Александр Савин.

Москва футбольная. Полная история в лицах, событиях, цифрах и фактах



скачать книгу бесплатно

Капитаном и футбольной, и хоккейной команд РГО был Михаил Иванович Петухов. Заметной фигурой в РГО был и Николай Тимофеевич Михеев, который, кроме того, являлся секретарем Олимпийского комитета Москвы, членом комитета МФЛ. Легкоатлет, конькобежец, велосипедист и гиревик, Михеев был еще и страстным футболистом, одним из наиболее результативных игроков команды. Каждый забитый гол Николай Тимофеевич отмечал оригинальным аттракционом. Как только мяч от его ноги пересекал линию ворот противника, он тут же поворачивался к ним спиной и до центра поля шел колесом. Чем длиннее была дистанция триумфа, тем больше восторга выражали болельщики. Кроме всего прочего, в дореволюционной футбольной среде Михеев выделялся изысканностью одежды как на спортивных площадках, так и вне их.

Среди действительных членов РГО нельзя не отметить, прежде всего, конькобежцев Николая Ивановича Седова, Николая Василисковича Струнникова, Василия и Платона Афанасьевичей Ипполитовых. Н. И. Седова считают основоположником русской техники бега на коньках. В 1904 году 18-летний спортсмен стал победителем чемпионатов Москвы и России. Как сильнейший и разносторонний конькобежец он был направлен Русским гимнастическим обществом на всемирный турнир в Гельсингфорс, где показал лучшее время на дистанциях 5000 и 10 000 метров и набрал лучшую сумму очков по четырем дисциплинам.

До 1910 года Н. И. Седов продолжал успешно выступать в состязаниях самого высокого ранга, а на смену ему пришел другой выдающийся конькобежец РГО – Н. В. Струнников, с 1908 по 1910 год являвшийся чемпионом России. В 1910 и 1911 годах Струнников становился двукратным чемпионом мира и Европы. На первенстве мира 1911 года в норвежском Тронхейме он одержал победы на всех дистанциях, не проиграв ни одного из 12 забегов, показав тем самым феноменальный результат. «Славянским чудом» назвали Струнникова зарубежные газеты после триумфальных выступлений на скандинавских катках. В память о его победе на всемирном чемпионате Русское гимнастическое общество учредило переходящий приз, который разыгрывался с 1911 по 1917 годы.

В 1912 году Международный Союз конькобежцев прислал своим российским коллегам персональный вызов на Николая Струнникова для участия в очередных первенствах мира и Европы, но РГО не нашло средств для посылки за границу своего представителя (согласно регламенту на чемпионате мира вместе с конькобежцем должны были присутствовать его официальный представитель и массажист), и Струнников в знак протеста покинул большой спорт (а кроме коньков он еще занимался легкой атлетикой, мотоспортом, играл в футбол и хоккей).

Другим не менее известным конькобежцем РГО был Василий Ипполитов. В 1913 году он впервые выиграл первенство Европы, на чемпионатах мира дважды побеждал на дистанции 10 000 м и один раз в беге на 5000 м. А в 1923 году он стал чемпионом СССР по велосипедному спорту в спринтерской гонке на 1,5 версты. Позже, уже знаменитым спортсменом, Василий Ипполитов был владельцем мастерской на Патриарших прудах, где точил коньки и чинил велосипеды.

Николай Старостин в книге «Футбол сквозь годы» вспоминал: «Пожалуй, наиболее колоритной фигурой среди звезд РГО был Василий Ипполитов… Мастер он оказался высочайшего класса. Но за работу всегда брал вдвое дороже и приговаривал, слегка заикаясь: – Не экономь, а переплати, зная, что тебе точит коньки чемпион Европы».

Платон Ипполитов становился чемпионом России в 1912, 1914 и 1916 годах. Кроме того, он – чемпион СССР по велосипедному спорту в командной гонке на 7,5 верст 1923 и 1924 годов. П. А. Ипполитов – обладатель значка Заслуженного мастера спорта СССР за № 2.

Именно в РГО (его павильон разместился в бывшем помещении Русского спортивного кружка на Патриарших прудах) делали первые шаги в спорте Николай и Александр Старостины – здесь они начинали бегать на коньках. Н. П. Старостин вспоминал: «Впервые на настоящее поле, правда, примитивное, я вышел шестнадцати лет от роду, и было это весной 1918 года. Поле называлось Горючка, представляло из себя известный на всю округу пустырь за нынешним зоопарком, а команда – РГО. Во второй команде этого общества я и дебютировал в качестве правого инсайда».

Старостины, знавшие всю округу, и предложили первыми Н. Т. Михееву арендовать пустырь в Большом Тишинском переулке, известный под названием «Горючка». Этот знаменитый воровской пустырь пользовался дурной славой – там собиралась местная шпана, картежники. То здесь, то там возникали драки, но никого из постоянных обитателей они не волновали. Это была норма «горючкинской» атмосферы, всегда подогретой азартом, водкой, политурой, ханжой…

О предложении братьев Старостиных Михеев доложил В. Н. Шустову. Тот сомневался. «Прославленная на весь мир марка шустовского коньяка «Колокол» не очень-то сочеталась с фирменной эмблемой «Горючки» – финкой. Шустов боялся скомпрометировать себя в торговых кругах» – вспоминал А. П. Старостин. Но желание играть на «своем» поле взяло верх. После этого и последовало обращение РГО в Культурно-просветительный отдел Пресненского района, о чем мы выше уже рассказали. Правление РГО отпустило небольшие финансовые средства на постройку раздевалки и ворот. Павильон, как тогда назывались раздевалки, хоть и был похож на дощатую инструменталку, но мог служить убежищем для двух команд, чтобы обрядиться в футбольные доспехи. И надежность его была достаточна, потому что сделали его без окон: предусмотрительное решение против местных «форточников».

Поле, правда, было лысое, словно коленка, но полито и размечено по всем правилам футбола, с тем лишь отступлением, что вместо меловых линий были вырыты неглубокие канавки. Но главное восхищение вызывали фундаментальные ворота. Штанги квадратного сечения, чуть не в полметра толщиной были вкопаны навечно. Их перекрывала перекладина – балка, на которой при желании можно было бы играть в карты. И все это сооружение с тыльной стороны покрыто железной сеткой.

О «Рускабеле». В 1878 году инженер-технолог Михаил Михайлович Подобедов основал в Санкт-Петербурге первое в нашей стране кабельное заведение промышленного типа: «Товарищество для эксплуатации электричества М. М. Подобедов и K°». В 1895 году в Рогожской части Москвы, на улице Швивая Горка (при советской власти улица Володарского) у Таганской площади открывается отделение этого предприятия, куда постепенно перебазируются все оборудование из Санкт-Петербурга. По существу, это было самостоятельное предприятие, на которое делали основную ставку Подобедов и пайщики.

В 1900 году предприятие переводится на Большую Алексеевскую улицу в более просторное владение, а в 1913 году Товарищество преобразуется в АО «Русские кабельные и металлопрокатные заводы», в составе которого функционировали два предприятия: «старый завод» – на Большой Алексеевской улице и «новый завод», сооруженный в 1911–1912 годах за Рогожской заставой, а вскоре он получил название «Русскабель».

При заводе на Владимирском шоссе и был создан спортивный кружок «Рускабель» (часто – «Русскабель»). Официальное открытие спортивной площадки «Рускабеля» состоялось 29 июня 1916 года. Инициаторами создания этого спортивного коллектива стали управляющий заводом Иван Петрович Немешаев (в свое время его принял на завод Подобедов «мальчиком» для выполнения подсобных работ), главный инженер Николай Прокопьевич Кучинский, английский инженер Л. К. Торнтон (родственник знакомого нам А. Я. Торнтона), который заведовал на заводе прокатным и проволочным производствами, а также Е. А. Бордэвили (Бордевин), П. А. Купрович и Н. В. Прохоров.

Дирекция завода выделила кружку хорошо оборудованное футбольное поле, форму и весь необходимый спортивный инвентарь. Свои выступления «Рускабель» начал в лиге Северной ж.д. Лучшими игроками команды были форварды Фигуровский и Богданов.

Несколько слов о Торнтоне. Лесли Чарльз (Leslie Charles) Торнтон – главный фигурант известного процесса инженеров английской фирмы «Метро-Виккерс» (Metropolitan-Vickers). В марте 1933 года ОГПУ арестовало в Москве шесть английских и десять русских инженеров по обвинению в шпионаже и вредительстве. Все они состояли на службе в компании «Метро-Виккерс», которая являлась тогда крупнейшим в мире производителем оборудования для электростанций и основным, если не единственным, поставщиком его в СССР. Через свое московское представительство компания контролировала его монтаж и эксплуатацию.

В 1931–1932 годах на целом ряде электростанций, таких, как Златоустовская, Челябинская, Ивановская, Бакинская, Московская, Зуевская, были зафиксированы систематические аварии, связанные с выходом из строя котлов, турбин, генераторов, другого современного электрооборудования, а также факты работы станций в половинную мощность. В итоге англичанам и их русским «пособникам» было предъявлено обвинение в шпионаже и диверсиях, совершенных по заданию английской Интеллидженс сервис.

Открытый показательный процесс о вредительстве инженерно-технических специалистов на электростанциях начался 12 апреля 1933 года в Колонном зале Дома Союзов. Председательствовал на процессе Василий Ульрих, председатель Военной коллегии Верховного суда СССР, а обвинителей было сразу два, причем отборных, – прокурор РСФСР Андрей Вышинский и его заместитель Григорий Рогинский. Защиту осуществляли члены Московской коллегии защитников, причем у англичан были персональные адвокаты, а советских раздали по трое в одни руки.

Всем обвиняемым вменялась 58-я статья УК РСФСР. Обвинительное заключение выделило три направления «контрреволюционной деятельности вредительской группы»: шпионаж, вредительство с целью подрыва мощи советской промышленности, взяточничество и подкуп отдельных служащих государственных электростанций для целей вредительства…

Суд удалился на совещание в 15 часов 35 минут 18 апреля, а приговор был оглашен в час ночи 19 апреля. Все советские обвиняемые были приговорены к различным срокам заключения, но не свыше 10 лет. Из английских инженеров трое были приговорены к высылке из СССР, Торнтон (как руководитель шпионской организации) получил 3 года, его помощник Макдональд – 2 года лишения свободы. Уже утром того же дня британцами было объявлено о введении эмбарго на импорт в Англию советского сырья и хлеба. Через три дня последовало советское «контрэмбарго», аннулирующее промышленные заказы в Англии.

В конце июня начались переговоры на уровне глав дипломатических ведомств, а 2 июля все столичные газеты поместили сообщение ТАСС: «1 июля днем британское правительство отменило эмбарго на ввоз советских товаров, наложенное в апреле с.г., а Народный комиссариат внешней торговли отменил принятые им в ответ на эмбарго контрмеры. В этот же день на вечернем заседании Президиум ЦИК СССР в порядке амнистии заменил осужденным Верховным судом СССР Макдональду и Торнтону заключение высылкой из СССР».

* * *

В 1917 году официально регистрируется созданное еще три года назад «Спортивное общество банковских служащих» (СОБС, команда играла на Ширяевом поле), «Кружок спорта московского общества глухонемых» (КСМОГ, выступал на поле ОФВ у Пресненской заставы), «Благушинский клуб спорта» («Благуша», располагался на углу Мочальской и Михайловской улиц) и КСО «Гладиатор» (играл на площадке, расположенной на Мариинской улице за Крестовской заставой), в 1918 году – спортивные кружки «Наздар» и «Маккаби».

Крестовское спортивное общество «Гладиатор» было создано в пригороде Москвы, в Крестовской слободе. Организатором кружка был чемпион Москвы, борец-любитель Н. П. Стульчиков, который и стал первым председателем правления КСО «Гладиатор». В правление также вошли: А. Н. Тарасов (заместитель), А. А. Осипов (казначей), И. И. Шувалов (секретарь), И. А. Волков и П. А. Завьялов (заведующий футболом). Уже скоро в «Гладиаторе» было 100 членов. В обществе культивировали футбол (было создано две команды), легкую и тяжелую атлетику, борьбу, бокс, гимнастику, теннис, велоспорт, коньки, лыжи.

Московский спортивный кружок «Наздар» был организован в феврале 1918 года, и уже очень скоро в нем состояло 75 действительных членов. Основали его бывшие члены кружка футболистов «Бутырки» и Бутырского кружка любителей спорта, которые, «не желая делать друг другу конкуренции, слились под общим флагом». Председателем правления «Наздара» был избран В. С. Ивштетов, его заместителем – Н. А. Савченко, а секретарем – Г. Э. Дулькейт. Кружок, «развивая свою деятельность на весь Бутырский район», арендовал поле МКЛС на Соломенной сторожке и вступил в члены МФЛ. Команда начала свои выступления с класса «В». Основной костяк «Наздара» составили Н. Соловьев, Коврашев, Митюшин, Акимов, Маштаков, Каюков, Яковлев и Н. Дулькейт.

Кроме того, в 1918 и 1919 годах возрождается кружок «Девичье поле» (КДП) и легализуется «Малютинский клуб спорта» (МКС, базировался на станции Раменское).

Организовал свое отделение в Москве и Всероссийский союз еврейских спортивных клубов «Маккаби». Торжественное открытие кружка, «энергично культивирующего и пропагандирующего все виды спорта среди еврейского населения Москвы», состоялось 30 июля 1918 года. Футбольная секция «Маккаби» («богатая мячами и великолепной формой») расположилась на поле СКЗ (Крымская набережная, 6). В клубе культивировали гимнастику, легкую атлетику и футбол. Тренировал спортсменов «Маккаби» известный судья МФЛ Илья Николаевич Тамаркин, который и сам нередко выходил на поле. Первоначально команда «Маккаби» состояла почти целиком из игроков одесской и рижской футбольных лиг, которых революционными ветрами занесло в Москву.

Несколько слов о «Маккаби». Эта международная еврейская спортивная организация (Maccabi World Union) названа в память исторического героя еврейского народа Иехуды Маккавея. Общество видело свою цель в укреплении физического здоровья еврейского народа, считая это залогом духовной силы нации, в оказании всемерной поддержки Государству Израиль и развитию национального самосознания и чувства национального единства в евреях, где бы они ни жили. Девиз Всемирного спортивного общества «Маккаби» – «В здоровом теле здоровый дух»; приветствие – «Будь сильным и отважным!».

Истоки «Маккаби» восходят к концу 19 века, когда с распространением сионистской идеологии, группы еврейской молодежи начали создавать гимнастические клубы, видя в физическом оздоровлении еврейского народа необходимую предпосылку для реализации сионистского идеала. В 1898 году М. Нордау призвал с трибуны 2-го Сионистского конгресса уделить особое внимание развитию еврейского спорта, успехи в котором будут способствовать росту национального самоуважения и уверенности в себе. Это обращение получило широкий резонанс, и сыграло решающую роль в развитии еврейского национального спорта. В том же году в Берлине открылся гимнастический клуб «Бар-Кохба», а в Вене – гимнастический клуб «Ха-Коах» («Сила»); вслед за ними возникли гимнастические клубы в Софии, Бухаресте, Бельцах, Кракове, Львове, Познани, Лейпциге и других городах Центральной и Восточной Европы.

В 1915 году еврейский спортивный клуб «Маккаби» был открыт в Варшаве, в 1916 году в Петрограде еврейский гимнастический кружок при ОЗЕ был преобразован в спортивный клуб «Ахдут». В апреле 1917 года был открыт спортивный клуб «Маккаби» в Одессе, ставшей штаб-квартирой центрального комитета Всероссийского союза еврейских спортивных клубов «Маккаби». Шестой съезд движения Хе-Хавер, состоявшийся в Петрограде в апреле 1917 года, призвал создать по всей стране сеть еврейских спортивных клубов «Маккаби». К августу 1917 года их насчитывалось 125, в основном в районе бывшей черты оседлости, но были клубы «Маккаби» и в Москве, Петрограде, в Сибири, на Урале и на Кавказе. С окончательным установлением советской власти деятельность «Маккаби» стали ограничивать, а в середине 20-х годов она была полностью прекращена. В 1925 году, на базе «Маккаби», в Москве было открыто Гимнастическое общество «Молот», при котором была своя футбольная команда, но просуществовала она совсем недолго.

* * *

Одновременно, своей наивысшей точки развития в эти годы достиг так называемый «дикий» футбол. За любой заставой Москвы таких кружков и команд тогда было видимо-невидимо. В них входили рабочие, служащие, студенты, не способные, или не желавшие по каким-то причинам, оплачивать довольно высокие членские и вступительные взносы, предусмотренные уставами зарегистрированных клубов, приобретать дорогостоящую спортивную форму и инвентарь, у которых не было влиятельных знакомых, которые могли бы дать нужные для вступления в клубы рекомендации. Вот и приходилось любителям поиграть в футбол за недостатком футбольных полей довольствоваться пустырями и окраинными лужайками.

Как мы уже отмечали, МФЛ не только стояла в стороне от объединения «диких» клубов, но и всячески препятствовала их развитию. По тогдашним правилам организаторами официальных спортивных клубов в количестве обязательно пяти человек могли быть только лица, имеющие материальный «ценз», а именно: владельцы домов, фабрик, крупных мастерских. К таким людям приравнивались лица «свободной» профессии: врачи, адвокаты, художники, известные писатели, купцы, имеющие оборот не менее 50 тысяч рублей в год. Таких лиц у самостоятельно возникавших кружков не было. Поэтому они и оставались незарегистрированными и «дикими».

Мало того, среди руководства московского спорта существовала даже теория о том, что «физический труд сам по себе развивает силу и ловкость, и потому рабочие должны считаться в спорте… профессионалами, участие которых в соревнованиях любительской лиги, какой была МФЛ, не допустима». Согласно этой теории профессионалами считались и преподаватели физической культуры, поскольку они получали зарплату за свою деятельность, а спортсмен не должен был извлекать ни малейшей выгоды из занятий спортом.

Для огромного количества «диких» попадание в «настоящую команду» было пределом мечтаний. Вместе с тем, по своему мастерству, а главное, по задору, высокой самоотдаче, желанию быть лучшими, упорству, «дикие» команды не только не уступали официальным фаворитам, но и зачастую превосходили их. Надо также отметить, что эти энтузиасты кожаного мяча отличались тесной спайкой и предприимчивостью при расчистке и выравнивании необходимых для игр московских свалок и пустырей.

Думается, читателям будет интересно познакомиться с «политической» трактовкой событий, связанных с «диким» футболом, которая имела место в советской периодической печати и спортивном книгоиздании. В небольшой заметке «На пустырях старой Москвы», помещенный в 1936 году в журнале «Физкультура и спорт, некто Н. Василич, в частности, писал: «Московская футбольная лига начала разыгрывать календарь первенства в 1910 году. По комплектам журналов можно восстановить и составы команд, и количество забитых мячей, увидеть фотографии, узнать количество кружков. Но это не дает настоящего представления о московских футболистах. Это – только часть тогдашней футбольной армии – ее официальная верхушка. Вернее, признанные футболисты. А признанными были те, кто мог уплатить 10 рублей за право участвовать в кружке – члене Московской футбольной лиги. Такие игроки весьма почтительно назывались «лиговыми». Это была настоящая «марка».

Все остальные именовались «дикими». Название «дикие» – вполне официальное название, юридический термин. Оно было выбрано с таким расчетом, чтобы показать всю ширину и глубину пропасти между настоящим футболистом, с которым можно играть, разговаривать, и тем, кто «вне лиги», кто бегает где-то «за забором». Внелиговый кружок – это не только не организованная команда, а «дикие», следовательно, некультурные, стоящие на низшей ступени развития люди. Паевой взнос – десять рублей – вполне ограждал от «диких», так как для тогдашних футболистов (в большинстве учащихся) это была большая сумма. Достаточно вспомнить, что студенты того времени соглашались давать уроки, «не стесняясь расстоянием», за стакан чая и пятикопеечную булку. А гимназист, сын мелкого служащего, получал в день на «карманные» расходы пятачок в день.

Мотивировка 10-рублевого членского взноса за сезон в кружках и клубах (членов МФЛ) так открыто и высказывалась: «чтобы удалить из клубов нежелательные элементы». Но «нежелательные элементы» желали играть в футбол. И они играли, хотя и назывались «дикими». Сначала это были случайные команды. Они возникали только на игру, и распадались после нее. Просто люди расходились по своим улицам и переулкам. Потом начинают заранее сговариваться о месте встречи, подбирать себе товарищей, распределять в команде места. Возникают постоянные объединения, организовываются кружки. Появляются свои уставы, правила, капитаны, судьи, а в некоторых командах и специальные «тренеры». Вскладчину приобретаются мячи, мастерится форма, устраиваются порайонные розыгрыши «первенства». Игрок, имеющий бутсы, счастливец. Сила команды очень часто определяется количеством игроков в бутсах. – Это сильная команда, пожалуй, проиграем: у них пять человек в бутсах. Сам видел…

Местом, где «дикие» могли померяться силами с «лиговыми» командами, были «Дачные лиги». Каждая дачная местность имела свою команду, где выступали, как «местные (дачные) самородки», так и искушенные уже футболисты – участники или лиговых, или «диких» команд. Помимо весеннего и осеннего первенства Москвы разыгрывались летом первенства железных дорог. Сначала «лиговые» игроки распылялись по разным лигам, но потом это дело было организовано, и дачные местности приглашали к себе целые команды. Так, в лиге Казанской ж.д. играли СКС за «Быково», Унион – за «Красково», КФС – за «Томилино» и т. д. Следующим летом картина изменялась, и «унионцы», например, оказывались «малаховцами», а ЗКСовцы именовались «красковцами».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191