Александра Ковалевская.

Война Моря и Суши



скачать книгу бесплатно

– Учтите, я свяжусь с капитаном «Меркурия»! – пригрозил он, догадываясь, что это пустая трата времени. Сеньора «конский хвост» врёт, но непонятно, для чего и как глубоко зашла её ложь.

На «Меркурии» не отвечали.

Естественно, ведь банановый барон не собирался увязать в деле со спасённой женщиной и сделал всё, чтобы вереница разговоров не тянулась за ним в эфире. Семьдесят зелёных, уплаченных Серхио Крабу, – сумма, дающая ему право выйти из воды, не замочив ног.

Пораскинув умом, Краб решил, что дельце неприятное, но лично к нему не может быть претензий, разве что сумму на улаживание формальностей сочтут завышенной. Он предъявил троице счёт за проезд ещё одной пассажирки, заставив сильно побледнеть профессора Свенсена. Лукреция выдвинула встречное требование: отдать деньги, полученные от капитана «Меркурия». Краб, любуясь хваткой учёной сеньоры, провёл немало весёлых минут, яростно торгуясь и аргументируя всё возрастающую таксу за удовольствие плыть именно на его судне. Перед прибытием в порт, изрядно охрипшие, Краб с Лукрецией так и не решили вопрос о сумме взаимных притязаний. Перед тем как шагнуть в сторону трапа, непримиримая тётка больно ткнула острым сухим пальцем капитану в грудь и прошипела:

– Так и быть, я сама улажу формальности в порту. Но и гроша не дам за наш проезд. Мы в расчёте. Если, конечно, ты не хочешь плавать в сопровождении местной полиции. А ещё я выясню, что случилось в квадрате М-8, и у меня хватит влияния и связей намекнуть службам подводников, с какого подозрительного судна им не стоит спускать глаз.

Капитан пожалел, что не выкинул всех троих пассажиров к чертям за борт. Но воспоминания об этой сеньоре ещё долго забавляли его, обрастая разными подробностями, и со временем грозили превратиться в морские байки.

* * *

В Буэнос-Айресе все попытки профессора Свенсена выяснить происхождение незнакомки ни к чему не привели. Всё сводилось к тому, что та, которая согласилась называться Юлией, никогда не жила на Суше, по крайней мере, в Южном полушарии. Северная Америка отпадала – там система идентификации была налажена, но запрос ничего не дал. Что касается Азии – дела в третьем мире велись небезупречно, континент слишком долго страдал от постъядерной агонии. Славянская федерация в силу своего географического и политического положения не принимала участия ни в одном виде работ или исследований в этой части планеты, и, значит, вероятность того, что их гражданка окажется посреди океана на сорок пятой параллели, приближалась к нулю. Профессор всё больше укреплялся в догадках об истинном происхождении незнакомки. Он следил за движениями Юлии, стараясь не упустить ничего. И раньше чем «Краб» пришвартовался в марине Бу-Айса, предположения Свенсена подтвердились.


Лукреции довольно быстро удалось привести в чувство Юлию, дальше последовал разговор по душам, если можно назвать разговором переписку на планшете.


Незнакомка смутно помнила одно: её в почти невменяемом состоянии оставили на одном из плавучих маяков, которые принадлежат подводникам и отмечают водные границы акватории Морских Колоний.

Размерами не больше крупной лодки, эти маяки являются универсальными объектами: внутри них можно спрятаться от холода и бури. Собирающийся наверху корпуса конденсат отводится в водяную ёмкость объёмом около сорока литров, фильтруется и вполне пригоден для питья. Предусмотрены универсальная аптечка и запас галет, достаточный для полноценного семидневного питания. Если растянуть, галеты позволят продержаться недели три. Аптечки чаще разорены, чем не тронуты: моряки Надмирья знают цену лекарствам, созданным в лабораториях подводников, и при каждом удобном случае грабят запас на маяке, оставляя разве что антисептики попроще. Но негласный морской кодекс запрещает забирать всю еду, оставленную для терпящих бедствие. Галеты хранятся до трёх лет, после чего патрули Моря меняют их на свежие. Дела на поверхности в последние годы стали настолько плачевны, что кодекс чести нередко оказывается забыт, и галеты вместе с лекарствами перекочёвывают в руки неизвестных.


Но Юлии повезло: у неё была еда.

Первый день она помнила отрывочно. Она отсыпалась.

На вторые сутки болезненная сонливость стала проходить, женщина заставила себя съесть немного из запасов. Потом ей пришлось справиться с внезапно подступившей тошнотой. Потом она принялась изучать устройство маяка. Простодушное признание в том, что разобраться в электронике было несложно, заставило переглянуться профессора и его подругу. Юлия помнит, что изменила режим работы маяка в УКВ-диапазоне настолько, насколько это допустила электроника, запрограммированная на саморегулирование. Маяк вскоре вернулся в прежний рабочий режим, и Юлия решила повторить свою попытку. Но снова почувствовала себя плохо; на море началось волнение, поплавок, давший ей приют, сильно болтало. Юлия уснула. На третий день она снова устроила сбой в работе маяка, и сигнал, видимо, был замечен на судне «Меркурий». Корабль проходил достаточно близко, волнение улеглось, посланный к маяку катер вернулся, доставив спасённую на сухогруз…

Юлия закончила короткую исповедь и взглянула на Фредерика и Лукрецию. Когда она печатала, пальцы её рук летали над клавиатурой, набирая безупречно выстроенные предложения на добротном и даже излишне литературном английском. Устно вряд ли можно было говорить с большей скоростью.

Профессор многозначительно кивнул супруге, глазами указав на левую руку Юлии.


На Суше ничтожно мало людей, которые одинаково ловко владеют правой и левой рукой. Ещё меньшее количество человек способны совершать разные движения двумя руками одновременно.


Свенсену, учёному с международным именем, пару раз представлялся случай наблюдать на конференциях, в которых научные светила Колоний участвуют крайне редко и неохотно, эту особенность людей Моря. Помнится, в первый раз он был поражён, увидев, как интеллигентная дама правой рукой достала и пустила в ход помаду, в это самое время её левая рука спокойно и размеренно листала страницы регламента конференции, делая пометки. Дама, видимо, не сочла нужным скрыть обоюдорукость или не заметила своей мелкой оплошности. Хотя в рассеянности людей Моря упрекнуть трудно. В дальнейшем Свенсену перестало везти на фокусы: у подводников явно имелись инструкции на этот счёт, и однажды авторитетный физиолог, попытавшийся завязать два декоративных шнурка на двух подарочных папках одновременно, вовремя остановился…

Колебания профессора, усиленно соображавшего, как указать незнакомке на её левую руку, словно бы живущую отдельной жизнью, быстро закончились. Он в очередной раз убедился в том, что Лукреция всегда находит самое правильное и, главное, гениально простое решение.

Лукреция хлопнула ладонью по ладони Юлии и ворчливо произнесла:

– Милочка, вам что, мама не говорила: приличная девушка не пускает в ход левую руку. Ладно ещё наедине, но на людях… Ни в коем случае! Здешние мужчины вас неправильно поймут. Мы не будем этого делать ни при каких обстоятельствах, ладно?

Юлия мучительно покраснела и с недоумением уставилась на свою левую руку. Потом до боли сжала виски ладонями:

– Простите, я ничего не помню! – пожаловалась она. – И ещё меня мучает ощущение страшной, непоправимой утраты!

Юлия зажмурила глаза, скрывая набежавшие слёзы.

«Плаксивая, как беременная, – подумала Лукреция. – Стоп. Беременная? Прибудем в Бу-Айс, надо будет обследовать бедняжку».


«Это женщина Моря, и нам может как повезти с ней, так и наоборот. Неизвестно, какие планы были у тех, кто позволил ей потеряться. Но если местные узнают, откуда она, с ней не станут церемониться. Например, обвинят в шпионаже и бросят в тюрьму. Устроят суд Линча, отдав на растерзание толпе. Аргентина воюет с Подводными Колониями особенно ревностно. Что будем делать?» – Фредерик Свенсен отпечатал вопрос жене.

«Да уж. Кого здесь волнует её жизнь? Есть ещё третий сценарий: беззащитную девушку отправят в бордель. Раз мы взялись её спасать, надо спасать по-настоящему. Ты не забыл, что дело о химическом пожаре у Хорхе не закрыто? Позвони доктору Хорхе да осторожно намекни, что у нас есть девушка, которую не будут искать. В смысле, на Суше. С подводниками, если что, разберёмся. Сдаётся мне, это не самое страшное – иметь дело с подводниками. В конце концов, мы же ей помогаем, как можем».


«Краб» тем временем входил в марину, но звонить с яхты не стали: слишком деликатный и осторожный предстоял разговор. Профессор Свенсен занялся этим сразу, как только сошли на берег. Медлить было нельзя. Если частный практик доктор Хорхе не откликнется, придётся выкручиваться перед таможенной службой. Кое-что Лукреция сообразила и на этот случай, но…


Хорхе оказался на месте.

Подавленный случившимся в его лаборатории чрезвычайным происшествием, он досадливо топтался в гостиной, плотно прижимал трубку к уху, чтобы получше разобрать блеяние запинающегося от сознания важности момента профессора, морщился и некоторое время не понимал сути намёков, которые осторожный Свенсен подпускал ему.

От погибшей лаборантки Хорхе осталась только записка, в которой она сообщала о несчастной безответной любви к шефу и желании покинуть этот мир, сгорев от страсти в буквальном смысле, что она и осуществила в лаборатории, нимало не заботясь о том, что будет после этого с доктором, его репутацией и многолетними кропотливыми исследованиями, осуществляемыми по большей части за свой счёт.

Следователи, похоже, выжидали немалый куш, чтобы списать всё на несчастный случай и закрыть дело. До Хорхе не сразу дошло, что вместо исчезнувшей лаборантки, если рискнуть, можно предъявить другую женщину, и этот кошмар наконец-то закончится. Идентификационный браслет погибшая маниакальная особа оставила в память о себе, о чём доктор сначала забыл сообщить, а потом не стал этого делать.


Лукреция снова сумела быть убедительной. Она сказала незнакомке:

– Ты вправе распоряжаться своей судьбой. Если тебе есть куда обратиться за помощью, мы поможем это устроить. Но мы не можем ждать. Аргентина на военном положении, и с законами насчёт неопознанных здесь не всё просто, уж поверь. Очень не хотелось бы в это впутываться, это может навредить карьере профессора Свенсена и нам всем.

– Я совершенно никого не знаю! – испугалась Юлия. – Мне не к кому идти! Не оставляйте меня, пожалуйста!

Она не могла побороть внутреннее напряжение и не могла разобраться в своём состоянии; она чувствовала себя словно рыба, выброшенная на берег, всё было чуждо, отталкивало и пугало. Юлию слегка лихорадило.

– Тогда, – вздохнула Лукреция, – пойми нас правильно, придётся аккуратно обойти закон. Пока ты не вспомнишь хоть что-то из своего прошлого или не будешь в состоянии позаботиться о себе, мы можем предложить стать на время другой девушкой: вот её история, вот имя и фамилия. А вот твоя легенда. Будь очень осторожна, следи за местной манерой произносить слова и… – Лукреция подумала, нужно ли говорить об этом снова, – осторожнее с жестами. Здесь не работают левой рукой. По крайней мере, подавляющее большинство. Не трут брезгливо фаланги пальцев после каждого касания предмета, руку на поручень кладут смело, это до известной меры безвредно и безопасно: трогать разные вещи. Остерегайся привлекать к себе внимание такими, гм, штучками. Если бы ты согласилась, я бы посоветовала перевязать левую ладонь эластичным бинтом, так ты лучше будешь контролировать себя.

Юлия кивнула и украдкой снова взглянула на левую руку, как будто не узнавая своё тело.

Лукреция продолжала:

– Запоминай быстрее и не ленись подыгрывать нам. Ты эксцентричная особа, ты инсценировала самосожжение в лаборатории доктора Хорхе, а сама пустилась в бега. Употребляла лёгкий наркотик. Часть путешествия помнишь смутно. Наши общие знакомые видели тебя в порту и сообщили об этом Хорхе. Мы разыскали тебя, заблудшую овечку, и возвращаем домой.

– Я заблудшая овечка? – переспросила Юлия. – Заблудившаяся?

Свенсен улыбнулся понимающе:

– Нет, именно заблудшая. Это значит, сбившаяся с верного пути.

* * *

Хорхе замер от восхищения, увидев на пороге статную красавицу.

Ненароком промелькнула мысль, как бы его лаборатория не стала местом следующего, теперь уже мужского, суицида на почве неразделённых чувств.

Он подумал, что это почти кощунство: по совету Свенсена испортить девственно чистые предплечья незнакомки шрамами пяти обязательных для жителей Надмирья прививок…

– Прививки могут быть опасны для неё, – сказал Хорхе.

– Друг мой, не исключено, что они могут даже убить её, – отозвался Свенсен, поддёргивая тяжёлые очки на переносице и мучаясь сомнениями насчёт правильности их решения.


Оба учёных, не сговариваясь, избегали произносить очевидное: их новая знакомая родилась и жила не на Суше. И теперь предстояло преодолеть некоторые сложности её адаптации в мире с неконтролируемой атмосферой и волнами эпидемий.


– Ты думаешь, стоит ограничиться для начала четырьмя вакцинами? – уточнил Хорхе.

– Что ты, – ответил Свенсен, – в течение недели введи две, с перерывом в несколько дней. Прививку от холеры лучше оставить на потом. Надеюсь, в ближайшее время в этих краях эпидемии не будет, а условия для девушки у тебя наилучшие: вряд ли где-то ещё её ждала бы такая чистота и стерильность. Не зря мы с Лукрецией очень рассчитывали на твою помощь.

Хорхе слегка покраснел.

Свенсен размышлял:

– Если бы девушка вспомнила своё прошлое, можно было бы действовать смелее, в смысле её вакцинации. Кое-кто из подводников занят в наземных службах: те, которые обслуживают космодромы, станции слежения, телескопы или работают на островах и в Тасмании. Все они имеют иммунитет к нашим вирусам. Если она – из их числа, то о её вакцинации позаботились без нас.

– Я сейчас подумал, Фредерик, как же мало мы знаем о людях, ушедших в океан!

– Согласен. Всё больше вымыслы, изредка отрывочная информация из жёлтой прессы… Мерзостно то, что с началом войны подводников стали откровенно демонизировать. И в Аргентине эти настроения особенно сильны. Здесь для девушки самое небезопасное место. Но так уж случилось, что её занесло именно сюда. Придётся поучаствовать в её судьбе, дружище.

Хорхе кивнул и произнёс:

– Суша зря не интересуется Морем.

Свенсен с чувством отозвался:

– Будем честны: Суша хорошо постаралась забыть сам факт исхода интеллектуальной части человечества под воду. А потом все слишком долго делали вид, что две цивилизации на одной планете – это ничего особенного и думать в ту сторону нечего.

– И вот произошёл контакт двух цивилизаций, – влюбчивый Хорхе опять смугло заалелся, – а мы ничего не знаем о мире, в котором жила эта девушка.

– Да. Но вернёмся к нашим прививкам, вернее, к их необходимости. Я слышал, что к женщинам у подводников особое отношение: дамочки у них нечто вроде декоративного элемента и к некоторым видам работ не допускаются. Осмелюсь предположить, к «некоторым» – это к опасным работам на Суше. Потому что даже в репортажах военного времени видеть женщину Моря хоть мельком мне не доводилось.

– Ну, под экзоскелетом морпехов отличить женщину от мужчины – задача не из лёгких. Но почему ты говоришь, что их вообще невозможно увидеть? А шоу, которые регулярно проходят в Тасмании? До войны посмотреть восхитительные трюки циркачек Моря стекалась богема со всех континентов.

– Это циркачки, особая порода оторвавшихся от родного мира. Вряд ли они рождены в Подводных Колониях. И даже артисты никогда не покидают пределов Тасмании, потому что считают остров и безопасным, и контролируемым – в смысле инфекций. Культура подводников за двести лет изоляции стала утончённой и рафинированной, они могли себе это позволить. Нам трудно понять, в чём отличие, слишком мало информации, но отрицать сам факт инаковости ты, надеюсь, не будешь.

– Ты к тому, что они не отправляют на войну своих женщин?

– Однозначно. И вряд ли позволят им находиться на Суше в военный период. А значит, девушка не получала вакцины от наших вирусов. Непонятно, откуда она всплыла, но прививки ей жизненно необходимы. И чем скорее, тем лучше. Без них она не протянет и полгода.

Хорхе пришлось прервать разговор: внизу в гостиной ждали неожиданные визитёры.


Вернулся он, в волнении ероша густую чёрную шевелюру:

– Отправившись на тот свет, лаборантка, да упокоится её душа, решила утянуть за собой всё моё состояние. Дознаватели проглотили подмену девушки, но не спешат выпускать меня из когтей.

Вошедшая Лукреция быстро парировала:

– Шантажировать тебя им выгодно. Наша легенда слаба, и мы все это знаем. Хорхе, у тебя есть простой выход: стать полевым врачом. Подозреваю, он же и единственный.

Свенсен кивнул, соглашаясь, и горестно вздохнул, глядя на коллегу:

– Эти медики сейчас вне закона, слишком велик на них спрос. Послужи в военном госпитале, а там всё успокоится. С этой девушкой тебя ждут открытия, сбереги её. Я и Лукреция будем рядом, мы ещё в начале лета подписали контракт с госпиталем аргентинской армии «Лос Анхелес де ла Венгаса»[1]1
  «Ангелы мести» (исп.). – Примеч. авт.


[Закрыть]
. Да, не удивляйся: у нас в Северном полушарии тоже сейчас несладко, вот и решили вдвоём – сюда. Эта война дорого, очень дорого обойдётся Надмирью.

Точка Силью

Северный Бу-Айс – мили крошащихся бетонных стен и заросшего асфальта, полчища крыс, огромных тараканов, летучих мышей и птиц всех размеров, гнездящихся прямо в квартирах верхних этажей. Северный Бу-Айс огорожен колючей проволокой, что, впрочем, не мешает тому, кто выбрал эти развалины своим пристанищем, выходить за санитарную зону и возвращаться обратно.

Лысый старик с лицом как сморщенное печёное яблоко всей пятернёй почесал грудь под растянутой драной майкой, погрыз свою щепоть и чёрными запавшими глазами принялся следить за движением глянцевого листа. Лист летел сверху. Но вверху громоздились этажи щербатых стен с пустыми квадратами оконных проёмов. Там некому читать газету, да к тому же газету морских дьяволов. Старик узнал их бумагу. Хороший лист, настоящее сокровище. Если скрутить его кульком, можно черпать воду в квадратном бассейне на заднем дворе: там есть вода. Не в каждом квартале можно найти воду. Старик знает. Он исходил весь северный Бу-Айс, пока нашёл это местечко. У него теперь свой бассейн, и устроился он не хуже, чем молокососы в Новом Бу-Айсе или даже в Ла-Плата. Такого, как он, не пускают в Новый город. Лист тоже небось из хвалёного Нового города… Сюда прилетел. Все зубы. Два-два-два…

Старик словно очнулся.

Так что – лист?

А, да, когда-то старик умел складывать из газетного листа квадратную шапку. У него сейчас голова непокрыта, ему надо подняться и догнать этот лист. Хороший лист. Будет крепким, пока краска не выцветет. А потом сделается крохким и рассыплется в пыль. Морские всегда придумывают такое: есть бумага – нет бумаги, есть бутылка – нет бутылки, растаяла, есть-нету, есть-нету. Есть-нету. Нечего есть. Два-два-два. Зубы есть – нет зубов…


Бумага, гонимая ветром, заскользила горизонтально вместе с сухими листьями и мелким сором, ещё раз взлетела и прилипла к ноге старика. Оборванец подхватил газетный разворот, разложил на ржавом капоте брошенной машины, вгляделся, пытаясь разобрать слова: «…Мо-ре-м-и-С-су-ш-шей…» – скорее не прочитал, но выхватил привычные слова. Он устал разбирать слова по буквам и собрался припрятать лист, но заметил, что яркая зелёная гусеница начала своё путешествие как раз там, где он пытался читать.

Старик кашлянул:

– Ползи, мохнатая. Тебе эти закорючки лучше видать. Расскажешь, что тут про морских понаписано.

Гусеница послушно поползла по строчкам сверху вниз, не спеша, задерживаясь на отдельных словах, словно действительно вникала в текст.

«К концу первого года военного противостояния между Морем и Сушей обе стороны выяснили слабые места противника.

На поверхности понимали, что истинный паритет сил не в их пользу: технологии подводников превосходили всё мыслимое, Армия Моря демонстрировала сверхэффективные способы ведения дистанционной войны.

Электронная сеть Суши и электронная сеть Моря – два виртуальных пространства, не связанных между собой, сделали обмен информацией невозможным, и двести лет изоляции Подводных Колоний от остального мира не прошли бесследно. На Суше бытовало столько вымыслов о жителях Моря, что люмпены из вижей[2]2
  Аргентинских трущоб. – Примеч. авт.


[Закрыть]
, охотно идущие на эту войну, не слишком нуждались в особой мотивации. Как и ребята из бразильских бараков-фавел, как и безработные из Южно-Африканской коалиции, как индонезийские головорезы. Военные столкновения происходили по всему Южному полушарию, война грозила стать вечной, ярость разрасталась снежным комом.

В первые дни войны преклонение перед мощью морской цивилизации чуть не привело к немедленной капитуляции Суши. Но Аргентина, в которой на тот момент пришла к власти очередная военная хунта и побережье которой имело самую длинную границу с акваторией Подводных Колоний, совершила очередное безрассудство: нанесла ответный удар. Страны, объединённые в блок «Меркатор», приготовились в один миг потерять армию и флот из-за волюнтаризма союзников. Но Море ограничилось очаговыми наступлениями. Такая стратегия послужила сигналом к действию. Теперь многие правительства Надмирья поспешили воспользоваться ситуацией, ведь участие в войне давало возможность скрыть проблемы агонизирующей экономики. Южная Америка первой объявила военное положение. И впервые за двести лет бунтующие низы получили вместо внутреннего врага – работодателя – врага внешнего. На которого и набросились, умело подстрекаемые вождями и вербовщиками.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25