Александр Сапа.

В.М.Шукшин и С.А.Есенин: «идущие по одной дороге»



скачать книгу бесплатно

А.В.Сапа


Шукшин и Есенин: «идущие по одной дороге»


Как о Рязани пел Есенин,

Так об Алтае пел Шукшин.

Б. Стукачев

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ


2014 и 2015 годы можно без преувеличения назвать Годами Шукшина и Есенина: 25 июля 2014 года исполнилось 85 лет со дня рождения В.М.Шукшина, а 3 октября 2015 года – 120 лет со дня рождения С.А.Есенина; 2 октября 2014 года – 40 лет со дня смерти Шукшина, 28 декабря 2014 года – 90 лет со дня загадочной смерти «последнего поэта деревни».

Жизнь и творчество Есенина и Шукшина принадлежат разным эпохам: есенинское время – неспокойные годы рождения и становления нового советского государства в первой трети XX века, шукшинское – время строительства социализма в 60-70-е годы. Один родился в конце XIX века в Рязанской губернии (3 октября 1895 года), другой – за тысячу километров от Рязани и на 35 лет позже – в 1929 году в Алтайском крае. Один – задушевный лирик, другой – писатель, актёр, режиссёр. Кажется, что может быть общего в жизни и творческой судьбе совершенно непохожих классиков XX века?

Литературоведы не единожды отмечали связь творчества Шукшина с творчеством А.С.Пушкина, И.С.Тургенева, Ф.М.Достоевского, Л.Н.Толстого [1], Н.С.Лескова, А.П.Чехова, И.А.Бунина, М.Горького, М.А.Булгакова [2]. Самыми обстоятельными исследованиями по данной теме являются работы А.Я.Куляпина и О.Г.Левашовой [3].

Примечательно, что в современном литературоведении работ, посвящённых исследованию проблемы «Шукшин и Есенин», нам найти не удалось, хотя некоторые точные наблюдения критиков, воспоминания близких автора «Сельских жителей» позволяют утверждать, что С.А. Есенин и В.М. Шукшин связаны прочными нитями.

Говорят, что любимыми поэтами Шукшина были Некрасов и Есенин. Шукшин ощущал Есенина не просто близким и дорогим, а именно родным по духу. Мать писателя вспоминает: «О Есенине-то Вася не просто говорил, а любил даже его. И стихи мне его читал. Не успеешь послушать, а он уже их на память знает». Сам Василий Макарович говорил так: «Вот жалею: Есенин мало прожил. Ровно с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает. Здесь прожито ровно с песню».

А как в картине «Калина красная» трагично и органично звучит старинная русская песня «Вечерний звон», когда оператор ведёт камеру по серому строю заключённых. И навсегда в зрительную память впечатывается бритоголовый юный арестант, исполняющий ясные, солнечные стихи Есенина – любимого поэта Шукшина.

Только что вышедший на волю Егор Прокудин читает не чьи-нибудь, а стихи Есенина:


…в снежную выбель

Заметалась звенящая жуть.

Здравствуй, ты, моя черная гибель,

Я навстречу тебе выхожу!…


Пусть для сердца тягуче колко,

Это песня звериных прав!..

…Так охотники травят волка,

Зажимая в тиски облав.


Зверь припал… и из пасмурных недр

Кто-то спустит сейчас курки…

Вдруг прыжок… и двуногого недруга

Раздирают на части клыки.


О, привет тебе, зверь мой любимый!

Ты недаром даешься ножу.

Как и ты – я, отвсюду гонимый,

Средь железных врагов прохожу.


Как и ты – я всегда наготове,

И хоть слышу победный рожок,

Но отпробует вражеской крови

Мой последний, смертельный прыжок.


И пускай я на рыхлую выбель

Упаду и зароюсь в снегу…

Все же песню отмщенья за гибель

Пропоют мне на том берегу.


Стихи эти, написанные в 1922 году «последним поэтом деревни», читает, как правильно заметил М.

Геллер [4], 50 лет спустя крестьянский сын, ставший городским бандитом, как собственную эпитафию, как пророчество о своей гибели.

А стишок Мани в «Алеше Бесконвойном» о белой березке – переделка есенинской «Березы» (1913):


Белая березка

Стоит под дождем,

Зеленый лопух ее накроет,

Будет там березке тепло и хорошо.


В восприятии природы и животных Есенин и Шукшин совпадают удивительно: «Сопоставьте, – говорит С. Фрейлих, – стихотворение «Дряхлая, выпали зубы…» и эпизод спасения от гибели стада в рассказе «Земляки» – они подсказаны одним и тем же переживанием. Художники близки и по щемяще-нежному ощущению природы. Совпадения здесь поразительны: «Предрассветное. Синее. Раннее…» – это у Есенина. «Предрассветно-тихое, нежное» – это у Шукшина. В том же рассказе «Земляки» пейзаж может показаться переложением в прозу есенинского стихотворения «Голубень»… Мироощущения Есенина и Шукшина во многом совпадают, они драматически воспринимают разрыв с прошлым, в этом контексте у каждого из них возникает и личная, интимная тема, и тема историческая. В произведениях каждого возникает образ матери и чувство вины перед нею художника. С одной и той же целью они обращаются к истории и избирают в ней в качестве героя одного и того же типа людей: Разина – Шукшин, Пугачева – Есенин…» [5].

Шукшин – как вспоминает Ольга Румянцева, – потрясенный голосом Есенина, читавшего монолог Хлопуши из поэмы «Емельян Пугачев», заплакал, потом вдруг выпрямился, сверкнул глазами и весело, даже лихо, сказал: «Чернь его любит за буйство и удаль!» Помолчал и добавил: «И за ум – тоже!».

Даже эти небольшие замечания подтверждают, что Есенин для Шукшина был не просто любимым, а близким по духу поэтом и человеком.

И ещё интересная деталь: будучи русскими национальными гениями, они были только частично русскими – в родне Шукшина были чувашские предки, отсюда и этимология его фамилии – в переводе с чувашского языка «бедный»; родоначальником рода Есениных был татарин Есен из города Касимова, от его имени и произошла фамилия Есенин, которая переводится на русский язык как «благополучный», «здоровый».

ЕДИНСТВО ТЕМЫ И ГЕРОЯ


Первое, что сближает этих мастеров слова,единство темы: темы судьбы деревни и русского крестьянства. Если бы Есенин был современником Шукшина, их можно было бы назвать «писателями-деревенщиками».

Во-вторых, творчество двух художников – это создание особого вида героя – героя-философа, героя своего времени, носителя национального характера. Персонажами Шукшина стали обитатели сельской периферии, незнатные, не выбившиеся «в люди», – одним словом, те, кто внешне, по своему положению вполне соответствовал знакомому по литературе XIX века типу «маленького человека».

Шукшин создал целую галерею запоминающихся персонажей, единых в том, что все они демонстрируют разные грани национального характера. Этот характер проявляется чаще всего в ситуации драматического конфликта с жизненными обстоятельствами. Шукшинский герой, живущий в деревне и занятый привычной, по-деревенски монотонной работой, не может и не хочет раствориться в сельском быту «без остатка». Ему страстно хочется хоть ненадолго уйти от обыденности, душа его жаждет праздника, а неспокойный разум ищет «высшей» правды. Шукшинские «сельские жители не хотят ограничить жизнь «домашним кругом», их так же томит мечта о жизни яркой, наполненной смыслом. А поэтому их тянет за пределы родной околицы, их воображение занято проблемами отнюдь не районного масштаба.

Критика давно пытается классифицировать, «типологизировать» шукшинских персонажей. Но первая попытка такой «типологизации» принадлежит самому писателю. Понятия «сельские жители», «светлые души», «чудики», «странные люди», «энергичные люди», «сибиряки», «кержаки», «вольные казаки», «крестьяне», «городские», «притворяшки», «пришей-пристебаи», «черти», «бессовестные», «устоявшиеся герои» и т.д. имеют место (разумеется, не в терминологическом значении) в прозе, кинодраматургии и публицистике В. Шукшина. Анализируя работы литературоведов, можно утверждать, что в творчестве писателя три типа героев: «чудики», «античудики» и «крепкие мужики», но центральным героем всё-таки являются «чудики», через образы которых Шукшин хочет пробудить у читателя интерес к этим людям и их жизни, показать, как, в сущности, добр и хорош простой человек, живущий в обнимку с природой и физическим трудом, какая это притягательная жизнь, несравнимая с городской, в которой человек портится и черствеет.

В образе человека с чудинкой реализован тип русского национального характера, вобравшего в себя и трагическую рефлексию на несовершенство мира, и духовную устремлённость к правде, и стремление русской души к празднику.

В рассказах В.М. Шукшина предстаёт целая галерея «чудиков», открытая героем одноимённого рассказа, написанного в 1967 году. На сайте «Русская семёрка» (http://russian7.ru/) опубликована статья Григория Саблина «Семь чудиков Василия Шукшина», где представлены чудики, которых Шукшин считал героями своего времени: Василий Князев («Чудик»), Андрей Ерин («Микроскоп»), Александр Козулин («Даёшь сердце!»), Бронислав Пупков («Миль пардон, мадам!»), Константин Валиков («Алёша Бесконвойный»), Фёдор Грай («Артист Фёдор Грай»), Семён Рысь («Мастер»).

Если обозначить специфических черты лирического героя Есенина, то можно увидеть черты сходства с главными героями Шукшина: лирический герой максимально приближен к автору; для него характерна естественность и исповедальная открытость душевного мира; открытость миру, благодарное его приятие, и при этом – тоска о «нездешних нивах» и о «той, что в этом мире нет»; противоречивость, полярность и стихийность в проявлении чувств: середины нет – есть крайности (Есенин – поэт безоглядности и удали, бескомпромиссности и максимализма: если тоска, то «разгульная», если чувства, то «буйные», сердце – «сумасшедшее»); искренность и нежность, ранимость; тяготение к самобичиванию, постоянному анализу собственных дел и поступков. А ещё – безграничная любовь ко всему живому, нежность и милосердие.

Эти противоречия характера лирического героя Есенина, как и шукшинских «чудиков», далеко не случайны. Они отражают противоречивую суть русского характера: «Для русских характерно совмещение… полярно противоположных начал. Россию и русский народ можно характеризовать только противоречиями. Русский народ с одинаковым основанием можно характеризовать как народ… жестокий и необычайно человечный, склонный причинять страдания и до болезненности сострадательный», – точно подметил Н.А.Бердяев [6, c.23].

В-третьих, герой поэзии Есенина и прозы Шукшина не статичен, он проходит определённую эволюцию.

Например, доктор филологических наук Н. Л. Лейдерман считает, что на первых порах (до 1917 года) в творчестве С. А .Есенина доминируют ролевые фигуры Инока, Странника, Бродяги, Разбойника, Добра молодца. Собственное лирическое «Я» поэта появляется, настаивает исследователь, лишь в 1916 году в стихотворениях «Гаснут красные крылья заката…» и «День ушел, убавилась черта…». Эта форма выражения авторского сознания широко разовьется в последние годы жизни Есенина, сменив последовательно доминирующих после революции Пророка, народного стихийного Бунтаря и асоциального Хулигана. Стихи с такой разновидностью лирического субъекта, как лирический герой, по мнению учёного, рисуют образ максимально близкий автору, художественное «альтер эго» автора [7].

Н.Н.Бабицина, научный сотрудник Государственного музея-заповедника С.А. Есенина, доказывает, что  лирический герой в своём развитии проходит четыре этапа: от  «смиренного инока» (в поэзии 1914-1916 гг.),  до «пророка «Третьего завета» (поэзия  1917-1920 гг.), романтического бунтаря, поэта-хулигана (1920-1921 гг.) и, наконец,  в последний период творчества – «Пушкина ХХ века».  Рассматривая эволюцию лирического героя Есенина как выразителя национального характера, Н.Н.Бабинцина приходит к выводу, что в своём развитии лирический герой проходит путь от цельного православного вероисповедания через отклонение от нормы (грехопадение) к  возвращению к прежним идеалам, но на более  высоком уровне их  восприятия и осуществления [8, с.141].

Шукшинские «чудики» при всей похожести друг на друга тоже эволюционируют. В первых рассказах он наивен, это светлая душа, которая пытается отыскать идеальное начало русского характера. В шестидесятые годы в рассказах В.М.Шукшина появляется задумывающийся «чудик». Он понимает, что в жизни не всё так хорошо, как кажется на первый взгляд. Это герой-странник. Он ищет смысл жизни, потому что произошла утрата гармоничного мироощущения человеком деревенского уклада. Они любят весь мир, но мир их не понимает. Они задают этому большому миру вопрос: «Почему? Люди, что с нами происходит?» Позже появляется третий тип «чудика», или иначе его можно назвать «античудиком». Это люди тяжкого, земного, материального устроения. Они всегда лишены важнейших для писателя качеств – внутренней наполненности, глубины, духовности.

Литературовед И.Сухих в своей статье «Душа болит» («Характеры» В.Шукшина») выделяет четыре типа «чудика»: мечтатель – чудик – человек тоскующий – человек уходящий [9].

В-четвёртых, одна из главных черт художественного мира и Есенина, и Шукшина – автобиографизм.

Все есенинское творчество представляет собой как бы лирической автобиографический роман, героем которого является образ Поэта – поэта мира древнего, «деревянного», деревенского, образ Поэта – поэта родной земли.

Об этом качестве лирики Есенина очень точно сказала современная поэтесса Инна Лиснянская, отвечая на анкету английского слависта Г.Маквея об отношении к творчеству С. Есенина: «Есенин – главный герой своего «романа». Он ввязался в избранный им сюжет, развитие которого привело к тому, что автор неразличим с героем».

Автобиографизм лирики Есенина – особого рода. Поэзия Есенина исповедальная, обнаженная (совершенно русский феномен); Есенин «всю душу выплескивал в слова», стремясь излечить страдающую душу мучительным самоанализом и глубокой искренностью:


От сонма чувств

Вскружилась голова.

И я сказал:

Коль этот зуд проснулся,

Всю душу выплещу в слова.

«Мой путь»


На самом деле, трудно найти во всей русской поэзии пример такой погруженности в себя, сосредоточенности лирического поэта на своем внутреннем мире. В этом и великое достоинство Есенина-лирика, и источник его слабостей и страданий. Великое достоинство, потому что душа, судьба каждого человека не менее важна и поучительна, чем судьба целого государства. Источник слабостей и страданий, потому что чувства и переживания героя гипертрофируются, как бы изолируются от мира, и поведенческие реакции во многом перестают быть адекватными. Как следствие, героем овладевает тревога, меланхолия, чреватые психологическим срывом. Может быть, поэтому современник поэта Ю.Н. Тынянов неодобрительно замечал: «Читатель относится к его стихам как к документам, как к письму, полученному по почте от Есенина» («Промежуток», 1924). Но такая интимность стала заразительным свойством стихов Есенина. С этого времени для поэтов и читателей нескольких поколений, он становится близким собеседником, даже не поэтом Сергеем Есениным, а просто Сережей.

По мнению критиков, шукшинский герой «в кирзовых сапогах» (С. Залыгин) «пылит по проселочным дорогам» (Л. Аннинский). Алтайских шоферов, механиков, трактористов писатель хорошо знал и нередко встречал на Чуйском тракте, ведущем от города Бийска до монгольской границы, проходящем мимо деревни Сростки, расположенной в предгорной Алтайской степи, на берегу реки Катуни. Герои Шукшина из той «шукшинской жизни», которую прожил сам писатель. Как М. Шолохов на Дону, так и В. Шукшин на Алтае нашел своих героев. А многие рассказы писателя – это зарисовки о его детстве и юности, о людях, которые ему были дороги в жизни.

В связи с этим интересно одно из наблюдений Георгия Буркова: «Если бы меня попросили как-то обозначить явление Шукшина, то я предпочел бы такое «неуклюжее» определение как «авторское творчество». В каждом созданном произведении, будь то написанная строка или сыгранный образ, обнаруживаются черты характера, биографии Шукшина».


ПСИХОТИП «ЕСЕНИН»


Подтверждает близость Есенина и Шукшина и соционика, наука о психологических типах личности, которая относит их к одному из 16 типов – психотипу «Есенин», к лирикам, интуитивно-этическим интровертам [10]. К этому типу относят ещё таких знаменитых людей, как Евгений Евтушенко, Юрий Гагарин, Валерий Леонтьев, Филипп Киркоров, Валерий Меладзе, Жан Жак Руссо, Моцарт, Россини.

«Есенины» – люди творческие, несколько отрешённые от жизни, витающие в облаках, воспринимающие мир через богатую палитру собственных чувств и переживаний. Они обладают такими сильными качествами, как: необыкновенно развитая интуиция; умение менять своё мнение в зависимости от ситуации; мягкость в общении, тактичность и неконфликтность; общительность (они любят находиться в компании, им присуще здоровое чувство юмора); постоянная работа над собой, самосовершенствование.

Однако очень часто окружающим приходится сталкиваться и с отрицательными чертами характера «Есениных»: они всегда оценивают людей согласно своим внутренним ценностям, не учитывая общепринятые моральные законы; не умеют думать о реальных, практичных вещах; им порой присуща излишняя эмоциональность и чувствительность, они долго помнят причинённую им обиду. В любом случае «Есенин» признаёт свои ошибки и тяжело переживает любые конфликты, которые бывают просто неизбежными при столкновении с другими психотипами.

Несмотря на свою общительность, «Есенины» очень избирательны в дружбе: они открываются только тем людям, которые глубоко понимают их и близко к сердцу воспринимают все их переживания. Причём «Есениным» чужда эгоистичность: они могут чувствовать проблемы других людей и искренне сопереживать им.

«Есенины» – творческие натуры, которые воспринимают информацию сердцем, поэтому они могут легко работать       в кинематографии, литераторами, художниками, музыкантами, но никогда не смогут найти себя в производственной и хозяйственной деятельности.


РОДНЫЕ МЕСТА


И в судьбах этих двух художников – Есенина и Шукшина – немало сходного: оба выходцы из патриархальной глубинки, обоих высочайший талант заставил покинуть дом, свою среду, уйти в город, оба лихорадочно выложились, сгорели в творчестве, безвременно уйдя из жизни и заслужив вечную, всенародную любовь.

Биография Есенина и Шукшина начинается в русской деревне в семье крестьян.

Сергей Есенин родился и провёл своё детство в селе Константиново Рязанской губернии. Его родители – Александр Никитич Есенин и мать – Татьяна Федоровна Титова – были зажиточными крестьянами, как и их родственники, особенно семья Татьяны Фёдоровны. Есенины и Титовы были потомственными константиновцами. «Изба крестьянская, хомутный запах дегтя, божница старая, лампады кроткий свет…» – эти и другие впечатления Есенин сохранил в своей душе с детских лет.

Село Константиново раскинулось на высоком холмистом берегу Оки, в сорока километрах от Рязани. Места эти отличаются необычайной природной красотой. «Это было тихое, чистое, утопающее в зелени село, – рассказывает сестра поэта, Александра Есенина. – Основным украшением являлась церковь, стоящая в центре села. Стройные многолетние березы с множеством грачиных гнезд служили убранством этому красивому и своеобразному памятнику русской архитектуры. Вдоль церковной ограды росли акация и бузина… Раздольны, красивы наши заливные луга. Вокруг такая ширь: такой простор, что не окинешь оком! На горе как на ладони видны протянувшиеся по одной линии на многие километры села и деревни. Вдали, как в дымке, синеют леса… Огромные луговые пространства, усеянные цветами, разделены серебристыми нитями ручейков и речушек; круглыми чашами на многоцветном ковре выделялись озера» [11].

Именно эти скромные, но до боли родные, неповторимые, «сказочные» пейзажи снова и снова будут появляться в стихах Есенина. Об этой черте есенинской лирики очень точно сказал Б. Пастернак: «Самое драгоценное в нём – образ родной природы, лесной, среднерусской, рязанской, переданной с ошеломляющей свежестью, как она далась ему в детстве» [«Люди и положения». 1956].

Сам поэт неоднократно признавался, что его родные края удивительно красивы. Однако эта красота несет в себе оттенок вековой русской печали («Мой край, задумчивый и нежный!»). Вспоминая о Константинове, Есенин особенно остро испытывал это чувство, к которому примешивались горечь, тоска и безысходность, но он был искренне благодарен судьбе за то, что ему довелось родиться и вырасти на Рязанщине, которая стала для него символом той старой Руси, которой слагали поэтические оды многие поколения литераторов.

Хотя слово «Константиново» ни разу не встречается в стихах и поэмах Есенина, но именно здесь он всегда был по-настоящему счастлив, свою родину он носил в душе до последнего часа. И был немалый смысл в том, что на могиле Есенина в Москве односельчане рассыпали горсть земли со двора родного дома.

Образ родного села проник во всю лирику Есенина, сквозной линией прошёл через всё его творчество.


Село, значит, наше -......,

Дворов, почитай, два ста.

Тому, кто его оглядывал,

Приятственны наши места.

Богаты мы лесом и водью,

Есть пастбища, есть поля.

И по всему угодью

Рассажены тополя.

***

Рязанские поля

Где мужики косили,

Где сеяли свой хлеб,

Была моя страна.


Василий Шукшин появился на свет в селе Сростки Бийского района Алтайского края в семье крестьян-единоличников, середняков – Макара Леонтьевича Шукшина и Марии Сергеевны Поповой, – уроженцев той же местности, предки которых переехали сюда из Самарской губернии. Когда в 1930 году началась сплошная коллективизация, Шукшиных заставили вступить в колхоз. Глава семьи стал работать механизатором на молотилках, в деревне пользовался заслуженным уважением.

Нельзя постичь до конца творческую природу Шукшина, не побывав в Сростках, не повидав Алтая, где живут родные, близкие, дорогие его сердцу люди. Река Катунь с её притоком Федуловкой, «Камушки», гора Пикет с березовыми колками… Все это – немые свидетели детства Василия Макаровича. О Сростках написано много, но, как нам кажется, точнее всего об этом алтайском селе сказала поэтесса Н. Ялдыкина:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7