Александра Ишимова.

История России в рассказах для детей. XV– XVII века



скачать книгу бесплатно

Злой умысел Шемяки в этом деле был явный, но совесть все еще мучила великого князя за ослепление Косого, и, не смея наказать брата его, он оставил Шемяку спокойно княжить в уделах, ему данных.

Между тем хан Махмет, зная, что ему нельзя долго жить в России и спорить с Василием, пошел через мордовскую землю в Болгарию, к тому месту, где была Казань, разоренная русскими в 1399 году. Это прекрасное, изобильное место, любимое татарами Батыя, понравилось и потомкам их, и изгнанный хан капчакский возобновил знаменитое царство Казанское, которое потом около ста лет было страшно для русских. Слух о ласковости и добродушии Махмета, о выгодах, какие доставлял он всем желавшим поселиться в Казани, привлекал к нему новых жителей со всех сторон. Кроме болгар, черемисов, татар, к нему приезжали целые семейства из Золотой Орды, из Астрахани, Азова, так что Казань через несколько месяцев наполнилась людьми. Спустя год Махмет ходил уже грабить Московское княжество, а в 1445 году историки наши говорили о настоящем нашествии на Россию казанского царя. Он взял Нижний Новгород, а двух сыновей своих послал к Суздалю. Это нападение было так неожиданно, что великий князь не успел собрать всех своих защитников, а Шемяка опять обманул его: не поехал сам к нему на помощь и не прислал обещанного войска.

Этот обман дорого стоил великому князю: имея только 1500 воинов, он не только был разбит татарами при Суздале, но даже взят в плен с простреленной рукой, с тринадцатью ранами на голове и без нескольких отсеченных пальцев.

Как радовался Шемяка несчастью Василия, особенно когда Махмет прислал к нему своего мурзу, или вельможу, с дружескими предложениями! Он уже не сомневался, что добьется себе у Махмета великокняжеского престола, а Василию – вечной неволи, как вдруг все переменилось: в то время как казанский царь праздновал в Нижнем Новгороде свои победы, какой-то татарский князь завладел Казанью. Махмет, желая скорее возвратиться в свою столицу, не стал дожидаться возвращения мурзы от Шемяки и отпустил великого князя в Москву, взяв с него только выкуп.

Неожиданное возвращение обрадовало печальное семейство Василия Васильевича и весь народ его, но в то же время встревожило новой досадой сердце Димитрия. Он опять поклялся погубить врага своего и решился не ожидать случая, а скорее кончить дело изменой и заговором.

Для этого ему нужны были помощники, а так как дурных людей везде много, то он скоро нашел их. Главным из них, кроме многих бояр, купцов, дворян и даже монахов, был двоюродный брат Василия и Димитрия Шемяки князь Иоанн Андреевич Можайский. Заговорщики условились внезапно овладеть столицей и схватить великого князя.

Они выбрали время, когда Василий поехал в Троицкий монастырь благодарить Бога и святого Сергия за избавление свое из плена. Это было в 1446 году. 12 февраля ночью злодеи вошли в Кремль и без труда овладели этой крепостью, где все спали, а потом и всей Москвой. В ту же ночь Шемяка отправил в Троицкий монастырь верного друга своего Иоанна Можайского схватить там великого князя.

Несчастный государь, вовсе не ожидая жестокой судьбы своей, усердно молился в церкви в ту самую минуту, как злодеи вошли и взяли его перед гробницей святого Сергия. Безо всякой жалости они бросили бедного князя в голые сани и привезли в Москву, прямо на двор к Шемяке. Напрасно умолял он отпустить его, обещая постричься в монахи, напрасно плакал перед врагом своим: Шемяка был неумолим и, чтобы заставить Василия испытать все те страдания, какие терпел от него Василий Косой, приказал ослепить его и потом сослал в Углич.

Тогда же он объявил себя великим князем и во время непродолжительного правления своего показал столько бессмысленности, столько несправедливости, столько неуважения к прежним законам нашим, что с тех пор появилась в народе пословица о Шемякином суде. И теперь еще всякое несправедливое и бестолковое разбирательство какой-нибудь ссоры или дела называют Шемякиным судом.

Последние годы княжения Василия Темного
1446–1462 годы

Василия III со времени ослепления называли Темным или Слепым. Это несчастье – одно из самых горестных для человека – было полезно для него. Оно заставило его раскаяться в прежних несправедливых поступках, примирило совесть его с Богом, сделало опять столь же любимым всеми, как до ослепления Василия Косого. Не прошло года – и эта общая любовь народа возвратила ему великокняжеский престол. С христианской кротостью он простил Шемяку, взяв с него торжественную клятву при епископах никогда не думать о Великом княжестве.

Но для злого человека, который не боится Бога, клятва не много значит: в 1450 году Шемяка опять пошел с войском на великого князя, и 27 января было у них жестокое сражение у Галича, особенно примечательное тем, что оно стало последним в междоусобных ссорах: несчастное несогласие удельных князей скоро утихло под хранительным могуществом одного государя. Шемяка был совершенно разбит москвитянами и, потеряв наследственный удел свой – Галич, убежал в Устюг – город, и теперь существующий в Вологодской губернии.

Более двух лет Василий Темный не тревожил этого мятежника в Устюге, наконец в 1453 году, собрав войско, пошел наказать его. Еще раз побежденный Шемяка убежал в Новгород и там умер от яда. Неизвестно, кто отравил его, но эта смерть обрадовала многих, в том числе и великого князя.

Избавясь от врага, жестокость которого двадцать лет тревожила отечество наше, Василий Темный спокойнее принялся за дела государственные. В 1456 году он усмирил новгородцев так, как еще ни один из князей не усмирял их. В 1459 году покорил Вятку, которая хотя и была частью Галицкой области, присоединенной к Московскому княжеству еще при жизни Шемяки, но долго не хотела повиноваться Василию.

В последние годы жизни своей великий князь почти не платил никакой дани татарам и счастливо побеждал их, когда они приходили иногда разорять наши области. При нем сделалась известна новая Орда, составленная старым Эдигеем из черноморских татар. Она называлась Крымской и находилась на том самом полуострове Крым, который, верно, известен всем читателям, имеющим понятие о географии России. Эдигей незадолго до смерти, оставляя эту Орду сыновьям своим, просил их не делиться и жить в дружбе между собой, но они не послушали его, разделились и все погибли. Тогда крымские татары выбрали себе в ханы молодого Ази, потомка Чингисхана, спасенного от смерти и воспитанного каким-то земледельцем Гиреем. Из благодарности к своему благодетелю молодой Ази принял его имя и назвался Ази-Гиреем. С того времени все крымские ханы всегда назывались Гиреями. Эта новая Орда притеснителей нашего отечества долго будет тревожить его!

17 марта 1462 года скончался Василий Темный, несправедливо названный историками первым самодержцем русским со времен Владимира Мономаха. Слабость и малодушие этого князя, приметные во многих случаях, никак не дают ему права на это лестное название, тем более что он не заботился и о том, чтобы соединить все княжества русские под власть одного государя, и, умирая, не оставил всех владений своих старшему сыну и наследнику Иоанну, но дал также уделы и другим сыновьям.

В княжение его приметна была особенная жестокость нравов у предков наших. Два князя были ослеплены, один отравлен ядом; одного боярина вместе с женой сожгли на костре за мнимое волшебство; даже законное наказание преступников было новое, очень жестокое: не только простых, но даже и знаменитых людей, совершивших большие преступления, били на торговой площади кнутом.

В тот год, когда скончался Темный, Греческая империя была завоевана османскими турками. Это несчастье знаменитого государства записано было на память и нашими историками, потому что русские со времени принятия веры христианской привыкли считать Грецию вторым отечеством своим, привыкли любить греков и принимать участие во всем, что их касалось. В то время у нас говорили о Константинополе точно так же, как теперь говорят о Париже или Лондоне. Строение церквей, домов, даже обычаи и нравы – все перенимали мы у греков. Это пристрастие к ним спасло нас от слишком большого сближения с нашими жестокими врагами – татарами.


Таблица XXXVI

Семейство великого князя Василия III Васильевича Темного

Великий князь Иоанн III и греческая царевна София
1462–1472 годы

Наконец мы дошли до самого знаменитого из старинных государей наших – до великого князя Иоанна III. Он освободил нас от власти татар, он возвратил отечеству нашему прежнюю славу его, наконец, он воплотил великую мысль об объединении всех удельных областей под властью одного государя.

Сделавшись на двадцать втором году великим князем, наследником отца своего Василия Темного, Иоанн при самом вступлении на престол уже показывал необыкновенную твердость, ум, осторожность в делах государственных. В 1464 году было первое знаменитое дело его: он усмирил гордого царя казанского Ибрагима и, окружив войском Казань, принудил его заключить мир.

В 1470 году началась и два года продолжалась война с Новгородом, беспокойные жители которого все еще искали случая освободиться от власти великих князей. Здесь вы, милые читатели, увидите явление, дотоле невиданное на Руси. Женщина вздумала быть защитницей своей родины – Новгорода – и устроить судьбу его! Это была пылкая, гордая, честолюбивая Марфа, жена бывшего посадника Исаака Борецкого и мать двух взрослых сыновей. Дом ее был самый богатый в Новгороде; все уважали ее как вдову знаменитого посадника: великий князь в знак особой милости пожаловал старшему сыну ее чин боярина московского, – но всего этого было ей мало: она хотела управлять всем Новгородом и, так как это было невозможно под властью государя московского, начала уверять всех новгородцев, что они напрасно считают себя подданными князей московских, что Новгород сам себе господин, что жители его – вольные люди, что им нужен только покровитель и что этим покровителем надобно выбрать не Иоанна, а Казимира, короля польского и князя литовского. Марфа хотела в это время выйти замуж за какого-то литовского вельможу и вместе с ним от имени Казимира управлять своим отечеством. Однако намерения этой честолюбивой женщины не исполнились, и, хотя послы ее уже отправились к Казимиру, великий князь вовремя пришел с войском к Новгороду и усмирил Марфу и всех друзей ее, изменивших России. Главные изменники, в том числе и старший сын Марфы, были казнены. С нею же Иоанн поступил снисходительно: оставил ее, как слабую женщину, без наказания. Прочие новгородцы внесли за вину свою 15 500 рублей, или около 80 пудов серебра, и, благодаря милости Иоанна, остались со своими прежними законами, со своими правами, с некоторою свободой: великий князь, защищая владения свои то от хана Ахмата, то от польского и литовского короля Казимира, еще не мог иметь столько сил и войска, чтобы совершенно уничтожить вольность новгородскую, и благоразумно отложил это трудное дело.

В 1472 году случилось в России происшествие, которое заставило все европейские государства с любопытством посмотреть на неизвестную им отдаленную страну.

Это была свадьба великого князя, и надобно сказать правду – не столько жених, сколько невеста делала эту свадьбу примечательной для Европы. Это и не удивительно. Тогда Россия была не то, что теперь. Тогда царь ее был еще подданным татар. Это отдаляло чужеземных принцев от родства с русскими князьями и вынуждало государей наших жениться на княжнах из удельных княжеств, а потом – на своих подданных: такое обыкновение продолжалось до времен Петра Великого.

Но для Иоанна III, в судьбе которого приметно было с самых молодых лет какое-то необыкновенное величие, назначено было и в этом случае нечто особенное. Вскоре после кончины первой супруги его, тверской княжны Марии Борисовны, папа Павел II предложил ему через посла своего, какого-то грека, руку греческой царевны Софии, дочери Фомы Палеолога, брата последнего императора, при котором Греция была завоевана турецким султаном Магометом II. После разорения отечества несчастное семейство царей греческих жило в Риме, где пользовалось всеобщим уважением и покровительством папы.

Папа имел особенную причину благодетельствовать этому знаменитому семейству: боясь, чтобы жестокость и ужасная сила Магомета II не разорили и его владения, он полагал, что будущий супруг царевны Софии, получив вместе с рукой ее право на константинопольский престол, захочет освободить Грецию от власти турок и тем избавит Италию от страшных соседей.

Эта причина заставляла папу искать жениха для царевны между знаменитыми государями европейскими, и он выбрал Иоанна, самого близкого к грекам по закону. Вероятно, послы польские и литовские и духовенство греческое, жившее после разорения империи в Риме, рассказывали папе о той славе, какую обещали России великие достоинства молодого государя ее.

Иоанн обрадовался предложенной ему чести и вместе со своей матерью, духовенством, боярами и всем народом думал, что знаменитая невеста – последняя ветвь императоров греческих, имевших одну веру с русскими, – послана ему от самого Бога. Прекрасный портрет, где изображено было умное и привлекательное лицо молодой царевны, еще более увеличил радость и благодарность Иоанна папе.

17 января 1472 года отправлены были послы за невестой. С большими почестями приняли их в Риме, и 1 июня царевна в церкви Святого Петра была обручена с государем Белой России[1]1
  Иоанн III начал первым называть государство свое Белою Русью. Слово «белая», по смыслу языков восточных, значит «великая».


[Закрыть]
, которого представлял главный посол его. Папа дал за царевной богатое приданое и отправил с ней в Россию легата, т. е. посла, которому поручено было охранять ее во время дороги. 24 июня она выехала со всем двором своим из Рима, 1 сентября приехала в Любек, а потом на корабле отправилась в Ревель. Здесь богато угощали ее ливонские рыцари, а в Дерпте встретил посол московский с поздравлениями от имени государя и всей России.

Первая русская область, в которую надобно было въехать царевне, была Псковская. Если бы вы знали, какая суматоха происходила тогда в этой области! Всякий только и думал, как бы показать свое усердие. Правители городов приготовляли для будущей государыни подарки, столовые запасы, мед и вина. Вы знаете, что предки наши были очень гостеприимны и любили угощать, и потому не удивляйтесь, что они прежде всего позаботились о вкусных кушаньях и напитках для царевны. Потом они украсили разноцветными флагами и лентами все суда и лодки свои: ведь им надобно было встретить Софию и потом везти ее на судах по Чудскому озеру, потому что тут начинались границы русских владений. С восхищением дождались они наконец этой встречи и показали столько усердия и любви, что царевна была тронута до слез. С удовольствием провела она пять дней во Пскове и, уезжая, ласково сказала жителям: «Спешу к моему и вашему государю, благодарю бояр и весь Великий Псков за угощение и рада при всяком случае просить за вас в Москве». Псковитяне, прощаясь с Софией, поднесли ей в подарок пятьдесят, а послу Иоаннову десять рублей деньгами.

С такою же радостью встречали царевну и во всех других областях. Наконец 12 ноября рано утром она въехала в Москву. Митрополит ожидал ее в церкви. Получив благословение его, она пошла к матери Иоанна и там в первый раз увиделась с женихом. В тот же день отпразднована была и свадьба.

Так совершился во второй раз союз государей наших с греческими императорами[2]2
  Верно, читатели мои помнят царевну Анну, супругу Владимира Святого.


[Закрыть]
. С того времени Иоанн принял и герб их – двуглавого орла и соединил его на печати своей с гербом московским.

Окончательное покорение Новгорода
1472–1478 годы

Иоанн, назначенный Богом воскресить отечество наше к славе и счастью, никогда не делал ничего необдуманно и неосторожно. Он прежде долго рассуждал о том, как лучше исполнить свое намерение, приготовляя все нужное к его исполнению, а потом уже приступал к делу.

Так было и с покорением Новгорода. Чтобы собрать все силы для усмирения этой беспокойной области, Иоанну надобно было не бояться нападений окружавших его врагов – поляков, литовцев и татар. Судьба и проницательный ум доставили ему средство если не совсем избавиться от этих врагов, то, по крайней мере, останавливать их дерзость.

Вы помните, читатели мои, что со времен Василия Темного составилась у татар новая Орда – Крымская, или Таврическая. Знаменитый основатель ее Ази-Гирей умер, оставив шестерых сыновей. Братья долго спорили о наследстве, и престол крымский принадлежал то одному из них, то другому. Примечательнейшим из них и владевшим долее всех других Крымом был Менгли-Гирей. Частые ссоры его с царем Золотой Орды Ахматом и с польским королем Казимиром внушили проницательному Иоанну мысль подружиться с новым государем, уже страшным для соседей. Он не ошибся. Умный Менгли-Гирей уважал Иоанна и охотно согласился заключить с ним союз против общих врагов.

Это содружество было чрезвычайно полезным для России: оно увеличивало силы ее и удерживало Казимира и Ахмата от нападений на владения наши. Имея такую верную защиту от татар и поляков, осторожный Иоанн увидел наконец возможность навсегда усмирить непокорных новгородцев. Беспрестанными ссорами и беспорядками своими они доказали, как вредна им свобода. Во время этих ссор многие из старейших новгородцев, называвшихся житыми людьми, обижали младших граждан, которые, не видя справедливости в судьях и в наместнике государя московского, решили наконец просить его самого приехать к ним для разбора дел. Иоанн поехал, и его беспристрастный суд, его справедливость, его умные решения обратили к нему большую часть жителей Новгорода; недовольными оставались только важные и гордые бояре, которые с совершенным покорением родины своей под власть Москвы должны были лишиться многих выгод.

Новгород после отъезда великого князя разделился на две стороны: одна хотела видеть Иоанна полным властителем и государем своим, соглашалась не иметь у себя других судей, кроме княжеских, отдать ему Двор Ярославов и не иметь веча, собрания которого так часто оканчивались кровопролитием; другая же не хотела слышать об этом, даже не называла великого князя государем своим, а, по прежнему обыкновению, только господином и явно возмущала против него всех. Бог знает, чем бы кончился этот спор, если бы новгородцы не узнали, что Иоанн идет к столице их с многочисленным отборным войском. С ним были все храбрые князья и полководцы того времени и все братья его. Устрашенные мятежники испугались и отправили в стан Иоанна своего архиепископа Феофила и самых знаменитейших вельмож для переговоров. Эти переговоры продолжались с 23 ноября 1477 года до 7 января 1478 года и окончились следующим объявлением от имени всех новгородцев: «Соглашаемся не иметь ни веча, ни посадника; молим только, чтобы государь утолил навеки гнев свой и простил нас искренно!» Трудно было довести новгородцев до такого смирения, но благоразумие и твердость Иоанна помогли сделать это.

15 января все знатные граждане, бояре, житые люди, купцы и весь народ присягали великому князю, и бояре московские объявили всем им, что государь забывает навеки вины их с условием, чтобы Новгород не изменял ему ни делом, ни мыслью.

Так новгородцы, 600 лет называвшиеся людьми вольными, покорились Иоанну III. При этом не произошло никакого кровопролития, военные действия даже не начинались, и великий князь приказал взять под стражу только нескольких главных мятежников, в том числе и непокорную Марфу Борецкую.

Отправляясь в Москву, Иоанн ласково простился с новгородцами, несколько раз угощал обедами архиепископа и знатнейших бояр, принимал подарки от всего народа – потому что не было человека, который бы не желал показать государю чем-нибудь своего усердия, одаривал и сам каждого. 5 марта возвратился в Москву, и вслед за ним привезли туда вечевой колокол, на звон которого сходились теперь не гордые граждане новгородские для шумных совещаний своих, а мирные жители Москвы для благочестивой молитвы: он повешен был на колокольне Успенского собора.

Россия освобожденная
1478–1480 годы

У великой княгини Софии были уже три дочери. Она и супруг ее желали иметь сына, и Бог исполнил их желание: в 1478 году у них родился сын Василий, который станет потом наследником престола. Но ни эти семейные радости, ни слава, ни беспрестанные победы русских не могли доставить совершенного счастья ни великому князю, ни супруге его. Обоих занимала одна мысль: видеть Россию освобожденной от власти татар. Умная, гордая София искусно подогревала в сердце супруга ненависть его к ханам. Как часто даже на веселых праздниках княжеских, когда Иоанн восхищался величественным видом великой княгини, богатством ее наряда, красотой детей своих, София спрашивала у него: «Долго ли быть мне и детям моим подданными хана татарского?» Иоанн, который беспрестанно и сам задавал себе этот вопрос, радовался, находя то же самое желание и в сердце супруги, и еще усерднее старался исполнить его. Случай к тому скоро представился.

Князья русские всегда должны были с особенными обрядами встречать послов татарских, которые привозили с собой басму, т. е. изображение, или «болван», хана. Князья выходили на эту встречу за город пешком, кланялись послам и для слушания ханских грамот подстилали мех соболий под ноги чтецу и сами становились на колени. На том месте, где бывала эта встреча, построили потом церковь, которая и теперь еще называется Спасом на Болвановке. София, зная достоинство супруга своего, не могла перенести мысль, что он будет преклонять колени перед болваном хана, и уговорила его не ходить на встречу послов. Некоторые историки говорят, что Иоанн не только исполнил желание ее, но даже изломал басму, бросил ее на землю, растоптал ногами и сказал послу: «Объяви это хану. Что сделалось с его басмой, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое». Отпустив с такими словами посла, он не дал ему дани, за которой тот приезжал из Орды. Такая смелость государя русского ужасно рассердила хана Ахмата. Хитрый король польский Казимир, желавший всегда вредить России, постарался воспользоваться этой ссорой и наговорил столько на Иоанна, что царь татарский приказал войску своему готовиться к нападению на русские земли. Казимир обещал быть его союзником.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5