Александр Забусов.

Славянин. Синица в руках



скачать книгу бесплатно


Вообще, мы живем в век, когда нельзя ничему удивляться

и когда нужно быть готовым ко всему, исключая добро.

Великий князь КОНСТАНТИН.

(Из письма брату Николаю от 7 мая 1826г.)

Глава 1. Начало

Распогодилось. На дорогах, в полях и лесу окончательно подсохло. Скоро закончится весна и наступит лето, пора чаяний и свершений, а сейчас помимо всего, еще и сезон охот при дворе. Охота, это одно из того немногого, что князь беззаветно любил. Нет! Любил он женщин и власть. Охоту он обожал, кстати не он один. Развлечением знати были охота и пиры, на которых решались многие государственные дела. Всенародно и пышно праздновались победы в походах. На охоты и пиры съезжались посадники и старейшины со всех городов и бесчисленное множество народа. Князь с боярами и дружиной пировал «на сенях», на высокой галерее дворца, а на дворе ставились столы для свободных людин. Да-а! Охота. Только на время нее князь забывал о семейных княжеских спорах, обидах и несбывшихся надеждах. Ожесточившееся междоусобными бранями, пролитием крови в борьбе за власть сердце, на это время оттаивало, позволяя освободиться от тяжкого бре-мени.

С началом гона туман стал садиться на землю. Всеволод уже не видел кусты шиповника, находящиеся от него в пяти десятках шагов и в тоже время почувствовал, что в лесу происходит что то. Бояр и гридней специально частью оставил при стане, а частью отогнал подальше от себя, чтоб не мешали, не восторгались под руку. Лишь двое ближников, без коих не мыслил быть за пределами дворцовых стен, стояли поодаль, озираясь по сторонам. Им туман так же мешал как и ему, а охоту оба воспринимали для себя, будто тягло по охране суверена.

Мягкий топот лап по стерне степной полосы у кромки леса, явно не походил на звуки копыт оленя или топот кабана. Рука непроизвольно потянула тетиву на луке, а само оружье встало на уровне груди. Кого же сходники выгнали к его засадному месту?

Волки выплыли из молока тумана совсем рядом, их было четверо. Не доходя десятка шагов до края леса, примерно столько же и до него, они встали. Все четверо матерые, крупные, только цветом разнились. Двое серых, а два рыжеватого окраса. Князь замер, показалось даже, дышать перестал. Ветерок с поля дул на него, поэтому присутствие человека ими не воспринималось. Наоборот, опасность была позади и они от нее удалялись. Ряды деревьев, уходящие от Всеволода вглубь леса, мешали пустить стрелу, и он, держа на прицеле головного, мысленно молил его чуть продвинуться. В этот момент вожак, может почувствовал что-то, полуобернувшись рыкнул, и стая податливо рассыпалась горохом в разные стороны. Именно это дало возможность охотнику сменить приоритет и прицельно выпустить стрелу. Стрела вонзается в первого, он кубарем катится по лесной подстилке. Скулеж и подвыванье разрывает тишину. Рука выхватывает из колчана стрелу, укладывает на изгиб лука. Кольцо потянуло тетиву. Второй волк, вылетев на чистину, тоже становится добычей.

Остальные двое растворились в тумане так же быстро, как и появились из него.

Выйдя из леса, князь проследовал к трофеям. Склонившись над волками, разглядывал матерых. Две самки, серая и рыжая. Из тумана выскочили на лошадях десяток бояр из свиты, ведущие в поводу троих коней под седлами.

–Чего гон устроил, Еруслан? По-тихому нельзя было? – Грозным, но все же довольным голосом спросил Всеволод.

–За тобой княже! Жена твоя дочку родила.

–Как? Дак вроде рано еще…

–Еще вчера ввечеру. Посыл только сейчас нас разыскал.

Князь вскочил в седло подведенного коня. Как-то с сожалением посмотрел на битых волков. Дождавшись, когда наперсники окажутся верхами, бросил одному из бояр слово:

–Тушки оприходуйте, у них шкуры еще не летние, пригодятся.

–Сделаем!

Вся кавалькада галопом унеслась прочь. Оставив позади и свиту и загонщиков и гридней. Уходя вскачь, не догадывался Всеволод, что сберегли его родные боги или быть может новый византийский бог, коему присягнул он год тому, от ворожьих стрел или ножей. Разминулся с убийцами, может на час, не боле. К вечеру добрался в Ростов. На подворье заехал верхами, а с коня соскочил прямо на ступени теремного крыльца.

–Как княгиня? – не останавливая шага, спросил у попавшейся на пути чернавки.

–Здорова, князь-батюшка. И дочка, краса ненаглядная тако же. Слава богу!

Птахом влетел на женскую половину. Ворвался в опочивальню супруги. Еще бледная, но довольная жена, увидав супруга, вставшего столбом у раскрытой двери, поднялась с кровати. Отодвинув пяток нянек от колыбы, взяла на руки сверток с пищавшим младенцем. Шагнув к мужу, протянула его вытянув вперед руки.

–Твоя! – утвердительно молвила.

–Горластая!

Всеволод шагнув навстречу, приняв от супруги сверток, вгляделся в сморщенное лицо ребенка. Блаженная улыбка нашла дорогу из-под усов и бороды хозяина княжества. Подняв сверток над головой, произнес:

–Признаю! Моя дочь!

Поцеловав бледную жену, ласково произнес:

–Отдыхай, моя голубка. На завтра пир соберу, пусть люд честной порадуется с нами!

Шумно было в сей день в княжьем детинце. С самого утра потянулась вереница бояр с женами, дружинники, люд купеческий с подарками и подношениями. Все разряженные в одежды из дорогих византийских и арабских тканей, отделанных мехом бобров, горностаев и черно-бурых лис. Всю площадь широкого подворья запрудили так плотно, что яблоку негде упасть. Гомон знати не смог бы в сей день перекрыть и ростовский торг. Все ждали выхода князя с женой и новорожденной. Княжич гостил у бабки в вотчине, поэтому его быть не должно. Челядь убегалась накрывая столы как в огромной трапезной зале, так и на улице. Столы для знати уже были уставлены богатой посудой, золотой и серебряной, ломились от обилия яств и напитков. В сторонке в готовности томились гусляры и скоморохи, их время еще не скоро придет.

Ударил колокол на колокольне, недавно построенной, пока еще деревянной церкви, и на широкое крыльцо, поднятое над подворьем, первым появился князь Ростовский Всеволод, за ним княгиня Ладослава, в крещении Ирина, державшая на руках сверток с новорожденной, игумен Иоанн, грек по национальности, далее вышли ближние боярыни княгини. Над крыльцом подняли княжий стяг, и собравшийся народ одним могучим криком приветствовал вышедших.

–Слава Всеволоду, князю Рязанскому! Слава!

–Слава княгине! Слава!

Потом был пир. Мужчины и женщины сегодня не расходились праздновать делясь по гендерному признаку. Причина была не та. Шумел стол, веселился знатный люд, вино лилось рекой, а здравницы сыпались как из рога изобилия. Челядинцы бегом внесли на носилках целиком зажаренных трех свиней и полузажаренного быка. С присущей осторожностью, свойственной домашней прислуге, установили на пустовавшие места стола. Нос тут же уловил запах пряностей и крови, стекавшей с носилок. Специальные умельцы, острыми ножами кромсали ломти с туш, а в скорости и они уступили место подавальщикам. Шум прославлений и речей в адрес хозяев застолья, уступил место утолению голода. Только-только оттащили носилки заваленные объедками костей, а челядь спешит поставить на опустевшее место вертелы, с нанизанными на них зайцами, фазанами, каплунами, утками. Следом, словно боясь не успеть попотчевать гостей, высыпала в зал пиршеств, наверное вся поварня, неся уже на больших вертелах дичину, запеченных оленей, диких кабанчиков. Гости переведя дух, снова усердно заработали челюстями. Вино выпивали литрами. При всем, при том, народ от такого изобилия вынужден был периодически подниматься с мест и ненадолго отходить по своим неотложным делам.

Но не хлебом единым, как говорится… Дудочники и рожечники, своей музыкой стали повышать градус веселья. Кое-кто из гостей налившись не в меру вином, и сам раньше времени попытался пуститься в пляс. Эх! Чего уж там… Но сегодня князь благосклонен ко всем, Улыбнулся и хлопнул в ладоши. Ясно, чего велит! Пора народ шевелить. Скоморохи как заправские акробаты, крутились и прыгали, выделывали коленца, корчили рожи, смешили собравшихся. Им всячески подыгрывали и музыканты, гусляры, ложкари и рожечники.

Подле князя умильно улыбаясь, сидела княгиня, разодетая в шушпан и расшитый бисером и жемчугом навершник. В конце застолья государь поднял чашу с вином в честь своего зятя, князя Курского.

–Через десять дён, дружине и гридням, а тако ж боярским полкам, бысть готовым к походу. Идем на Чернигов!

Гул одобрения прошелся по залу. Кто-то, перекрывая общий шум, задал вопрос.

–А вятичи? Как с ними быть, княже? Ведь купцам, да и боярству по дорогам от Мурома на сход и проходу-то нет! Ведь совсем распоясались племена, что под своей пятой зарь держит!

Семя вброшено, пустило ростки, заставив подвыпивших озвучить чаяния.

–К ногтю заря прижать!

–В распыл вятичей!

Князь благосклонно воспринял речи бояр и купечества. Выпито было не мало, а посему слегка неверным движением поднялся на ноги, возвысившись над столом, заставив умолкнуть разошедшихся, подвыпивших бояр. Ответил:

–Вернемся с победой, и их примучим. Сам знаю, что давно нужно ихнего заря за бороду потрепать, а то и голову с плеч долой!

Торжествующий рев разнесся по дворцовым пределам, выплеснулся наружу.

–Слава государю!

Ночь постучалась в окна дворца. На стенах слуги вставляли в кованые светцы факелы. Подвыпивший народ во многом числе, едва шевелили языками. Самого князя под белы рученьки, после ухода супруги и самого повели в опочивальню. Мероприятие, превратившееся в пьянку, продолжалось, когда один из рожечников, старый музыкант, шмыгнул за ряд своих коллег. Запылала свеча в круге, установленная прямо на каменный пол за спинами оркестрантов. Вряд ли кто-то из гостей и прислуги слышал в шуме голосов при музыкальном сопровождении, слова наговора на горящее пламя свечи, производимое стариком.

–Закажите и сотворите Все-Боже, а боле Велесе, в сем дому и округ него и близ округи его, сонпочиванье. Лодьею быстрою, легкою мыслию, в отдохновение от трудов праведных перенесите все мыслящее, имеющее душу а тако ж нежить домашнюю в ино заречное. Мару, а морока страхи-притороки, чары, кикиморы, навии, иновы, узы, а наузы смойте-отведите. В ладе, в усладе со всеми пребудьте, чтоб в здравье проснуться, в явь возвернуться! Гой! Сон да вам в очи, да во сей ночи, а за дня дела поклоном чела богам родным многим, чьи пути-дороги со мною вместе, а иного несте. Тут сну достаток, нову дню початок в ладу со насельниками! Гой! Сон да вам в очи, да во сей ночи, стани до утра оберег чела. Тут сну достаток, нову дню початок, а боле всего оберег добро! Гой!

Свеча и ее горящий фитилек таили в себе глубинный, сакральный смысл, а слова наговора ручейком потекли по всему дворцовому пространству. Боярский пир утихал на глазах. Буйные головушки сникли на столы, кто-то уронил серебряную ложку на пол и она со звоном покатившись, не смогла добудиться хозяина. Хмельной храп слышался повсеместно. И только музыканты, да скоморохи бодрствовали. Старый ведун подошел к высокому широкоплечему умельцу веселить, с интересом и ухмылкой созерцавшему происходящее, отчитался, хоть и так видно было глазам.

–Все, княже. Во дворце все спят. Можно без страха начинать.

–Добро ведьман. С нами в покои пойдешь, вдруг кто оклемается.

–Вряд ли.

–Ничего, прогуляешься, Бужан, худа не будет. Молчан!

–Здесь я, княже.

–Тебе сидень в подробностях рассказывал, где опочивальня, вот и веди.

Не производя шума, как говорится, на мягкой лапе, десяток скоморохов покинули достойное общество. Подсвечивая дорогу факелом, поднялись на второй этаж массивного здания дворца, не раз по дороге натыкаясь на спящих гридней и челядь, устроившуюся почивать там, где их застал колдовской сон. Прошли по широкому коридору.

–Здесь. – Произнес провожатый.

У массивной двери, закрыв проход телами, прямо на полу спали посапывая два молодых гридня. Пара скоморохов метнувшись, растащили помеху в стороны, все вошли в незапертую изнутри дверь. Пройдя вглубь помещения, встали у широкой кровати. Князь Ростовский, разбросав руки в стороны, раскрывшись от одеяла, подхрапывал. Рядом с ним лежала нагая дева, явно не княгиня. Густые светлые волосы с ее головы разметались по подушке. Старший кивнул подручному.

–Кончай, Бакута. Незачем медлить.

Вынув из складок одежды тонкий нож, скоморох без затей проткнул им грудину в области сердца. Ростовский князь всхлипнул, перед смертью успел открыть глаза и даже обозреть стоящих с факелом людей у кровати.

–Ну, вот и все! – констатировал глава убийц. – Уходим.

Выйдя за дверь, скоморохи цепочкой потянулось на выход, лишь старик-ведьман задержался. Подойдя к окну напротив покоев убиенного князя, спросил будто в пустоту:

–Ты каким ветром тут оказался?

Только один он мог увидеть усевшегося на подоконник византийского черта, забросившего нижние конечности с копытами на конце, одну на другую, негромко отбивавшего такт хвостом.

–Тьфу на тебя, старый дурак! Живу я здесь уж как год.

–Ну и как?

–Погано.

–Что так-то?

–А! Люд глупый, зацепить никак не получается. В церковь ходят к богу. Молятся. Как порог собственного дома перейдут, так ваших богов прославляют. Ну и как тут работать?

–Эх, некогда мне болтать с тобой. Совет тебе. Уходи к своим грекам. Тут тебе не обломится.

–Ага. Сейчас! Вода камень точит.

Старик горстью сыпанул что-то в нечистого, со словами…

–Изыди сатана!

…и тот мигом пропал. Спускаясь по лестнице, посетовал:

–Понаедут тут чужаки! Жить мешают.

Облик огромного двухэтажного дома, крыша которого обита листовой медью, растворился в ночи, как растворились и те, кто убил князя Ростовского.

Глава 2. Вотчинный боярин, забытый властями

Косой петлял и уворачивался, раз за разом оставляя волка в дураках. Казалось, вот сейчас он его схватит на рывке, челюстями зажав мягкое, горячее тельце в зубах, но новый финт, резкий прыжок в сторону и передние лапы проехали по рыхлой почве прямо. А чего тут скажешь? Если бы он был обычным волком, тогда да. Словил бы верткого, ушастого прыгуна, но волк-оборотень кил на тридцать тяжелее и гораздо крупней стандартного серого разбойника. Ему косой, что блоха на собаке.

Не поймал, но размялся от души. Настроение отменное, теперь можно и возвращаться, усадьба недалече, а поест он и там. Хорошо поест, аппетит нагулял.

Лиходеев потрусил скрадывающим волчьим бегом в сторону реки. Обходя колосившиеся поля смердов, снова протиснулся через кустарник в лесные заросли. Ему лишние глаза на пути не нужны, увидят, испугаются люди, к нему же и придут. Скажут, давай боярин, оборони от большого волка, вдруг загрызет. И что? Самому себя ловить прикажешь?

А места здесь знатные. Спасибо князю, подарил земельный удел. Тут тебе и лес, и речка рядом, и смерды давно осели на его земле. Вон пахотной земли сколько у леса отвоевали. Две деревеньки, теперь его кормилицы. На реке стосковавшийся по старой работе Ждан еще в позапрошлом году мельницу заложил. Считай, за полтора года управился, только не сам, как на старом месте, а с компанией дорожных татей. Их по дорогам для такого дела специально отлавливали. Лиходеев перенял опыт у добрых чеченских сельских жителей из конца двадцатого века. Те тоже на халяву из русских людей рабов набирали, относились к ним как к скотине. Держали впроголодь и заставляли работать от зори до зори. Он и усадьбу свою таким же образом отстроил, а от нее подземный ход до лесного оврага протянул. Не такой, как в Курске, но триста пятьдесят метров осилили. Потом этих гастарбайтеров пришлось под нож пускать. Ничего не попишешь – секретность. Этот опыт уже не только у Сталина и Гитлера перенимать пришлось, но и от доморощенных володетелей сего мира. Нынешние, сильные мира сего, тоже альтруизмом не страдают. Так что не мы такие, век такой!

По тропинке выбежал к небольшой по летнему времени талице, пустившей свой рукав от реки в лесной предел, да там и затихарившейся под сенью листвы дубов и сосен. Вон под тем камнем он спрятал одежду.

От резкого звука долбежки на уровне уха отпрянул в сторону. Дятел, что ли произвел очередь, впиявливаясь под кору дерева? Да не-ет! Местный знакомец решил порезвиться. Из-за ствола сосны показалась улыбающаяся рожа, по-другому не назовешь, лесного красавца. Корноухий, разноглазый уродец вышел на тропу во всем своем очарованье. Леший. Он на определенном участке лесного простора на русских землях, вроде деревенского участкового. Типа Анискин по сбережению леса, но как успел убедиться Лиходеев, с до жути вредным характером. Не сказать, чтоб много допекал. Так, пакостил по мелочи. В холщовой рубахе и портах, с босыми ногами, но в зимнем тулупе по летней поре, произвел надо понимать радостно-приветственный звук.

–Гы-гы! Шо, испужался?

Вот дубина стоеросовая, спокойно одеться не дал. Лиходеев привычно совершил кувырок через голову, поднялся на ноги в чем мама родила. Бросил косой взгляд на хозяина леса, отсунул плоский камень, доставая одежду.

–Ну, привет-привет Леха! С чем на сей раз пожаловал? Опять скажешь, типа шутил, когда баб ушедших за ягодами по лесу кругами водил? – Одеваясь и подпоясываясь говорил Егор. – И оно тебе край как нужно было?

–Шутейно конечно! Все живые, нихто не помер.

Уселся прямо в траву, подперев спиною дубового исполина у самой тропы. Произнес проникновенно:

–Скушно!

–Скучно ему. А вот бабам и девкам не до смеха было. Вернулись взмыленными, да еще и пустыми.

–Сами виноваты. Они б лесной берегине хоч бы подношение сделали. Хоч кроху пирога донесли. Забывать стали.

–Ну и ты их за это…

–Поучил слегка.

–Учитель хренов.

–Ладноть. Хватит виноватить. Я к тебе не просто так подошел.

–Говори, чем смогу, помощь окажу.

–Это я тебе окажу. За усадьбой твоей, однако, пригляд сторонний.

–О как. Давно?

–Уже два дни.

–И кто у нас доглядчик такой нашелся?

–Это уж сам разбирайся, кому дорогу перешел.

–Спасибо. Принял к сведенью.

–Удачи, сосед.

Медленной походкой направился в сторону усадьбы. Ну да, усадьбы. На ровном, очищенном от ополицы и лишних деревьев участке земли, возвышался частокол из ошкуренных карандашей, по верху которых густо посажены прямо в древесину кованые, острые штыри, способные проткнуть и стальную байдану на теле потенциального захватчика. Пришлось раскошелиться на покупку метала, а потом и его ковку. Ворота не слишком широкие, способные пропустить телегу, но и только. Тоже, обитые железом, густо смазанным воском вперемешку с дегтем. С массивными петлями, стопорами. Такие выбить, сильно потрудиться придется. Дак, кто ж просто так даст? Просто только кошки родятся. А на широком подворье строения, каждое в опорный пункт превращено. Из любого в сам, так называемый терем, подземные лабиринты ведут. Терем, что бункер. Долго строила община новому боярину, все удивлялась, переговаривалась. Не по-людски возводят, мол, баловство одно на уме. Ничего. Зато теперь вся округа в случае беды укрыться сможет. Мошна оскудела, это да. Только жизнь, она дороже золота будет. Факт проверенный опытом и временем.

Все-таки, кому это потребовалось его контролировать? Уж два года как не у дел. Думал, все забыли, что есть такой Лихой. Ан нет! И Лис молчит. Уж он-то казалось должен хоть краем уха услыхать о поползновениях в его сторону. На то он там и служит. До десятника дорос.

Егор вспомнил минувшее время. Два года прошло как один день, все дела-дела, а обида точит. Сейчас-то конечно не так. Поуспокоился А тогда, у-у-у, как лютовал и клялся ни ногой в стольный город. Князь его не вспоминал, видно память девичья. Боярин Вадим, у того иной склад характера, змея в облике улитки. Сразу сказал, что особую сотню восстанавливать не намерен, и чем реже Лиходеев мозолить глаза будет, тем для него же лучше. Пришлось на коленке менять диспозицию. Бросать все на самотек не в его правилах. Так на свет божий появился новый купец. Смеян сначала противился, но приказ остудил такие поползновения. Проживал теперь в Курске на их бывшей базе вместе с объявившимся наконец-то Воробьем. Торговал для начала по-мелочи, но благодаря финансовым вливаниям, развернулся, даже ладью прикупил. Каждые три-четыре месяца тайно приезжал на доклад. Его нынешняя стезя, сбор слухов по городам и весям близлежащих княжеств, вербовка людей в помощники по торговле и не только. Мужик рассудительный, не глупый, справлялся, даже привык к своему положению.

Иное дело Лис с Дроном. Для Вадима их служба под его началом, словно тавро поставленное на лоб. Доверия нет, но по какой-то причине и не убирал из дружины князя. Остались оба проверенных бойца вратарями на внешних подступах к детинцу, да ночные улицы патрулировали. Скрипели, плевались, сколько раз уйти порывались, только приказ батьки терпеть и глядеть в оба глаза, остужал лихие головы. Боярин работать на тайный приказ так и не предлагал.

Вольрад тоже недалече обосновался. С подачи Лихого и по его же протекции, пристроился учеником к деду Белозару. Сам волох не стал противиться воспитаннику-недоучке. Сказал Лиходееву спасибо. За что? Так за то, что прежде чем за кромку уйдет, успеет знания передать смертному, способному их принять и правильно распорядиться. Вот так.

У ворот встретил Арбуй, разбитной парняга, четвертый сын в семье смерда, взятый челядником в усадьбу. Уже не удивляются хозяйской прихоти, пешком по своим землям хаживать, привыкли. Раньше как на диво пялились. Лиходеев ездил на лошади только в усадьбу к сватам. Да-да! Год назад отдал замуж Милолику, за старшего сына боярина Видана, ближайшего соседа, ну и просто мужика хорошего, бесхитростного и простого как автомат Калашникова, но при этом крепкого хозяйственника без примеси жлобства. Посватали. Парняга молодой, не порченый, не перестарок какой, все при нем. Выполняя каноны сего мероприятия, сватья все удивлялась, как так, у невесты спрос учинять, согласна ли она за парня замуж идти. Как старший брат мол решит, так тому и быть положено! А не желает, так за косу и к волхву! Эх, боярыня Пламена, свет Некрасовна, ой и не знаешь в каку-таку семью, ты ножку просунула! У Милолики, той уж и сок по ногам течет, так замуж охота. А тут молодой, красивый, да еще по ее поводу приехал. В глазах отразился ответ: «Хочу! Хочу! Хочу!». Но скромно потупилась, глазки долу опустила, едва слышно выдавила: «Согласная». Славницу с женихом вывели за дверь, неча им присутствовать при уговоре про житье-бытье молодым. Вот тут, будущий свекор и при…, ну в общем малость поплыл, когда Горазд с Зораном стали вносить прямо к праздничному столу приданое невесты. Благо уже давно Смеян отрыл и переправил в усадьбу закладку отца Милолики. Прямо на пол легло ничем неприметное рядно серого цвета, в котором навалом громоздилась серебряная посуда, низки жемчугов, кошели плотно набитые золотыми и серебряными монетами. Боярыня Пламенна от удивления открыла рот, уставившись на такие богатства. Слова Лиходеева не сразу дошли до ее ушей, врезался только конец фразы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное