Александр Травников.

Роман про шпионов. В 2-х частях



скачать книгу бесплатно

– И что это значит?

– Как что? – ответил я. – Прочитал вслух текст. С выражением, как сказали.

– Я что-то не увидел, что ты там изложил. Тебе же читать сказали!

– Так скучно же читать, – нагло возразил я.

Тут вмешался начальник политотдела Дивизии:

– Давай еще раз. Щас тебя по тексту проверим. Ошибёшься, накажу.

Я еще раз изложил слово в слово, буква в букву выданный текст.

– И что с этим делать? – озадачился дивизионный начальник.

Тут кто-то из Одесского обкома вмешался:

– А что? Пусть попробует. Еще пусть потренируется. И оденется пусть попроще. Вот прямо из зала в берете выйдет, как бы случайно, и представит генерала.

Так и порешили. Сказали:

– Будешь рассказывать, а не читать. Только чтобы слово в слово. Не дай Бог, что, потом проблем не оберешься.

Я потом еще неделю отрабатывал это выступление.

И вот пришел этот день. В президиуме начальство и генералы. Много начальства и много генералов. Народу полный зал. Действительно полный. Что было до, уже и не помню. Помню, что объявляют.

Вышел я на трибуну, и все рассказываю про генерала. И где родился, и какие подвиги совершил, и какие награды получил, и за что. Смотрю, народ слушает. Внимательно слушает.

Краем глаза смотрю влево. Сам генерал армии Епишев тоже внимательно слушает. Слезу даже уронил. Не ожидал, что простой десантник так подробно и точно всё про него знает. Без всякой бумажки рассказывает.

Закончил. Все хлопают. Все встали. Генерал вообще расчувствовался.

Только я с трибуны в зал собрался уходить, тут меня генерал-лейтенант Близнюк, начальник политуправления ВДВ, заместитель Василия Филипповича Маргелова, командующего ВДВ, к себе подзывает:

– Стой за кулисами. Жди!

Стою. Жду. Подходит Епишев. Здоровается за руку. Говорит:

– Молодец! Хорошо выступил. Коммунист?

Тут за меня слово вставил начальник политотдела дивизии:

– Кандидат в члены партии, заявил, не моргнув глазом. Вечернюю партийную школу заканчивает.

– А где билет кандидатский? Давайте сейчас я и вручу, при всех.

– На следующей неделе будем вручать. Еще не все готово.

– Отлично. В военное училище пойдешь? – это уже ко мне Епишев обращается.

– Собирался в рязанское.

– Да? – и тут же. – Близнюк! А ну возьми на контроль.

– Есть! Мы его во Львовское политическое училище направим.

– Вот и хорошо, – заявил генерал армии.

Определив моё будущее, делегация потянулась с другими беседовать.

Близнюк меня в сторонку отвел. Подозвал и начальника политуправления дивизии. И еще кого-то из свиты. Начал уточнять, чтобы поручение выполнить.

И случилось совершенно непредсказуемое. В наш разговор вклинился начальник особого отдела Одесского военного округа, генерал Соловьев.

Я знал, что он когда-то служил в Германии после войны, вместе с моим дедушкой. Дедушка мой, полковник Сибирко, Александр Пантелеймонович, после войны был комендантом округа Гера.

Соловьев был у него начальником особого отдела. Так и дружили они семьями. Когда я маленьким был, мы к ним в Одессу в гости ездили. На море.

Начальник особого отдела округа и вмешался в наш разговор:

– Он будет учиться в Высшей Школе КГБ СССР, – заявил он. – Уже и проверку прошел. Да и с Обкомом согласовали.

Сопровождавший из Обкома закивал головой. Мол, так всё и есть.

– Ну если так, то я пойду, доложу Епишеву, – сказал Близнюк. – Пока не ушел.

И ведь доложил.

А Я что? Стою и жду. Жду, что генералы решат. Кто меня спрашивает?

Нужно уточнить, что в своё время Епишев сам был заместителем Министра государственной безопасности СССР по кадрам. И потому с органами никогда не спорил.

Епишев выслушал доклад Близнюка, и вновь вернулся ко мне:

– Что? В КГБ пойдешь?

Я прямо оторопел. Что тут ответить? Сплошные сюрпризы.

– В общем, так! – заявил генерал армии. – Если не поступишь, пойдешь в политработники. Всем всё понятно? Я проверю! Близнюк! Возьми на контроль! И напомни мне, как дела развиваться будут.

Вот так, совершенно случайно, я узнал, что меня отправляют поступать в Высшую Школу КГБ СССР, о которой я тогда ничего не знал. Да и никто не знал. И что отправляют, тоже не знали. Думаю, до этого дня, никто и не предполагал, что всё так получится.

Все это было неожиданно. Но обратной дороги уже не было.

Через неделю было партийное собрание в части. Мне дали, мои командиры, рекомендации, и через неделю я уже был кандидатом в партию. Прямо в политоделе дивизии, сам начальник политотдела и вручил мне кандидатский билет.

Зато теперь я знал, что скоро поеду в Москву на учебу в КГБ. Но даже малейшего представления о том, что это такое я тогда не имел.

Оно и понятно. Блат, как говорили в советские времена. Я и в ВДВ попал по блату. Хотел в ВДВ и попал. Дедушка договорился. И аэроклуб я уже к тому времени закончил. С парашютом прыгал. Правда, в разведроту уже как то сам постарался. Стрелял, наверное, хорошо.

Глава V. Дорога в школу за знаниями, в лес

Пока поезд вез меня в Одессу, удаляясь от Болграда, я вспоминал о том, как получилось, что вместо того, чтобы поступать в Рязанское Воздушно-Десантное Училище или во Львовское политическое, я отправлялся в Москву поступать в Высшую Школу КГБ СССР.

Если честно, то тогда я даже малейшего представления не имел, что это такое. Чему там будут учить? И чем я буду заниматься потом? Важно было, что все, что было тогда связано в этим учебным заведением, было покрыто страшным мраком. Напущено туману. Зато однозначно и точно было ясно, что это интересно. Что игра стоила свеч. И это предполагало практически продолжение моей службы в разведроте ВДВ. Только на другом уровне. И еще интересней потому.

В Одессе я явился в Особый отдел, получил указания, и почти всю неделю жил у родственников в городе. Ждал команды. Когда команда поступила, сел в поезд, и он повёз меня в Москву. Приехал я в Москву практически на майские праздники, и три дня сидел на квартире у брата.

Хорошо сидеть, и ничего не делать. Телевизор. Книга. Ванна. Как сейчас, помню, книга была про художника Ван Гога. Но это на одну ночь. Книгу проглотил за одну ночь. Зато днём выспался. И в город не пошел. Хорошо одному сидеть в квартире. В Москве. И никуда бежать не надо.

Оно как получается. Как на службе, спать всё время хочется. Как спи – не хочу, так спать и не хочется. Зато книжек начитался. Журналов разных. Больше у меня таких свободных дней никогда уже в жизни не было. Никогда. Дальше началась гонка по вертикали.

В шесть утра, в понедельник, я отправился на метро в центр Москвы. Я точно знал, во сколько и на каком месте я должен стоять и ждать, когда подъедет некий мифический автобус с занавешенными окнами. Знал. Ждать никто не будет. Если опоздал, заплутал, всё. Стратил. Второй попытки не будет. На этом всё путешествие моё бы и закончилось.

Не опоздал. И место, где следовало ждать, тоже нашел легко. Тихий, сумрачный переулок. Нужный номер дома. В переулке практически никого нет. Я один. Стою и жду.

Точно к указанному мне времени, из-за угла выехал небольшой автобус желтого цвета. Он не опоздал ни на секунду. Все окна в нём сбоку и сзади были занавешены. Поэтому понять, есть ли кто в нём, было невозможно.

Автобус плавно затормозил. Открылась передняя дверь. Я тут же зашел в автобус и дверь закрылась.

– Здравствуйте! – зайдя в автобус, поздоровался Я.

– Здравствуйте! – с одного из сидений поднялся единственный человек в форме, форме пограничника и в зелёной фуражке, с погонами прапорщика. – Ваши документы!

Я предъявил военный билет. Прапорщик внимательно его изучил. Тщательно сверил всё с бумагой, которая была у него в другой руке. Еще раз внимательно посмотрел на меня, снова на документ, и спросил:

– Вам куда?

– На 101 объект.

– Проходите.

Прапорщик вернул мне документы и, пропустив меня в салон автобуса, сел на своё место. Тут же последовала его короткая команда водителю:

– Всё в порядке. Поехали.

Автобус тронулся. Я огляделся. В автобусе уже сидело несколько человек. Кроме меня и прапорщика все были в гражданском. Любопытства никто не проявлял. Люди сидели, погрузившись в себя. И если бы не занавески на окнах, все бы отвернулись, чтобы смотреть в окно. Но это было невозможно. И потому, все делали вид, что всё, что сейчас происходит, никого и ни как не касается.

Вначале полчаса кружили по центру Москвы. Автобус останавливался. В него заходили по одному люди. Ясно было, что многие друг друга знают, так как ограничивались, входя в автобус, приветствием в виде взаимного кивка головы.

Но каждый, войдя в автобус, тут же, молча, предъявлял прапорщику документы. Тот внимательно изучал их. Вновь сверял всё со своим списком. И, также молча, кивком головы приглашал проходить и присаживаться.

Никто, ни с кем за руку не здоровался. Все сидели молча.

На ремне у прапорщика висела кобура. Тяжело висела. Ясно было, что он с оружием. С оружием на поясе был и водитель автобуса. Хотя и одет он бы как обычный водитель. И что характерно, в кепке. Он был сосредоточен только на движении автобуса по ему одному известному маршруту.

Через полчаса стало ясно, что мы вышли на трассу. Еще через час оказались в густом подмосковном лесу. Честно говоря, я и понятия не имел, ни куда мы едем, ни куда мы приехали.

Оказалось, что мы стоим уже в лесном массиве за высоким зеленым деревянным забором, обнесённым изнутри рядом колючей проволоки на столбах. За автобусом были закрыты такие же, как и забор, зелёные ворота. Но и вперёд ехать было некуда. Там шлагбаум и часовой с автоматом.

Перед открытой дверью автобуса стоял еще один встречающий человек с автоматом, одетый в привычную мне десантуру. Все вышли из автобуса и потянулись в проходную, где опять шла очередная тщательная проверка документов.

Это потом я узнал, что система проверки документов всегда была очень строгой. Можно было попасть на тот или иной объект, только имея специальное разрешение, только после сверки документов с допуском именно туда, куда тебе было позволено попасть. И отменено разрешение на проход могло быть в мгновение ока. Час назад тебя бы пустили. А теперь нельзя. И личное знакомство дела не меняло.

Я вышел последним. Я был в шинели с эмблемами ВДВ и голубом берете. Человек в десантуре и с автоматом, молча, потянул мне руку открытой ладонью вверх. Я отдал ему пакет и свой военный билет. Он улыбнулся, и сказал:

– Пошли.

Я пошел за ним.

В одноэтажном здании был пропускной пункт, и за комнатой дежурного, за турникетом, еще одна большая комната со столом, стульями, голыми стенами и опять окнами с задвинутыми занавесками. Единственный признак цивилизации в комнате – на столе графин с водой и гранёным стаканом рядом.

Человек с автоматом отдал мой военный билет дежурному, а сам с пакетом ушел. Я остался один в комнате и стал ждать. Ждать пришлось долго.

Один раз открылась дверь, и в комнату заглянул человек в лётной кожанке, сапогах и военной фуражке лётчика. Я встал. Заглянувший в дверь внимательно посмотрел на меня. Закрыл дверь. Слышно было, что он кого-то о чём-то спрашивает. Потом опять открыл дверь, и еще раз внимательно посмотрел на меня.

Это потом я узнал, что это был сам начальник КУОС, знаменитых курсов усовершенствования офицерского состава КГБ СССР, то есть самый главный начальник школы диверсантов КГБ СССР. Практически главный диверсант Советского Союза, полковник Бояринов, Григорий Иванович. До этого он воевал в Отечественную. Он потом командовал «ЗЕНИТОМ». Стал Героем Советского Союза, погиб при штурме дворца Амина в Афганистане. Так получилось, что я был один из тех, кто стоял у его гроба, когда его привезли из Афгана. И был тем, кто его нес.

Тогда, в мае 1978 года его, наверное, заинтересовал мой голубой берет и тельняшка. Ведь в ВДВ традиция. Это ты в части без голубого берета и через КПП в фуражке или ушанке проходишь. Как за порог, извольте. Берет и тельняшка. И ведь никто эту традицию так и не смог отменить.

Лично и более близко мы с Григорием Ивановичем познакомились в другой раз, в другом месте и при других обстоятельствах. При отработке навыков минно-взрывного дела и при обучении подрыву железнодорожных коммуникаций противника. Но это точно в другой раз расскажу.

Ждать мне пришлось долго. И потому утолю естественное любопытство читателя. Да. В комнате была еще одна дверь.

Естественно заглянул. Полюбопытстовал. Обыкновенная санитарная комната. Умывальник. Душ. Туалет. Чистое полотенце. Мыло. Целый кусок. И туалетная бумага. Но это так себе. Сюрприз для иностранного читателя. Не то подумают еще, что в те времена в СССР ничего не было. Сплошной дефицит. И газета «Правда» или «Советская Россия» в туалете, вместо рулона туалетной бумаги.

Все как везде. Но скромно. И чисто.

Через пару часов пришел офицер. И, уже ничего не спрашивая, пригласил меня следовать за собой. Когда выходили, человек в десантуре и с автоматом приветливо спросил меня:

– А что Бояринов заглядывал?

– Кто? – спросил я.

Он удивился. Но также приветливо сказал мне:

– Ещё узнаешь. Добро пожаловать к нам!

Так я узнал первую фамилию человека из КГБ СССР в Москве и из Высшей Школы КГБ СССР. Тогда я еще не знал, что это была живая легенда. Что я уже в том самом месте, где до меня учились многие легенды из мира разведки и контрразведки. Многие, кого знали только в лицо. Или только после посмертного присвоения звания Героя Советского Союза. Как, например, Бояринова, Григория Ивановича, или Николая Ивановича Кузнецова.

Пока же это был для меня и многих моих будущих товарищей огромный лесной массив за высоким зелёным забором в недалёком Подмосковье.

Глава VI. Прогулка в лесу

Конечно, сейчас, с помощью телефона и калькулятора, я спокойно смогу посчитать гектары этого заповедного леса. И как говорится, ГУГЛ в помощь. Но не буду этого делать.

Лес, огороженный в лесу зелёным забором и колючей проволокой, был огромен. В лесу мы жили. В лесу учились. В лесу стреляли. В лесу, бегали. В лесу устраивали засады. В лесу учились взрывать. В лесу собирали грибы. В лесу собирали землянику. В общем, всё в лесу. И ни мы никого не беспокоили. Ни нас. Нас, это тех, кто попал, если можно так сказать в начальную школу диверсантов КГБ Советского Союза.

От КПП дежурный офицер повел меня по дороге в лес. Шли минут 10. Пока не оказались перед стандартным советским трехэтажным зданием с зелёной крышей. Таких зданий много. Рядом стояли тентованные шишиги (ГАЗ-66) со знакомыми эмблемами ВДВ сзади и спереди. Если бы пошли прямо, то попали бы в столовую. Но это еще с километр ходу.

Мы пошли налево. И минут через пятнадцать ходу, сосновый лес с густым подлеском раздался в стороны, и мы оказались на большом плацу. С одной стороны плаца деревянные зелёные домики. Это казармы. И с другой стороны такие же зелёные деревянные домики. Это оказались учебные классы.

Всему этому лесному домостроению не иначе лет за 50. Значит, они построены до Войны. Значит, именно здесь учился Николай Иванович Кузнецов. И может, еще кто? Никто теперь и не знает.

Зато всё покрашено свежей зелёной краской. Классическое одноэтажное деревянное зодчество для диверсантов. Вокруг природа. Свежий воздух. Настоящий курорт и место для укрепления здоровья. И за то время, что мы добирались, мы не встретили ни одного живого человека. Не проронили ни одного слова. Только птицы пели уже вовсю.

Офицер завёл меня в крайний домик. Там нас встретил дежурный по казарме. Оказалось, что в этой группе я был последний, кого ожидали. Полный комплект.

Ждать пришлось не долго. Скоро вернулись в казарму её обитатели. И я тут же познакомился с теми, с кем расстанусь через два месяца, через три, через четыре, а с кем вместе закончу Высшую Школу КГБ через пять с лишним лет, и нам на Красной Площади вручат погоны лейтенантов КГБ СССР.

Глава VII. Главный секрет подготовки советских диверсантов

Вы думаете, что попав в КГБ, Вас будут сразу учить метать ножи, стрелять навскидку, водить Мазерати? Как бы ни так! Все оказалось запредельно просто и совершенно по-другому.

Опыт подхода к обучению и приобретению навыка в ВДВ у меня уже был. Помню, готовились к показухе. Обещали, что приедет сам командующий ВДВ, Василий Филиппович Маргелов.

Дали две недели на подготовку. Еще дали пилы, топоры, гвозди и руководящие указания. Доски сказали искать самим. Кроме того, выдали штык-ножи от СКС и МСЛ (у нас были складывающиеся, они хороши для рукопашки, но не для метания).

Согласно указаниям, следовало идти в ангар, где надо было изготовить стенды для метания, и, не отвлекаясь на мелочи, научиться метать всё, что можно метнуть. Заодно поручили и предложили под свою ответственность придумать что-либо такое, что произвело бы неизгладимое впечатление на гостей.

Все задачи были решены точно в срок. И даже сценку придумали.

В день приезда гостей все идеи и приобретенное мастерство были продемонстрированы по-полной.

Стоит часовой. Охраняет расставленные щиты. Гости смотрят. Я крадусь к часовому со спины и со всей силы кидаю в него штык-нож от СКС. Есть. Лезвие с ужасным резким звуком входит в часового. Часовой падает. Падает, молча, и лежит. В спине нож точит. Все гости и командиры в ужасе.

Тут из-за забора выскакивают мои товарищи во всеоружии, мы за кирпичным забором типа батута поставили, и прямо в полёте они стали поражать мишени ножами, топорами, лопатами.

Потом бабахнули взрывпакетами. Типа ШИРАС (Шашка имитирующая взрыв 76 мм., или снаряда от пушки-трехдюймовки). Постреляли холостыми. Пока шум, да гам, часовой, это в которого я ножом попал, исчез в дыму. Всех делов, на атаку – едва ли пара минут.

Все в шоке. Где часовой?

– Травников! Ты что творишь?

– А я что? Сказали, поразить всех гостей. Мы и поразили. Задача решена. Все цели уничтожены. Всем понравилось?

– А что с часовым? Ты что? Ты его убил?

– Да нет. Мы ему под одежду на спину толстую доску прикрепили. Я точно в неё и попал.

– Где он?

– Ща придёт.

Пришел бывший часовой. Целый и невредимый. Только в спине до сих пор штык-нож торчит. Он ходит и всем показывает. Как всё началось, часовой, под шумок, отполз подальше, чтобы под случайную лопату не попасть. Так теперь и ходит, ждёт, когда всё закончится. И его похвалят и вознаградят за смелость. Так на поле боя всё гремело и полыхало, что никто его манёвра по уползанию и не заметил.

Вместо благодарности, нам сказали, что это уже слишком. Проверяющие гости не то, чтобы в восторге. Они в ужасе. Они еще и иностранцев с собой привозили. Из стран временных союзников – из Варшавского Договора начальников.

Так вот, в программе диверсионной подготовки в первые два месяца, ничего такого не было. Вся программа обучения и подготовки более чем скромная и неожиданная. История СССР, всемирная история, русский язык и литература, иностранный язык, по принципу, кто какой язык в школе учил. В первой половине дня четыре пары. После обеда и до ужина еще 3—4 пары самоподготовки с участием преподавателей.

Каждый день сочинение. Каждый день лекция. И в чём разница между занятиями и самоподготовкой в классах после обеда, я и сейчас не знаю. Хотя нет. Знаю. Преподаватели были другие.

Практически все преподаватели – офицеры. От лейтенанта и до полковника.

После ужина и до отбоя, тоже поработать над собой, можно почитать книжку или учебник. В каждой казарме своя рабочая библиотека. Причём книг много. Всё классика. Пушкин, Лермонтов, Николай Толстой, Иван Тургенев. По несколько экземпляров, чтобы любому желающему хватило.

К слову, все учебники в КГБ были свои. То есть издания Высшей Школы КГБ СССР. Свои преподаватели. Свои учебники. Свои авторы учебников. Всё своё.

Про спорт тоже никто не забыл. И не мечтайте. Но это мимоходом, между учебников по литературе и истории. Каждое утро зарядка и кросс на километр. В субботу на 3. В воскресенье на 5 километров. И нормативы через день на турнике сдавать. Подтягивание. Подъём переворотом.

В перерывах между парами, можно в лесу погулять. Воздухом подышать. И когда в столовую, на завтрак, обед и ужин тоже прогулка. Туда бегом. Кто первый, может покурить, пока остальные подтянутся. Я, правда, не курил. Хотя прибегал одним из первых.

Обратно шагом и строем.

В субботу баня. В воскресенье кино в главном корпусе. Иногда сразу два фильма. Все фильмы про разведчиков и войну. Но на кино все повально спали. Никто и не мешал. И ни каких телевизоров, газет, журналов. То есть никакой свежей прессы. Только политинформации на пять минут. В основном сюжеты из жизни КПСС и очередной этап загнивания Запада.

Так пролетели два месяца с занятиями с 6—00 утра и до 22—00 ночи.

Вот такая вам секретная программа подготовки советского диверсанта КГБ СССР. А вы как думали? Так именно всё и было.

Кому не понравилось, можно было оказаться. Домой в тот же день отправят.

Норматив промежуточного контроля – наизусть 50 стихотворений русских и советских поэтов по рекомендованному списку. Есть правда рекомендация. Желательно столько же на свой выбор выучить. Пригодятся. Каждый будний день сочинение в первой половине дня, и его разбор во второй половине, на самоподготовке.

Это я уже сейчас с благодарностью вспоминаю. Вроде всё это в обычной школе уже учил. Но теперь все по-другому. Причём лекции более чем интересные.

Последние пять дней обучения – каждый день контрольные и сочинение. Оценки и разбор. Причём, детальный и по делу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7