Александра Ковалевская.

Война Моря и Суши



скачать книгу бесплатно


Валевский охотно согласился время от времени заботиться о кити – Марку иногда приходилось отлучаться из дому. Сообщая это, Эйджи многозначительно закрыл глаза и тряхнул головой влево. Действительно, что тут объяснять?

Котёнок получил своё имя раньше, чем была прикончена вторая бутылка в его честь:

– За Полосата Счастливого!

Бокалы сдвинулись, дымчатые метки на их боках встретились, бравурный звон марша хрустально зазвучал над столом.


«Время от времени» наступило быстро: этой же ночью Арт забрал кити к себе.


Белолицая девушка с яркими губами, восхищавшаяся крошкой Полосатом, забрасывала взгляды на Марка до тех пор, пока не стало очевидно: любовь к животному у девчонки идёт рука об руку с нешуточным интересом к его хозяину.

Эйджи всучил приятелю корзинку, повинно приложился лбом к плечу Валевского и, шут балаганный, не сказав ни слова, развернулся, повёл новую знакомую к выходу из зала.

Арт проводил инсуба взглядом, расслабленно созерцая его зачёсанные назад кудри и нетвёрдую походку. Приятель тем временем интимно нашёптывал тайное новой подружке с длинной белой шеей. Арт одобрил выбор Марка: девушка примерная. Затем аналитик попытался вспомнить весь путь в «Тридесятое царство» с учётом того, что назад разумнее бы отправиться в центральном лифте, это быстрее, но до лифта ещё нужно добраться… Подумав, решил, что лучше упростить себе задачу, вызвать такси, и пусть его и котёнка доставят к двери дома.

* * *

Солнце Союза восходило и заходило, почти как настоящее; кроме того, в столичном рифе существовала смена сезонов. Второго сентября Артемий, возвращаясь домой из Главного Управления, пожалел, что на нём длинная хакама, полагавшаяся чиновнику его ранга, а не лёгкие светлые бриджи. Форменный пиджак пришлось расстегнуть; пижонский, высоко накрученный шейный платок, купленный по наущению неугомонного инсуба, сейчас был лишним. «Три-эс» (Служба солнечного света) злоупотребляла своими полномочиями, придумывая для рифа погоду, непредсказуемую, как в Надмирье в легендарные времена прапредков.

Девушки несли пальто на сгибе локтя. Дети просили фруктовый лёд. Вьющиеся по стенам цветочные лианы оживали на глазах и, обильно подпитанные заработавшей в полную силу гидропоникой, начали источать сильный запах готовых раскрыться почек. В вышине электронные птицы чирикали и свистели над террасами верхнего яруса.


Валевский представил, что, должно быть, точно так на Сушу властно приходит весна. Чувство сопричастности к чему-то большему, гораздо большему, чем родной мир подводных мегаполисов, заставило вздохнуть полной грудью.

Он полюбил этот риф: сразу, безотчётно и всем сердцем.

Игра теней от света солнца не раздражала; он прощал Союзу ночную темноту, так нелюбимую подводниками, привыкшими к постоянному освещению, приглушенному по ночам, но не меркнущему. Здесь же темнота, как и на поверхности, наступала после потускнения местного солнца, закатывавшегося в щели между силуэтами фасадов, образующих пусть ложную, но бесконечную панораму мегаполиса, и город включал витрины и зажигал фонари вдоль транспортных лент, несущих людей и грузы.

Искусственные звёзды, горящие, пожалуй, ярче, чем настоящие в небе над Сушей, двигались по орбитам, но раз в году сходили с мест и показывали для детей величественную праздничную мистерию.

Весна приходила только в столицу Подводных Колоний. Другие рифы лишены счастья наблюдать смену сезонов.

Впрочем, сестра Арта всегда была противоположного мнения.

– И как вы там живёте? – ворчала она, встречая Валевского-младшего на пороге родительского дома и покровительственно чмокая взрослого учёного дылду в подставленный лоб. – У вас опять наступила зима? И вы согласны два месяца носить свитера, а два месяца – ещё и пальто? И терпеть холод и сквозняки от вентиляторов? Нет, правительство обслуживает невероятные прихоти! Лучше бы тщательнее проверяли внешние стены, ведь это всеобщая безопасность.

Но Арт думал иначе.

Улыбаясь, он бурчал Лене примирительно, пожимал её мягкие предплечья и, по привычке детства, шёл прямо на кухню: в святая святых родного гнезда. Там ждали пышки с начинкой, или слоёный обеденный пирог, или новый кулинарный эксперимент Лены – сестра отлично готовила. Там будущему аналитику, студенту Академии Союза, выпадал случай отпускать на свободу смирно сидящего до поры до времени у него внутри и довольствующегося студенческими обедами Парня-Большое-Пузо, обожавшего домашнюю стряпню.


«Как поживает семья?» – подумал Валевский тепло и спохватился, что уже две недели не связывался с Леной. Он работал по десять часов с понедельника по пятницу и по шесть часов в выходные, работа доставляла удовольствие, а кроме того, общественные обязанности, тянувшиеся со студенческих лет, не успевшие отмереть и отвалиться подобно рудиментарным хвостам, отнимали всё редкое свободное время. При таком ритме жизни быстро проносились недели и даже месяцы.

Из открывшихся настежь дверей кафе на улицу вырвалась песня.

Песня вторила мыслям: «Стайкой быстрых рыбок балу проносятся дни…»


Арт набрал риф Новая Россия, где жила сестра. После нужно связаться с племянником, собравшимся провести студенческие каникулы на «Касатке» – плавучей базе.


Этой ночью, напоённой нежными запахами пробуждающихся цветочных лоз и романтическим светом лиловых фонарей, закончился долгий двухсотлетний мир Подводных Колоний.

Гибель «Касатки»

Головная боль понемногу успокаивалась. Разжался железный обруч, сковавший виски, медленно возвращалось зрение. Теперь он мог видеть слепяще-яркую от солнечных бликов поверхность моря за бортом о-катера, в котором оказался не иначе как чудом. Он помнил адский грохот взрыва на причале, кипение воды, помнил внезапную слепоту, вызвавшую у него панический ужас, и содрогнулся и застонал.

Его вытошнило в волну.

Справившись со спазмами в желудке, Йон почувствовал, что не один. С трудом повернул тяжёлую, словно свинцом налитую голову и увидел на дне лодки женщину с двумя детьми. Они спали, привалившись друг к другу. Или были без сознания. Нет, кажется, просто спали. Хотя их позы не похожи на объятия уснувших рядом близких людей.

Мужчина в форме наставника, сидящий на носу катера возле приборной доски, кивнул ему ободряюще, но не сказал ни слова. Йон окончательно пришёл в себя и тихо заскулил.

– Разбудишь пассажиров, – незнакомец показал глазами на спящих. – У них контузия покруче твоей, пусть спят, так легче справиться с болью. И ты сейчас уснёшь, а когда проснёшься, перестанет болеть голова.

Наставник держал перед собой приподнятую правую руку, ладонью вперёд, и медленно разгибал пальцы. Он закончил говорить, мизинец разогнулся последним. Йон увидел раскрытую пятерню. Писклявыми голосами пальцы по очереди пропели: «Пя-ять, четы-ыре, три-и-и…» И сгибались, склоняя головы-фаланги: укладывались спать. Йон зевнул, пошарил рукой; скамейка на корме показалась достаточно широкой и удобной – в самый раз, чтобы опуститься на неё и вздремнуть…

«Ну вот, парень отключился, – подумал мужчина в строгой форме со знаками наставника. – У меня есть время оценить обстановку. Некогда вытирать сопли и слёзы. Надо срочно решать, что делать дальше, и поскорее решать. Это не остров взорвался, это я подорвался. Всё в бездну, всё, всё летит в бездну…»

Он зафиксировал штурвал, двинулся к лежащему на корме мальчишке, по пути осторожно перешагивая через спящих пассажиров, приблизился к Йону и аккуратно обшарил его карманы. Удовлетворённо хмыкнул, когда нашёл то, что могло оказаться ценным: омега-флеш – информационный носитель подводников. Больше у спящего не оказалось ничего стоящего. На шее родовой талисман на шнурке, стандартная модель, – наставник видел такие безделицы и покруче, сделанные на заказ и из драгоценных материалов.

Какие-то мелко исписанные листочки. Цветные билетики с водяными знаками – детские кредитки в кино, кафе и на дискотеки. Всё вымоченное, спрессованное в несколько мокрых пластов.

Теперь от дискотеки, где отрывались недоросли, остались одни воспоминания. Бывший остров «Касатка» распался на гигантские чёрные скорлупки со светлым ячеистым нутром: многочисленными жилыми отсеками, – и эти корки в окружении крошева и трупов плавают сейчас в сорока милях отсюда, истекая слезами стаивающего с боков льда.

На горизонте обозначилась чёрная точка.

Мужчина, торопливо полапав под приборной доской, извлёк небольшое оптическое устройство, навёл его на горизонт. Так и есть: военный бот. Отсюда судно кажется величественным. Но человек, управляющий катером, знает, что вблизи вид у корабля совсем не блестящий. Тихоокеанский военно-морской флот пополняется медленно; старые суда, слегка модернизированные и подлатанные, бороздят просторы океана, в пучинах которого, на недосягаемой глубине, процветает новая земная цивилизация – Подводные Колонии.

Подводные Колонии!

Новый мир, отпочковавшийся от матушки-Суши и презревший остальное человечество.

И эти люди – его выкормыши.

Что толкнуло его подбирать этих несчастных? Хитроумная тактика привыкшего просчитывать все возможные, и даже невозможные, ходы вперёд? Или всё-таки ничто человеческое не чуждо и ему?

Они смотрели на него с надеждой и верой…

Или это были взгляды избалованных, изнеженных пасынков моря, привыкших всюду встречать немедленную помощь?

Женщина и младшие дети, судя по цвету кожи, немало времени провели между водой и солнцем, на рукотворном острове, взорванном час назад. А парень, очухавшийся последним, – настоящий подводник. Причём свеженький: только со дна. Бледный особой бледностью кожи, не знавшей ультрафиолета, с крашеными кудрями, налипшими на мокрый лоб, и глазами, болезненно чувствительными к настоящему солнцу. Этот – ценный экземпляр. Видимо, на поверхности – так люди Моря называют всё, что под небом, – тинейджер оказался впервые и совсем недавно. Вчера сюда причалил о-транспорт из их столицы – Союза. Паренёк – столичный житель? Это может быть интересно.

Не мешает узнать, что у него на омега-флеше. Детская дурь типа игр, шпаргалок и электронных поздравлений или… Однажды вот так случайно попался курс по инжинирингу: кто-то передавал учебную информацию, и её посчастливилось слить на поверхность. Именно тогда удалось прояснить кое-что о коммуникациях внутри рифов…

Мужчина вставил крохотный прямоугольник в отверстие контрабандного о-планшета. Скромная добыча: флеш загружен текстами, текстульками, и только. Быстро глянул название: «1000 эксклюзивных сочинений для учащихся первого курса. Тема: «Мир Моря в цитатах лучших писателей и публицистов».

«Мир Моря, значит? Жвачка для школяров…» – человек в форме наставника остался недоволен. И тем не менее пробежал глазами всё содержание.

«Касатку» можно сравнить с атоллом только образно. Этот плавучий город инженеры рифов спроектировали через тридцать лет после Третьей мировой. Тридцать лет – срок условно достаточный для того, чтобы распалось большинство радиоактивных элементов после обмена ядерными ударами, испепелившими территории к западу и югу от Памира, Гиндукуша и Гималаев. Третья мировая стала вехой, обозначившей медленный закат цивилизации Суши. И на фоне упадка старого мира стал особенно заметным прогресс Колоний – подводного человечества.

«Касатка» создавалась как место особого назначения.

В буквальном смысле «залёгшие на дно» мегаполисы подводников, переждав ядерный шторм, со временем стали открываться и восстанавливать старые связи с Сушей. Вот тогда Колонии столкнулись с проблемой нового поколения. Молодёжь, выросшая в рифах, нуждалась в адаптации с поверхностью и открытыми пространствами.

Политика Колоний не предусматривала отрыв от остального мира. Наметившееся отчуждение между Сушей и Морем предстояло сглаживать ближайшим поколениям. Теперь Морю было что предложить истерзанной земле, но, как оказалось, юношество не готово включиться в этот процесс. Молодые подводники не интересовались исторической родиной…»

И дальше:

«Касатка» – плавающая платформа, задумана как место адаптации молодёжи к суровым условиям Надмирья. Это искусственный, почти круглый по форме остров. Полимерную омега-пену не угнетают в процессе расширения – абсолютно напрасные и энергозатратные усилия. Затвердевая произвольно, полимер, из которого созданы коконы всех рифов, образует довольно причудливые формы: ноздреватые, неровные, но способные надёжно противостоять колоссальному давлению океанских глубин. И потому «Касатка» больше похожа на естественное образование, чем на инженерное сооружение. Середина острова занята бассейном размером с приличную гавань. Глубина воды в рукотворной чаше меняется в зависимости от степени погружения Тётушки Касатки – уже не первое поколение так ласково и снисходительно называет это гнездо для выгула и адаптации молодняка. В лагуну заплывают морские животные, птицы во время дальних перелётов используют остров для ночёвок, и к этому времени Тётушка Касатка всплывает, обнажая пористые шершавые бока, напоминающие пляж, покрытый чёрной пемзой, и птицы стаями обсиживают новоявленный берег. После всплытия сверху с полимерных боков истаивает ледяная оболочка – внешняя защита конструкции всех рифов и их балласт. Охлаждённые воды вокруг острова, в своей подводной части напоминающего гигантский айсберг, благоприятны для планктона, для кормящихся им рыб… В общем, Тётушка Касатка нравится всем.

Сюда на два-три месяца в году собираются подростки, начиная с десятилетнего возраста. Здесь живут семьи военных офицеров, преподавателей, спортивных тренеров; здесь работают экологи и океанографы – остров попутно ведёт научные исследования, невозможные в остальных рифах, находящихся на больших глубинах. К причалам «Касатки» прибывают омега-транспорты Колоний Моря и океанические корабли внешних. Сюда едут работать и вдохнуть вольного ветра студенты. И становятся старшими скаутских отрядов, помощниками медиков, горничными и другой обслугой шумного молодёжного лагеря.

Отсюда разъезжаются по домам загоревшие, просолённые в водах лагуны и обветренные на морских ветрах, возмужавшие школьники. Вдоволь налюбовавшись на настоящее небо над головой, на птиц, на морских животных, они увозят в памяти запах солёных брызг и дух собачьей шерсти: породистые псы – неотъемлемая примета островной жизни. Школьники сохранят воспоминания о первых поцелуях с длинноногими нескладными девчонками, обладательницами облупленных носов и архаичных веснушек; о свежем дыхании бриза и запахе собственного пота, обильно пролитого во время изматывающих тренировок…»


Мужчина быстро листал страницы, не забывая следить за увеличивающейся чёрной точкой на горизонте. Последний фрагмент вызвал у него брезгливую гримасу:

«…Главными стали постулаты: «Предок – пуповина твоя», «Солнце светит всем, Солнце греет и Сушу, и Море», «Море и Суша – в вечности вместе». Идею равенства всех жителей планеты, гуманизм и взаимоуважение – вот что несут посланцы мира, дети Великой Глуби…»

«Хрестоматийные истины для школьников, пропаганда морских дьяволов для собственных дьяволёнков», – подумал незнакомец. Уверенно и сноровисто развернул катер навстречу кораблю Суши. Свободной рукой вынул о-флеш, подбросил на ладони, раздумывая, не закинуть ли в море, но, глянув в сторону надвигающейся плавучей махины, отправил электронный носитель в нагрудный карман.

* * *

– Разрешите доложить, капитан! На горизонте замечено малое судно, идёт из квадрата КС-19-3. Тип – омега-катер, «восьмёрка».

Квадрат КС-19-3 совсем недавно был координатами острова «Касатка». Омега-база. Их база, подводников. В отличие от альфа. Что бы то ни было – паром, корабль, личный транспорт или планшет – всё, что создано на Суше, идёт с пометкой «альфа» и никуда не годится. Разве что на металлолом. Оказалось проще создать завесу для этого корабля, чем бороздить океан на плавучем утюге, сделанном на судоверфи в Сан-Франциско пятьдесят лет назад…

– Сколько пассажиров?

– Пятеро. Мужчина в форме наставника, женщина и трое детей, один из них дошкольник.

«Какому-то прыткому или очень удачливому учителю повезло спасти семью. Только зачем гонит катер в открытое море? Разумнее было бы оставаться на месте. Впрочем, на месте гибели базы сейчас творится бездна знает что. Не для слабонервных. Катер мог не выдержать всех желающих вскарабкаться в него. Возможно, это единственно правильное решение: уберечь родных от шока и вернуться, когда к разорванному в клочья острову прибудут спасатели и сделают своё дело. Но правильное – ещё не значит верное. Тот, кто ведёт катер, – порядочная сволочь».

– Приготовиться поднять людей на борт.

– Капитан, наша миссия не предполагает…

– Мне нужны эти люди именно для обеспечения полного успеха нашей миссии.

– Есть, капитан! Сбавить скорость, приготовиться к приёму пострадавших!


Снова вернулась головная боль, на этот раз не такая сильная, но ощутимая. Йон не хотел просыпаться. Чьи-то руки подхватили его под мышки, приподняли и грубо встряхнули.

– Эй, парень, соберись! Хватит спать! – сказал ему голос. Йон послушался и открыл глаза. На катер надвигался военный корабль. На таких кораблях плавают внешние: Йон прекрасно знает все типы надводных альфа-судов. Ха, у внешних и не бывает других: они плавают только по поверхности океана. Правда, Йон никогда не думал, что корабли внешних такие большие. Но если от борта тебя отделяет двести футов и видна чуть ли не каждая заклёпка, то волей-неволей чувствуешь своё ничтожество. И ещё: их корабль словно плывёт над водой… над водой! Это стоит обдумать как следует. Или спросить у наставника. Впрочем, наставник не обязательно всё знает. Может быть, он преподаёт девочкам гидропонику или замораживание; он может быть кинологом, этот наставник, или тренером штифтистов… Лучше оставить вопрос на потом. А сейчас Йону велят хвататься за поручни лёгкой складной лесенки, спущенной в катер, для устойчивости расставить ноги, держаться крепче и не смотреть вниз, если он не хочет кувыркнуться в волну.

Только что подняли женщину и младших детей. Мальчик обхватил свою мать за шею и ни за что не хотел слезать. Женщине было тяжело подниматься с пятилетним упитанным ребёнком на шее, но она терпеливо взбиралась по ступеням, а эти внешние даже не подумали ей помочь, ведь можно было помочь… наверняка можно было что-то придумать для неё и ребёнка.

Смутная тоска сжала сердце Йона.

Нехорошо как-то всё складывается.

Каждый школьник знает: по международному протоколу их, как потерпевших бедствие, должны принять, оказать помощь и вернуть в Подводные Колонии. Но что-то не так с этими людьми и их кораблём… Йон родился и рос в Союзе, но ему пока не довелось видеть внешних. Внешним ограничен доступ в риф Союз, а в другие так и вовсе запрещён, но родители возили его в Австралию, и Йон помнит: реальные внешние обязательно хоть чем-нибудь, да отличаются от подводников. Чуть-чуть. Но в этом-то всё дело! Взрослые объясняют это «чуть-чуть» последствиями радиации. Чаще всего внешние просто заметно ниже ростом. Бывают совсем коротышки, бывают просто ниже жителей Моря, но и кроме этого с ними что-то не так. Запах, что ли? И мужчины Суши не красят волосы, по крайней мере в яркие цвета тропических рыб.

Йон, уже закинув ногу на борт, помедлил снимать другую с верхней ступени лестницы и пытливо, насколько позволяла резь в чувствительных глазах, всмотрелся в моряков, окруживших трап. Головы мужчин покрыты кепками с незнакомыми опознавательными знаками, коротко стриженные волосы не крашены, у многих пробивается ранняя седина. В остальном они совсем-совсем похожи на обыкновенных жителей Колоний. Это озадачило. Моряк, стоящий слева у трапа, грубо схватил его за ворот и поторопил:

– Живее, пацан, собери свой студень!

Следом поднялся на борт наставник.

Никто не стал расспрашивать их; похоже, здесь никто не радовался их чудесному спасению. Команда разошлась по своим местам, рядом остались три матроса, человек с нашивками помощника капитана и сам капитан. Прибывшим приказали назвать имена и ещё узнали некоторые сведения. Наставник сначала был спокоен и уверен в себе, словно выполнил большое и сложное дело, но после бесцеремонного обыска насторожился и теперь пристально заглядывал в лица моряков Суши. Старпом ухмыльнулся, негромко процедил капитану: «Вырубить?» Капитан кивнул в ответ. Йон стоял ближе всех к этим людям и услышал, вернее, угадал слово по движению губ, только не понял: что выключить? В следующий момент наставника принялись безжалостно избивать. Дети заплакали и прижались к женщине. Женщина, Йон уже знал, что её зовут Эмилия, тоже испугалась. И Йон испугался. Он чувствовал, что всем несдобровать, и ему захотелось оказаться рядом с Эмилией. Он будет меньше бояться, если она догадается положить свою руку ему на голову или на плечо. Йон рванулся и перебежал поближе к женщине и её детям, чем вызвал недовольство моряков. Ему приказали не двигаться. Руки Эмилии заняты, она гладит по голове маленького мальчика и девочку, которой на вид лет одиннадцать. Йон глянул на девочку: она не похожа на дочь Эмилии и не называет женщину мамой. Он взял девочку за тонкое запястье и крепко сжал её ладонь в своей. Стало не так страшно. Им нужно держаться вместе. Просто держаться вместе.


На людей, поднятых с катера, всё время нацелена видеокамера – большая штуковина, внешние такой снимают. Но сначала капитан поднёс к объективу свои дурацкие наручные альфа-часы: так, чтобы видны были цифры, – и громко произнёс время на борту корабля. Капитан говорил в объектив. Что он говорил, Йон слышал как в тумане, кажется, капитан называл их заложниками, вонючими отбросами моря, грозился поквитаться с подводниками, которые в последнее время совсем зазнались и считают людей Суши недочеловеками. «Мы это исправим!» – говорил капитан, а камера передвигалась, держа заложников в кадре. Распростёртого на палубе наставника с разбитым лицом снимали крупным планом. Наставник лежал ничком, левый его глаз упёрся в зрачки Йона. В голове мальчика пульсировала навязчивая и сложная, на грани неуловимого, мысль: «Выстрел – страт: прыгай в воду!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное