Александр Слепаков.

Вся история Фролова, советского вампира



скачать книгу бесплатно

Глава 2. Я знакомлюсь с Таней Фроловой

Университетских привезли ещё до похорон. Они стали выходить из автобуса с сумками и рюкзаками. А первым вышел их главный товарищ и пошёл быстрым шагом в контору. Маленький, кривоногий, склонный к полноте, очень энергичный. Тот, что был потом на кладбище. В кабинете парторга состоялся примерно такой разговор. Товарищ из университета приоткрыл дверь и услышал: «Гроб обитый, красный, одна штука. Надгробие фанерное, крашеное, одна штука. Венок, три штуки. Траурные надписи как обычно».

Парторг, продолжая диктовать в телефон, сделал знак рукой, приглашая войти. Товарищ вошёл, закрыл за собой дверь. Парторг велел везти всё прямо в больницу часам к четырём. И положил трубку. Встал, протянул руку, рукопожатие было радостное, приветливое.

– Позвольте пъедставиться, Бадег Виталий Магкович, – товарищ из университета картавил, что показалось парторгу вполне естественным.

– У нас тут похороны сегодня, – объяснил парторг, – на вас это не распространяется.

Он имел в виду, что университетским не обязательно принимать участие в таком печальном и чисто внутрисовхозном мероприятии. Тем более они устали с дороги, а на похоронах, как говорится, ничего интересного нет.

– Умег кто-то? – участливым тоном спросил Виталий Маркович. Этот бессмысленный вопрос задавался, конечно, не для того, чтобы получить ответ. Наверное, если будут похороны, то кто-то умер. Это была, скорее, чисто эмоциональная реакция.

– Односельчанин, – как-то некстати радостно откликнулся парторг, – ветеран войны. Утром в больницу забрали, на скорой. И он там умер фактически сразу. Я думаю, сегодня надо и похоронить. Во-первых, жарко на дворе, извините. А во-вторых, как говорится, а чего тянуть?

– Мы пгидём на похогоны, – в голосе Виталия Марковича прозвучала решительная готовность.

– Милости просим, – не совсем кстати употребил парторг выражение, принятое как форма приглашения, подразумевающая всё же что-то приятное. Но городской человек только спросил:

– Умегший был членом пагтии?

– Нет, беспартийный.

– Ну, всё гавно, член коллектива. Мы пгимем участие.

– Приехали, значит, так сказать, на помощь селу? – поменял парторг направление беседы.

– Тгидцать два человека, – весело подтвердил Виталий Маркович.

– Насчёт расселения, там уже бельё, матрасы и всё прочее… Пойдёмте, поприветствуем людей. И потом сразу в столовую на обед.

Я шёл мимо, меня ждал Толян. Приехавшие стояли с сумками и рюкзаками. С девушками я знакомлюсь легко, и с Таней Фроловой тоже познакомился легко. Фамилия её никакого отношения к описываемым событиям не имеет, с Василием Фроловым никак не связана. Просто однофамильцы, Фролов – довольно распространённая фамилия.

Она стояла с подругой. Тогда я впервые увидел и Тамару Борисовну, выходившую из автобуса. Но Тамара Борисовна, это сразу видно, не для меня. А вот та девушка – другое дело. Так бывает, смотрю и понимаю, что если начну её целовать и всё такое, то она не будет сильно отбиваться, вообще не будет отбиваться и скандала не устроит, и возмущённых вопросов задавать не будет.

У таких девушек особенная улыбка. Причём Таня Фролова улыбалась в этот момент не мне, а другой девушке, подруге. И я тогда сразу как-то забыл, что меня ждёт Толян, и пошёл прямо к ней. Толян подождёт.

Представился я довольно по-идиотски, что не имеет никакого значения. Сказал, что наш хутор – удивительное место, и удивляться она начнёт прямо сейчас. И она поняла меня, хотя я ничего такого не говорил. В этот момент я ещё был совершенно трезвый, потому что Толян, хотя и ждал меня, но ещё не дождался. Я сказал, что покажу настоящих маленьких вампирчиков. Это заинтересовало её. Умная подруга с нами не пошла, хотя вампирчики заинтересовали и её тоже. Но она осталась присмотреть за Таниным рюкзаком.

Мы поднялись по железной лестнице на чердак общежития. Лестницу эту зачем-то, наверное, чтоб не портить ею фасад здания, поставили со стороны реки. На площадке перед входом в общежитие уже начинался торжественный митинг, оттуда нас не было видно. На двери, ведущей на чердак, висел замок, но одну из петель можно было просто пальцами вытащить из стены, что я и сделал. Когда мы вошли, я через щель вернул петлю обратно в стену, так что снаружи дверь снова выглядела запертой. Таня смотрела, как я изнутри запираю дверь снаружи, и улыбалась той самой улыбкой, от которой сразу стало не важно, что Толян ждёт.

Мы подошли к окну. Там было немного больше света, очень сильно запылённое стекло давно треснуло, от него откололся кусок. Прямо под нами на площадке студенты выстроились в шеренгу и «командир отряда», так называлась эта должность, стал произносить речь. Тогда мы не удивлялись, что люди, приехавшие собирать огурцы, называются по-военному отрядом, как будто огурцы – это враги какие-то. В тысяча девятьсот восемьдесят первом году у нас всё называлось «отрядом».

Таня осматривалась в поисках маленьких вампирчиков, но всё равно вздрогнула, увидев, сколько их висит вниз головками под потолком. Летучие мыши очень странные, особенно для городского человека. Конечно, на самом деле они не пьют кровь, насколько я знаю, наши, по крайней мере. Но выглядят как-то, как не совсем живые. И человеку всё равно делается не по себе. Она вздрогнула и повернулась ко мне, как будто искала моей защиты. Это окончательно добило меня. Мы даже не успели толком поцеловаться. Начало нашей близости как раз совпало с началом речи командира отряда.

– Товагищи студенты и пгеподаватели Гостовского госудагственного унивегситета. Мы пгиехали сюда, чтобы своим тгудом помочь габотникам села. Они снабжают нас пгодовольствием, как то – помидогами, зегном, пгодуктами животноводства, а также овощами и фгуктами. В том числе кагтошкой и огугцами.

Девушка вцепилась в меня, чтобы не упасть, летучие мыши зашевелились, даже раздалось тихое попискивание. Это вообще свело с ума и меня, и вроде бы её тоже. Я никогда не думал, что присутствие летучих мышей может иметь какое-то значение. Оказывается, может и очень большое.

– И мы, – продолжал командир отряда, – оказывая сельским тгуженикам помощь в их благогодном деле, выполняем в некотогом годе свой ггажданский долг. Как говогится, любишь кататься, люби и саночки возить.

Мы слышали каждое слово, незримо присутствовали на этом импровизированном митинге, хотя командир отряда и не видел нас. Но его слова были обращены и к нам, приобретая неожиданный смысл, о котором командир отряда тоже не подозревал. Там внизу Танины сокурсники, её начальник произносит речь. Под потолком очень тихо попискивают летучие мыши. Мы с Таней посередине. Нас не видно снаружи, во-первых, потому что стекло очень грязное, во-вторых, потому что никто не смотрит. Но если мы начнём вести себя шумно, это может привлечь внимание. Поэтому мы не начнём. Мы ни за что на свете не создадим обстоятельств, из-за которых нам могли бы помешать. Не сейчас. Ни за что на свете.

– Ггибочки… по решению местного пагтактива, чтобы пляж, как говогится, выглядел, как пляж. Чтобы после тгудового дня можно было культугно отдохнуть. Имеется, кстати говогя, также библиотека. Тепегь я отдельно обгащаюсь к мужской части нашей бгигады. Я увеген, что употгебление спигтных напитков будет в мегу, чтобы вести себя по-человечески и оставить у сельских тгужеников только самые достойные воспоминания о нашем пгебывании. Я обгащаюсь также к девушкам: наша обязанность состоит в том, чтобы вегнуть вас вашим годителям здоговыми, отдохнувшими и… если хотите, целыми. Поэтому отбой есть отбой, тем более что утгом вставать на габоту.

При этом своевременном замечании командира отряда у Тани приоткрылись губы. Я хотел предупредить её приближающуюся реакцию, положив на них указательный палец. Но руки у меня были вообще заняты. Тогда я захотел просто поцеловать её. Но она отстранилась, она вообще, по-моему, не очень любила целоваться. Так мы и замерли, крепко держась друг за друга, вдыхая пыльный воздух, слыша, что сейчас слово имеет парторг совхоза товарищ Стрекалов.

Таня Фролова не будет одной из центральных фигур в этой истории, да и расстались мы с ней не так, как мне бы хотелось. Но вспоминая этот день, я не могу не вспомнить её.

Глава 3. Первое появление вампира

Наступил вечер. Скотники пригнали коров на вечернюю дойку, студенты и преподаватели Ростовского университета проследовали в столовую на ужин. На пляже кричали и плескались дети. Участковый чинил мотоцикл, но не починил. Секретарь парткома уехал в район по делам. Короче, жизнь шла своим ходом, и отсутствие в ней Фролова Василия Петровича не проявлялось буквально никак. Про похороны все забыли. Ветер на кладбище шевелил лентами с траурными надписями: «Спи спокойно, дорогой товарищ!» И дорогой товарищ спал; спокойно он спал или неспокойно – никому до этого не было дела.

Пока светило солнце, на пляже резвились дети, потом пришли студенты, разожгли костёр и стали исполнять под гитару песни на языке страны капиталистического лагеря. Пили, как я уже говорил, плодово-ягодное. Парни обнимали девушек, девушки несмело, а некоторые смело, обнимали парней…

В сгущающихся сумерках к ним подошёл какой-то незнакомый мужик. Он стоял и смотрел и был какой-то неприкаянный. Ему предложили сесть поближе – он сел. Дали вина в стакане – так и держал этот стакан перед собой, как будто не понимая, что с ним делать. Как потом рассказывали студенты, он даже не вёл себя особо странно, а только выглядел потерянно, что бывает часто с похмелья, особенно после того, как человек спал на закате. На закате спать нельзя, после такого сна болит голова, и человек плохо соображает. Сумерки – это вообще интересное время суток. Дня уже нет, ночи ещё нет, но сумерки – это всё-таки начало ночи, а не конец дня.

Стакан у него забрали, он никак не отреагировал. Сидел тихо, исполнять и слушать песни на языке капиталистических держав не мешал. У него что-то спросили, он кивнул, было вообще непонятно, понял ли он вопрос. Как потом вспоминали студенты, на вопрос, местный ли он, ответил кивком головы. Потом одна девушка спросила, нет ли какой-нибудь еды. Откуда-то появилась открытая консервная банка, наверное, это была тушёнка. Он взял в руки банку и вилку и держал, как будто не знал, что с этим делать.

– Ешьте, – сказала студентка, – вы же говорили, что есть хотите.

Он кивнул, но есть не стал, потом молча поставил банку в сторонке.

Вечер окончательно превратился в ночь. Песни на иностранном языке мечтательно плыли над сонной рекой. Звенели комары. Никто из студентов не мог сказать, куда делся этот человек. Никто не видел, как он уходил, как никто не видел, как он пришёл. Просто вдруг обратили внимание, что его нет. Вина не пил, тушёнку попросил, но не ел. Выглядел как не совсем понимающий, где он и что вокруг происходит. Немного испуганный и подавленный. К девушкам не приставал, парней не задирал. Всё время молчал. Исчез, как растворился в темноте.

Тогда никто не придал этому значения. Но потом вспомнили.

Глава 4. Тамара Борисовна ложится спать

Тамара Борисовна готовилась лечь спать. Тут так хорошо всё сложилось, она оказалась в комнате только с двумя кроватями. Коллега по работе, старший преподаватель Сыромятина Ольга Ивановна, проще говоря, Олечка, приедет только через несколько дней. Если хочешь общения, поднимаешься на второй этаж, там студентки сразу кидаются кормить, поить чаем и не только чаем, что уж там. Тут всегда кто-то играет на гитаре, а Тамара Борисовна очень любит, когда играют на гитаре и поют песни. Если только это не скучный Саша с философского факультета. Тут и покурить, и поговорить есть с кем. А если нужно побыть одной, спускаешься вниз, идёшь к себе, закрываешь дверь. Царские условия. Комната последняя по коридору, не рядом со входом, тут сравнительно тихо. Есть шкаф, это вообще невозможно, но вот он, и даже зеркало на дверце. Можно развесить вещи. В лучшую комнату поселили, спасибо. У Бадера и Валеры есть вешалка. Наверху комнаты по восемь кроватей. Там про шкаф вообще, как выражаются местные, разговору нет.

Ну хорошо, и зачем надо было сюда ехать? Все пошли на реку, слушать песни, пить вино, знакомиться поближе, если кто-то ещё не знаком. Тут не только биологический факультет. Не важно. Тамара Борисовна сказала, что придёт позже.

«Может, попозже приду. Пока я ещё не привыкла к этому месту, к этой комнате, мне легче увидеть себя со стороны. На новом месте человек всегда сначала слегка отстранён от своей жизни. Потом привыкает, и это чувство проходит. Ладно, скажем себе прямо, я не хотела идти на Иркин день рождения. Там будет Виктор. Он ждёт продолжения. Причём не только он. Ждёт Ирка, её муж Миша и ещё какие-то люди, которым почему-то есть до этого дело. Армяно-еврейское медицинское сообщество, которое считает, если я не замужем, то это непорядок. А Виктор из хорошей медицинской семьи, папа – хирург, мама – хирург. И ему тоже за тридцать. Причём он мне сначала понравился, он смешные истории рассказывает. Высокий, черноволосый, спортивный. Да, он славный, если честно. И вот моя типичная ситуация. Он мне сначала нравится и всё такое. А поскольку я девушка чувственная, и если кто-то мне нравится, это как-то начинает быстро развиваться. И он оказался у меня и стал меня целовать и как-то так постепенно и вроде бы незаметно раздевать. Тогда я встала с дивана, разделась сама, а я вполне в состоянии сделать это без посторонней помощи. Потом раздела его. Потом мы любили друг друга. Потом было утро, и он ушёл на дежурство. Он, кстати, тоже, конечно, хирург. Он долго целовал меня на прощанье, так, как будто уходит на фронт. А я в глубине души уже вполне смирилась с мыслью, что ему нужно на дежурство, и мне даже немного не терпелось, чтоб он ушёл.

Ну и почему бы нам не пожениться? Мы же идеальная пара. Оба интеллигентные, культурные, он тоже кандидат наук. Мы даже немного похожи, особенно волосы. Он мужчина, я женщина – это тоже аргумент в пользу заключения брака. Короче, Ирка реально разозлилась. Сказала, что если я решила изображать из себя Дон-Жуаншу, то она быть Лепорелло категорически отказывается. Как будто кто-то её просил быть Лепорелло. Армяно-еврейское медицинское сообщество слегка разочаровано. Виктор ходит грустный, он хочет ко мне на диван. Тут я его хорошо понимаю и очень ему сочувствую. Но это ещё полбеды. А вся беда, что он реально хочет жениться, у него большое чувство и так далее. Всё как по нотам. Опять я влезла в такую историю. А что, разве я не знала, что так будет? Да, я прекрасно знала. Но я надеялась – а вдруг нет? А вдруг на этот раз будет по-другому? Ну почему нормальные бабы спят с кем хотят, а у меня это сразу кончается предложением руки и сердца? Притом что, как выяснилось, мне и на этот раз не нужно ни то, ни другое. И хочется убежать куда-нибудь, пока оно как-то само не рассосётся. И вот я здесь. Курить я не пойду, хочу уже спать».

Тамара Борисовна стоит перед своей кроватью. Из одежды на ней только белые трусики. Потому что очень тепло. Свет погашен, но в комнату доходил свет от лампы, которая горит на столбе перед входом в общежитие. Вдруг в дверь постучали.

– Тамага Богисовна, вы не спите? Пгиглашаю на чай. И не переодевайтесь. – По звучанию голоса Бадера слышно было, как он весело улыбается. – Идите, как есть, по-пгостому.

«Идите, как есть…» – Тамара Борисовна хмуро посмотрела на своё отражение в зеркале. Белые трусики, бедный Бадер не знает, что говорит.

– Спасибо, дорогой Виталий Маркович. Но я уже ложусь спать.

– Я хочу вас назначить бгигадигом. Может, вы зайдёте на минутку?

– Извините, я уже легла. Давайте поговорим завтра.

– Хогошо. Спокойной ночи.

Шаги Бадера по коридору.

Глава 5. Второе появление вампира

Поздним вечером следующего дня на ферме, на пятачке возле вагончика, в беседке сидели скотники и пили брагу. Брагу принёс Серёга и сказал, что дала её жена агронома. Было душно. Коровы стояли поближе к кормушкам, а мужики отмахивались от комаров и разговаривали. Брагой они называли забродивший настой зерна или хлеба, сырьё, из которого гонят самогон, но сырьё само превращается в конечный продукт, без дальнейшей переработки, если самогон гнать некогда, потому что выпить надо прямо сейчас.

Поводом для позднего сидения и выпивки было скорое, то есть завтрашнее, расставание с Серёгой. По оценке мужиков, знакомых с Уголовным кодексом не понаслышке, – на год или полтора, не больше.

Серёга сегодня с работы (а работал он на складе) пришёл домой уже выпивши. Дома выпил ещё бутылку вина и подрался с соседом. Драка возникла на принципиальной основе, как продолжение спора – из чего делалась казацкая нагайка. Серёге кто-то сказал, что из бычьего члена, а сосед не хотел верить в такую подробность и утверждал, что из обычных ремней. Серёге стало обидно. В запале драки он схватил трёхлитровую банку, которая сушилась, надетая на штакетник, ввиду предстоящей засолки огурцов. Банка разбилась о голову соседа неудачно. Отлетевшее дно порезало голову аж до кости, было много крови. Соседа увезли в район.

Мужики знали, как знал и Серёга, что завтра с утра придёт за ним участковый и уведёт его туда, откуда возвращаются через полгода, через год, через пять лет, смотря по обстоятельствам.

– Участковый раньше десяти не придёт, – говорили мужики, – к нему брат из Багаевки приехал. Он пока проснётся, пока протрезвеет, и мотоцикл у него испортился, не заводится. Ты, Серёга, в вагончике поспишь, он пока с хутора дойдёт, как раз часов десять и будет. Мы в восемь скот выгоним, после дойки, доярки ещё браги дадут, а может, и вина. Домой тебе не надо. Куда ты по темени пойдёшь! Ещё утонешь в реке!

Мысль о том, что Серёга утонет в реке, развеселила мужиков – они долго смеялись… Вдруг они увидели, что у входа в беседку стоит какой-то незнакомый мужик. Мало ли кто тут ходит, вон комбинат бытового обслуживания привезли на три дня, или университетские… Но мужика этого раньше скотники точно не видели.

– Браги хочешь? – спросили мужики.

– Да нет, – отозвался он и сел на скамейку.

– Захочешь – скажи, – продолжали мужики, – браги много. Серёгу завтра в ментовку забирают.

Он посмотрел как-то тревожно и ничего не ответил. Сидел тихо, смотрел прямо перед собой как-то странно, видимо, успел уже поддать. Интересно, что мужики не запомнили ни как он выглядел, ни как он был одет. Сидит и сидит. Нет, ну точно успел уже где-то врезать.

Мужики курили – он не курил. Мужики пили брагу – он не пил. Мужики обсуждали Серёгину историю и строили планы, как он будет жить в колонии – он не принимал участие в разговоре.

Прошло, наверное, полчаса, а то и больше. Вдруг он спросил:

– А у вас покушать есть что?

– Лук есть, сало, – предложили мужики, – хлеб там, ну и молоко. Молоко в холодке стоит. Мы ж не жрать сюда пришли.

Он взял сало, долго на него глядел и положил на место. Молоком тоже не заинтересовался. Постепенно его присутствие стало как-то беспокоить мужиков.

– Слышь, ты чё здесь сидишь? Браги не пьёшь. Ты кто, с университета?

– Нет, – ответил мужик.

– А откуда?

– Да оттуда, – сказал он и неопределённо махнул рукой.

– С Самодуровки, что ли?

– Да, – сказал мужик.

– Что-то я тебя не припомню, – сказал Серёга. – Я самодуровских всех знаю. Приехал, что ли, к кому?

– Да, – кивнул мужик.

– А к кому? – спросил Серёга.

– Да так, – неохотно отозвался мужик.

– Слушай, Серёга, отстань от человека, что ты пристал? Ну сидит мужик и сидит – пусть сидит, – сказали скотники.

– Слушай, я, в натуре, всех самодуровских знаю, что он гонит? Слышь, мужик, ты вообще кто, тебя как зовут? – не унимался Серёга.

– Васей зовут, – глухо отозвался незнакомец.

– А фамилия твоя как?

– Слушай, отвяжись от человека! – пытались успокоить Серёгу мужики.

– Мужик, а ты вообще – кто?

– Да я так… Нормально всё, – пытался замять разговор пришедший.

– Так ты из университетских? Или не из университетских? – Видно, у Серёги закрадывались какие-то смутные подозрения.

– А покушать у вас нет чего? – невпопад спросил опять незнакомец.

– Да ты ж спрашивал уже. Вон лук – хочешь лука?

– Нет, – замялся тот.

– Наверное, он из университетских, – окончательно решили мужики.

– Я слышал, они там курят всякую х**ню, а потом дуреют. Из конопли делают. И вот сидит потом интеллигент – и кто он такой, сам не понимает. Мужик, ты вообще понимаешь, кто ты, или не понимаешь? – снова повернулся к мужику Серёга.

– Не понимаю, – проговорил неуверенно пришедший.

– А зовут тебя как? Ты правда Василий? – продолжал Серёга.

– Василий.

– А может, нет? – ехидно спросил Серёга.

– Может, нет, – ответил тихо мужик.

– И ты, в натуре, из университетских?

– Да… я – да… оттуда, – и незнакомый мужик махнул куда-то за своё плечо, но там, куда он показал, не было никакого университета, а только пустое ночное пространство.

– А фамилия твоя как? – не отставал Серёга.

– Да Фролов.

– Однофамилец, что ли, покойнику? – спросил другой скотник.

– Что ты к человеку пристал – мало их, Фроловых? Я только в Багаевке знаю четырёх Фроловых, – сказал другой скотник. – Тёзку тут твоего вчера похоронили, – пояснил он, обращаясь к пришедшему.

Тот вздрогнул и испуганно осмотрелся.

– Мужик, ты чего? – поднял бровь в задницу пьяный Серёга. – Кто ты вообще такой? Ты что ходишь ночью, как какое-то с*аное привидение? Ты вообще живой, мужик?

– Да вроде нет, – тихо ответил тот, кто назвался Василием Фроловым.

Скотники выпили много браги, а брага, хоть и слабая, долбит не хуже портвейна. Но от слов мужика им всё-таки сделалось как-то хреново. Они сидели тихо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное