Александр Ульянов.

Мертвые королевства: Годы гроз



скачать книгу бесплатно

– Ничего серьезного, инквизитор Ройс, – сказал Моллард. – Пришлось провести одного простолюдина путем искупления.

– В моих землях? – глухо спросил последний инквизитор.

Ричард Хейс по прозвищу Феникс был выше остальных даже сидя. Железная маска скрывала лицо, когда-то со всей страстью поцелованное огнем. Сквозь прорези смотрели холодные и острые, как обледенелый меч, глаза – один чуть больше другого из-за оплавленного века.

Пламя жаровен творило темно-красные узоры на маске Феникса. В игре мрачного света надписи на металле казались зловещим пророчеством о крови и огне. Хоть Дэн и знал, что это лишь первые строки Просвещения на древнем америйском, на мгновение ему стало жутко.

– Чья же вина, если в ваших землях убивают младенцев в утробе, – сказал он и сел рядом с Ричардом, хлопнув перчатками о стол.

– Хм, – не глядя в сторону Дэна, хмыкнул Хейс.

– Последний инквизитор здесь, и мы закончили наши пререкания, я надеюсь, – сказал Симон и сложил руки на животе – до стола он не дотягивался. – Перейдем же к самому важному.

Архиепископ с великим трудом поднялся. Он осмотрел инквизиторов и распахнул короткие руки, как будто собирался обнять всех четверых.

– Наконец-то! – объявил он. – Наконец-то! Свершилось то, чего мы так долго ждали!

– Неужели? – Равель отставил кубок и вытянул короткую шею.

– Вы хотите сказать, что Великий Наместник у нас? – спросил Ройс, покручивая одну из своих косичек.

– Именно, инквизитор Ройс, именно! Люцио Третий прибыл в Америю месяц назад и не покинет ее, покуда не назовет приемника, – пышное лицо Симона раскраснелось, он сжал мягкие кулаки и потряс ими. – Наконец-то!

– Как отреагировали кальдийцы? – раздался железный голос Феникса.

Восторг Симона сразу поутих.

– Король Иларрио пока хранит молчание. Однако из Первого Града пришло возмущенное письмо – мол, никто не смеет пленить ставленника Господа.

– И что ответил наш государь? – поинтересовался Моллард.

– Что его не смеют обвинять в пленении Наместника те, кто держит его у себя уже несколько веков, – архиепископ перевел дыхание от столь длинной фразы.

– Так ли уж важно, кто займет Святой престол? – сказал Феникс. – Все мы служим лишь Господу.

Симон неудобно поморщился и сложил руки. Моллард едва заметно ухмыльнулся. Ричард, быть может, и хороший инквизитор, но плохой политик.

– Вы знаете, что кальдийцы погрязли в ереси, – начал Симон, ощупывая взглядом железную маску. – Святой престол давно стал игрушкой в руках Кальдириума. Много веков в Первом храме восседает не Божий ставленник, а кальдийский!

– Выходит, теперь будет америйский? – бесцветно поинтересовался Хейс.

Воцарилось краткое молчание, и раздался скрип. Сквозь маленькую дверь для слуг, скрытую во мраке, вошел виночерпий. Он испуганно огляделся и поклонился:

– Принести ли вина, ваше святейшество?

– Неси, – прежде Симона ответил Равель. – Разговор будет жарким, и нас замучает жажда.

Архиепископ кивнул.

Мальчик скрылся во мраке. Ангиль задумчиво водил пальцем по краю кубка:

– Речь не только о церкви и воле Просветителя, конечно же, – произнес он. – Наш король Эсмунд – первый из новой династии, и хочет доказать, что Бог на его стороне.

Симон упал на каменное кресло, тяжело дыша. Речь, произнесенная стоя, явно утомила его.

– Учитывая претензии Илларио на трон Америи, это мудрый шаг, – продолжал Ройс. – Но учитывая силы объединенного Кальдириума, весьма рискованный.

– Династические споры нас не касаются, – отмахнулся архиепископ. – Как сказал инквизитор Хейс, мы служим лишь Господу.

– Будет война, – сказал Ричард и посмотрел на Симона. – Вот что нас коснется. Думаете, война за Святой Престол угодна Богу?

Архиепископ чмокнул губами и снова водрузил руки на пузо.

– Если Кальдириум решится напасть, Господь дарует нам победу.

– Откуда такая уверенность у вашего святейшества?

– Довольно, инквизитор, довольно, – устало проговорил Симон.

Вошел виночерпий с большим прозрачным кувшином, в котором искрилось янтарное вино, а на дне лежали четвертинки персика. Равель подозвал мальчика, поднимая кубок.

Моллард сделал первый глоток с тех пор, как вошел в зал. Споры Феникса и Симона случались на каждом Железном соборе, все успели к ним привыкнуть. Чтобы это закончилось побыстрее, нужно не вмешиваться.

– Какие бы сомнения не терзали америйскую церковь, держать Наместника в плену – плохое решение, – Ричард накрыл кубок ладонью, когда виночерпий попытался наполнить его.

– Не церковь держит его в плену, а король, – отозвался архиепископ. – Что вы предлагаете, инквизитор – оставить все как есть? Чтобы кальдийцы и дальше скрывали от нас волю Просветителя?

– Я предлагаю сделать, как в старину. Провести выборы нового Наместника.

– Другим епископам это бы понравилось, – хохотнул Ройс, поглядев на Равеля.

Епископом Вилонии был его старший брат. Дэнтон видел Гортона Равеля пару раз – такой же могучий, как Эмонд, с таким же грустным лицом.

– Мой брат поддержал бы эту затею, – заставив мальчика оставить кувшин рядом с собой, сказал Равель. – Но он в любом случае на стороне вашего святейшества.

– Я ценю поддержку вашего брата, инквизитор Равель. То, что предлагает инквизитор Хейс, в любом случае невозможно.

– Почему же? – хмуро спросил Эмонд.

– Поймите, церковь и я лично поддерживаем традицию выборов, но увы, – Симон развел руками, – мы должны быть уверены, что следующим Великим Наместником будет именно америец. Только тогда мы и сможем возродить выборы.

– Все это плохо закончится, – сказал Феникс и отвернулся от Симона.

– Поймите, инквизитор, другого шанса не будет. Силы Запада растут, настроения обращаются против нас. Их проповедники говорят, что Америя погрязла в крови и ереси, что мы предпочитаем меч священной книге, – архиепископ перевел дух и утер взмокший лоб.

– Им легко так говорить, – вставил Моллард.

– Вот именно, – поддержал его Ройс. – Они, быть может, забыли войну с Дар-Минором, но мы нет. В Кальдириуме никогда не было столько зла.

– Вы правы, – кивнул Симон. – Америи досталась тяжелая судьба. Чужестранцам нас не понять.

Ричард застыл, как изваяние, и больше ничего не говорил. Дэнтон рассмеялся про себя: их споры с архиепископом всегда заканчивались именно так. Феникс упирался в своем мнении, но в итоге поступал, как велит церковь.

– До конца лета я отправлюсь в столицу, чтобы лично переговорить с Наместником. Когда он понял, что король не собирается его отпускать, то заперся в башне вместе со свитой. Его паладины охраняют вход и никого не впускают… Но со мной он не откажется говорить.

Феникс будто бы хмыкнул. Моллард поглядел на него, но Ричард продолжал изображать железноликую статую.

– Теперь о вас, мои инквизиторы. Вам следует стать еще более верными воинами Господа и дважды усерднее уничтожать врагов истинной веры.

– Мы и так не жалеем сил, ваше святейшество, – сказал Ройс.

– Безусловно, – кивнул Равель. – Я постоянно теряю людей. Недавно пироманты сожгли монастырь у границ Вилонии и Ривергарда – ты слышал об этом, Ангиль?

– Конечно, – улыбнулся Ройс. – И о том, как ты предал их капище мечу.

– Семь моих солдат осталось там на братском костре, – произнес Эмонд, и лицо его стало еще печальнее.

– Каждый из вас покинет Низарет с отрядом в две сотни человек, – сказал Симон. – Кроме инквизитора Молларда.

Дэнтон вопросительно посмотрел на Симона, игнорируя насмешливый взгляд Ройса.

– До меня дошли неприятные сведения, – нахмурился архиепископ. – О некой церкви Возрождения. Вам знакомо это название, инквизитор?

– Да, ваше святейшество. Эта секта уже несколько лет отравляет спокойствие северной Лотарии. Ходят слухи, что они обложили данью народ, и теперь вооружают армию.

– Ужасно, – покачал головой Ангиль. – Какой позор для Железной инквизиции.

– Вы по праву считаетесь лучшим, инквизитор Моллард, – продолжал хмуриться Симон. – Оттого мне еще более непонятно, как вы это допустили.

– Их ересь оказалась неожиданно сильна, ваше святейшество, – сказал Дэнтон, кривясь от необходимости оправдываться. – Я не придал ей нужного значения, к тому же, сведения из-за Шрама доходят медленно. Я готов понести наказание.

– Оставим это в ведении Господа, – Симон переплел толстые пальцы. – Расскажите нам, в чем их ересь.

– Они говорят, что Небытия не существует, и души грешников не умирают навсегда. Проповедуют о неком чистилище, где души подвергаются пыткам, очищаются от грехов, а затем рождаются заново и получают второй шанс.

– Любые души? – спросил Ройс.

– Я не вникал в их ересь, Ангиль. Должно быть, любые.

– Неудивительно, что их ученье так заразно, – проговорил Равель, отставляя пустой кувшин. – Если их слушать, то все устроено как нельзя лучше. Жил праведно – отправишься в Небесный дом. Жил грешно – перетерпишь муки и попробуешь снова.

– Потому не только простолюдины, но и более достойные люди подверглись этой ереси, – сказал Симон. – Как можно быстрее разберитесь с этой проблемой, инквизитор Моллард.

– Моих пяти десятков людей будет мало, ваше святейшество.

– Поэтому я даю вам пять сотен.

Издевательский взгляд Ройса тут же стал завистливым. Улыбнувшись одними губами, Моллард кивнул.

– Благодарю, ваше святейшество. С этой армией я быстро с ними расправлюсь.

– Не сомневаюсь, инквизитор. Остальным я поручу не допускать подобного в своих землях! – возвысил голос архиепископ. – Разберитесь, наконец, с пиромантами, инквизитор Равель. Инквизитор Хейс, ваша задача – самая ответственная. В столичных землях отныне не должно быть и тени ереси. Мы должны оправдать звание избранного государства.

Моллард заметил, как голова Ричарда едва заметно дернулась.

– Да, ваше святейшество, – глухо сказал он.

– Замечательно. Я прикажу подать обед.

Не успел Симон постучать кубком о стол, как в зал вбежал человек – но это был не слуга. Дэнтон узнал Барта Кирби, молодого рыцаря, что представился ему на площади.

Феникс повернулся к нему.

– Зачем ты здесь? – с нажимом спросил он.

– Простите, мой инквизитор, – поклонился Кирби. – Я прошу прощения за то, что врываюсь…

– Говорите, в чем дело, сир, – потребовал Симон.

– Письмо из столицы, ваше святейшество. Вернее, письма. Прилетели три голубя с одинаковым, судя по всему, донесением, – сладкоголосый Барт вытащил из рукава три крошечных свитка. – Должно быть, это важно.

Симон протянул руку и Кирби с победоносным выражением лица обошел стол и подал ему крошечные свитки.

– Благодарю, сир, вы свободны.

– Рад служить, ваше святейшество.

Барт поклонился и, не сводя глаз со священного стола, ушел прочь. Феникс проследил за ним ледяным взглядом.

– Что-то случилось? – спросил Ройс.

Пухлое лицо Симона побледнело. Он поднял глаза и внимательно осмотрел инквизиторов.

– Пишет кардинал Лекко. Пришло послание от короля Илларио, – сказал он. – В нем он требует вернуть Наместника и напоминает о своих правах на америйский трон. Написано на современном кальдийском, а не древнем, как требует этикет, – архиепископ пожевал губами. – А к письму прилагалась посылка – бутылка из-под вина.

– И в чем здесь смысл? – не понял Равель.

– Илларио отменяет поставки осеннего вина. Король Эсмунд будет в ярости, – архиепископ смял письмо. – Я должен немедленно отправиться в столицу. Когда государь зол, он принимает слишком резкие решения.

– Поступок короля Илларио резок, – заметил Дэнтон, – но хорошо обдуман.

– И это меня больше всего пугает, инквизитор Моллард, – косясь на невозмутимого Феникса, произнес Симон.

Он постучал кубком о стол, и через несколько мгновений в комнату вошел слуга.

– Приготовить мой корабль, – велел архиепископ. – Я отплываю до рассвета.

– Что-то еще, ваше святейшество?

– Передай сиру Пьерригу, чтобы готовил солдат и снаряжение для инквизиторов. И подавай скорее обед! – Симон вздохнул. – Даже грядущая война не повод оставаться голодным.

III

В самом сердце Мириса раскинулось огромное озеро, именуемое Скованным морем. В нем стоит остров, называемый Кольцом Вальдара, и в центре Кольца тоже есть озеро, настолько соленое, что в нем невозможно утонуть. Его называют Слезой, и в нем стоит еще один остров, под названием Кроунгард. И если Кольцо Вальдара – это город, то Кроунгард – королевский дворец.

Всякий, кому позволено в него войти, должен пересечь Солнечный мост, украшенный животными и деревьями белого мрамора, с лепестками тончайшего золота. Есть еще два моста – Гвардейский, окованный железом, и покрытый нечистотами Черный.

Внутри дворца четыре сотни комнат, три зала для пиров, три пруда, двенадцать садов и дворов и конечно же, два тронных зала, Светлый и Тайный.

Тайный зал – мрачное место с неправильной формой. Множество углов наполнены тенями, и нет ни единого окна, чтобы впустить солнечный свет. На гигантском троне уместился бы даже великан, если б остался хоть один после Эры чудовищ.

Трон этот выкован из черного железа. Высокая спинка изображает медведя, стоящего на задних лапах и распахнувшего пасть.

Тайный зал застроен ассиметричным лесом колонн. В них, как в стоячих гробах, упокоены величайшие герои Америи, а на поверхности вырезаны их лики. Говорят, что если враги войдут во дворец, статуи оживут и встанут на защиту короля. Нет большей чести для воина, чем обрести гробницу в Тайном зале Кроунгарда.

Яркий Светлый зал – полная противоположность Тайного. Солнце льется сквозь высокие окна, стены покрыты мозаикой, а пол – блистающим розовым мрамором. Прямо в зале стоят магнолии и вишни, цветущие весной, и в их кронах живут певчие птицы.

Трон Светлого зала вырезан из камня, упавшего с неба – того же, из которого сделан священный стол Низарета. Небесно-голубые жилы текут по нему, будто ручьи, и, если верить легендам, наполняют короля силой и мудростью. Трон украшен золотом, серебром и всякими известному человеку камнями. Он стоит в самом центре круглого зала, и двенадцать крутых ступенек поднимаются к нему, так что правитель взирает на всех свысока, как и положено владыке.

И на этом троне восседает король Америи Эсмунд Первый по прозвищу Законник, старый человек, уставший от тяготы власти.


Песня соловья наполняла душу красотой и страданием, ведь песня была из прощальных. Год снова выдался холодным и дождливым, осень наступит рано. Да что там: все лето было как будто осень.

Увядание. Оно ждет всех нас. Но за неизбежной зимой человека, увы, не следует весна.

Приступ артрита вцепился в руку Эсмунда, как бешеный пес. Он стиснул подлокотник, чтоб не показать свою муку, и кивнул, приглашая следующего просителя.

Высокий трон окружали Королевские Щиты. Лучшие рыцари страны, что поклялись королю жизнью и смертью, не спускали рук с мечей, а глаз – со всякого, кто смел приблизиться.

Сегодня был приемный день. Светлый зал с раннего утра наполнился людьми. Сновали туда-сюда слуги, придворные шептались, разбившись на маленькие кучки. Просители и докладчики шли к трону бесконечным потоком – Эсмунд знал, что они не иссякнут, пока он сам их не остановит. Гостиницы на Кольце всегда полны людей, желающих что-то получить от короля – будь то правосудие или подачка.

Большую часть он слушал в пол-уха, ибо слышал все это уже десятки раз. Земледельцы третий год жалуются на плохой урожай и просят послабления податей. Королевский звездочет утверждает, что Годы гроз – так прозвали эти мокрые времена в народе – наконец-то кончаются. Два рыцаря с Длани просят рассудить их земельный спор.

Вот это хорошо. Раньше такие вопросы всегда решались кровью, но Эсмунд запретил феодальные войны еще в начале правления, двадцать лет назад. Вассалы долго роптали – им всегда хотелось побряцать оружием. На примере нескольких пришлось показать, что бывает, когда противишься воле короля. Головы самых непокорных долго украшали Гвардейский мост.

Что же, скоро у вассалов будет возможность повоевать. И многие об этом еще пожалеют.

Законник утер лицо и шею платком – быстрее, чтоб никто не увидел дрожь в его руке. Сегодня, как назло, день вышел солнечным, и в мантии, подбитой мехом горностая, было слишком жарко.

Раньше короли Америи сидели на троне в латах, чтобы все видели – страной правит воитель. Но мода на железо прошла в начале века, теперь все любят бархат и шелк. Кальдийцы задали этот тон, а последние правители династии Аветов подхватили, как сороки стекляшку. К тому же латы тяжелы для старика, и в них будет еще жарче.

Ничего. Скоро мода на все кальдийское – одежду, вино и манеры – тоже пройдет. На вино уж точно.

Проклятый Илларио. Он знает, как любит америйская знать его вино. Знает, сколько денег это приносит торговцам по всей стране. Решение отменить поставки – серьезный удар. Люди будут недовольны, казна потеряет налоги, на западе поднимет голову взяточничество.

Эсмунд не жалел о своем решении захватить Наместника. Уже давно, очень давно короли Америи хотели перенести Святой Престол. Но Законник оказался первым, кто решился на это. Не было смысла ждать лучшего времени. Лучшее время – это сейчас.

Война все равно случится, рано или поздно. У кальдийцев есть слишком хороший повод для нее.

Эсмунд Теаргон был первым в новой династии, сменившей Аветов на троне Америи. А около века назад король Артис Прекрасный оставил кальдийской принцессе бастарда. Мальчик выжил в придворных войнах, его потомки заняли трон и объединили раздробленную страну. И когда скончалась Амелия Третья, последняя из Аветов, сразу вспомнили, от кого ведут свой род.

Нужна была лишь искра, чтобы начался пожар. Эсмунд сам высек эту искру, и уже чувствовал запах дыма.

Но если он и жалел о том, что захватил Наместника, то лишь потому, что сделал это так поздно, когда уже стар и немощен.

– Ваше величество? – голос камергера как будто разбудил его, вырвав из раздумий.

Король внутренне встряхнулся. Два рыцаря с Длани ждали, что он скажет.

– Пусть королевский юрист отправится с вами, – сказал Эсмунд. – Он проверит документы, измерит земли каждого и решит, кому принадлежит это несчастное поле.

– Со всем уважением, мой король, это поле приносит немало пшеницы как владельцу, так и короне, – сказал один из рыцарей. – А мой род всегда был верен Кроунгарду. Мой прапрадед покоится в Тайном зале, и…

– Не стоит хвастать достижениями предков, если сам ничего не добился, – перебил его соперник. – А в Годы гроз никто не богат пшеницей. Я ращу на тех угодьях лишь сургу.

– Довольно! – отрезал Эсмунд. – Король принял решение.

Камергер ударил посохом о пол, ставя сегодняшнюю точку в споре. Рыцари поклонились и отправились восвояси.

Поток просителей не иссякал, и Эсмунд сам прервал его после полудня. К трону допустили того, кто ждал приема уже не меньше двух недель. Человек в лиловом дублете с длинной светлой косой, спадающей на плечо, преклонил одно колено.

Так положено. Простолюдины встают на оба колена, знатные – только на одно. Эсмунд дал знак, и Герда, капитан Королевских Щитов, вышла вперед и силой заставила человека встать на оба колена.

– Я могу отбыть, вашье величество? – покорно спросил кальдийский посол. Внешне он ни капли не оскорбился.

– Думаешь, ты такая же важная персона, как Великий Наместник, чтобы задерживать тебя?

Чужестранец молчал. Придворные тоже молчали, глядя то на него, то на короля.

– Ньет, вашье величество, – наконец ответил посол.

Эсмунд поморщился. Жующий кальдийский акцент всегда раздражал его.

– Можешь отбыть, и захвати с собой пару соотечественников. Мне надоело слушать кальдийскую речь при своем дворе и нюхать ваши тошнотворные духи!

Посол благоразумно кивнул. Герда все еще стояла над ним, и ее не по-женски каменное лицо сейчас выглядело еще суровее, чем обычно.

– Что перьедать моему королю?

– Илларио отправил мне письмо и посылку. Я не буду ничего писать, передай на словах: Великий. Наместник. Останется. В Америи.

– Позвольте сказать, ваше величество.

Кардинал Джерио эль Лекко возник прямо перед троном словно из ниоткуда. На его мелком лице расцвела лошадиная улыбка.

– Нет! Довольно шептаться. Герда!

Капитан Щитов молниеносным движением сорвала с пояса топор и занесла его в воздух. Посол вздрогнул и сжался, по залу пронесся вздох ужаса, когда топор опустился… и упал на пол.

– А вот и посылка, – сказал Эсмунд, глядя, как медленно обретает цвет лицо посла. – Передай ее своему королю.

– В-вашье величество, – акцент стал еще сильнее, так что Эсмунд едва разбирал, что лопочет кальдиец. – Это же значить война…

– Именно. Забирай и иди прочь.

Бормоча что-то еще, посол поднял топор и поднялся сам, прижимая оружие к груди. Этикет безупречен – поклон, десять шагов спиной вперед, еще поклон, и только потом он повернулся к королю спиной.

Еще до того, как кальдиец покинул зал, Эсмунд поднялся, проклиная про себя боль в пояснице. Выпрямился, насколько мог и объявил:

– Позовите писцов и хранителя печати! Вы все – напишите своим родственникам в замки! Король созывает знамена! Если есть на то воля Господа – пусть будет война!

Пажи побежали исполнять поручение. В зале поднялось волнение, кто-то сразу поспешил удалиться. Несколько рыцарей приветствовали решение государя. Растерянный кардинал Лекко поклонился королю и исчез в толпе придворных.

Мерзкий человек. Архиепископ Симон убежден в его верности, но как может быть верен урожденный кальдиец, пять лет проведший в Первом Граде?

– Можно сказать? – спросила Герда, вернувшись к трону.

– Говори, – сказал Эсмунд, садясь.

– Война будет страшной. Объединенный Кальдириум – не те разрозненные государства, что мы угнетали веками.

Эсмунд никогда не сомневался в своих решениях, и Герда лишь на миг заставила его задуматься.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное