Александр Смотров.

Лондон. Разрушение стереотипов, или Нетуманный Вавилон



скачать книгу бесплатно

Огромное влияние на формирование структуры города оказали трагические события: эпидемии, пожары и войны.

В Средние века Лондон пережил несколько крупных эпидемий чумы, самыми катастрофическими из которых стали две – «Черная смерть» в 1347–1353 годах и «Великая эпидемия чумы» в 1665–1666 годах. Первая из них унесла жизни, по крайней мере, 60 % тогдашнего населения Лондона (точной статистики в то время не велось). Вторая скосила 100 тысяч человек, или 25 % населения Лондона и была окончательно остановлена лишь другим бедствием – Великим пожаром 1666 года.

События 1660?х годов в Лондоне, который только-только пережил реставрацию монархии Стюартов, изучены лучше других во многом благодаря дневникам Сэмюела Пипса (Samuel Pepys), чиновника Королевского флота, который затем стал депутатом парламента и президентом Королевского общества (английского аналога Академии наук). Дневник, который Пипс скрупулезно вел в течение целого десятилетия, был найден и расшифрован лишь более полутора веков спустя и является одним из самых известных дневников в британской истории, запечатлевшим хронику городской и национальной жизни на важном переломе исторических эпох.

О событиях «Великой эпидемии чумы» также рассказывает исторический роман Даниэля Дефо «Дневник чумного года», написанный им в 1722 году на основе воспоминаний шорника из Ист-Энда Генри Фоя. Также чуме посвящена пьеса английского поэта Джона Вильсона «Чумной город», по мотивам которой впоследствии Александр Пушкин создал свой знаменитый «Пир во время чумы».

Великий пожар 1666 года – это, пожалуй, самое масштабное и часто упоминаемое событие во всей двухтысячелетней истории Лондона. Он разразился в самом начале сентября «года сатаны», в который суеверные люди, к тому же напуганные явлением кометы на небе за пару лет до того, ждали бед. Пожар начался в пекарне на улице Пуддинг-лейн в Сити и начал быстро распространяться по городу, практически полностью состоявшем тогда из деревянных построек, которые к тому же были иссушены жарким летом без дождей и полыхали как спички. Пожар продолжался почти четыре дня, со 2 по 5 сентября, и уничтожил три четверти Сити и прилегающие к нему с запада районы. Согласно подсчетам современников, сгорело 13,5 тысячи домов, 87 приходских церквей, кафедральный собор Святого Павла, Королевская биржа, здания свыше 40 гильдий и ливрейных компаний.

Поразительно, но количество человеческих жертв исчислялось единицами, однако без крова остались десятки тысяч людей, которые в одночасье лишились практически всего. В организации пожара практически сразу заподозрили католиков, которым не удалось осуществить Пороховой заговор 1605 года. Нашелся один француз-часовщик по имени Робер Юбер, который даже признался в поджоге, его быстро судили и казнили на виселице в Тайберне (недалеко от нынешней Мраморной арки) уже 28 сентября, несмотря на нестыковки в показаниях. Позже выяснилось, что Юбер был в море в момент начала пожара и прибыл в Лондон в самом его разгаре.

Впоследствии пожар признали случайностью.

В ознаменование победы над Великим пожаром в 202 футах от места, где он начался, была установлена полая колонна из портландского камня под названием Монумент (Monument) по проекту Кристофера Рена. Ее высота также 202 фута (61 метр), это самая высокая отдельно стоящая каменная колонна в мире. Сооружена она на месте первой уничтоженной огнем церкви Святой Маргариты, а увенчана позолоченным навершием в виде пламени. Если колонну «положить» на бок в направлении на восток, навершие окажется как раз на месте той самой злополучной пекарни. Первоначальная надпись на колонне официально обвиняла католиков в поджоге Лондона по наущению папы римского. Она была убрана лишь в 1830 году, после принятия закона об эмансипации католиков.

Место же, где, как принято считать, пожар завершился, отмечено небольшой позолоченной деревянной статуей, изображающей маленького мальчика. Она установлена в нише здания на углу улиц Гилтспур-стрит (Giltspur Street) и Кок-лейн (Cock Lane) близ рынка Смитфилд. Неподалеку от них, в одном из углов площади Уэст-Смитфилд (West Smithfield) перед рынком, в начале улицы со странным названием Литтл-Британ (Little Britain) можно увидеть и одно из немногих переживших пожар и неплохо сохранившихся до наших дней зданий (не считая церквей) – это надвратный дом бывшего монастыря Святого Варфоломея. Буквально на соседней улочке, Клот-фейр (Cloth Fair), стоит еще один дом (номер 41), который считается самым старым жилым домом Лондона, построенным на этом месте еще в конце XVI – начале XVII века, но с тех пор несколько видоизменившимся.

Значение пожара для развития Лондона сложно переоценить. Он стал для города именно тем несчастьем, без которого не было бы счастья, согласно известной пословице. Во?первых, он победил чуму, погубив множество крыс и других паразитов. Во?вторых, он позволил перестроить город в соответствии с современными требованиями: были предусмотрены более широкие улицы и тротуары, а также запрещены открытые сточные канавы.

Власти стали строже следить за единством архитектурного облика города, избавились от деревянных зданий и нависавших над улицами балконов и галерей. Дома стали строиться из камня и кирпича по более стройному плану, были проложены две новые широкие улицы, названные в честь короля и королевы – King Street и Queen Street.

Под руководством Кристофера Рена и его ученика Николаса Хоксмура были восстановлены свыше пятидесяти лондонских церквей, а также выстроен новый грандиозный собор Святого Павла (St Paul’s Cathedral). Вместо сгоревшего готического собора в небо вознесся белоснежный гигант с огромным куполом, который в течение двух с половиной веков оставался самым высоким зданием в Лондоне.

Король Карл II, опасавшийся новых народных волнений после едва-едва подавленной английской революции, лично шефствовал над процессом переселения оставшихся без крова беженцев на новые места, часто за пределами Лондона, а также покровительствовал Пожарному суду, который разбирал дела и тяжбы погорельцев. Эффективная работа этого суда позволила в кратчайшие сроки начать восстановление города. Король также патронировал науки и искусства в возрождавшемся Лондоне, чем дал немалый толчок развитию передовой мысли в стране и ее столице.

Несколько эпидемий холеры уже в викторианский период поставили перед Лондоном ряд весьма насущных задач, включая создание канализации и очистку Темзы, которая к тому времени приобрела стойкую репутацию «сточной канавы». Решением этой задачи прославился Джозеф Базалджет, который был главным инженером Столичного управления строительных работ (Metropolitan Board of Works).

После «Великого зловония» летом 1858 года, когда испарения из Темзы отравили атмосферу в городе до такой степени, что пришлось эвакуировать даже парламент, было решено в срочном порядке начать сооружение городской канализации, чем и занялся Базалджет. Он предусмотрительно увеличил диаметр канализационных труб вдвое по сравнению с первоначальным проектом, так что эта система в целом справляется со своими задачами до сих пор. Насосные станции новой системы представляли собой уникальные сооружения, как в инженерном, так и в архитектурном плане. Они больше похожи на дворцы, как снаружи, так и изнутри. Одна из этих станций – Abbey Mills Pumping Station – находится в районе Стратфорд, недалеко от Олимпийского парка, и до нее можно добраться по пешеходной дорожке, ведущей в сторону Вест-Хэма. Другая – Crossness Pumping Station – расположилась в районе Вулича, и несколько раз в год летом по выходным она открывается для публичного обзора внутренних интерьеров с отделкой из разноцветного чугуна и машинного оборудования, использовавшегося на протяжении почти ста лет работы этих станций.

Побочный эффект индустриализации и урбанизации – знаменитый лондонский смог, представлявший собой смесь сажи и тумана (smoke + fog = smog) – в конце XIX – начале XX века стал проблемой, от которой уже нельзя было отмахнуться. Смог, который сравнивали с густым гороховым супом, нависал над городом, заслоняя солнце, по много дней, особенно в безветренную погоду и зимние периоды, когда все топили печи. «Великий смог» в декабре 1952 года за четыре дня погубил без малого 4 тысячи лондонцев, а еще 8 тысяч человек умерли в последующие несколько месяцев от последствий вдыхания частиц сажи и оксида серы, наполнивших атмосферу.

Закон о чистом воздухе 1956 года запретил топить печи в городе каменным углем, разрешен был только бездымный кокс. Эта мера, а также постепенный вывод производств на окраины города, преимущественно на восток, который в силу преобладающей розы ветров был наиболее оптимальным направлением, позволили побороть смог, который с тех пор ушел в историю. После этого Лондон преобразился – была проведена масштабная очистка закопченных от сажи исторических зданий города, включая министерства, парламент, музеи, театры, банки и другие постройки. Одним из немногих исключений стала резиденция премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. После того как ее отчистили от сажи, желтый кирпичный фасад времен XVIII века стал выглядеть «менее аутентично», и поэтому с тех пор поверхность здания покрывается черной краской.

Со времен Гражданской войны в Англии в XVII веке крупные военные конфликты обходили сам Лондон стороной, однако в XX веке они снова достигли британской столицы. О бомбардировках города в годы Первой мировой войны вспоминают меньше, их заслонили гораздо более разрушительные бомбежки Второй мировой. Тем не менее немецкие дирижабли и самолеты в период с января 1915 по август 1918 года совершили около 80 дневных и ночных налетов на Британию, в результате которых погибли почти полторы тысячи человек. Бомбы на Лондон сбрасывались не только в индустриальной восточной части, но и в центре города.

Хотя прицельные бомбардировки тогда еще вести было технически сложно, немало бомб попало в важные городские объекты: вокзалы, театры, жилые районы. Одна из памятных табличек установлена на доме по адресу 61 Farringdon Road в Сити, этот дом был полностью разрушен в результате одного из рейдов немецких цеппелинов в сентябре 1915 года. Именно в эти годы лондонцы начали использовать станции метро и хорошо укрепленные здания в качестве бомбоубежищ – практика, которая будет повсеместно использоваться в годы Второй мировой войны.

Бомбежки Лондона гитлеровской авиацией вошли в историю под названием «Блиц» (The Blitz) – сокращения от немецкого слова «блицкриг». Налеты бомбардировщиков «Люфтваффе» совершались в основном по ночам, и обстрелы велись уже намного более прицельно, чем во время Первой мировой войны. Главными целями стали индустриальные города и районы Великобритании, в первую очередь Лондон. «Блиц» продолжался с сентября 1940 по май 1941 года – в России это время еще подпадает под определение «до войны», а для Британии это был самый тяжелый период всей Второй мировой, и только после того, как Гитлеру не удалось сломить британское сопротивление в ходе воздушной «Битвы за Британию», он сосредоточился на наступлении на восток, на СССР.

Начиная с 7 сентября 1940 года бомбежки Лондона продолжались 57 ночей подряд, а всего за восемь месяцев кампании было совершено свыше 70 налетов. В столице было разрушено около миллиона домов, а число жертв достигло почти 20 тысяч человек. Примерно четверть населения Лондона, в первую очередь матери с детьми, была эвакуированы из Лондона в отдаленные сельские районы страны. Коалиционный военный кабинет во главе с премьер-министром Уинстоном Черчиллем заседал в бункере под зданием Казначейства (в 2005 году, к 60?летию победы во Второй мировой войне там был открыт неплохой интерактивный музей с аутентичными интерьерами и экспонатами). Для укрытия от налетов стали снова использовать метро. Интересно, что первоначально власти противились этому, но после первых двух недель бомбежек согласились открыть станции для ночлега жителей. Несмотря на то что лишь 4 % горожан (примерно 150 тысяч человек) пользовалось этой возможностью, образ лондонского метро как бомбоубежища широко известен до сих пор.

Король Георг VI и королева Елизавета вместе с двумя юными дочками-принцессами остались в Лондоне и регулярно посещали разбомбленные районы, чтобы поддержать местных жителей. Собор Святого Павла хотя и был поврежден, но уцелел при бомбардировках. Кто-то говорит, что этим он обязан тому, что немецкие летчики использовали его как ориентир, но, в любом случае, самоотверженные жители и пожарные делали все, чтобы спасти собор от огня, а однажды обезвредили уже попавшую в здание бомбу с часовым механизмом. А вот здание парламента серьезно пострадало – был разрушен даже зал заседаний Палаты общин. Одна из бомб покорежила памятник королю Ричарду Львиное Сердце, его меч изогнулся, но не сломался. Некоторые предлагали даже оставить его в таком виде как символ «силы демократии, которую можно согнуть, но не сломить, напав на нее».

По большому счету, несмотря на колоссальные разрушения, «Блиц» не смог подорвать Лондон ни материально в плане ущерба экономике и военной промышленности, ни морально в плане настроя на победу. На месте разрушенных домов и расчищенных обломков горожане разбивали «победные огороды», где выращивали овощи. Под подобные цели были отданы и многие парки, включая Сент-Джеймсский, расположенный между зданиями правительства на Уайтхолле и Букингемским дворцом. Чугунные ограды многих парков, в том числе частных, были спилены и отправлены на переплавку для военных нужд. До сих пор во многих местах заметны следы от спиленных прутьев оград, даже впоследствии восстановленных.

Два памятника, связанных с воздушными операциями Второй мировой, появились в Лондоне за последнее десятилетие. Монумент героям «Битвы за Британию» был открыт в 2005 году на набережной Виктории, напротив здания Министерства обороны Великобритании. Другой мемориал – в честь участников британских налетов на города Германии в конце войны – открылся в 2012 году на окраине Грин-парка и вызвал немало споров. Бомбардировки немецких городов впоследствии были признаны излишними, а количество их жертв намного превысило число погибших во время «Блица». Тем не менее было решено почтить память военных, которые в 1940?е просто выполняли свой долг.

После войны была осуществлена массовая точечная застройка разбомбленных районов. До сих пор легко заметить новые дома, которые заполнили места разрушений. Существуют специальные карты и интернет-сайты (например, bombsight.org), где указаны места падения всех бомб за время «Блица». Некоторые неразорвавшиеся снаряды находят до сих пор, особенно на востоке Лондона. Такие находки, в частности, случались при строительстве аэропорта «Лондон Сити» и Олимпийского парка. Следы от осколков остались на многих зданиях в городе, включая, например, Музей Виктории и Альберта в Южном Кенсингтоне.

Послевоенная лондонская архитектура во многом служила утилитарным целям, использовались мрачные с виду материалы, в основном бетон, даже для таких зданий, как Национальный театр на южном берегу Темзы. Для осуществления масштабных планов строительства социального жилья разрабатывались новые технологии, позволяющие строить быстро и дешево, во многих районах города появились достаточно неприглядные на вид многоэтажки. Как ни парадоксально, но эти тенденции перекликались с тем, что происходило в других уголках Европы, включая СССР и страны социалистического лагеря.

После «большого взрыва» в лондонском Сити, когда в 1986 году правительство Маргарет Тэтчер начало комплексную программу создания международного финансового центра, сюда вновь потянулись инвестиции и началось массивное строительство и бизнес-бум.

Регенерация пришла и в лондонский район Доклендс, где был осуществлен смелый и даже дерзкий по тем временам проект сооружения «альтернативного» Сити делового района Кэнэри-Уорф. В итоге он растет и ширится, став чем-то вроде маленького лондонского Манхэттена, в нем размещаются штаб-квартиры многих ведущих международных банков и других компаний. При этом район очень приятен и для прогулок, поскольку при его застройке учитываются требования по созданию приспособленных для людей набережных, мостов, зеленых насаждений и так далее. В Кэнэри-Уорф близ станции легкого метро «Саут-ки» (South Quay) в 1996 году произошел последний из крупных терактов, организованных в Лондоне Ирландской республиканской армией (ИРА).

Еще одна североирландская бомба взорвалась в 1992 году у здания Балтийской биржи, на месте нынешнего небоскреба «Огурец». От сильнейшего взрыва выбило витражные окна в расположенной рядом церкви Святого Андрея (St Andrew Undershaft), основанной в 1147 году – ровеснице Москвы – и несколько раз перестроенной с тех пор. Она пережила и Великий пожар, и бомбежки Второй мировой, но не смогла устоять перед «домашним» терроризмом. В церкви установлена скульптура Джона Стоу – составителя первой описи Лондона в 1598 году. Перо в руке мраморного Стоу заменяется раз в три года на специальной церемонии с участием лорда-мэра Сити. Следующая состоится в апреле 2017 года.

В конце XX – начале XXI века Лондон охватила еще одна волна строительства и реконструкции. Под снос пошли многие сооруженные в послевоенные десятилетия здания и даже целые районы в Лондоне – в Сити, близ вокзала Виктория и площади Пиккадилли-серкус. Их заменяют новые современные здания, включая небоскребы, сооружаемые по индивидуальным проектам. Активно застраивается Южный берег Темзы, где когда-то размещались «грязные» производства, например, кожевенные и мыловаренные заводы. На их месте вырастает элитное жилье и офисные здания, которые становятся новыми символами Лондона, как, например, шарообразное здание мэрии Лондона и яйцеообразный «Огурец» (The Gherkin), спроектированные Норманом Фостером, или самый высокий в Евросоюзе небоскреб «Осколок» (The Shard) итальянского архитектора Ранцо Пиано (о нем подробнее в главе «Лондон с высоты»).

Необычные проекты реконструкции были предложены и для двух закрытых еще в 1980?е годы электростанций на берегу Темзы – Бэнксайд (Bankside) и Баттерси (Battersea), созданных в середине XX века по проектам архитектора сэра Джайлза Гилберта Скотта (по совместительству автора дизайна красной телефонной будки).

В Бэнксайд в 2000 году разместилась галерея современного искусства Тейт Модерн (Tate Modern), которая является вторым по посещаемости музеем в Лондоне после Британского музея, а арт-инсталляции художников с мировым именем в огромном турбинном зале высотой в пять этажей и площадью в 3400 квадратных метров всякий раз становятся городской новостью. Галерея постепенно разрастается, несколько лет назад было открыто новое пространство на месте нефтяных цистерн в подвале здания, а теперь строится еще один новый корпус необычной формы.

Судьба электростанции в Баттерси складывалась намного сложнее – проекты и прожекты ее реконструкции сменяли друг друга, но в конце концов инвесторы брали самоотвод. И вот наконец в 2012 году у Баттерси появились новые инвесторы из Малайзии, которые взялись за реконструкцию электростанции и прилегающей к ней полузаброшенной территории в обмен на право построить несколько элитных жилых домов на берегу реки. Новым владельцам было поставлено условие снимать для реставрации знаменитые белые трубы по одной, чтобы не возникло искушения снять их насовсем.

Ну а самым масштабным проектом регенерации целого района Лондона стало строительство Олимпийского парка и сопутствующей инфраструктуры в Стратфорде в преддверии лондонской Олимпиады 2012 года (подробнее об этом – в главе «Лондон Олимпийский и спортивный»).

В последние десятилетия вторую жизнь вдохнули и в Риджентс-канал – водную артерию, протянувшуюся вдоль северной части центрального Лондона. Канал был построен в начале XIX века как часть важной внутренней системы водного сообщения между Бирмингемом и Лондоном. По каналам перевозились самые различные грузы, в основном уголь и промышленное сырье. Однако к началу XX века каналы проиграли битву железным дорогам и постепенно пришли в упадок. Сейчас Риджентс-канал – популярное место прогулок, оживленная веломагистраль, место для швартовки многочисленных барж, на которых постоянно живут люди, а также притягательный магнит для ресторанов, офисов и жилых новостроек с видом на воду.

Прогулка по каналу от вокзала Паддингтон и района Маленькой Венеции через лондонский зоопарк в Кэмден и далее на восток через Кингс-кросс, Ислингтон, Виктория-парк и Лаймхаус с огромной бухтой, где пришвартованы белоснежные яхты и где канал в итоге впадает в Темзу, – один из самых живописных пешеходных и велосипедных маршрутов Лондона. Зеленые берега в траве и цветущих деревьях сменяют индустриальные пейзажи, баржи с цветочными ящиками и кошками в окошках, иногда прямо с барж продается мороженое и прохладительные напитки, шлюзы и мосты являют собой необычные произведения инженерной мысли позапрошлого столетия, после такого путешествия невольно начинаешь задумываться о домике на воде.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное