Александр Плетнёв.

Курс на прорыв



скачать книгу бесплатно

– Периодичность доклада – пять минут.

– Есть.

– Сигнальщиков предупредили?

– Так точно.

Проходит первая пятиминутка с докладами по цели, затем вторая: параметры, пеленг, сила сигнала, которая неизменно растёт.

Наконец реагирует ГКП, уточняя в информационном центре классификацию цели и время её первого обнаружения.

Вот тогда становится понятен предмет беспокойства: почти двадцать минут наблюдается в курсовом секторе работа чужого локатора, дистанция до которого устойчиво уменьшается (потому как сила сигнала растёт), а собственная РЛС («Вайгач»), пусть на кратковременном включении, но ни фига не видит!

Тут ГКП голосом Терентьева выходит напрямую на КП РЭБ, требуя доложить целевую обстановку.

Скопин переглянулся с вахтенным.

– Они что, командира с койки подняли?

Ситуация прямо начинала накаляться. Уже явно вся вахта (ГКП, БИЦ) в полной мере выходит из полудремотного состояния. С КП РЭБ полились данные непосредственно на ГКП, сводя интервалы докладов к минимуму.

На мостике понимают – ситуация чреватая…

– Может, врубить прожектора – пошарить?

– Командир на ГКП – ему решать.

– Что же за хрень-то такая? РЛС сами по океану не плавают, что-то же там должно быть?

Сила сигнала растёт. Пеленг начинает неторопливо уходить вправо – это «Пётр» положил рули «лево на борт». Доклад уже каждые тридцать секунд.

И тут сигнальщики в очередной раз отчитались:

– Навигационные огни на «десять»!

– Ёханый бабай, – вырвалось у Скопина.

А ещё спустя пятнадцать секунд радостный возглас радиометриста с поста РЛС «Вайгач-У»:

– Цель обнаружена!


Это был даже не сейнер! Пали?ться прожектором не стали, но разглядеть что-то удалось. Судя по фактуре борта – деревянная колымага, пыхтя дизелем, прошла в полутора кабельтовых от крейсера, даже не пытаясь уклониться или хоть как-то сманеврировать. То ли спали, то ли обкурились-перепились… но никаких «радио» от туземцев не словили, словно те и не заметили громаду крейсера.

– Абыдно, да!!! – Скорчил рожу Скопин.

– Шаланды, полные кефали… – фальшивя, пропел вахтенный и перечислил в оправдание: – Малоразмерка, деревянная, марево. «Вайгач» реально даже дистанцию неправильно выдавал.

– А ведь прикинь, боднули бы мы её (а корыто приличное), и если в буле гидролокатор не замяли, то… она ж деревянная – сразу бы не утопла. Протащили бы её до самого юта и сдуру винты ухандокали.

И рулевому:

– Право руля.

«Пётр» величаво вернулся на прежний курс.

Но на этом неожиданные встречи не кончились. Мало того что командир «накрутил хвосты», так и сами радиометристы РТО прониклись моментом. Параметрами «Вайгача» поиграли, выбрав оптимальные характеристики, и не прогадали.

Горизонт уже стал багроветь, как БИЦ выдал пеленг – ещё одна цель, идущая встречным курсом.

– У них тут что – одна «дорога»? – поразился вахтенный.

Посудина шла вообще без каких-либо технических средств обнаружения.

То есть о радаре и речи не было!

– Мать моя женщина! Эта вообще идёт на ощупь!

«Шаланда» прочапала на дальности визуального контакта. Снова благодаря уклонению крейсера на правом траверзе. А поскольку солнце словно с нетерпением выпрыгнуло из-за горизонта, уже на раковине рыбацкую шхуну удалось вполне прилично рассмотреть.

На юте, где под невысокой кран-балкой были навалены сети, появились смуглые фигуры, белозубо радуясь и махая руками.

На мостике протопал командир, сразу проследовав на правое крыло.

– Эти лишенцы тебя подняли с койки? – не опуская бинокль, спросил Скопин.

– Сам проснулся, – фыркнул Терентьев, – а вы тут мух не ловите.

Старпом не стал оправдываться, заслуженно, понимая, что и под бдительным оком «первого после бога» было бы то же самое. Обстоятельства!

– Радиообстановка?

– Ты про этих? – Старпом, наконец, отнял бинокль от глаз, лишь затем, чтобы им же и указать в сторону удаляющейся шхуны. – Такое впечатление, что у них и радио нет – тишина!

* * *

День наливался голубизной неба, потянуло ветерком, разметав остатки утреннего тумана.

Ещё раз хочется сказать – Тихий океан огромен. Несмотря на то что крейсер намотал от Маротири полновесных 550 миль, хоть и не по прямой, утро застало «Петра» ещё в «объятиях» Французской Полинезии. До ближайших островов архипелага Тубуаи было 100 и 120 миль на левый траверз. До Таити все триста – на правый крамбол.

Часа три шли, вообще никого не наблюдая. Ни судёнышка, ни даже гражданского борта, следующего в аэропорт Таити. Один из сигнальщиков божи?лся, что видел чайку, что было очень сомнительно, всё-таки до ближайшего острова было не менее двухсот километров.


День обещал быть солнечным и жарким. На верхней палубе опять нашлись какие-то дела, и боцман выгнал наружу личный состав, пока тропическое солнце не раскалило металлические части корабля до нестерпимых градусов. В этот раз отцы-командиры, понимая, не противились вольностям в форме одежды матросов. Потому что сами уже в полной мере вкусили тропических прелестей и «плавились» внутри корабля, где от духоты спасали только кондиционеры, которые не всегда и справлялись, особенно в энергетических отсеках.

Матросы то рьяно (под суровым взглядом мичмана), то вяло (в халявные минуты) копошились, потея, похлёбывая воду (Пономарёв настоял), постепенно оголяя торс, тихо костеря пекло, как ещё несколько дней назад дубарь у Фолклендов. У особо расслабившихся появились солнечные ожоги, с запоздалой реакцией на сей факт боцмана, погнавшего этих (с его же слов) «дятлов» в медблок.

А потом воткнули эрэлэску, «пробежались» по кругу и ахнули. И ладно там позади кто-то телепается, да на раковинах пара-тройка меток, а вот на курсовых углах…

– Интересно, – кисло улыбнулся Терентьев, – у них тут всегда так оживлённо, или это исключительно в нашу честь? Проходной двор!

Куда-то уклоняться, сходить с курса не имело смысла – обязательно какая-нибудь посудина на пути да попадется. И не одна. Взяли на румб правее – там маячило всего пару меток, не фонящих радарами. Хотя отсутствие работы судовой РЛС чужаков ещё ни о чём не говорило.

Однако первыми на пути встретились опять лоханки аборигенов. Под мотором и с парусным оснащением, деревянные, а может и пластиковые, эти рыбацкие шхуны брались локатором едва ли за две-три мили. Сигнальщики и то узрели их раньше.

Затем прошли в нескольких кабельтовых от средненького сейнера…

А далее замаячило ещё одно непонятное судно (как потом выяснили, под британским флагом). Этот-то просвещённый мореплаватель на них и «настучал» куда там у них следует.


– Слушай, он вообще внаглую – открытым текстом… – негодовал штурман.

За стеклом рубки на правом крамболе уже не вооружённым глазом набухла тёмная точка «англичанина», а в визир – что-то среднее между торгашом под сухие грузы и прогулочной яхтой.

Приём эфира завели непосредственно в рубку на «громкую», и все слышали, как флегматичный голос на английском ворковал из динамиков, выдавая полный расклад: скорость, курс и прочие комментарии о «крейсере-бандите».

– Во! Гнида-иудушка, может, его того – глушануть РЭБ?

– Поздно, – небрежно проронил Терентьев, – но хочешь, выскажи ему, что думаешь. Мы на его частоте.

Штурман, который в английских сленгах был дока, на удивление не стал особо отрываться на инициативного бритта.

Предварительно пощёлкав тангентой передачи, сказанул в микрофон нечто в духе:

– Ну, ты! Пассивный педераст! «Биг Бэн» тебе в кишку…

Ой! Что тут началось! Английский шкипер подавился своей флегматичностью, и на принимаемой волне панически затараторило, зашкаливая амплитудами, хрипя помехой, что некоторые слова скорей угадывали.

– Ё-моё! Да он, по-моему, «мэйдэй» голосит!

Несмотря на то что с «англичанином» и так однозначно были на расходящихся курсах, тот резко отвернул, чадя из трубы, явно форсируя свои агрегаты.

– И гальюн переполняя… – не удержался вахтенный.

– «Поскакал, говно роняя…» – хохотнул штурман.

– «И исчез, Россией проклят…» – добил Скопин, сумевший незаметно возникнуть за спиной[4]4
  Из песни «Деревенский парень Федя» Лаэртского.


[Закрыть]
.

– Тебе чего – не спится? – обернулся Терентьев.

– Не спится. Что тут у нас происходит?

– Теперь нас обвинят ещё и в том, что нападаем на мирных…

– …добропорядочных… – дополнил штурман.

– …и праведных, – поддакнул Скопин.

– …Аминь, – закончили уже в два штурманско-старпомовских голоса. Терентьев с улыбкой сохранил командирскую дистанцию.

* * *

Ждали «Ориона», но появился тот, кого уж совсем не надеялись увидеть – при более близком знакомстве оказавшийся хозяином морей здешних, французским фрегатом.

– И что будем делать? – Командир обозрел своё войско оценивающим взглядом. – Сейчас он подвалит, его ж приветствовать надо… а государственного флага ВМФ СССР у нас нет. Это наши аргентинские «друзья» на нестыковки с символикой изначально плевали….

– Или тупили… – нашёлся штурман.

– Или наоборот… – выдвинул свой вариант Скопин.

– Или… в смысле? – удивился командир.

– А если именно с их подачи нас пиратами и объявили? Флаги-то у нас тогда – ни к одной стране не относились.

Терентьев с прищуром повалял эту мысль в голове и, видимо сделав зарубку себе на память, снова вернулся к более насущному вопросу:

– Гюйс, ты говорил, у нас советский есть…

– Так точно. На гафель его?

– Халтура! А и чёрт с ними – отыграем тем, что есть. Сойдёт и гюйс, если что.


Однако «француз» не стал сближаться. Не заладилось у него. Пока ещё сходились на курсовых углах, дистанция бодро сокращалась. Потом фрегат лёг на параллельный курс и безнадежно стал отставать. Но в эфире приветствиями обменялись.

Французы были предельно вежливы.

* * *

И только через три с половиной часа загудел «Орион» австралийских ВВС. Любопытный донельзя. Но совершенно не агрессивный. Если оглядываться на неопределённый статус крейсера, который в некоторых сводках продолжал числиться «пиратом», и весьма неплохое (по данным ТТХ) вооружение самолёта, пусть и скрытого ношения (на подвесках ничего серьёзного не заметили), «австралиец» ни разу не позволил себе выйти на боевой курс. Даже в имитации.

Р-3 зафлюгировал винты на паре моторов и кружил – то на бреющем, то забирался выше, то вдоль борта (левого, правого), то с носа, то с юта.

– Фотосессия, мля, – сразу догадался старпом, – теперь на всех вокзалах повесят наше фото, с надписью «их разыскивает милиция».

– Всё, – согласился штурман, – идиллия закончилась.

Затем австралийский Р-3 сменил американский собрат и тоже, видимо, сделал свою серию снимков с бреющего. Потом поднялся тысячи на две и прилип, нарезая круги.

– Теперь не отцепится. Сколько у него горючки?

Штурман нырнул в справочник Джейн, посопев, извлёк данные:

– Перегоночная дальность более восьми тысяч.

– У-у-у-у, зараза.


Собрались выпустить «камова», дескать: «чего это у них летает, а у нас не летает?», но с мотивировкой ПЛ-поиска, естественно.

Машину вытащили на площадку, расправили лопасти, но тут командир решил, что «поскольку всё одно мы под “колпаком”, куда нам гнать?».

Приказал сбавить ход до среднего, переходя на малый для удобства операторов ГАС «Полинома» – при нормальных гидрологических условиях (а они были выше среднего) акустики обещали обнаружение посторонних субмарин по дальности не меньше номинальных. То бишь 40–50 километров.

«Вертушку» в ангар загонять не стали. По причине, во-первых: однозначно русской лени, во-вторых – «тиха укра?инская ночь». И пусть не укра?инская, и не ночь, но штормов не предвиделось, а ве?ртол всё одно в работу пустить планировалось. А в-третьих, заметили, что засидевшийся на старте геликоптер раздражает Р-3, точнее тех, внутри сидящих.

В общем, вражины снова спустились с небес до бреющего режима и стали ждать (с камерами, не иначе) – когда «русский» коптер соизволит взлететь. А он – обманщик, стоит и стоит, лопастями шевельнул и опять застопорился. Створки ангара открылись, людишки по палубе снуют туда-сюда.

«That here these commies muddied?» Дескать: «Чё-ё-ё там эти комми мутят?»

Харебов, уже разодетый по-полётному, со шлемом под мышкой, узнал, что задание откладывается, стал споро расчехляться (жарища же). Глядя, как нахал Р-3 пролетает, едва ли не заглядывая в ангар (интересно тому, понимаешь), решил повыделываться.

Быстро кликнув технарей, на вертолётную площадку вытащили ящик ЗИПа. На эту зелёную деревянную зиповскую «скатерть» по-скорому расставили рюмахи, бутылку водки (к сожалению, пустую), рассыпали закусь и расположились вокруг на раскладных стульчиках. Стали изображать пьянку. Правда, резаное сало и огурчики, как и отшелушенные от скорлупы вареные яйца потребляли взаправду.

В «Орионе» ну точно глаза на лоб полезли. Самолёт делал заход за заходом, и так и эдак, вдоль борта, обрезая по корме, на минимальной высоте, а скорость сбросил до невозможного, аж крылья задрожали.


– Чего это он? – удивился командир, который находился на мостике и не видел представления, устроенного на юте. – Это ж с какой он скоростью идёт?

Штурман с величием Ломоносова снова открыл справочник и авторитетно зачитал:

– Скорость сваливания – 228 км/ч при нормальной взлётной массе и с выключенными двигателями.

Тут надо сказать, амерам неудержимо приспичило разглядеть, «что же там именно пьют эти русские, водку?» С борта самолёта аж закапало слюной зависти.

А вредный Харебов как будто специально, продолжая с упоением имитировать распитие, всякий раз ставил бутылку этикеткой в другую сторону от пролёта «Ориона».

На этот спектакль сбежалось полкорабля (враньё, конечно), но на высунувшихся из всех щелей подвахтенных и офицеров Харебов зашикал, разгоняя, чтобы не портили своей массовкой красоту и идиллию пикника. Нашлись, конечно, доброхоты, которые заложили майора с сотоварищами «наверх».

Терентьев ограничился просмотром с видеокамеры, направленной на вертолётную площадку. Подозрительно хмурился на белеющий этикеткой пузырь водки, но видимо, сумел разглядеть, что тот пуст. Безусловно, экспромт оценил, ухмыльнулся, как говорится, «в усы», но приказал сворачивать шоу.

– Эти дурни (имея в виду штатовских пилотов) сейчас на критических углах довыделываются, свалятся в воду, а спишут всё на нас, дескать, мы сбили. Поиздевались и будет!

Пустая бутылка просверкала за борт. Собрали остальную посуду и импровизированный стол. Площадка опустела. Разочарованные янки взмыли ввысь и загудели на всех четырёх моторах восвояси. Обиделись.

Через час пришла смена – тоже «Орион» USAF, но другой паэ (патрульная авиационная эскадрилья), судя по номерам. Этот держался уже высоко, фотоплёнку не тратил, да и смеркалось, как всегда у экватора – скоропостижно.

Враги

Не обязательно быть умнее, достаточно чувствовать своё превосходство.


Иначе как «вызвали на ковёр» это назвать было и нельзя. Потому что не телефонным звонком, а спецкурьером с запечатанным конвертом, где в приказном порядке было: «предоставить все материалы» по известному проекту.

Поскольку вызвали его в Белый дом, Рональд Рейган, поигрывающий бровью во главе стола, был совершенно естественен. В кабинете также присутствовал один из советников президента (тех самых), рядом сидел четырёхзвёздочный генерал – представитель комитета начальников штабов. Был ещё один тип в штатском, в котором директор ЦРУ сразу опознал специалиста-консультанта технического отдела разведки флота. Немного удивил уполномоченный НАТО по контактам с союзниками. Профессиональная память Уильяма Кейси подсказала, что этот офицер специализировался по связям с британцами.

Примеряясь к креслу за общим столом, Кейси исподтишка разглядывал присутствующих, пытаясь понять, чего ждать (каких неприятностей) от этой маленькой комиссии, так как, несмотря на деланое равнодушие, некоторые метали на него тяжёлые взгляды.

Начал президент, на правах хозяина кабинета:

– Нам бы хотелось узнать про все ваши наработки и маленькие тайны по проекту «Vagrant». Или под каким грифом он там у вас проходит…

Тут Рейган совершенно искренне улыбнулся. Несмотря на натянутую атмосферу заседания, он всегда с симпатией относился к Кейси, с которым наладил неплохие отношения ещё во время своей предвыборной президентской кампании.

Первой мыслью директора ЦРУ было: «Зря не прихватил из лаборатории и сейфа натуральные артефакты, понадеявшись только на фотографии и протоколы». Явно увидел – от него ждут действительно откровений. А значит… «А значит, произошла утечка информации… либо… а что либо?»

Необходимости вставать для доклада не было, но ему вдруг захотелось именно этого, чтобы подчеркнуть неординарность тех сведений, которые он собирался донести. Однако пересилил себя и остался в кресле. Второй трудностью оказалась всё та же – из-за которой он тянул с предоставлением этой информации высшему руководству страны. Кейси не хотел выглядеть рассказчиком фантастического романа.

А ещё его взгляд непроизвольно норовил соскользнуть с президента, как главного (по протоколу) слушателя, на его советника, который совсем уж опустил уголки рта, по-бульдожьи оттянув щёки, делавшие выражение его лица едва ли не презрительным.

Время подготовить доклад у директора ЦРУ было. Поэтому начал издалека, сначала по мелочи, с косвенных данных, с фотографий и документов, полученных ещё через аргентинскую резидентуру, затем лавинообразно преподнося факты. Это была прекрасная, чтобы не сказать (прости, господи) театральная постановка, и было видно, что Рейган оценил этот сценарий.

В оконцовке, выкладывая фото и заключения технических экспертов по артефакту № 3 (мини-телефону норвежского пилота), Кейси ещё раз пожалел, что не принёс вещественные доказательства.

Кто-то должен был это сказать, и видимо, эта роль (скептика) была предоставлена генералу.

– А может, есть менее экзотическая версия?

При этом представитель КНШ неожиданно побагровел, гневно сверкнув глазами в сторону Кейси, подозревая, что тот намеренно и нагло пытается выставить окружающих (и лично его – армейца) болванами. Генерал даже сжал кулаки, побелев костяшками фаланг, словно желая схватить очкастого цэрэушника за грудки и вытрясти из этого хитрована все секреты.

– Вы не заставите меня поверить во всякую конспирологическую чушь в духе «янки при дворе короля Артура» и прочих «зелёных человечков»!

– А ведь знаете, Уильям, – примирительно вмешался Рейган, – мы все не любим Советы. Но у себя всё думали-гадали, головы ломали – почему вы спровоцировали эту авантюру с абордажем? Слишком это не в вашем стиле. Грубо. Почему сразу не предоставили информацию?

– А мне бы поверили? Выставили бы идиотом…

– Тем не менее вы всё же способствовали проведению срочной и не проработанной операции…

– Надо было спешить, тем более это не шло вразрез с агрессивными потребностями военных.

– Мы можем провернуть подобное в любой момент, – запальчиво заявил генерал.

– В тот раз мы могли прикрыть свои зад… тылы британцами. Сейчас же другой расклад – могут вмешаться Советы, – возразил Кейси, – с иными последствиями. Вплоть до радикальных.

– Насколько можно доверять заключениям ваших яйцеголовых?

– На девяносто процентов. Выявленные параметры и техническое качество подразумевают технологии, которые у нас находятся ещё в стадии экспериментальных разработок. Одни литиевые аккумуляторы чего сто?ят. Потёртости на телефоне норвежца говорят о том, что это повседневное, часто применяемое устройство. Маркировка, вплоть до утилизации, стандартная для Европы. И конечно – имеемые казусы перекликаются с «Вattlecruiser».

– Может, это всё же хитрая провокация комми? – это уже подключился советник президента. – Нечто похожее, что мы задумали по проекту «Стратегической оборонной инициативы». Мистификация с целью…

– Проект «СОИ» ещё только наброски на бумаге… – скептически возразил Кейси, перебивая.

– А русские нас опередили, – всё-таки закончил мысль советник.

Кейси с шумом откинулся в кресле, утирая платком вспотевший лоб:

– Допустим, русские мыслят иначе, чем мы. Вообразим, что это такая логика чёртовых комми, но я не вижу тут никакой, даже извращённой азиатской целесообразности!

Этот эмоциональный выброс на некоторое время заставил всех задуматься, в попытках действительно найти хоть какую-то рациональность и последовательность во всей этой истории.

Прервал молчание генерал, который явно сдулся в своей предвзятости, и нудным голосом прогудел:

– Всё же хотелось бы посмотреть и пощупать руками…

– Артефакты в лабораториях, – огрызнулся директор ЦРУ, – получите допуск – посмо?трите.

Тут президент откашлялся, привлекая к себе внимание. Переглянувшись с советником, Рейган, блеснув хитроватой улыбкой, сказал:

– Мы бы вам не поверили, дорогой Уильям, если бы не одно «но».

Советник пододвинул директору ЦРУ папку.

– Материалы, любезно предоставленные нам англичанами.

Изучал содержимое папки Кейси не меньше получаса, не отвлекаясь на продолжающиеся тихие переговоры за столом, совершенно на автомате приняв чашку с кофе, выхлебав и отставив.

Наконец уже бегло просмотрев содержимое по второму кругу, отложил в сторону, поднял голову, моля, чтобы стёкла его очков отсвечивали, пряча глаза-предатели, выражение которых наверняка прочитается даже остолопом-армейцем.

Кейси стало даже обидно. «Интересно, если бы не материалы британцев – поверили бы мне так легко? Значит, я тут изгаляюсь, а они уже заранее имели информацию англичан, смотря на меня как на кролика перед разделкой». И с презрением: «А наш великий мистер президент, в силу своих прошлых профессиональных привычек, разыграв театральную постановку, просто упивался тихим триумфом, невидимыми аплодисментами и мнимым превосходством. А кукловод-советник, зная его слабости, потакал и тешил самолюбие. Чёрт. Надо взять себя в руки. Самый лучший способ сделать паузу – закурить, но здесь не курят. Хотя есть ещё одно неплохое средство». Директор ЦРУ достал платок и стал протирать стёкла очков, растягивая это дело совершенно не намеренно – платок был слегка влажный от пота и на стёклах появились разводы. Наконец закончив приводить себя в порядок, он спросил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6