Александр Росков.

Мешок историй (сборник)



скачать книгу бесплатно

А раньше-то ведь какой у православных был обычай? Всяк, кто в избу входил, непременно крестился. Вот и девушка та у входа перекрестилась.

А потом как крикнет истошным голосом:

– Девки, что вы делаете? Что ж вы с чертями-то пляшете?!

Тут и все девки вслед за ней начали креститься. И только осенив себя крестным знамением, увидели своих «кавалеров» в их подлинном обличье: с рогами, а вместо штиблет лаковых – копыта.

Разоблаченные гости с визгом, ревом, гиканьем рванули к двери.

И след их простыл.

А ведь в этой-то немудреной сказочке смысл глубокий таится. Ни к чему девушкам лишний раз поминать «врагов рода человеческого», а вот крестом себя осенять и молитвы читать надо бы почаще. Тем себя и вправду от беды сберечь можно.

Да и мужчинам урок: вы уж милых-то своих без внимания не оставляйте, чтобы им не захотелось с чертями развлекаться.

И. С., Архангельская область

А я своего милого узнала по…

Как-то в молодые цветущие годы, в девятнадцать лет, мне и моей подруге пришлось погадать на суженого в пустом доме.

В святочную неделю дело было.

Сидели мы с ней при зажженных свечах, одна – в одной, а другая – в другой комнате, и смотрели на кольца обручальные, положенные в блюдечки. Кольца у старших раздобыли.

А жутко так, мороз градусов сорок, только стены трещат!

И вдруг… я вижу: в кольце показалось темное пятно. Присмотрелась…

Пятно все ярче, ярче. И вдруг я увидела меховую мужскую шапку.

А мы с подружкой-то гостили тогда у ее тетки.

Утром тетка наливает нам щей из русской печи – «ленок» говяжий достает.

– Ну-ко, – говорит, – которая из вас «ленок» раньше перегрызет, та раньше и замуж выйдет.

Я подружку свою опередила…

А тут у нас с ней кончились зимние студенческие каникулы.

Мы поехали на практику в Приморский район.

И что бы вы думали? Через неделю я там встретила своего суженого.

Я как увидела его, так и оцепенела: на парне была та самая шапка, которую я в кольце видела.

Через неделю после нашей первой встречи он мне в любви признался, а еще через неделю мы с ним расписались.

Тогда в сельсовете сразу расписывали.

Вот так бывает на белом свете.

Л. Н. Петухова, г. Каргополь

Тот самый Шулыкин

По молодости я, хоть и крещеный был, не верил ни в Бога, ни в черта, ни в приметы. Работал зоотехником в одном отдаленном совхозе, расположенном на границе Каргопольского и Плесецкого районов Архангельской области с Карелией.

А в те времена, в 60–70-е годы, летом практиковались отгонные лесные пастбища для скотины, пастухи держали ее по ночам в загоне, а сами жили в избушке.

Ну вот, поехал я на лошадке на одно такое лесное пастбище, где 180 телок содержались.

Приезжаю: там два пастуха ходят по загону – немытые, небритые, волосы у каждого – дыбом. И ни одной телки в загоне нет.

Спрашиваю у них:

– Где скотина?

А они мне шепотом говорят про какого-то Шулыкина – дескать, Шулыкин скотину угнал.

Вечером, говорят, весь скот в загоне был, а утром встали – ни одной телки нету, даже хромых и тех Шулыкин угнал.

Я сначала не понял ничего, подумал, что Шулыкин – это бригадир или директор соседнего совхоза, а скот угнали за потраву.

Спрашиваю пастухов: как это Шулыкин мог один всех телок угнать? И в каком совхозе он работает?

Пастухи поглядели на меня как на чокнутого и объясняют, что Шулыкин – это леший, он угоняет скотину и водит ее по лесу, ежели ему чего-нибудь не понравится.

Я выругал их в сердцах. Люди, говорю, в космос уже летают, а вы тут какого-то Шулыкина мне придумали. Сами всю скотину по пьянке растеряли, вот и валите с больной головы на здоровую! Что, говорю, хотите делайте, а телок ищите!

На следующий день я сам ружьишко взял, рюкзак, припасов кое-каких и пошел скотину искать. Разбил мысленно лес на участки и… Три дня по лесу шастал – не то чтоб хоть одну телку найти – даже следа коровьего нигде не обнаружил! А ведь телок-то 180 штук было!

На третий день встретил я рыбака на берегу лесной речушки. Он варил уху из хариусов. Меня к ухе пригласил. Разговорились.

Рыбака Иваном звали. Иван, узнав про мою беду, спрашивает:

– И следов коровьих в лесу нету?

– Нету! – говорю.

– Ну, это ваши пастухи Шулыкина чем-то обидели, вот он им и показал… Спрятал куда-то телок, закрыл от людского глаза…

Тут я взмолился:

– Да объясни ты мне толком! Второй раз про этого Шулыкина слышу. А ты вот в глаза его видел?

Иван оглянулся испуганно по сторонам – и мне:

– Не говори про Шулыкина худо, не обижай его. А то закружит тебя в лесу – век не выйдешь!

А потом Иван сжалился надо мной. Иди, говорит, в такую-то деревню, там бабушка Макаровна живет. У нее есть икона святого Власия. Выпроси эту икону на время, но обязательно дай взамен Макаровне несколько клочков шерсти от потерявшихся телок. В загоне собери шерсть или на дворе скотном, где они весной стояли. А потом, говорит Иван, с иконой ко мне приходи, вместе пойдем телок искать.

Ну что делать? Шерсти я нашел, Макаровну тоже нашел, рассказал ей про свое горе. Она расспросила обо всем подробно и говорит:

– Вижу я, ты человек крещеный, а вот крестика не носишь. Пойдешь искать скот – надень крестик и не снимай никогда. А ежели тебя ко мне Иван послал, дак ты, наверное, и шерсти принес?

Отдал я Макаровне шерсть, она мне иконку маленькую вынесла, в тряпочку завернутую.

– Иконку, – говорит, – в чужие руки не давай, отдай лично Ивану. А когда скотину найдете – Ваську Сидорова прогони из пастухов и больше в пастухи не бери. Это он Шулыкина прогневил!

На другой день пошли мы с Иваном телок искать. По тем местам, где я три дня ноги зря сбивал. И что б вы думали? Идем по лесу, что ни поляна – на ней 9–12 телок пасутся.

Как увидят нас, сразу к нам бегом, обступят и жмутся к нам. Мы вот так вот, группами, из лесу их в деревню и выводили.

За четыре дня всех телок собрали, все 180, ни одна не потерялась.

Иван по лесу без всякого компаса, что твой Шулыкин ходил! И иконка с нами.

За эти четыре дня два непонятных случая с нами произошли.

Ночевали мы одну ночь в избушке лесной. У меня хороший топорик был, я влепил его у костра в бревно. Утром встали – нету топорика. Все обыскали – нету!

Через день пришли опять на это место ночевать, а топорик у костра в бревнышко воткнут, как будто тут и был.

И еще: идем с Иваном по лесу, впереди нас вроде бы костром потянуло.

Как вдруг Иван разворачивается на 180 градусов и говорит мне тихонько:

– Пошли отсюда быстрее, да не оглядываясь! Километра три от этого места чесали, Иван мне так и не объяснил, почему.

В общем, собрали мы с Иваном всех телушек. Я ему за четыре дня наряд выписал, деньги ему привез. А он обиделся.

– Я, – говорит, – от чистого сердца тебе помогал. – И не взял денег. – Привези, – говорит, – мне лучше крючков да лески, да с бутылкой приезжай, я тебя на одно озеро на рыбалку свожу.

Макаровне я иконку святого Власия отвез. Она дала мне целую сетку лука и на прощанье наказала, чтобы я о Шулыкине плохого слова не говорил, чтобы на пастбище с непокрытой головой не появлялся и чтобы крестик все время носил.

Много лет прошло с той поры. Давно нет на свете ни Макаровны, ни Ивана, но я до сих пор вспоминаю их добрым словом.

С Иваном-то мы подружились, вместе рыбачили и охотились, не одни штаны у костров сожгли.

Я до сих пор не могу понять, как это и Иван, и Макаровна тогда сразу же взялись помогать совершенно незнакомому человеку – мне. У меня такого дара, видно, нету.

А с Шулыкиным я больше не сталкивался, хотя и слышал про него еще много всяких историй…

М. Родионов, Плесецкий район Архангельской области

Эй, товарищ!

Сам я родом из деревни Стойлово Каргопольского района. Мы переехали из нее в другую деревню, когда мне семь лет было.

Стойлово находилось в стороне от большой дороги, в нем даже электричества не было.

После нас еще оттуда жители уехали, и в Стойлове остался жить только дедушка Александр Осинин. Он там зимой и летом жил в своей избе, за хлебом ходил в деревню Артемово, за четыре километра, в лесу.

Ему одному в Стойлове страшно было жить, особенно зимой. Один раз к нему ночью постучался и попросился ночевать знакомый мужик Василий Шумилов из деревни Ловзанги. Дедушка Саша пустил его, постелил ему на широкой лавке спать. А утром проснулся – нету никакого Василия. Вот он и ломал голову: то ли привиделся ему Шумилов, то ли на самом деле был. А тот проснулся среди ночи, да и ушел домой, не сказавшись.

А дедушка Осинин рассказывал такой случай. Однажды зимней ночью кто-то постучал ему в раму и громко-громко крикнул:

– Эй, товарищ!

Он потом до утра заснуть не мог, сидел на кровати – душа в горсти.

Утром вышел во двор – ничьих следов чужих около избы не нашел…

А. Воронин

Лихолетье
Семь годков только, а на руках – Колька да Лелька

Бабья месть

…Во время войны мы жили очень плохо. Особенно худо было зимой, когда все работы в колхозе завершались. У нас был большой, просторный дом, по вечерам собирался народ. Керосину принесут, сидят прядут.

Если керосина не было – рассказывают в темноте всякие страшные истории и сказки. Молодые мужики и ребята все ушли на войну, в деревне только девки да бабы остались. Молодых вдов было много – похоронки приходили.

Есть было нечего, печи топить нечем. У кого какая скотина была – от бескормицы пала. Воровать в колхозе боялись – за одну картофелину давали год тюрьмы, за свеклину – тоже год. А за два килограмма пшеницы давали семь лет. Охранники ездили на лошадях день и ночь – мужики! – колхозное добро сторожили.

И вот один охранник до того был вредный – его Поганкой прозвали. Он на тех, кто чего-нибудь стащит, свою «управу» придумал.

Поедет в поле на коне, коня спрячет где-нибудь и сам залезет в стог или скирду. Пойдут бабы сено для своей скотины воровать – он вылезет, разгонит всех, а одну сцапает и сделает с ней все, что хочет. Снасильничает то есть. И поди попробуй кому пожалуйся – посадят ведь за воровство.

И вот одна баба от Поганки забрюхатела, родила. За аборты тогда тоже в тюрьму сажали, но несколько баб от него аборты подпольно сделали. И до чего все злые были на этого Поганку – сказать словами нельзя.

И однажды, после того как он одну девку бабой сделал, решили ему женщины отомстить.

Один раз, специально, чтобы Поганка видел, человек восемь баб пошли с веревками в поле – будто сено воровать. Дело было в начале зимы, поземка уже мела, смеркалось на улице. Ну, Поганка на коня – да потихоньку за ними.

И когда он внезапно выскочил на баб возле скирды в темноте, те, вместо того чтобы разбежаться, всей кучей навалились на него. Навалились, наподдавали ему как могли. А потом взяли палку длинную и просунули ему в рукава, чтобы он как чучело был, чтобы руками не мог пошевелить. Вдобавок сняли штаны и все его «хозяйство» оголили. Штаны-то не совсем сняли, а спустили до колена, чтобы они ему идти мешали. И бабы разбежались кто куда.

Поганка пока таким макаром, с растопыренными, как у пугала, руками и снятыми штанами, до деревни добирался – «хозяйство»-то у него подмерзло, подпортилось. Две недели он в больнице лежал. Но потом ни на кого из баб не указал. Да и не стал доказывать: стыдно, наверное, было, что его таким посмешищем выставили, без штанов.

Потом война еще года полтора шла, и Поганка опять охранником работал.

Но никто из женщин уже больше не брюхател от него и абортов не делал.

А после войны мы в Архангельскую область переехали.

Н.И. Писанчина, п/о Емецк, Холмогорский район

«Бородавка» для затравки

Я хочу поведать одну бывальщину, мне ее рассказала одна 85-летняя бабуля, которой уже нет в живых.

В деревне жила молоденькая девушка со своими родителями. Девушка была на выданье. За ней ухлестывал местный паренек. И стал ее звать замуж. Но девушка и не отказывала, и согласия не давала. Понял паренек, что за этим что-то скрывается, а ему уж больно девушка нравилась.

Раньше по деревням ходили странницы. Парень нарядился в одежду странницы и поздним вечером пожаловал к родителям девушки. «Странница» попросилась переночевать. Естественно, в ночлеге ей не отказали. Накормили, напоили чаем, расспросили о житье-бытье, куда она направляется, и стали укладываться.

Вскоре все улеглись спать.

«Странница» повела тихий разговор с девушкой. Ходишь ли на вечеринки? Есть ли задушевная подружка, дружок и т. д. и т. п. Девушка призналась, что есть паренек, который ей очень нравится, зовет замуж.

– А ты как на это смотришь?

– Да не могу решиться.

– Так в чем же дело?

– Есть у меня дефект: на причинном месте сидит бородавка.

«Странница» сказала, что это не причина.

– Я до старости прожила с бородавкой, замуж вышла, детей нарожала, всех вырастила. А ты потрогай мою бородавку. – «Странница» взяла руку девушки и положила на свою «бородавку».

Девушка аж испугалась, насколько велика была «бородавка», и подумала: «Надо же, с таким дефектом странница прожила всю жизнь».

На этом они закончили разговор, отвернулись в разные стороны и заснули.

«Странница» утром раненько встала и довольная отправилась в путь-дорожку. А вечером нагрянули сваты и безо всяких проволочек высватали девушку за того самого паренька.

Пенсионерка Н. К., с. Карпогоры, Пинежский район Архангельской области

Деревня наша – волчий угол

Чем старше становишься, тем чаще детство вспоминается: родная деревня, речка, из которой мы в летние месяцы вылезать не хотели, лес, куда по грибы да ягоды ходили… И еще почему-то вспоминаются… волки.

Волки и… гармоника

Случай, о котором я хочу рассказать, произошел очень давно, и было мне тогда годочков семь или восемь. Стояла зимняя ночь. И наша семья как-то вдруг разом проснулась. А проснулись-то мы из-за гармошки. Где-то в ночи на подходе к деревне она не играла, а как-то странно то ли рыдала, то ли всхлипывала.

И все мы с тревогой подумали об одном: о Сашке. Сашка – мой старший брат. Он дружил с девушкой, которая жила в пяти километрах от нас. Сашки дома не оказалось. Он вечером ушел к невесте на посиделки. А уже поздняя ночь. Мы прильнули к окнам и стали гадать: Сашкина ли это гармонь «рыдает»? Вроде бы нет. Сашка никогда так не играл…

А ночь была лунная, и мы увидели брата издалека. Он шел по улице, играл на гармошке, а за ним след в след – два волка. И эти два волка, плетясь за братом, жутко подвывали.

Отец встрепенулся, схватил топор – и на улицу.

А я в окно видела, как отец распахнул перед Сашкой калитку и, едва тот оказался во дворе, захлопнул ее.

А потом я видела, что брат мой сделал еще два-три шага, выронил гармонику и, как подкошенный, повалился в снег.

Оказывается, Сашка потерял сознание.

А когда он пришел в себя, то вот что рассказал…

Волки его встретили, когда он возвращался домой. Они стояли у него на пути, будто заранее поджидая, и угрожающе скалили зубы.

Погибель была неминучая. И тогда мой братец схватился за свою хромку, заиграл что-то плясовое и пошел на зверей. Волки расступились и двинулись за ним. И тут Сашка услышал волчье подвывание, звери как бы подпевали гармошке. Так втроем они и шли целых два километра. Потом братец мой уж и мелодии-то все забыл, и просто дергал туда-сюда свою гармошку.

Вот такая история произошла с моим братом. И я до сих пор не пойму, почему волки не тронули Сашку. Неужели звуки гармоники их заворожили?

«Наши» волки хорошие, а «не наши» – плохие

Вот слышала я, что медвежьими углами захолустные места называют. А мою родину можно было бы назвать углом волчьим.

Как-то родители сказали, чтоб я с детьми шла в лес за брусникой. Нас, детишек, было семеро, а я – старшая, девять лет. Дошли до леса, а брусники там видимо-невидимо. Берем, перекликаемся. И вдруг Катя кричит мне:

– Тая! Тут собачки маленькие бегают.

Я подошла, поглядела – верно. Только на собачонков-то щенки не похожие. Но я сразу-то не испугалась, пока, собирая ягоды, не натолкнулась на нору под корневищем большого дерева. Вход был широкий.

Вот тут-то и вспомнила, что отец говорил про логовище волков… И я стала скликать ребятишек. Когда мы уходили, волчата долго бежали за нами, играя. Я знала от отца, что волчица должна быть где-то рядом и следит за нами. Кричу на ребят:

– Не трогайте их! Нельзя! И не вздумайте в них чем-нибудь бросить…

Мы отбежали от этого места метров двести и услышали волчий вой. Это мать-волчица сзывала разбежавшихся волчат. А щенки, как только услышали мать, так все разом побежали назад.

Мы пришли домой во время обеда и рассказали все родителям. Мужчины пошли в лес с ружьем. Но логовище оказалось пустым. Волчица увела щенков в другое место.

Когда я стала подрастать, то о волках узнавала все больше и больше.

Оказывается, есть волки «наши» и «не наши». «Наши» – это те, что в нашем лесу живут, недалеко от деревни. И узнала я, что «наши» волки хорошие, а «не наши» – плохие.

Наши волки ходили на охоту километров за пять-шесть. И там ловили овец и телят. Знала я, что волки очень много мяса глотают, а придя в логовище, это мясо отрыгивают, чтоб накормить щенков. Носят волки свою добычу в зубах – сама видела.

В нашей деревне «наши» волки скот не трогали. Зимами в соседних деревнях всех собак переимают, а наши собаки – целы.

Коровья тактика обороны

Был интересный случай: я пасла домашних коров с телятами. Коров было пятнадцать, а телят – пять.

Ну, пасла я, значит… Да и утомилась. Да и задремала. Знойно было очень. Коровы тоже все лежали. И вдруг слышу рев невообразимый.

Вскочила я на ноги, гляжу, а коровы-то кружком выстроились, а я и телята – в центре этого круга.

А коровы ревут по-страшному, головы – до земли, рога свои, как вилы, выставили. А еще вижу, что за этим живым коровьим кругом пляшет, мечется волк, к телятам прорваться норовит.

Ну, я и закричала.

И на мой крик и на рев коров прибежал дед Анисим. Волк и отступил, ушел к лесу.

Вот ведь в военных книжках писали про круговую оборону. В самом деле, «кругом»-то обороняться легче, когда повсюду враги. Только откуда коровы-то про это знают? А может, это военные люди тактику обороны у коров переняли?..

Провожатые

Ох уж эти волки! Вспомнить страшно.

Училась я в восьмом классе в районном центре. А до райцентра было 25 километров. От родной деревни мне приходилось идти до деревни Валовая шесть километров, где меня дожидалась одноклассница Шура, и дальше мы уже шли ночью вдвоем, чтоб успеть к десяти утра в школу.

Конечно же, приходилось принимать меры предосторожности от волков. В дорогу мне давали два снопа тресты льна. Это если повстречаются волки, то я должна буду жечь снопы, которые были очень плотно увязаны, чтоб дольше горели.

И такой путь я проделывала раз в неделю. А там, в райцентре, я жила у бабы Луши. Мои родители ей платили за это.

Так вот, на этот раз до одноклассницы Шуры я добралась без приключений. А дальше мы вместе пошли. И снопов у нас стало уже четыре. Мать Шуры что-то нас не отпускала, все плакала. Но мы все-таки ушли.

Шли лесом, как вдруг видим, две собаки идут навстречу. На волков мы не подумали. От нас до них оставалось метров пятьдесят, когда я все поняла и закричала:

– Зажигай!

Снопы не сразу, но загорелись.

Обратно идти – далеко, вперед – два километра.

Стали махать горящими снопами, волки нас пропустили, но пошли за нами. Шли мы медленно, взад пятками. Это от страха: снопы горели, а идти еще далеко. У нас с собой было мясо, сало, хлеб. Бросали зверям, и, пока они ели, мы принимались бежать. Скормили волкам все, что было. И уж деревню видно. Но до нее еще надо дойти. А как? И стали мы жечь книги, тетради, рукавички…

Едва дотянули до крайнего дома. А там еще и не открывают. Уж больно дед подозрительный попался. Открыл, увидел наших провожатых и опешил. А мы все еще отбиваемся от волков горящими рукавичками…

Утром нас увезла в школу попутная машина. Пришли мы на третий урок обгоревшие, грязные. Галина Петровна, учительница, даже испугалась. Сообщила обо всем родителям. После этого наши отцы провожали нас до школы по очереди. Было это в 1948 году.

Как я волка застегнула

Много раз удавалось от волков уходить, но вот однажды мне показалось, что пришел мой конец.

Было мне восемнадцать, когда я стала работать заведующей столовой на лесоучастке. И вся финансовая ответственность была на мне. Я даже с отдельных общепитовских точек должна была деньги собирать.

Однажды я поехала верхом на коне за выручкой на отдаленный участок. В ту-то сторону доехала хорошо, а вот обратно… Дело было к вечеру, и меня стали уговаривать, чтоб я не ехала, а подождала до утра, потому что егерь видел большую стаю волков.

Но я поехала. Правда, дед Матвей, конюх лесоучастка, дал мне плетку. Сказал, что в конец ее вплетена свинцовая проволока. Но я этому не придала значения. Для меня все плетки одинаковые.

Еду, значит. До лесопункта оставалось два километра, как вдруг конь подо мной осел на задние ноги. Всхрапнул, взвился на дыбы и – понес. Я оглянулась – волки.

Много волков! И все за мной гонятся. А впереди – вожак. Он быстро настигал нас. Нагнал и стал то слева заходить, то справа. Куда уж он метил – не знаю. Но когда он в очередной раз зашел справа от лошади и, как мне показалось, намеревался сделать прыжок, я совершенно неосознанно взмахнула плеткой и ударила зверя. Волк взвизгнул и стал отставать. А вскоре я на коне в поселок вылетела.

А назавтра дед Матвей приехал. Рассказывал, что видел много крови на дороге и решил, что это со мной приключилась беда. Когда я ему рассказала все в подробностях, он заключение сделал:

– Выходит, ты, девка, застегнула волка-то… Выходит, моя плеточка со свинчаточкой спасла тебя.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21