Александр Суворов.

Встреча Вселенных, или Слепоглухие пришельцы в мире зрячеслышащих



скачать книгу бесплатно

Но дети вырастали, пытались работать, жить в обычной социальной среде. Вставали новые психологические проблемы, прежде всего взаимоотношений, взаимопонимания слепоглухих и зрячеслышащих, на производстве, в быту, со случайными встречными на улице, в транспорте, в магазинах и т. п. В работе с детьми обострилась проблема взрослой перспективы: к какой именно жизни готовить, к какой работе, к общению с какими именно людьми, только ли такими же слепоглухими… Анализ этой проблематики обусловил необходимость выделения тифлосурдопсихологии в самостоятельную область психологического знания.

Предметом изучения тифлосурдопсихологии является личность слепоглухого в течение всей его жизни, от рождения до смерти. Она рассматривает также проблемы социоличностной реабилитации слепоглухих как с детства, так и ослепших, и оглохших в зрелом и пожилом возрасте, проблемы общения слепоглухих между собой и с окружающими, прежде всего зрячеслышащими людьми, проблемы интеграции слепоглухих среди зрячеслышащих – в первую очередь взаимопонимания между ними и личностной полноценности слепоглухих, сравнимой на высшем уровне личностной реабилитации с полноценностью (в частности духовной и профессиональной) наиболее выдающихся зрячеслышащих.

Первоначально тифлосурдопсихология возникла и развивалась внутри тифлосурдопедагогики, поскольку последняя не только ставила перед собой чисто учебно-воспитательные задачи, но и занималась исследованием закономерностей становления – при формирующем участии педагога – личности слепоглухого ребенка. Наиболее трудноразрешимые проблемы при слепоглухоте, врожденной или с раннего детства, связаны прежде всего с пропуском дошкольного детства.

У таких детей отсутствует или глубоко недоразвита ролевая игра, задерживается речевое, а следовательно, и общее, развитие. Не в последнюю очередь эта задержка происходит вследствие громоздкости используемых средств общения, особенно дактильной (пальцевой, алфавитной, не путать с жестовой) речи, исключающей игровое овладение речью, описанное К. И. Чуковским. По его наблюдениям, речь у маленьких детей при сенсорной норме первоначально совмещается с подпрыгиванием, так что маленький зрячеслышащий ребенок начинает говорить как бы стихами, а уже затем овладевает прозаической формой речи. Под пальцевый алфавит не очень-то попрыгаешь…

А. И. Мещеряков считал, что основная причина задержки развития личности при слепоглухоте – одиночество, приводящее и к немоте. Следовательно, главная психолого-педагогическая проблема – дефицит общения. Он лишь частично компенсируется совместной деятельностью с педагогом. Необходима более широкая среда общения, включающая зрячеслышащих детей и взрослых (не только педагогов и родителей, к тому же в условиях специального учреждения – Сергиево-Посадского детдома – ребенок встречается с родителями недопустимо редко).

Отсюда возникла идея так называемой совместной педагогики (она же «личностная инклюзия») – целенаправленной организации общения слепоглухих ребят со зрячеслышащими и с другими детьми-инвалидами в лагерях Детского ордена милосердия, во время регулярных наездов зрячеслышащих в учреждение для слепоглухих.

Такое общение должно ускорить прежде всего речевое развитие, а через него и общее.

Волонтерское движение молодежи на помощь воспитанникам Сергиево-Посадского (тогда Загорского) детдома возникло еще на рубеже 1970–1980-х годов (строительно-педагогическое объединение «Радуга»). Одновременно Загорск посещали и члены ростовского клуба «ЭТО» («Эстетика, творчество, общение»), созданного под руководством Т. В. Бабушкиной (Тиви, как ласково сокращали ее имя ребята). С августа 1988 года начались регулярные выезды воспитанников в обычные пионерские лагеря, а позже – в лагеря общения Детского ордена милосердия. С осени 1989 по 1992 год по инициативе и под руководством И. В. Саломатиной осуществлялась программа дальних (в Ленинград, Киев, Одессу и т. д.) экскурсий вместе со зрячеслышащими подростками.

Совместная педагогика стала фактом, вошла в быт воспитанников детдома, а в рамках Детского ордена милосердия – в быт детей-инвалидов вообще во многих местах России и ближнего зарубежья. Возникли даже специальные школы для знакомства относительно здоровых подростков с особенностями общения с детьми-инвалидами, в ряде случаев называвшиеся, по моей одноименной книге, ШВЧ – «Школами взаимной человечности». Этой работой заинтересовались кафедры социальной педагогики, кафедры специальной и клинической психологии педагогических университетов.

Конечная цель совместной педагогики как направления тифлосурдопсихологии – по возможности подготовить слепоглухих ребят к жизни в обычной социальной среде, а не в закрытых учреждениях и подчас не менее закрытых семьях.

Пионером тифлосурдопсихологии взрослых в России можно считать О. И. Скороходову. В своей книге «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир» (1972) она пытается ответить на вопрос, как в ситуации слепоглухоты личность ориентируется в окружающем мире, общается с людьми.

Следующий шаг сделал А. В. Апраушев, тогда директор Загорского учреждения, занявшись решением проблем трудоустройства выпускников детдома, а значит, и их адаптации в производственном коллективе. Часть выпускников разъехалась по домам, трудоустроившись по месту жительства и наладив общение, довольно широкое, как с сенсорными инвалидами (слепыми, глухими), так и со зрячеслышащими. Накапливающийся при этом опыт еще ждет своего исследования в рамках тифлосурдопсихологии.

Эстафету О. И. Скороходовой в области исследования самими слепоглухими личного опыта жизни среди зрячеслышащих приняли другие интеллектуально развитые слепоглухие. Их интроспективные работы время от времени появляются в периодической печати – как научной («Дефектология», «Психологический журнал», «Вопросы психологии», «Вопросы философии» и др.), так и специально освещающей проблемы сенсорных инвалидов (журналы «Наша жизнь» Всероссийского общества слепых, «В едином строю» Всероссийского общества глухих; выходит и специально посвященный слепоглухим «Ваш собеседник»). Некоторые российские слепоглухие приняли участие в международных форумах слепоглухих, где выступили с докладами интроспективного и теоретического характера. За рубежом идут те же процессы, что и в России. Там тоже говорят о психологии слепоглухих как особой области научных исследований.

Фундаментальные теоретические проблемы тифлосурдопедагогики и тифлосурдопсихологии в России разработаны главным образом в трудах А. В. Ярмоленко, И. А. Соколянского, А. И. Мещерякова и Э. В. Ильенкова; вслед за ними разработкой фундаментальной проблематики занимаюсь и я. В 2015 году выпущена великолепная монография Т. А. Басиловой «История обучения слепоглухих детей в России». Эта работа поистине восстанавливает связь времен, возвращая в научный оборот прежде всего бесценное творчество основателей российской школы тифлосурдопедагогики.

Как перед всеми людьми, перед слепоглухими в течение жизни встают общечеловеческие проблемы. Но в том-то и дело, что решать их приходится в ситуации слепоглухоты, и решать так, как она позволяет, то есть порой весьма оригинальными способами. Кроме этих нестандартных способов решения общечеловеческих проблем слепоглухота не порождает никакой другой специфики. Но и ее вполне достаточно, чтобы правомерна была особая тифлосурдопсихология – психология слепоглухих.

Без зрения и слуха особыми способами приходится ориентироваться в окружающем мире, познавать его. Это тифлосурдогносеология – теория и практика познания в ситуации слепоглухоты, соответственно, первый раздел предлагаемой книги.

Особыми способами приходится обучать слепоглухонемых с раннего детства или тем более от рождения детей. Это тифлосурдопедагогика – второй раздел.

Приходится изощряться, чтобы научить слепоглухих и зрячеслышащих подростков как-то взаимодействовать между собой. Это совместная педагогика (личностная инклюзия) – третий раздел книги.

Наконец, как-то по-особому приходится выживать взрослым слепоглухим в чужом для них, не приспособленном к ним мире зрячеслышащих. Это личностная реабилитация, тифлосурдореабилитология – четвертый раздел.

Роль учрежденного в 2014 году благотворительного фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» в жизни россиян с разнообразными одновременными нарушениями зрения и слуха – и детей, и взрослых – поистине революционна. То, что делается Фондом, и не снилось до его появления. Это позволяет завершить книгу уверенно оптимистическим деловым заключением, которое так и озаглавлено – «Революция».

Книга дополнена пятью приложениями, два из которых сами представляют собой небольшие книжки.

Первое приложение – воспоминания об ученице Соколянского и ближайшей сотруднице Мещерякова Раисе Афанасьевне Мареевой.

Второе – художественный дневник смены общения Свердловского областного Детского ордена милосердия, которая прошла в июле-августе 1995 года в Полевском районе Свердловской области, в Детском оздоровительном лагере «Светлячок».

Третье приложение посвящено памяти председателя свердловского областного детского фонда Владимира Александровича Поспелова. Это как бы послесловие ко второму приложению.

Четвертое приложение – руководство «Как причесывать ежика», адресованное активистам Детских орденов милосердия, ученикам Школ взаимной человечности.

Наконец, пятое приложение – ответы автора на вопросы слушателей его лекций и участников встреч с ним. Это «Как бы интервью» позволяет пополнить книгу штрихами, которые в основном тексте к слову не пришлись.

Автор благодарен за помощь в работе над этой книгой многим-многим людям, особенно президенту фонда «Со-единение», предложившему неоценимую помощь в редактировании и структурировании книги. Автор, честно говоря, очень устал от этой книги, а Дмитрий Валериевич Поликанов так бережно организовал ее материал, не потеряв при этом ни строчки, сколько-нибудь существенной, что автор заново полюбил свой труд и признал его еще более своим, чем раньше. Да и вообще без поддержки фонда эта книга была бы невозможна.

Неоценимо вдохновляющее участие в обсуждении книги, в том числе ее так трудно рождавшегося названия, академика Бориса Михайловича Бим-Бада, друга всей жизни автора, еще с его студенческих лет. Постоянная поддержка Бим-Бада очень способствовала личностному и творческому росту автора.

Спасибо ректору Московского государственного психолого-педагогического университета, Виталию Владимировичу Рубцову, который автору фактически заказал эту книгу еще на рубеже нулевых – десятых годов в виде учебного пособия или даже учебника по тифлосурдопсихологии. Доктор психологических наук Наталья Львовна Карпова предлагала издать том избранного, а Рубцов, как она рассказывала, попросил ее передать автору, что лучше бы учебник. Но пока автор тянул резину, появился фонд «Со-единение», и аудитория книги необъятно расширилась, и вместо учебника получилось то, что получилось – автор сам не знает, как определить этот жанр. Местами монография, местами дневник, местами чуть ли не автобиографический роман… Ну, лишь бы интересно было читателю, а уж как учебное пособие книгу точно можно использовать.

Спасибо всем сотрудникам Психологического института РАО, МГППУ, фонда «Со-единение» – всем друзьям, так или иначе поддержавшим автора в работе над бесчисленными вариантами книги в течение как минимум восьми лет. Вообще же общая хронология создания текстов, вошедших в книгу и сплавленных в ней, – с 1984 по 2017-й. Книга всей жизни…

Часть первая
Основной вопрос

Начну с необычного. С моей фантазии про слепоглухое человечество.

Дорогие папы и мамы!

Если бы все человечество было такое, то слепоглухота не считалась бы несчастьем. Она была бы нормой. Возможна ли цивилизация слепоглухих? Смогло ли бы человечество выжить без зрения и слуха, создать культуру и цивилизацию? И что это была бы за цивилизация и культура? Если вы, вместо того, чтобы оплакивать своих слепоглухих детишек заживо, всемерно поможете им в личностном росте, то тем самым и приблизитесь к ответу на вопрос, что за культура и цивилизация возможны на ощупь. Вы их создадите вместе со своими детьми. Правда, внутри зрячеслышащего человечества и с его помощью. Ну и тем лучше.

А то все-таки я лично не могу себе представить слепоглухое человечество, например, в первобытные времена. С опорой на развитую технику – не штука: современные зрячеслышащие люди не видят большую часть излучаемого света, не слышат большую часть звуков, однако изобретенным человечеством приборам это все доступно.

Ну и слепоглухое человечество это все наизобретало бы… Если бы как-то выжило до появления какой бы то ни было техники… Ясно, что и огонь ему как-то пришлось бы приручать, и колесо изобретать, а земной шар и зрячеслышащее человечество почти что на ощупь изучило, ползая по нему в весельных и парусных калошах да в колымагах, запряженных разнообразным зверьем. Как шутил Маяковский:

 
Можно
   убедиться,
      что земля поката —
Сядь
   на собственные ягодицы
      и катись!
 

Хотя бы посредством собственных ягодиц, убедившись в покатости Земли, слепоглухое человечество сообразило бы, что вокруг нашей планеты что-то есть – и вышло бы в космос.

Мы живем в трехмерном пространстве: длина, ширина, высота/глубина. Добавляем четвертое – время. Фантасты гадают: а что, если бы измерений было больше или меньше? То есть и зрячеслышащее человечество в чем-то да ограничено и пытается представить себе, что было бы, если бы тех или иных ограничений не было, или, наоборот, их было бы больше. А не интереснее ли и, главное, не полезнее ли задуматься, каким образом ограничения снимаются?

Над этим задумалась культурно-историческая психология, созданная Л. С. Выготским и его последователями, разработавшими деятельностный подход. С опорой на него стал возможен феноменальный успех Загорского эксперимента – психолого-педагогического процесса в Загорском детском доме для слепоглухонемых. Бесспорной вершиной его признано высшее образование, полученное четырьмя выпускниками на факультете психологии Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Но обучение «четверки» в МГУ – лишь наиболее яркое свидетельство успеха учебно-воспитательной работы не только и не столько с ней, а со всеми воспитанниками детдома.

В деятельности формируется психика, в том числе личность, и в деятельности формируется предметное тело человека (человечества) – его культура и цивилизация. В деятельности снимаются всяческие ограничения. Именно она – тот самый механизм, благодаря которому возможна компенсация слепоглухоты. Деятельность осуществляется, конечно, с наивозможно широким использованием всех сохранных и остаточных рецепций – зрительных, слуховых, тактильно-двигательных, вестибулярных, вибрационных и еще, наверное, многих неведомых, шифрующихся под псевдонимом всевозможных «энергий»… Но не сами по себе эти сохранные и остаточные рецепции компенсируют отсутствующие, а только в деятельности, никак иначе.

Очевидно, слепоглухие были всегда. Такими рождались. Такими становились – в раннем детстве и в более позднем возрасте, в том числе в глубокой старости. Их пытались лечить. А убедившись в неизлечимости, слепоглухоту пытались преодолеть психолого-педагогическими средствами. Не на пустом месте, не в порядке беспочвенного фантазирования Дени Дидро в своем знаменитом «Письме о слепых, предназначенном зрячим» пытался представить себе, как без зрения и слуха возможно сколько-нибудь нормальное человеческое существование и даже творчество.

И когда тифлосурдопедагогам удалось довести до высшего образования некоторых слепоглухих, – Елену Келлер и Ольгу Ивановну Скороходову, – тем в своих книгах пришлось отвечать, как возможно познание в условиях слепоглухоты. Основной вопрос философии – вопрос о происхождении и познаваемости окружающего мира. Аналогично тему познаваемости окружающего мира без зрения и слуха можно назвать основным вопросом психологии слепоглухих.

Мне в течение жизни довелось как минимум дважды пережить всплески острого интереса зрячеслышащих к слепоглухим. Первый раз – в молодости, когда я учился в Загорском детдоме и в составе той самой «четверки» на психфаке МГУ. Второй раз – в последние годы, благодаря бурной деятельности благотворительного фонда поддержки слепоглухих «Со-единение». Я обратил внимание, что прежде всего в таких ситуациях спрашивают именно о том, как формируются образы и понятия.

Зрячеслышащие в своем непонимании, как можно обходиться без зрения и слуха, доходят до неосознанного отрицания своей биологической единосущности со слепоглухими, то есть того, что слепоглухие – такие же существа, как зрячеслышащие, в чисто биологическом смысле. К такому же биологическому виду относятся. Даже мать слепоглухонемого ребенка, не понимая чего-то в его поведении, готова отнести это за счет слепоглухоты – фактически за счет того, что он какое-то иное, нежели она сама, существо.

 
Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь,
Ни мышонка, ни лягушку,
А неведому зверушку…
 

Впрочем, многие взрослые вообще так относятся к детям, как будто сами никогда не были детьми…

На самом деле между полным отсутствием зрения и слуха и стопроцентным их наличием – множество вариантов, так что фантазия о «слепоглухом человечестве», мягко говоря, высосана из пальца бредящего, извините, психа, полностью игнорирующего реальность. В жизни же существуют, во-первых, слепоглухорожденные; во-вторых, ослепшие и оглохшие в раннем детстве; в-третьих, позднооглохшие слепые, потерявшие слух после формирования стойкой устной речи; в-четвертых, слабовидящие глухие; в-пятых, слабослышащие слепые; в-шестых, ослепшие и/или оглохшие в зрелом возрасте; в-седьмых, старческая слепоглухота; в-восьмых, слепоглухота, осложненная дополнительными проблемами – опорно-двигательными, умственной отсталостью… И при каждом варианте – свои особенности познания мира. Фактически, сколько слепоглухих, столько и индивидуальных возможностей и особенностей познания. Какое уж тут «слепоглухое человечество». Бесчисленные варианты слепоглухоты возможны только внутри человечества зрячеслышащего.

Так что каждый из нас, слепоглухих исследователей слепоглухоты, отвечая на вопрос, как возможно существование без зрения и слуха, может опираться главным образом на индивидуальный опыт. И у меня в этой книге нет другого выхода. Я ослеп в три года (при постепенно снижающемся, но остающемся до сих пор светоощущении), оглох в девять лет – при постепенно снижающемся остаточном слухе. Плюс прогрессирующие с возрастом опорно-двигательные проблемы – головокружение, на данный момент настолько нарушившее мое равновесие, что мне нужна инвалидная коляска. Читая мою книгу, все это надо учитывать – и снижающееся с возрастом остаточное зрение, и снижающийся остаточный слух, и нарастающее головокружение… У других слепоглухих – свои сочетания.

Но при любых неповторимо-индивидуальных особенностях – что же такое сознание? Откуда оно берется?

1.1. Образ формируется раньше действия

Сознание – это осознание, прояснение для себя того, что и как мы на самом деле делаем. Со-знание – соответствие наших знаний нашим действиям, согласование наших представлений об окружающем мире с нашей деятельностью в нем. Вне деятельности просто нечего осознавать, ибо знания – представления – формируются именно в деятельности. К. Маркс и Ф. Энгельс писали:

«Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., но речь идет о действительных, действующих людях, обусловленных определенным развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию общением, вплоть до его отдаленнейших форм. Сознание никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием, а бытие людей есть реальный процесс их жизни».[3]3
  Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений (новая публикация первой главы «Немецкой идеологии»). М.: Политиздат. 1966. С. 29.


[Закрыть]

И далее:

«Сознание, следовательно, уже с самого начала есть общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди. Сознание, конечно, вначале есть всего лишь осознание ближайшей чувственно воспринимаемой среды и осознание ограниченной связи с другими лицами и вещами, находящимися вне начинающего сознавать себя индивида; в то же время оно – осознание природы, которая первоначально противостоит людям как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила, к которой люди относятся совершенно по-животному и власти которой они подчиняются, как скот; следовательно, это – чисто животное осознание природы (обожествление природы)».[4]4
  Там же. С. 39–40.


[Закрыть]

Художественная иллюстрация обожествления – например, в «Собачьем сердце» М. А. Булгакова: пес Шарик смотрит, как на бога, на профессора Преображенского, пока тот на свою голову не превратил Шарика в Шарикова.

Предметом обожествления позже – не в первобытном, а в классовом обществе – становятся и социальные силы, точно так же, как и первобытно-природные, противостоящие нам в качестве неприступных и чуждых. Формы такого обожествления всю жизнь разоблачал Э. В. Ильенков, в том числе сциентизм – обожествление науки и модернизм в искусстве – обожествление, с одной стороны, штампа, а с другой – каприза, громко именуемого «свободой воображения»:

«Работа подлинно свободного воображения поэтому-то и состоит в постоянном индивидуальном, нигде и никем не описанном уклонении от уже найденной и узаконенной формы, причем в таком уклонении, которое хотя и индивидуально, но не произвольно. В таком уклонении, которое есть результат умения чутко схватить всеобщую необходимость, назревшую в организме общественной жизни… Такое «химическое» или «органическое» соединение индивидуальности воображения со всеобщей нормой, при котором новая, всеобщая норма рождается только как индивидуальное отклонение, а индивидуальная игра воображения прямо и непосредственно рождает всеобщий продукт, сразу находящий отклик у каждого, и есть суть и секрет свободы воображения и сопровождающего его чувства красоты».[5]5
  Ильенков Э. В. Об идолах и идеалах. М.: Политиздат. 1968. С. 250–251.


[Закрыть]



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное