на самое дно, я запахнулась в крылья, как в спасительный кокон, и медленно поднялась с постели.

– Я вам больше неинтересна, мой Князь? – сухо осведомилась я, чутко прислушиваясь к себе и к нему.

– Так и есть. Ты проиграла наш спор, суккуба, – все так же холодно отозвался он.

– Разве?

Он недоверчиво уставился на мое спокойное лицо, на котором не отражалось ни тени недавно пережитых чувств. Ни толики неудовольствия или злости. Ни ярости, ни бешенства, которое всего мгновение назад было готово выплеснуться наружу. Все это меня больше не касалось. Я приняла решение. Поэтому была безмятежна, уверена в себе и держалась так, словно ничего не случилось.

И его это задело. Насторожило. Он справедливо заподозрил подвох.

И вот тогда я впервые искренне ему улыбнулась.

– Боюсь, вы ошиблись с выбором наказания, мой Князь.

И прежде чем он успел возразить, рывком распахнула крылья, позволив ему наконец увидеть все то, что скрывалось в густой тени низко опущенного балдахина. То, чего он не мог или не захотел заметить раньше. Свое изменившееся тело с гладкой алебастровой кожей. Покрывшие его гибкие чешуйки, складывающиеся в причудливый узор. Длинные белоснежные локоны, тяжелыми волнами спускавшиеся до самого пола. И почти не изменившееся лицо, на котором пылали бездонной чернотой такие же, как у него, демонические глаза.

Он понял слишком поздно, что именно я сотворила. А осознав, сделать ничего не успел, потому что я, ни на миг не усомнившись в принятом ранее решении, безжалостно вырвала из себя недавно пылавшие чувства и совершила то, от чего он вскинул голову и дико, по-звериному завыл…


– Хе-эль… Хелечка-а… – жалобно пропищали у меня над ухом и потрясли за плечо. – Ну, Хеля, ну пожалуйста! Проснись, а то мы опоздаем на зачет!

– Зачет? – хрипло спросила я, все еще слыша отголоски страшного воя и видя перед собой искаженное нечеловеческой мукой лицо. – Какой еще зачет? А, твой…

Улька, на мгновение замерев, радостно взвизгнула и тут же повисла у меня на шее.

– Хелька! Ура-а! Ты проснулась!

Я неохотно открыла глаза и с кряхтением выбралась из-под одеяла.

– Да проснулась я, проснулась, дай только оклематься. Сколько прошло времени?

– Уже пора. Прости, – дрогнувшим голосом созналась баньши, а потом опомнилась и цепко ухватила меня за руку. – Хелечка, пойдем, и побыстрее, пока госпожа Личиана меня с потрохами не скушала! Ты же знаешь, она может.

– Погоди, я ненадолго…

С трудом дотащившись до душевой, я кинула на отражение в зеркале беспокойный взгляд и облегченно выдохнула: хвала всем богам во всех мирах, там все осталось прежним. Ни волосы не побелели, ни чешуя не проступила, и даже ночнушка моя драгоценная оказалась целой, хотя я уже была готова поверить, что ее не вернуть.

Неужто всего лишь сон?

Дрожащей рукой плеснув в лицо пару пригоршней холодной воды, я вдруг наткнулась взглядом на ожог и вздрогнула, обнаружив, как на нем медленно гаснут пылающие багровым светом письмена. А затем, похолодев от страшного подозрения, заглянула под ворот рубахи и обмерла, обнаружив под ней все до единого следы пережитого кошмара.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26