Александр Воронецкий.

Иногда и дилетанта полезно выслушать



скачать книгу бесплатно

Введение в тему

День обещал сплошные приключения. Насчет отдельных, ради которых наша авантюра, честно говоря, и планировалась, я очень надеялся. И к встрече с ними готовиться начал сразу, как только устроился в кабине Уазика. Ожидания были приятны, хотя в мыслях червячек сомнения ехидно улыбался и советовал не обольщаться, по крайней мере до вечера.

А до него впереди целый день, и прекрасно зная по жизни, что приятного всегда меньше, чем негатива, не сомневался в другом: без приключений, которые находим как говорится "на свою задницу", о чем позже в лучшем случае предпочитаем промолчать, а в худшем выплеснуть эмоции ненормативной лексикой, обойтись мы не сможем точно.

Они и начались с рассвета, когда солнце только-только оторвалось от горизонта, а Уазик сполз с ведомственного асфальта в колеи проселка, заполненные тысячекратно перемолотой, перелопаченной колесами машин пылью. Причем ее столько, что ступи ногой – субстанция расступится, словно вода, кое-где может и в сапог влиться через верх голенища. Ну а в кабине машины ее всегда предостаточно, и говорить не стоит.

Долго тряслись по этой безнадеги, пыль глотая и слаженно дергаясь на колдобинах и ухабах, очень надеясь не травмировать шею или еще какую часть тела. Пересекали холмистое предгорье, и пока дорога была приемлемой. По крайней мере для меня как геолога, который точно по таким ежедневно наматывал десятки километров, добираясь на работу в поле. Попутчики так не считали. И если Михаил, опер местного отделения милиции, только тяжко вздыхал, делая паузы между такой демонстрацией негативных эмоций все короче и короче, то рядовой этого же отделения, наш шофер, что-то непереводимое бормотал вроде как для себя, но все чаше бросал в мою сторону отнюдь не ласковые взгляды. А для этого ему приходилось здорово крутить шею – я-то сидел на заднем сиденьи.

Слава богу, впереди все масштабней вырастали громады горного массива, которому в наших планах отводилась главная роль. Горы это горы, и если до и после них с нашего проселка были отвороты в сторону, объезды и возможность проехать по бездорожью, то в них самих проезд единственный, в одну колею. И даже не для всех транспортных средств – по крайней мере легковым делать нечего.

Место, которое невозможно объехать, нам и требовалось. Но среди гор оно не устраивало – в нужную сторону, в данном случае вперед, не было необходимого обзора, очень для дела важного. Поэтому горный массив, шириной всего пять-шесть километров, мы заранее запланировали пересечь, где-то на его окончании, откуда хорошо просматривается простирающаяся далее равнина, и устроиться.

Наконец въехали в узкую щель, рассекающую первую горную гряду почти до подножья. Дальше проселок запетлял в хаосе скал, сорвавшихся со склонов глыб, заросших кустарником ям и промоин. Шофер еще крепче вцепился в руль, остальные ухватились руками кто за что смог, потому что под колесами теперь было сущее безобразие, назвать которое дорогой можно с большой натяжкой.

"Hу и местечко!" – не сдержался Михаил, – “И как это вы каждый день по таким буеракам катаетесь? Душу же вытряхивает!"

По буеракам, положим, геологи не катаются, нет надобности.

Когда машина в твоем распоряжении и есть время, всегда найдется подъезд к нужному месту получше. Есть же поговорка: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет – ее мы всегда и придерживаемся. Но отвечать Михаилу не пришлось, водила это сделал за меня:

"Здесь не только душу – машину на запчасти растряхивает! Не дай бог сломается что! Как домой выбираться будем?"

Понятно, в мой адрес: завел людей черт те куда, и какому дураку кроме нас это нужно! Но Михаил меня поддержал:

"Ладно, не бухти!" – это он шоферу, – "Не на прогулке, по делу едем!” Обернулся назад: "Скоро на месте будем? Размяться пора, все тело как чужое!"

"Еще чуть-чуть, минут десять", – обнадежил опера; горный массив по моим прикидкам вот-вот кончался. Наконец выскочили на сглаженную седловину последней гряды.

"Стоп!" – скомандовал я, не имея на то права; главным у нас все же Михаил. Шофер послушно мгновенно тормознул. Разом распахнули двери и полезли из кабины – водила и я молча, Михаил с покряхтыванием.

"Слава богу, отмучились", – он глубоко и с удовольствием вздохнул, и тут же устроил приседания, разминая ноги. Шофер же открыл капот машины и непонятно для кого бурча начал ковыряться в двигателе.

"Здесь устроимся", – опер начал оглядываться после физзарядки, – "или ниже спустимся?"

"Можно и здесь", – решил и я с облегчением, проводив взглядом проселок, который от нас устремился вниз на равнину и прямой линией побежал к далекому горизонту, постепенно растворяясь в мареве перегретого воздуха и наконец совершенно исчезая среди выжженной бурой травы, peдких зарослей тамариска и саксаула.

После разминки, обсудив все “за” и “против," чуть ниже седловины, откуда проселок просматривался идеально, мы и устроились. Я – возле небольшего уступа с вертикальной стенкой: можно не только сидеть на камне, но и удобно откинуться на опору спиной. Михаил – рядом, на правом переднем сидении Уазика, которое не поленился отвинтить и протащить до нужного места. Шофер, рядовой милиции, толкался рядом, но машину поставили поперек проселка в двадцати метрах ниже на обратном, в сторону гор, склоне. С равнины ее невозможно заметить до последнего момента, пока не поднимешься на перегиб. А увидев – понять откуда: на дверцах зеленого Уази-ка бросалась в глаза голубая полоса с белыми буквами: "Милиция".

Теперь мы в засаде,в идеально выбранном для нее месте. Единственном, которое невозможно обойти или объехать на приличном пространстве от одного поселка, откуда мы выехали утром, до другого, впереди еще километpax в двадцати. Там, в долине единственной в округе речушки, уже потерявшей силу и из потока превратившейся в цепочку озер, плес, ям и просто приличных луж, всегда существовали заросли дикой конопли, которую, конечно, не оставляли без внимания наркоманы и любители легкой наживы.

Добираться до бесплатного зелья из наших мест любители могли по другому – сделав гигантский крюк, зато по асфальту. Однако возвращаться назад с товаром, т. е. "травкой", той дорогой было опасно: в трех стационарных пунктах постоянно дежурили работники милиции, устраивавшие капитальный осмотр всех транспортных средств. О диком наркотике право-охранительные органы знали, и конечно, в силу возможностей боролись с этим злом.

Мы же забрались в глушь и безлюдье, потому что я ухитрился убедить Михаила: вчера машина за зельем ушла по асфальту, а сегодня с товаром должна возвращаться назад. По этому проселку, где рядом ни людей, ни милиции, но сейчас обосновались мы, в засаде.

Ждем машину, с визуально различимыми признаками принадлежности к определенной службе. Если расчеты верны и она появится – на равнине ее различим издали и успеем приготовиться: с глаз долой сиденье, на котором Михаил блаженствует; предупредить рядового, чтобы перестал дремать и приготовил автомат; самим затаиться между камней. Меня и Михаила шофер, конечно, не заметит, выскочит на верх седловины. Вот здесь и поймет, кто его ожидает, но объехать Уазик невозможно из-за развалов камней по обеим сторонам проселка. Да и милиционер стоит, с автоматом, готов открыть огонь. Резко сдать назад тоже не получится – я и опер подскочим к проселку и перекроим его уже сзади машины. И если я только статист – без оружия и в гражданке, то Михаил – с автоматом и в форме капитана милиции. Надеемся, до стрельбы дело не дойдет, но между собой решили в крайнем случае, при попытке прорваться, по движку машины лупануть. Если сразу не заглохнет, то и далеко не уйдет: водичка из пробитого радиатора вытечет, движек заклинит.

Вот такие дела. И все бы хорошо, да ожидаемой машины нет и нет. И не только ее – вообще никаких. Тишь, безлюдье и время ползет еле-еле. Сто раз уточнили детали предстоящей операции по задержанию, пересказали анекдоты и смешные истории по жизни, в обед и перекусили. Потом рядовому милиции, т. е. шоферу, наша кампания надоела и он ушел к Уазику подремать в тени кабины. А мы с Михаилом еще раз прошлись по событиям, установленным фактам и вытекающим предположениям, приведшим нас в это безлюдье. Получалось не очень оптимистично. Ну, во-первых, ожидаемая машина могла вообще не появиться. Тогда в расследовании, которое Михаил как оперативник вел официально, ничего не меняется. Висяк – это по моему убеждению; опер-то считает по другому. Во-вторых, машина может появиться, но с одним шофером и возможно грузом конопли или еще какой гадости растительного происхождения. Тогда висяк висяком, но можно открывать новое дело о хранении и распространении наркотиков, к старому отношения не имеющее. В третьих, в машине кроме шофера и конопли может оказаться пассажир, и если будет тем, кого мы ожидаем – все, перед нами организаторы и исполнители двух убийств. Я могу пожинать лавры талантливого детектива, правда, к правоохранительным органам отношения не имеющего, а Михаил – рапортовать о новей версии весенних преступлений и задержании преступников.

В любой из вариантов, кроме первого, капитан верит не очень. И представляю, что скажет мне, если неверие оправдается: я-то автор авантюры с засадой. Поэтому, когда возможное обговорили и каждый ушел в собственные мысли, в них у меня все больше и больше места занимали переживания: вдруг все напридумывал, нафантазировал и приехали сюда зря?

Теперь сидели молча. Солнце давно побывало в зените и неумолимо опускалось к горизонту. Сейчас уже над равниной, над проселком, где он растворяется среди выжженной травы и кустов. И так низко, что приходится прикрывать глаза ладонью, если хочешь что-то рассмотреть вдали. Уже и не одуряющяя жара, а комфортное тепло приближающегося вечера. Два – три часа и все, день погаснет, а вместе с ним погаснут и наши надежды.

Тишина и спокойствие расслабляют человека. Вот и Михаил начал подремывать, и как мне кажется, надежда на успех его стремительно покидала. Я же продолжал убеждать себя: нет, не мог ошибиться, должна быть машина по третьему варианту! Только бы оперативник не вздумал сорваться домой раньше времени!

Закрыв глаза, сделал вид, что тоже подремываю. Но ощущение тревоги, неопределенности результата ожидания не давали сознанию отключиться от реалий ни на секунду. Неожиданно привычную тишину нарушили кеклики – прокричали за спиной в горках.

"Закукарекали", – услышал их и Михаил. Как и я открыл глаза, обреченно вздохнул: "Наверное к ужину готовятся", – продолжил потягиваясь и зевая. Точно напоминал, что и нам пора о доме подумать, об ужине. Я собрался возразить: рано еще, пара часов в запасе есть. Но сказать не успел. Глянув в сторону горизонта, опер вдруг замер и выдал давно ожидаемое:

"Кажется, к нам кто-то пылит!"

Теперь понятно, о чем речь? Правильно, о детективной истории, хотя и в ней без любви и наворочек по жизни конечно не обходится. Если честно, они составляют значительный объем повествования, но всего лишь этакий фон, приятный, надеюсь интересный, и необходимый. На котором криминал виден всем, но корни его и причины понятны единицам, даже не всегда работникам правоохранительных органов. Но об этом чуть позже. Начнем е места событий, вернее с некоторых его особенностей.

Часть 1

Наш поселок не имел приличного названия. Мог быть "Степным», или «Предгорным», или еще каким с учетом местных достопримечательностей. Но в адресе кроме обязательных области и района, участвовала не всем понятная абревиатура: ГРП-21. Что означало: Геолого-разведочная партия номер 21. Организовалась она лет двадцать назад, тогда же построен и поселок, из расчета существования пять лет, не больше.

На первых порах два-три десятка домиков, столовая, гараж и камералка вольготно раскинулись на равнине, с трех сторон в окружении мелкосопочником. В четвертую равнина тянулась до гооизонта, и уже из – за него где-то далеко– далеко высовывались отдельные вершины горной гряды.

К счастью, что случается нечасто, геологам сопутствовала удача. Через два-три года появился золоторудный объект, куда срочно начала перебрасываться техника – вначале буровая, потом шахтное оборудование. Рабочих и ИТР-овцев требовалось все больше, и поселок быстро вырос, по-чему-то в одну сторону – камералка как была на отшибе изначально, так на нем и оставалась.

Еше через три года разведку объекта закончили, и сразу же на равнине, в пяти километрах от партии, появились настоящие строители с настоящей строительной техникой. По мановению волшебной палочки там за несколько лет вырос аккуратный беленький, со спортивным комплексом, школой и больницей поселок, получивший название "Мирный", а в разговорах – "городок". Хотя на него определенно не тянул, и по числу жителей был типичным поселком "городского типа".

Как создавалось это чудо в пустой степи, я узнал из рассказов сторожил, когда появился в ГРП-21 после окончания института. И уже десять лет в коллективе партии работаю на опережение – обеспечиваю Мирному уверенное существование постоянным приростом запасов золота в новых, выявляемых нами объектах.

Золотодобытчики были людьми богатыми. Очень быстро переманили в больницу лучших врачей, обеспечили их новейшим оборудованием; то же самое провернули и со школой. А когда подвели к поселку за несколько десятков километров водопровод (ранее вода привозилась на машинах) и уложили асфальт на узкой ведомственной дороге до ближайшего областного шоссе, жизнь в Мирном стала очень комфортной. А заодно и у нас, в поселке геологов. Потому что водичкой с нами поделились, кто хотел – обзавелись огородиками, а я фруктовые деревья посадил, и небольшой бассейн выкопал для «купания». И прочие блага цивилизации оказались рядом – до Мирного всего-ничего, пять километров.

Изменения качества жизни привели к парадоксу. Во-первых, из привычно волосато-бородато-усатых, облаченных в одинаковые робы промышленного пошива, партийские трансформировались в ухоженных (парикмахерская рядом), чистеньких (душ в каждом доме) и стильно одетых (в магазинах Мирного чего только нет) пиженов, не очень-то похожих на геологов, какими их показывают в кино или по телеку. Во-вторых, рваться в город перестали даже женщины, и даже зимой, хотя почти все ИТР-овцы имели там квартиры. Детей пристроили в школу «городка», там же встали на учет в больницу– все рядом, все под присмотром и контролем.

Конечно, случались и мрачные моменты. Буровые и шахты – производства опасные, и факты травматизма место имели, очень редко со смертельным исходом. Но они воспринимались как неизбежная плата за техничес-кий прогресс; в причинах разбирались, принимали меры для невозможности повтора.

Не обходилось и без криминальных проявлений, в основном несерьезных. Ребята помахали кулаками из-за девушек, приезжие гастролеры что-то слямзили у мес-тных. Но в партии все на виду, друг о друге все знают, и подонки вычислялись мгновенно. На моей памяти единственный серьезный случай имел место в прошлом году, когда похитили богатую золотосодержащую руду с площадки только что законченной у нас разведочной шахты. При этом были убиты два работника партии.

Тогда для расследования преступления в помощь Мирненскому отделению милиции приезжал оперативник из областного управления, а меня к нему «прикомандировали» как знающего местность, и главное – где можно искать похищенную руду и как она выглядит.

Довольно быстро пропажу нашли, преступников задержали. Как-нибудь я расскажу о деталях того расследования, что будет почище детектива. Но к осени о нем мы редко вспоминали, а зиму мирно провели в спокойной работе с картами и прочими бумагами. И никак не предполагали, что криминал может повториться в любой момент, даже если прошедший еще не забыт полностью.

А зря. Оказалось, запал к новому преступлению был уже заложен, и приближался момент, когда его приведут в действие. Хотя сейчас я понимаю, что взрыватель мог и не сработать, то-есть быть обезврежен. К сожалению, такого не случилось, и необратимые события пошли чередой с апреля, когда в поселке почувствовалось возбуждение, как это бывает с приходом первого тепла.

Весенние «расслабухи», когда старые дела закончены, а начать новые не получается.



В поле пора!

Все менялось на глазах. Степь зазеленела мелкой травкой, наклюнулись почки редких у нас кустов и деревьев. Со всех щелей полезли жучки, паучки, комары и мухи; жужжали на оконных стеклах в комнатах, на улице грелись под солнышком на стенах зданий. Как-то разом, непонятно когда и откуда, появились птицы – маленькие и большие, коротконогие и голенастые, с хохолками, длинными хвостами или без них; с противным голосом и услаждающие слух причудливыми трелями. Озабоченно порхали, прыгали, бегали, подыскивали укромные места для гнезд. Некоторые таскали в клювах подходящий строительный материал – сухие травинки, шерстинки, кусочки бумаги или ткани.

Земля не успела подсохнуть, а ее уже разрывали толстые ростки дикого ревеля, выпускали под солнце зачатки бледно– зеленых листьев. Через несколько дней они превратятся в громадные сочные лопухи, заполонят долины и пригорки, будто волшебник кистью густо заляпает их темно-зелеными живыми кляксами. И тюльпаны набирали силу, тянули вверх бутоны на толстых стебельках. Еще немного, и они расцветут, превратив степь в яркий ковер с переливами красных и желтых цветов.

Жизнь явно ворочала в лучшую сторону, а у геологов она к тому же менялась кардинально. Вот-вот начнутся полевые работы, и в камералке, где долгая зимняя размеренность и спокойствие у всех стояли поперек горла, с нетерпением ждали надвигавшихся перемен. Сидеть по комнатам превратилось в сущее мучение, народ рвался на свежий воздух, под солнышко. Неудивительно, что перекуры трансформировались в некое постоянное действо, и на ранее пустовавшем крыльце камералки теперь беспрерывно толкались мужики при сигаретах. А чуть дальше, в сторонке, парами и тройками прогуливались женщины, рассматривая что там пробивается из-под земли на свет божжий. Тепло, тихо, солнечно и гормоны весны прямо переполняют все живое!

Конечно, и меня в том числе. Но подолгу торчать на крыльце представлялось неудобным. Как-никак руководитель группы, и подавать пример откровенного безделья неприлично. Ребят же от свежего воздуха не останавливал, и для очередного перекура из комнаты вместе с ними вышел. Только пошагал не на выход из камералки, а в кабинет главного геолога.

Игорь Георгиевич удивительный человек. Привлекательный мужчина, умен, рассудителен и доброжелателен. Говорит мягко, с улыбкой и очень убедительно. В спорах на темы геологические если и становится серьезней и тверже, то голоса не повышает, не употребляет ни крепких выражений, ни пренебрежительных слов. Его суждения для геологов – истина в последней инстанции. А женщины, как мне кажется, в него влюблены поголовно. Этакой тихой тайной любовью, потому что прекрасно знают его удивительную честность и верность жене, что не дает шанса даже на короткий тайный роман.

Главный геолог, как и я, страстный рыбак и охотник. А что так не сближает людей, как эти пагубные страсти, не вызывает желания лишний раз перекинуться парой слов не по работе? Вот и направился к нему, считая полезным вместо перекура отвлечься минут на десять на приятную болтовню.

На Игоря Георгиевича, как и на всех, весеннее солнце и тепло действовали только положительно. Из окна он видел праздношатающуюся и галдящую публику, но в данный момент это настроения его не портило. Улыбаясь и потирая руки, при моем появлении из-за стола поднялся, кивнул головой в сторону окна:

«На свободу рвутся ребята. От зеленой травки и воздуха такого», – изобразил руками нечто большое, упругое, приятное, – «у любого голова кругом пойдет! Скорей бы в поле начать ездить!»

«Мы с удовольствием», – поддержал согласием, – «только не готовы. На склад, как всегда, не завезли ни молотков, ни компасов, ни пикетажек. Работать не с чем!»

Игорь Георгиевич в момент стал серьезным: «Да, тут ты прав. Но машину в город отправили, вот-вот нужное подвезут.» Показал мне рукой на стул, сел сам. Перебирая на столе бумаги, вместо пустого трепа заговорил о деле: «Я вот что хочу. Пока то да се – не мешало бы полевикам сделать парочку совместных маршрутов». Посмотрел на меня: «Как считаешь?»

"И думать нечего," – ответил без задержки, – "пробежаться нужно обязательно. Я с ребятами на новые площади выхожу, никто там не работал и как породы выглядят – не представляют."

Главный геолог придвинул ко мне обзорную геологическую карту:

"Тогда давай посмотрим, где лучше пробежаться". И с пол часа мы занимались делом, перебирая карты, накладки и намечая линии будущих совместных маршрутов. Так что не получилось отвлечь его на приятные рыболовно– охотничьи байки.

Вернувшись к себе, ребят в комнате не нашел. Зато сидела Татьяна, техник-геолог, в прошлом году работавшая на моем участке и, понятно, под моим присмотром. Пышная, талантливо крашеная блондинка, она отличалась полной раскрепощенностью в делах любовных. Хотя имела мужа, отлично знавшего о ее "шалостях", и постоянно терзаемого переживаниями по их поводу. Хорошо, что дело переживаниями и ограничивалось. Как старую знакомую не только по работе, но и с некой интимной составляющей до сих пор невинного характера, я ее поприветствовал, с учетом отсутствия посторонних:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7