Александр Тамоников.

Лесная армия



скачать книгу бесплатно

Майор Петров, начальник топографического отдела, застыл с откинутой головой. Пуля поразила его в левый висок, кровь залила нарядный китель.

На заднем сиденье кто-то ворочался, кряхтел. Генерал был жив! Павел попытался распахнуть заднюю дверцу – ее заклинило, пришлось рвать, и от этих усилий он вернулся в чувство. Генерал хрипел и кашлял, застряла нога под передним сиденьем, Серов пытался ее освободить. Это удалось, но подвернулась больная рука, он застонал от ослепительной боли. Не до нежностей! Кольцов схватил его за шиворот, поволок из машины. Генерал пыхтел, лицо превратилось в бескровную маску.

– Майор, не надо, я сам… Живой пока еще…

Пули стучали по машине, гнули железо. Павел не мог стоять и ждать, пока Серов «сам»! Секунды решали все! Он схватил генерала под мышки, вытянул наружу, поволок в канаву. Упали одновременно, поперхнувшись пылью.

– Что за бардак? – хрипел, закатывая глаза, комкор. Он потерял фуражку, вздыбились волосы. Пальцы искали кобуру, пытались расстегнуть застежку.

– Лежите, товарищ генерал-майор, не вставайте…

Павел на коленях вылез из канавы, схватился за горячее железо, чтобы не упасть. Творилось что-то немыслимое. Накал стрельбы не стихал. Перебегали пятнистые комбинезоны. Это точно были бойцы диверсионного подразделения, хорошо обученные бывалые вояки. Удобная униформа, оружие, ранцы. Не ясно, в каком количестве, но – много. Немцы появлялись то здесь, то там, особо не спешили, береглись.

Красноармейцы отстреливались. Их оставалось всего человек пять, они держались из последних сил.

– Товарищ майор, уводите генерала, мы прикроем! – высунулась из-за обломков кузова голова одного из бойцов. – Быстрее уводите, патроны кончаются!

Самостоятельно идти генерал не мог, старые раны не давали покоя. Он извлек, наконец, пистолет из кобуры, норовил подняться, возглавить оборону. Рука висела плетью, еще и нога подозрительно выворачивалась – повредил, вылезая из машины. Кольцов снова повалил его на землю. И вовремя – рой пуль пропел над головами.

– Товарищ генерал-майор, отходим! Не нужны вы здесь, вы в другом месте нужны! К лесу! Да пригибайтесь же, черт возьми!

Серов таращился на майора воспаленными глазами. Потом к нему вернулась способность соображать, он пошел, прихрамывая. До восточного леса метров семьдесят – невозможная бесконечность! Почему так медленно? Кольцов брел за генералом, прикрывая его со спины. Ноги путались в траве, цеплялись за корни.

– Пригнитесь!

Для кого он надрывал глотку? Генерал, тяжело дыша, остановился, стал стрелять из пистолета. Ну, какой из него стрелок! Павел с ревом повалил его, прижал к земле. Генерал сначала сопротивлялся, потом обмяк.

– Ползите… – умолял Кольцов. – ползите, не останавливайтесь… Если идти, то только на четвереньках.

Павел стрелял короткими очередями. Обернулся – генерал преодолел метров двадцать, полз дальше.

Машины чадили на дороге. Диверсанты подбирались с обратной стороны, бросали гранаты.

Откатывались уцелевшие красноармейцы. Их было трое. У двух других закончились патроны, они перемахнули через канаву и побежали в лес.

Теперь майор Кольцов прикрывал отход рядовых. Он раскинул ноги в траве, выпускал из автомата по три-четыре пули. Каска показалась над капотом «эмки». Немец спрятал голову, пули замолотили по крыше. Основная масса диверсантов скопилась за колонной, искала щели, постреливая. Подтягивались отстающие, вот один – плечистый малый в съехавшей на лоб каске. Пуля из «ППШ» сняла его. Диверсант ткнулся носом в траву. Остальные открыли кинжальный огонь. Последнему бойцу не повезло – упал ничком. Двое залегли, не добежав до майора. Один не утерпел, поднялся, пробежал несколько шагов, пока его не срезало очередью. Он задыхался, дрожал в агонии. Второго пули настигли лежачим – он закричал, потом затих.

Павел отполз, стиснув зубы. Обернулся – генерал почти достиг леса. Вот он приподнялся, показав широкую спину, оттолкнулся здоровой ногой и повалился за куст. Пули тут же срезали ветки кустарника.

Павел полз следом. Из леса стрелял пистолет – генерал дорвался! И даже попал в кого-то – в стане противника возникло замешательство. Павел задыхался, извивался ужом. Пули свистели где-то рядом, ковыряли землю. Это была какая-то лотерея, где ни умение, ни сноровка не имели значения! Смерть – везде, он чувствовал затылком ее ледяное дыхание…

Последние три метра он отмерил бегом – лопнуло терпение. Павел упал в какую-то яму, вцепился в когтистый ствол осины, поранил ладонь. Оттолкнувшись всеми конечностями, выполз на косогор.

Генерал корчился за деревом. В лице – ни кровинки. Он стрелял из «ТТ», теперь кончились патроны. Серов привалился к дереву, дотянулся до кобуры, стал вытаскивать запасную обойму. Павел произвел несколько очередей. Тоже кончились патроны! Он достал пистолет из кобуры.

– Майор, вы как? – просипел Серов.

– Я в порядке, товарищ генерал-майор. А вы?

– Лучше не бывает, – генерал хрипло засмеялся. – Вот так подловили нас, сволочи… Больше никого не осталось?

– Только мы.

– Плохо, майор, просто так теряем людей… Откуда взялись эти немцы?

– Из леса, товарищ генерал-майор. По болотам прошли, мы не можем заткнуть все дыры… Бежать сможете?

– А ты прикажи – куда я денусь… – генерал попытался принять удобную позу, – что у нас за лесом, не помнишь?

– Должна быть заброшенная деревня. Пока с трудом ориентируюсь…

– Жлобинка… – подсказал Серов, нажимая на спусковой крючок. – Ты прав, была такая на карте… От населения там шиш остался… – внезапно генерал засмеялся, отрывисто, с кашлем, – куда пойдем?

– Пока не знаю, товарищ генерал-майор, – ответил Кольцов. – но я должен вас вытащить.

Немцы теперь прятались в придорожной канаве. Они потеряли несколько человек, но это их не смущало. Генерал с майором отстреливались, очень скоро их укрытие обнаружили и буквально залили свинцом.

Серов сполз по стволу, извлек обойму из пистолета, убедился, что она пустая. У Павла оставалось еще несколько патронов. Он выжидал.

Немцы долго переглядывались друг с другом, потом двое из них поднялись. Прогремел пистолетный выстрел. Дылда в камуфляже уронил автомат, сморщился и рухнул плашмя. Офицер выкрикнул команду – двое подались во фланг – поползли по траве, только дрожащие стебли мятлика обозначили их путь. Остальные опять открыли огонь.

Павел стал переползать за соседнее дерево.

– Товарищ генерал, уходите в лес, я прикрою…

– Уверен, майор? – Серов был настроен решительно.

– Уходите, мне моральная поддержка не требуется. Еще минута – и нас обойдут…

Кольцов посмотрел через плечо – генерал двинулся в заросли, неуклюже подволакивал ногу.

Павел приподнялся. Немцы все ползли, теперь они не решались вставать в полный рост. Махнул «Парабеллумом» офицер – от коптящего грузовика отделились еще трое, нырнули в траву. Теперь вся группа находилась между лесом и дорогой. Позади них лежали мертвые красноармейцы, чадила искореженная техника.

Павел пытался пересчитать немцев. Меньше двух десятков, это точно. Человек четырнадцать-пятнадцать – все злые, бывалые, прекрасно знающие, что они тут делают. Кстати, что они тут делают? Случайная встреча с генералом Серовым, инспектирующим позиции… или у них все шло по плану?

Размышлять не было времени. Майор выжидал, набравшись терпения. От земли холодило. Начало лета было жарким, но земля еще не прогрелась.

Вот и «первая ласточка» – один из немцев приподнялся, вытянул шею. Поколебался, подтянул под себя колено, начал подниматься. Майор затаил дыхание, прижал пистолет к дереву для упора и выстрелил дважды. Немца отбросило в траву. Павел упал, не дожидаясь свинцовых сквозняков.

Теперь в обойме точно было пусто. Немцы ожесточенно долбили по деревьям, густо летели сбитые ветки.

Павел выиграл секунд сорок. Не такая уж слабая фора… Он перекатился за кочку. Главное, не оставаться на месте. Сначала пополз на четвереньках, потом побежал, уворачиваясь от веток.

Стрельба прекратилась – даже думать не хотелось, что там происходит! Диверсанты перекликались на своем языке, звуки которого даже до войны вызывали раздражение! Они все поняли и теперь пошли вперед. Прогремела очередь – видимо, добили раненого красноармейца.

Кольцов задыхался, таранил упругий кустарник. Чаща уплотнялась, почва вздымалась волнами. Он догнал генерала, когда тот прислонился к дереву, выплевывал с кашлем сгустки мокроты.

– Пошли, товарищ генерал-майор, пошли… – майор хватал его за рукав, – потом перекуривать будем… Представьте, что вы нормы ГТО сдаете…

Генерал шел, волоча ногу. Павел сопел в затылок – не хватало духу принимать радикальные меры – все же генерал… Деревья и кустарники медленно тащились мимо них! Патроны кончились, не было даже ножа.

Они прошли метров двести, а лес все не кончался. Может, и к лучшему… Чувство опасности гнало вперед – немеющий затылок чувствовал опасность!

Они пробились через кустарник, встали как вкопанные на краю обрывистого оврага. Глубина – за два метра, внизу камни, комья глины, ползущий по склону кустарник. Какая разница, куда он вел?

Они съехали вниз одновременно. Глина сыпалась за воротник, тело обдирали острые камни. Павел первым доехал до дна, взвыл, изогнувшись дугой. Генерал свалился рядом, тоже застонал. Представительный облик генерал Серов утратил начисто. Глина запеклась в волосах, порвалась полевая форма, погон висел на честном слове.

Кольцов поднялся, схватил Серова под мышку.

– Не могу, майор… – хрипел тот, – с ногой что-то… Уходи сам, оставь меня, выбирайся к нашим, все расскажешь…

– Отставить, товарищ генерал, вставайте… – нервный смешок едва не вырвался наружу. Бросить генерала и выйти к своим – это расстрел без суда и следствия, причем совершенно обоснованно. Вдвоем – пусть призрачный, но шанс спастись. – Михаил Константинович, вставайте, вместе пойдем. У вас только нога подвернута, какой пустяк…

– Это приказ, майор… – злился генерал.

– При всем уважении, товарищ генерал, сейчас тут я командую… А в следующий раз поменьше форсите – вам не повредит усиленная охрана, раз такое дело… Уходим туда, через падь, – Павел махнул рукой, – глядишь, кривая и выведет…

Сознание уже мутилось. Но они не сдавались. У генерала разъезжались ноги, приходилось его поддерживать. Кольцов то и дело вскидывал голову, слушал. Немцы вот-вот доберутся до оврага. Пусть устали, но они в хорошей форме – догонят. И это не учитывая тех, что заходили с фланга…

Они спешили, пока имелась фора, лезли через препятствия, рвали стелющиеся по земле ветки. Крутые склоны висели над головой, корни деревьев пробивались сквозь глинозем.

Лощина петляла. В какой-то миг обострились зрение и слух. Прямо над обрывом нависла шапка зелени. В склоне образовалось что-то вроде ниши, обложенной глыбами глины. Павел среагировал в последний момент – шевельнулись кусты, покатился камень! Кольцов прыжком догнал генерала, схватил под локоть, толкнул к обрыву. Тот споткнулся, пришлось опять хватать его под мышки, вжимать в расщелину.

– Тихо, товарищ генерал… – Они прижались к откосу, застыли. Где-то слева перекликались люди – это далеко, переживем. Пусть решают, в какую сторону бежать.

Реальная опасность исходила сверху. Кто-то пустился наперерез, вырвался к оврагу. Один или несколько? Что он слышал?

Павел упрямо твердил себе: еще не конец, еще есть шанс! Заскрипела глина, глухо кашлянул мужчина. Возможно, немец что-то слышал, но не был уверен. Он прерывисто дышал – запыхался, бегун. Этот явно был один, остальные растянулись по лесу.

Павел покосился на генерала. Лицо Серова превратилось в маску. Он помалкивал, вручив свою судьбу полузнакомому майору. Павел стал медленно приподниматься. Только бы не осыпалось там что-нибудь!

Немец наступил на край, убедился, что козырек не поплывет, подался вперед. Его дыхание было совсем рядом. А нога еще ближе! Кольцов рывком подался вверх, схватился за сапог, дернул! Противник не устоял, шлепнулся мягким местом. Павел вытянул вторую руку, стал тащить немца. Тот вскрикнул только раз. Обвалился пласт земли, следом сверзилась туша в пятнистом комбинезоне – вместе с ранцем, при всем вооружении. Покатилась каска.

Немец пыхтел – крепкий, коротко стриженный – не мальчик, явно мастер своего дела. Но ошибку он уже совершил… Павел навалился, ударил локтем в грудину. Вспыхнул нерв, онемела конечность. Немец словно подавился. В глазах заметалась ярость. Павел схватил его за горло, стал душить. Тот извивался, наносил удары кулаками. Они постепенно слабели, закатывались глаза. Но тип попался толстокожий, такого попробуй продавить!

Пальцы теряли чувствительность. Руки отнимались, дело никак не ладилось. На помощь генерала рассчитывать не приходилось. Шея вырывалась из рук, немец оживал, выплюнул воздушный пузырь.

Камень под рукой оказался очень кстати. Павел схватил его и треснул немца по лбу. Тот икнул, но продолжал шипеть. Майор бил еще и еще. Хрустнула лобная кость, кровь залила диверсанту лицо. Он застыл, выставив вперед скрюченные пальцы. Выпученные глаза стали обретать потусторонний блеск.

Павел отвалился, схватился за горло. Дышать было нечем, словно самого только что душили. Но – некогда давать слабину, он шумно выдохнул.

– Как он, майор? – подполз Серов.

– Спит как убитый… – только смешинки во рту не хватало, – кверху лапками…

– А ты молодец, майор… В вашем ведомстве все такие?

– Да, товарищ генерал, мы одни из немногих. Только убивают нас что-то часто…

Немцы дали передышку. Павел кинулся к истекшему кровью покойнику, прихватил его автомат МР?40 с откидным прикладом, стал опустошать разгрузочный жилет. Выбрасывал запасные магазины для автомата, одну гранату с удлиненной рукояткой. Запихивал магазины за ремень, в брючные карманы, туда же рукояткой вверх втиснул гранату.

– Держите, – сунул он Серову восьмизарядный «Люгер-Парабеллум», – может, сгодится. Вперед, товарищ генерал, теперь нам будет веселее…

Он, видно, что-то упустил, слишком занят был. Поднял голову, когда генерал вскинул пистолет. Молния в голове: на него же направил! Грохнул выстрел. Нет, ошибся, пуля прошла рядом. Кожа онемела на макушке. Справа что-то захрипело, осыпалась земля, на дно оврага скатилось очередное тело в пятнистом комбинезоне. Диверсант застыл в неудобной позе – лицом в землю, одна рука вывернута. Впрочем, мертвецу все позы удобны!

Немец еще дышал. Смерть надвигалась, осталось немного – пусть сам разбирается. Павел передернул затвор. Больше никого. Только слева за изгибами оврага кричали люди – уже близко. Он перевел глаза на генерала. Серов приободрился, кривая ухмылка растянула его лицо.

– Верно – сгодился, – Серов грузно поднялся, сжимая пистолет, – будем дальше сидеть, майор?

– А вы молодец, товарищ генерал, – пробормотал Кольцов, выходя из ступора, – а я его и не заметил… Все, товарищ генерал, пошли отсюда.

Глава 2

Падали из карманов снаряженные магазины. И куда он столько набрал! Они бежали, не останавливаясь – шанс забрезжил, жить захотелось еще сильнее!

Генерал перестал стонать, молча переживал боль. Он даже ускорялся! А майора неодолимая сила тянула к земле, немели ноги. В чем дело, ему ведь только тридцать три!

Впереди были немцы, он слышал их крики. Толкнул генерала: выбираемся наверх!

Лощина отчасти сглаживалась, громоздились бесформенные террасы. Снова лес, но теперь уже светлый, разреженный, а впереди опушка, там яркий солнечный свет! В этом не было ничего хорошего, но выбора не было.

Диверсанты были рядом, лезли из оврага. Какое-то проклятое место – вроде советский тыл, но в радиусе нескольких верст ни одного красноармейца! По крайней мере живого.

Хрустели, словно стреляли, хворостины под ногами. Они выбежали на опушку. По курсу в низине лежала деревня – та самая Жлобинка. Люди в ней не жили. Трава по пояс, кучка строений, вросших в землю, половина из них – погорелки. Поселение маленькое, дворов двенадцать, дальше – снова лес, туда и предстояло добраться.

Срывалось дыхание, ноги не слушались. По дороге мерцала дощатая постройка – крыша просела, из стен вываливался брус. Маленький палисадник на возвышении, символический плетень. Дальше шел спуск в деревню. Слева за хибарой – еще одна, дальше пустырь, за ним опять постройки. Дома стояли как попало, в деревне отсутствовало понятие «улица» – где-то густо, где-то пусто. За жилыми домами шли амбары, развалившиеся курятники, сеновалы…

– Бегите прямо, товарищ генерал… – Кольцов задыхался, выплевывая слова, – не вздумайте остаться, я вас потом не вытащу… Пересечете двор, схоронитесь на той околице… И ради бога, не возражайте…

Майор перевалился через жердину плетня. Генерал уходил, но озирался, делал странное лицо. Он уже спустился в низину, мелькал в просвете между строениями. Павел облегченно выдохнул, подтянул к себе автомат.

Он лежал за плетнем, наблюдая сразу всю опушку. Спохватился, стал вытряхивать все, что осталось от былого богатства. Запасной магазин, граната… остальное потерял! Он задыхался от злобы. Ну, где вы, гады?

Несколько человек выбежали на опушку, припустили к деревне. Это были не все, в лесу оставались другие.

Павел начал стрелять короткими очередями. Длинными нельзя – не то изделие. Сплоховали немецкие конструкторы, автомат при стрельбе раскаляется, как духовка, яйца жарить можно!

Двое разбежались в разные стороны. Он не стал дожидаться, пока его засекут, перекатился. Пули перепахали косогор. Павел приподнялся, снова выстрелил. Фигурки диверсантов сделались нечеткими, потекли, как сахарные головы. Когда же они кончатся?

Часть отряда удалось загнать обратно в лес, еще парочка диверсантов залегла в высокой траве. Он перекатился по траве, вставил новый магазин, снова дал очередь. Левая ладонь покрылась волдырями. Автомат захлебнулся – все, закончены стрельбы. А ведь еще остались патроны в магазине!

Он сполз с косогора, стал изо всех сил рвать заевший затвор, в сердцах отбросил ненужную уже железяку. И как только фрицы с таким дерьмом до Москвы дошли!

Слева что-то мелькнуло – он уловил движение. Метрах в семидесяти трое попадали в бурьян. Они уже фактически в деревне!

Павел юркнул в просвет между строениями…

Дальше все было как в тумане. Пот щипал глаза. Он метался по пустырю. Ветхие постройки вставали шеренгами, двоились. Серов пропал.

И что это приспичило немцам? Сотворить второго генерала Власова – первый уже не авторитет? Выжать все, что знает, и с «почетом» расстрелять?

Он уловил взмах руки из-за угла: генерал! Павел прыжками понесся через пустырь. Серов пятился, продолжал махать. До леса оставалось совсем чуть-чуть… Злая очередь стегнула справа, вспорола землю.

И снова все стало другим. Майор был один на пустыре, представляя собой прекрасную мишень. Он кинулся влево – по кратчайшему пути. Чернела оконная глазница, он перевалился через подоконник – даже прыгать не пришлось, завозился в каком-то заплесневелом хламе, загремели ведра, затрещали под ногами трухлявые доски. Убийственный запах, впитавшийся в стены, явственно намекал, что эта постройка никогда не была жилой. Она состояла из секций. Павел плутал, попадал из одного отсека в другой, теряя ориентацию.

Наконец он вылетел из дверного проема, вбежал в соседнюю постройку, на минуту привалился к стене. Славно пробежался. Здесь стояли пыльные верстаки, валялся ржавый инструмент, обрывки выцветших советских плакатов, призывающих беречь и умножать социалистическую собственность. Немцы в 41-м обогнули этот хутор и больше в нем не появлялись – что тут делать?

За стенами перекликались диверсанты – они снова его потеряли. Их упорству можно было позавидовать.

Павел пробрался к противоположному выходу – он маячил перед глазами. Уже у выхода уловил снаружи шорох, застыл…

В помещение пробрался один из «пятнистых»! Запыхался, каска набекрень. Автомат он держал на взводе, сам подался вперед, двигался мелкими шажками.

Они столкнулись лоб в лоб. Павел ударил ребром ладони по затворной раме, выбил оружие. Оставались кулаки.

С подобным майор Кольцов еще не сталкивался: они одновременно послали друг друга в нокаут! Немец треснулся затылком об косяк, каска забренчала по полу. Кольцов упал на спину, в глазах потемнело. Он собирал себя по фрагментам: подтягивал колени, шарил по полу.

Немец оторвался от косяка, его шатало, глаза сбились в кучку. И без того не красавец, а теперь и вовсе пьяный забулдыга, стащивший чужую одежду, он вздрагивал, издавал рыгающие звуки, ощупывал припухшую скулу. Глаза наполнялись яростью. Кричать он не мог – что-то сломалось в его челюстно-лицевом хозяйстве.

Беззвучно разевая рот, фашист бросился в атаку – а майор не успел подняться! Но ручку ржавого ведра ухватить успел. Отчаяние удесятерило силы. Он послал ведро навстречу немцу и попал ему прямо в лицо! Ведро было с зазубринами, практически без дна. Немец упал на колени, схватился за голову. Кровь сочилась между пальцами.

Кольцов поднялся, добил противника по макушке огрызком доски. Доска переломилась. Диверсант качнулся, но не упал. Лицо утратило всякий смысл. В брючном кармане что-то мешалось, стесняло движения. Павел тоже тормозил, движения отставали от мыслей. Он вытянул застрявшую в кармане гранату-«колотушку», стиснул рукоятку и ударил металлической болванкой немца по виску. На железке остались разводы крови. Фашист завалился на бок – большего от него ничего и не требовалось.

Павел привалился к косяку, переводя дыхание. А что, нормальный подход. Пошатываясь, он выбрался наружу…

И снова попал в переделку! За углом топали солдаты, горланил офицер. Павел бросился за угол, потом передумал. Смерть уже здесь, незачем торопить события. Резким движением он скрутил колпачок с торца рукоятки, дернул за выпавший оттуда шнурок и бросил гранату в немцев. А сам вприпрыжку помчался за дальний угол, нырнул в поворот и прижался к стене.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении