Александра Ермакова.

Непримиримые 1-2



скачать книгу бесплатно

Умение общаться и не принимать в штыки каждую реплику, брошенную в лицо или в спину – величайшая способность, а умение прощать – дар, которым, к сожалению, обладают редкие.

Возможно, не самая умная, но мысль автора…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

(10 лет назад)

Ирина


Неприязнь возникает либо с первого взгляда, либо после обиды на человека. Взрослые могут себя контролировать, терпеть, найти компромисс, но дети… Они не будут любезничать с тем, кто им не нравится. Они жестоки и порой бессердечны. Поэтому самыми ранними и страшными институтами воспитания личности являются сад и школа. Да, именно они. Детские обиды оседают глубоко в сознании и оставляют отпечаток до конца жизни. Психологические травмы, нанесённые в этом возрасте, как правило, и становятся причинами трагедий и конфликтов личностей. Этого не избежать, ведь мы все разные, а живём в социуме.

Вот только, если детсадовские ссоры, споры и обиды случаются потому, что не все дети умеют делиться или ещё не научились бытовать в коллективе, то школьные – куда страшнее и безжалостнее, ведь дети закрепляют умения быть хитрыми, подлыми, коварными, циничными. А если ещё при этом они сбиваются в группы, то такая стая может уничтожить не одну детскую душу.

Вот так и я, приехав в пригород Петербурга с родителями, подверглась нападкам со стороны ребят, едва мне исполнилось десять лет. По крайней мере, это стало одним из самых ярких и жутких воспоминаний детства, которое легло в основу моего нового мира и устремлений.

Жизнь поменялась в одночасье, и привычное осталось в родном городе. Теперь всё было чуждое и новое.

В Олонце мама прошла первый курс химиотерапии, но потом ей рекомендовали клинику в Санкт-Петербурге. Моя семья могла бы снимать жильё, доходы отца позволяли даже купить недвижимость, но у бабушки и дедушки был домик в районе частных новостроек, где и решили остановиться, ведь сбережения могли пригодиться…

Мама, как только врачи дали добро, сразу же начала проходить второй курс лечения, и поэтому все пребывали в угнетённом состоянии, несмотря на попытки переносить трудности стойко. Отец вовсю поддерживал маму, а мне хоть и было десять, но уже чётко понимала хрупкость жизни и крепость верного плеча. Изо дня в день смотрела, как угасает некогда красивая и весёлая мать, и как по вечерам отец, будучи уверенным, что все спят, один на кухне тихо рыдал и взывал к богу и его милости.

Несправедливость… Её познала сполна, ведь потерять родного человека, который с рождения оберегал и дарил любовь, было нестерпимо больно.

За что?!

Часто себе задавала этот вопрос. Ответа так и не находила, и только страх потерять и отца не позволял отдалиться от семьи.

Любовь… Остро ощущала нежность папы по отношению к матери, а ещё нехватку внимания, которым раньше баловали родственники. Нет, меня продолжали любить, только сейчас всё внимание было обращено к маме, и на единственного ребёнка времени уже не хватало, поэтому была предоставлена сама себе.

Стойкость характера… Я верила до последнего, что семье это поможет, но увы, уже через пару месяцев после переезда в загородный дом бабушки и дедушки и борьбы за жизнь, родители проиграли.

Мама умерла тихо. Ночью. А когда я проснулась, папа с бледным, осунувшимся лицом сообщил, что мамы больше нет.

Отправил в школу, а сам занялся делами.

Школа

В классе я до сих пор считалась новенькой, и поэтому подруг ещё не завела. Я и до Питера не особо славилась общительностью, а теперь так и вовсе забилась в кокон. Лишь поглядывала со стороны, как другие на переменках дурачатся, и молча завидовала мальчишкам и девчонкам, которые веселились, не задумываясь над превратностями судьбы.

Правда, некоторых ребят уже знала в лицо. Они жили, как и я, в районе частных домов. Их видела часто, но они не стремились со мной заговорить. Даже скорее иногда одаривали снисходительными, а порой брезгливыми взглядами.

Я честно не понимала, почему.


Один мальчик особенно часто мозолил глаза. Нет, не специально. Он жил по соседству, поэтому его встречала чаще других. Белобрысый, прямоносый, долговязый, с необычными пасмурно-серыми глазами в обрамлении светлых ресниц. Вначале он показался милым, забавным и очень интересным.

Окна моей спальни выходили на окна его комнаты, которая располагалась на втором этаже. Я не хотела, но иногда подсматривала, как он читал, бросал маленький мячик в стенку или слушал музыку, лёжа на постели.

К нему часто приходили друзья. Между домами была оборудована незаурядная спортивная площадка, где они и играли, катались на скейтах, роликах, танцевали под музыку. Мир мальчика казался глубже, шире и полней. Настоящим, живым, ярким.

Игнат, а его звали именно так, был таким талантливым, красивым, общительным, что прониклась к нему симпатией и втайне стала мечтать о знакомстве.

Я не особо вдавалась в личную жизнь мальчика, но как поняла по разговорам и по обрывкам фраз, отец Игната и его мать постоянно ругались и были на грани развода. Миловидная блондинка с безумно красивыми глазами того же серого цвета, что и у сына, только в обрамлении бархатных чёрных ресниц. Она всегда была улыбчива, обходительна, вежлива, учтива. Часто намекала, что если мне не с кем общаться, можно обратиться к Игнату. Он старше всего на пару лет. Разница небольшая. Может, найдутся общие интересы…

Она не напрашивалась в подруги к родителям, но когда случилось горе, первая из округи, кто сразу же предложил свою помощь. Папа и бабушка с дедушкой были в какой-то прострации и поэтому не отказались.

Пока устраивали похороны, Амалия Юрьевна – так звали соседку – не раз повторяла: «Малышка, ты такая сильная девочка, но тебе не обязательно сидеть дома. Жизнь продолжается. Вон, Игнат с ребятами гуляет. Пошла бы к ним…».

Однажды, когда остро ощутила себя лишней и совершенно одинокой, и было нестерпимо плохо дома, я вышла на улицу. Некоторое время качалась на качелях, которые были установлены во дворе, а когда услышала мальчишечьи смешки и девичьи хихиканья, пошла на голоса. Выглянула из-за угла дома и сразу же увидела ребят. Парни и девчата слушали музыку и болтали, раз за разом разражаясь смехом. Возраста они были примерно одного, но однозначно старше меня. Из моей школы, и почти все – из параллели Игната.

Решительно глотнула воздуха и зашагала к ним. Земельные участки обоих домов были окружены высокими металлическими заборами, а внутренняя разделительная часть между – невысоким сетчатым, поэтому остановилась напротив ребят, но на своей придомовой территории, возле дерева.

Смотрела на мальчишек и девчонок, не зная, с чего начать разговор, но так как впервые в жизни ощутила необходимость быть с кем-то, всё же раскрыла рот:

– Привет, – подала голос, но никто не ответил. Ребята продолжали заниматься своими делами и даже не обратили на меня внимания. – Привет, – повторила чуть громче, и сердечко пропустило удар, когда Игнат первым метнул удивлённый взгляд.

Тотчас пронзило от глубины глаз мальчика. Никогда в жизни не видела ничего более красивого и гипнотического! Слова застряли в горле, поэтому лишь затравленно выдавила улыбку.

– Тебе чего? – кивнул он, совершенно не излучая радости от общения, и даже с некоторой брезгливостью.

Я растерялась и только сейчас поняла, что все ребята перестали болтать и обернулись. По коже тотчас пробежались щекотливые мурашки, а грудь сдавило от волнения.

– А можно мне с вами поиграть? – промямлила, уже понимая, что секундная храбрость испаряется. – Мне скучно.

– Мы что, клоуны? – нахмурился парень, и его друзья рвано хохотнули.

– Нет, – засмущалась. – Я бы тоже хотела научиться, как и вы… кататься и прыгать… – это уже добавила шепотом, потому что стало совсем неудобно и до гусиной кожи страшно.

На некоторое время повисло молчание, ребята в недоумении переглядывались. Девчата неприятно хихикнули, а Игнат скривился:

– Куда тебе прыгать? Ты же книжный червь! Землю расколоть хочешь в лабораторных целях?

– Нет, – опешила и заломила руки. – Но я буду очень стараться делать, как и вы…

– Нет! – отрезал так хлёстко, что мне словно под дых дали, и даже онемела от неожиданности. – Вали отсюда, Королёк… – мальчик отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен.

Ребята неприкрыто захохотали, а одна из девочек озадачилась:

– Почему Королёк? Я бы хомячком назвала…

– Да у неё фамилия Королькова, – отмахнулся Игнат. – Ах-ах, но ты права, – разразился смехом, – Хомячкова было бы вернее! Прикинь, хомяк по стене ползёт, или сальто крутит?

– Ну, или хотя бы было более в тему, – колко подметила другая девочка. – Гадкий утёнок…

Вот теперь уже ребята откровенно ржали.

Тот жуткий гогот пронзил в самое сердце. Хрупкий мир треснул на миллионы кусков и обрушился с оглушающим звоном.

От обиды стиснула кулаки и зубы. Я никогда никого не оскорбляла, почему же со мной так несправедливы? Едкие слёзы набежали на глаза. Смахнула их тыльной стороной ладони и бросилась к себе в дом.

Никто из родственников не заметил моей боли и рыданий. Ворвалась в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Скатилась на пол и долго плакала в одиночестве.


Когда слёзы иссякли, а глаза едва открылись от того, что опухли, встала. Подошла к зеркалу во всю дверцу шкафа, сейчас занавешенное простынею. Сдернула ткань и уставилась на себя.

На меня смотрела невысокая и зарёванная девочка.

Хомячок?.. Я?..

Ну да, другие девочки тоньше и изящнее, но раньше такое не бросалось в глаза. Странно, почему-то до сего дня я не задумывалась над своей полнотой, да и никто из родственников не говорил об этом. Меня любили такой, какая была, и всегда называли красавицей, умницей. Папа – принцессой… Самой лучшей на свете. «Ты у меня талантище, моя принцесса. Главное, пока о мальчишках не думай. Пустое это, да и отвлекать будут. Только знания. Остальное будет. Потом. Со временем!»

Я верила ему и другим родным.

И что ж это получается: я жирная уродина, с которой никто не хочет дружить?

Гадкий утёнок?

Хомяк?..

Пристально разглядывала себя, и чем дольше прожигала в отражении дыры, тем ярче ощущала приливающую силу и жажду доказать, что я не хомячок!


Игнат


Неприязнь возникает резко, пробирается в душу глубоко, приживается быстро, отравляет ядом медленно, а избавиться от неё практически невозможно. Для того, чтобы вызвать неприязнь, не обязательно что-то сделать собственноручно, можно стать и невольной причиной.

Подобное ощутил, когда мне исполнилось двенадцать.

Всё вроде было, как обычно. Школа, друзья, девчонки, новые увлечения: скейт, велосипед, ролики, паркур… пусть и в дилетантском исполнении. Уже присмотрел несколько площадок, куда хотел ходить, чтобы отточить мастерство. И тут на тебе: к соседям приехали родственники! Муж, жена и их малолетняя пухлая доченька.

Мне бы до них и дела не было, но от их приезда пострадала моя семья. Мама… слишком прониклась проблемами соседей. Стала такой сочувствующей, что всё время только и говорила, как им трудно приходится. «Бедная Светлана Григорьевна. Как ей больно. Несчастный Сергей Николаевич. Так страдает… А их доченька. Мужественно переносит тягости, не плачет и не капризничает. Настоящая маленькая леди. Вот бы ты за ней присмотрел! В школе бы помогал. Не давал в обиду. Да и в компанию бы взял. Её семья сейчас трудные времена переживает: у Светланы Григорьевны рак, Сергей Николаевич работает, за супругой ухаживает, бабушка и дедушка тоже. Вот они и заняты хлопотами, а девочка одна в чужом городе и школе».

Мама совсем соображать здраво перестала?! Куда эту толстуху мелкую с собой возьму? Компания у нас крутая – мы спортом занимаемся. А она что делать будет?

Пытался воззвать к рассудку мамы, но она настаивала, и меня всё больше это злило. Вскоре уже стал ненавидеть девчонку заочно, пусть даже мы не были знакомы и она ко мне не приближалась. Жила в своём замкнутом мирочке книг и знаний и, по сути, в школе ни с кем не общалась. Эдакий книжный червь. Заучка от кончиков волос и до пят, не умеющая ничего, кроме как поглощать тоннами знания. Это, конечно, неплохо, я и сам любил учиться, но смотрел дальше и шире, потому мои увлечения были гораздо богаче. Друзья шутили, что если бы не был увлечённым спортсменом, то с полной уверенностью заслужил бы звание «главный ботан школы». Ну да, даются мне точные науки, книги глотаю быстро, инфа хорошо оседает, и большая часть легко усваивается.

Но голову от знаний не терял, наоборот – развивал себя во всём, что нравилось и интересовало. Вот только мир рухнул в тот момент, когда мама после очередного скандала с отцом объявила, что они разводятся! Это случилось аккурат, когда мать девчонки умерла. А моя слишком увлеклась состраданием и помощью в организации похорон и т.п.

А когда жуткая новость прогремела, меня словно почвы под ногами лишили. Родители и раньше ругались, вплоть до битья посуды, проломленных дверей, вмятин в стенах. О разводе говорили, но именно в этот раз понял, что мама настроена решительно.

Отец горячо любил маму, жутко ревновал, любое внимание на сторону воспринимал, как измену и предательство, реагировал остро и бурно. Хотя сам он не был святым – я догадывался о изменах и загулах… Ну да, неправедный батя, они ведь разными бывают. Мама знала, за кого выходила. Они с молодости вместе, точнее со школьной скамьи. Отец тогда был одним из самых крутых парней в школе. Чёрный пояс по кикбоксингу – это тебе не шутки! Он гонял всех и все его зали.

Да и после свадьбы батя, по сути, только тем и зарабатывал, что участвовал в подпольных боях. Правда, побеждал не так часто – молодое поколение быстро подтягивалось, но в своих кругах был знаменитой личностью. Громкие вечеринки, море выпивки, куча доступных телок… Сложно устоять, а так как батя был в этом слаб… вот и случалось.

Но он любил! Любил сильно и без памяти. Клялся, что больше никогда, молил простить, уверял, что жить не сможет…

Мама всегда терпела, прощала…

Она привыкла так жить, найдя успокоение в работе – в написании книг. и весьма успешно, но иногда не выдерживала. Она ведь тоже его любила. По крайне мере, я был в этом уверен.

А с приездом соседей всё изменилось.

Его очередной загул восприняла в штыки. Устало выдохнула, что больше не желает продолжать смехотворную совместную жизнь, и попросила уйти.

Я навсегда запомнил кровавую стену в зале, о которую батя кулаки разбил, пока пытался докричаться до матери и заставить его выслушать. Она не ответила на вспышку, ровно отчеканив:

– Если хоть немного нас любишь – уйди. Дай жить, и сам живи… – Поставила в прихожей его сумку, куда запихала скудный отцовский гардероб, на который он никогда не обращал внимания, и добавила: – Остальное заберешь потом, когда остынешь и обдумаешь мою просьбу.

Развернулась и скрылась в кабинете, где с утра до вечера корпела над очередным романом.

Отец ещё некоторое время горячился – мол, знал, в ком проблема, и знал, что с этим делать, а потом пригрозил: «Соседа вслед за женой оправлю на тот свет».

Я сидел в своей комнате на втором этаже и испуганно слушал ругань бати и его угрозы. Вздрагивал от каждого удара кулаков и ног, и вместе с ними каждое слово впечатывалось в мою голову. Я верил ему и его боли. Уже тогда понял, что кровно ненавижу всю семейку соседей, которая принесла столько горя моей семье!

Отец ушёл, громко лопнув дверью. Мама на удивление быстро пришла в себя. Уже на следующее утро улыбалась и была мила. И только незначительная фраза, брошенная как бы между прочим: «Иришке сейчас тяжело, взял бы над ней опеку. Знаю, ты хороший парень», – заставила утвердиться в мысли, что девчонке жизни не дам!

Я был в такой ярости, что чуть сам в стену кулаком не врезал. Семья рухнула, а мать о соседской девчонке волнуется?!

Ненависть перешла на новый уровень, и единственное, что спасало толстого Королька от смерти – она благоразумно не подходила ко мне и моей компании. Играла одна, в школе бродила затравленным птенцом.

Я не был уверен, что выдержу, осмелься толстуха на подобную глупость.

Она осмелилась! Робко, тихо, с надеждой во взгляде и мольбой в голосе. Невинный ягнёнок, чтоб её…

Вспыхнувшая злоба угасла быстро – слишком мелка и ничтожна жертва. Её раздавить – раз плюнуть. Не буду её уничтожать… пока. Рано! Пусть сил наберётся, а потом ужалю побольнее!

Ей повезло, я был снисходителен. Друзья тоже.

Она убежала к себе, и с тех пор крайне редко попадалась на глаза.

Умная девчонка – пусть пока живёт!


Вроде я даже немного успокоился, но очередным ударом стала смерть отца. Глупая, безответственная и так громко кричащая о его горе и боли. Отец был пьян, как обычно после очередного боя.

Машина. Скорость. Травма головы во время боя, и ведь он отказался от медицинской помощи.

Специально… Он мечтал о смерти!

Врачи констатировали кровоизлияние в мозг.

Чёрт! Я ведь до последнего надеялся, что родители помирятся.

Обида, злость и негодование бурлили, но я не похож на отца! Уже тогда решил: забиваться в кокон отчаянья не буду. Мордобоями не займусь. Я другой. Умею веселиться, люблю общаться, держусь за приятелей и умею дружить. Правда, сердце порядком очерствело, потому его точно никому не отдам на растерзание. Спорт выберу нейтральный, точно не кикбоксинг, но такой, чтобы адреналин шкалил, а девчонки… пусть они из-за меня умирают, чем я из-за них!

К тому же, есть голова на плечах. Не глуп, сдержан, да и цену себе знаю!

ГЛАВА 2

(7 лет назад)

Ирина


Три года в школе, где тебя если не гнобят, то игнорируют, тянулись, как резина. Я не умирала от одиночества, но иногда хотелось стать, как все. Поэтому старательно шла к тому, чтобы слиться с серой массой. И, надо сказать, кое-чего добилась.

Неброская, похудевшая… Мне удалось. Как-то резко вытянулась, и теперь уже клички, которыми закидывали после прихода в школу, оскудели. А ведь ребята жестоки в мире подросткового цинизма, поэтому безжалостно клевали каждого, кто априори был слабее и беззащитнее их.

Так что теперь лишь некоторые особи, желающие выглядеть более значимо за чужой счёт, допекали меня, правда, их арсенал погонял сводился всего к одной: «Королёк».

Игнат. Парень меня практически не замечал, а если и удостаивал вниманием, то либо одаривал брезгливо-презрительным взглядом, либо жалил словом.

– Хм, корольки вроде теплолюбивые птицы. Так что же ты, чудо деревенское, тут с нами зимуешь?! – Но так… как бы мимоходом, всем видом показывая, насколько равнодушен и плевать хотел, живу я на белом свете или нет. Хотя, догадывалась, что именно он и его друзья были виновниками всех обидных прозвищ, которыми меня щедро осыпали в школе. Да и сплетня, – мол, мой отец дочурку бросил на попечение бабки с дедом, а сам свою жизнь устраивал, скорее всего тоже исходило от Игната.

Вот только никто не хотел вникать, что случилось и почему так вышло. Папа не бросал. У него многомиллионные проекты, а отрывать меня от школы не хотел. На общем собрании семьи и было решено, что пока поживу с бабулей и дедулей, а отец по возможности будет на связи и приезжать. Как только  прозвенит последний звонок, он меня заберёт.

Так и было – звонил, писал, навещал…

Вот только Игнат на это плевать хотел!

Я так и не могла понять, чем не угодила. Нет, не мечтала о нём, и уж тем более о его любви, но жутко пасовала, когда сталкивалась.

За что? Что такого сделала, что он так со мной? Лучше бы вообще не замечал, как многих других.

Хотя, может, дело бы в том, что посмела вторгнуться в его мир увлечений?


Химия и биология. Так уж получилось, что именно к этим предметам у меня особая тяга. Видимо, наследственное. Отец довольно успешный учёный в этой области. Его разработки пользуются спросом, и многие проекты получают гранты и патенты. Я тоже мечтаю пойти по его стопам. И для этого делаю немало. Учусь, учусь, учусь…

Мне не до гулянок и не до парней уж тем более.

Так что это, должно быть, единственная причина, почему Игнат меня возненавидел. Ведь с моим появлением его значимость и награды на различных олимпиадах и конкурсах уменьшились. Уменьшились ровно настолько, насколько их стала завоёвывать я.

Вероятно, он был зол, что посмела вклиниться в его мир и нагло занять свою нишу.

В остальном была ему не соперник. Серая, незаметная, молчаливая одиночка.

А Игнат – популярный парень в школе. К своим пятнадцати заслужил славу умника-задиры даже среди старшеклассников. Уникум! В кои-то времена отличник был звездой школы? Вот! Обычно заучки – забитые ботаны, избегающие компаний, а Селивёрстов… был всегда в центре внимания, веселья не пропускал. Его знали педагоги и ученики. Спортсмен, один из главных интеллектуалов школы, кто не раз побеждал в олимпиадах и соревнованиях. При этом не уступал главным драчунам и повесам пальму первенства. Даже не знаю, когда успевал.

Человек не мог быть настолько совершенен… Но глядя на достижения Игната, сомневаться в обратном не приходилось. Он был хорош во всём, за что бы ни брался. Не удивительно, что девчонки пускали по нему слюни и не давали прохода.

Красив, популярен, талантлив, а что ещё – разборчив и жутко непостоянен. Да и куда… в его-то возрасте?!

Игнат был притягателен, коварен и опасен, как огонь, а девчата – точно бабочки, боящиеся опалиться, но которых всё же манит пламя – бросались на парня. И он не жалел ни сердец, ни репутации.

Я могла только порадоваться, что не испытывала к Селивёрстову нежных чувств, а то бы возненавидела этот мир сильнее, ведь подобное издевательство было выше моих сил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8