Александр Плетнёв.

Курс на прорыв



скачать книгу бесплатно

Именно на этом участке полёта по правому крылу на удалении 150 километров находились острова Маротири.

Телевизионная система даже частично «сняла» торчащие над скалами антенны крейсера, но автоматизированная обработка данных не нашла аналогий.

* * *
 
Я вина налил,
Но налил в песочные часы.
Я вину делил,
Бросив всё Фемиде на весы.
 

Кофе быстро остывал, и Скопин уже не тянул с кайфа?ми – дохлёбывал, стараясь ухватить последнюю порцию именно «горячего и бодрящего». Увидеть самолёт с мостика было нереально – далеко, и однозначно остров перекрывал обзор, особенно после того, как крейсер сманеврировал на якорных цепях.

«Вон, даже сигнальщики не особо утруждаются с мощным оптическим визиром».

Поэтому взгляд невольно и лениво блуждал по ближайшему объекту, торчащему из воды.

Вблизи остров всё же не казался таким уж огрызком-маломерком – тёмный у основания (на линии прибоя), далее серый с вкраплениями коричневого и зелени. На первый взгляд совершенно безжизненный, потому что не было даже вездесущих чаек, но потом-таки удалось заприметить осмелевших вспархивающих накоротке пичуг.

Чуть в стороне отлив оголил парочку близлежащих скалистых клыков, о которые взбивала пену мерная волна.

На фоне чистой синевы океана и солнечного неба просилась красавица-пальма, песочек пляжа, но из воды торчали только вот эти… Унылые.

«Словно зубы-пеньки старушки Земли, а дантист Посейдон обтачивает их вечно неспокойным инструментом».

Послышалось громыхание в клюзах, и стало казаться, что остров медленно поплыл вперёд.

Затем звук цепей прекратился. Встали!

Смотрел, прищуриваясь от солнца, поверх острова, выше и чуть по сторонам – не появится ли точка самолёта.

Оттомились минуты – пятнадцать, двадцать…

«А вражина так и не припёрся. Больше переживали…»

– Никого? – спросил у сигнальщиков.

– Никого, товарищ капитан второго ранга! – Блеснули зубами в ответ, опуская бинокль. И враз встрепенулись на пол-оборота, с докладом, с вытяжкой, как положено – командир пожаловали.

Терентьев источал доброту. И даже вопрос-ответ с сигнальщиками продублировали тот же самый, из советского мультика, если отбросить мелочи субординации:

– Никого?

– Никого!

А он и сам в курсе – эртээсники всё доподлинно и чётко выложили.

Терентьев источал доброту, со смешливым прищуром глядя на своего помощника:

– А ты не так-то и бодрячком, как хочешь показаться…

– Спал плохо, мысли ворочались в голове – ворочали всё тело. Так и крутился всю ночь, сминая подушку. И сны ж такие дурацкие снятся… Как такое безделье на больничной койке, так уж лучше выпахиваться грузчиком в порту – бессонница замучила.

– Что снилось?

– А-а-а, – отмахнулся Скопин, – сны рассказывать бессмысленно.

А сам вдруг задумался: «Ведь действительно – совершенно бессмысленно рассказывать кому-либо свои сны.

В лучшем случае будешь недослышанным. Это для тебя лично сновидение оставило значимые впечатления в подкорке головного мозга, ты его пережил, а для слушателей – это всего лишь сон, нереальность, да ещё и чужая. Тем более что сон никогда не удастся пересказать так, как он привиделся. А дальше после пробуждения с каждой секундой яви теряется ощущение причастности к тому субъективному восприятию образов. А вскоре и вовсе забывается».

Хотел то же самое – вслух терпеливо молчащему командиру, но понял, что так связно уже не изложит. Поэтому отделался коротким:

– Какой толк.

– Ну-ну, – хмыкнул Терентьев, сделав свои выводы: – Эро-отика!

– Если бы… – Но рассказывать не хотелось. Чувствовал: «Что-то не так. Или наоборот – слишком “так”. Не хватало ещё выглядеть, как ильф-петровский персонаж с её “Эпполэ-эт, сегодня я видела дурной сон”».

Потому перевёл тему, расстегнув последние пуговицы на больничной робе:

– Ты смотри, а припекает. Даже океан слегка пари?т.

– Ты бы ещё зимний тельник поддел…

– Долго ещё тут будем?

– Полчаса. За это время Р-3 уйдёт за радиогоризонт. Снова нарисуется через два. Скорость он держит меньше патрульной… примерно триста.

– Горючку экономит?

– Скорей всего. Наверняка и на двух движках идёт.

И снова старпома кидает по теме:

– Это ж сколько мы на полном ходу пёрли? Движки «стружку» не погнали?

– Да ладно тебе… – с неуловимым укором протянул Терентьев, – техника старая, но крепкая, проверенная.

Однако после небольшой паузы счёл нужным уточнить:

– Давал я соответствующую команду на дивизион движения. Всё нормально.

И Скопин, наконец, выдавил из себя то, гнетущее, сидящее занозой в (или на) совести, елозившее головой по подушке перед и во время сна:

– А ведь мы могли уйти. Сразу. Не втягиваясь в заваруху с «Конкерором». И не было бы жертв.

– Да, – отстранённо согласился командир, также рубя фразами, – а может, и нет. Или ещё чего хуже. Было бы.

– Моя вина…

– И тут спорить не стану, но… – Терентьев достал из кармана листы с допросом цэрэушника. – Ознакомься.

Старпом, нахмурив лоб, вчитался. Закончив, единственное, что мог сказать:

– Во накрутили!

– Ага. Так что и моя вина – как командира в целом, в частности да и вообще… Бросишь тут с вами, – Терентьев достал сигарету. Нервно чиркал зажигалкой, закурил, буквально в две затяжки. Потом так же резко затушил. – Так что не думаю, что всё настолько однозначно и просто… чтобы провалиться в прошлое, на траверзе военного конфликта и выйти сухими из воды, да не замаранными в крови… или в чём похуже.

* * *

Остров Южный, как и вся группа Маротири, оставался в своих геокоординатах, унылыми базальтами возвышаясь над поверхностью океана. И будут эти острова так же торчать, постепенно подтачиваясь волнами, выветриваясь пассатами, опаляясь солнцем, ещё, может быть, сотни лет, если не проснётся вулкан, положивший им основу.

А случайный гость, наконец, загрохотал на клюзах, завыл турбинами, начав медленное, всё ускоряющееся вращение винтами. Забурлив водой у среза кормы, взбивая пеной и кавитационными пузырьками, толкая тонны водоизмещения, величаво и стремительно, по мере удаления от опасных банок, набирал полный ход.

Американе

Никто, конечно, не заикался о какой-либо мистике – затеряться на просторах Тихого океана вполне допустимо, даже кораблю длиною в 250 метров в сопоставимом водоизмещении.

Все лица: ответственные, участвующие и просто заинтересованные в проведении операции, названной незатейливо «Vagrant»[1]1
  Vagrant (англ.) – бродяга.


[Закрыть]
, были уверены, что рано или поздно «тяжёлый крейсер-бандит» будет обнаружен. Лишь некоторые, особо волнующиеся делали оговорку «пусть… пусть не рано, лишь бы не поздно».

А хранили свой главный секрет-гипотезу о происхождении «объекта» в какой-то степени вполне оправданно – чтобы не прослыть законченными фантазёрами. И круг посвящённых был очень узок.


Начальник штаба морских операций в тихоокеанском регионе также не был приобщён к этой цэрэушной тайне, поэтому относился к операции «Бродяга», как: «Да! Незаурядной! Да! Дерзкой!» Но не трясся в нервном ожидании – когда же этот проклятый «русский» найдётся и куда он, чёрт побери, мог запропаститься!?

Как реалист, допускал, что планируемая акция откровенно агрессивная и может привести к серьёзному военному конфликту с Советами. «Но ведь “проглотил” Кремль попытку захвата корабля у этих… как их… в общем, находящихся где-то там, в заднице плешивого пингвина островах? – здраво рассуждал адмирал. – И ничего! Ни нот протеста, ни выхода красных эскадр из баз, ни откупориваний крышек межконтинентальных ракет».

И догадывался, что наверняка есть факты, о которых он не знает. Но будучи человеком военной дисциплины, не лез со своим любопытством раньше времени. Считая, что когда надо, его так и так посвятят. А по поводу потерянного крейсера-бандита? «Ну и ничего, что обнаружить “русского” пока не удаётся, – рассуждал адмирал, развалившись в своём кресле, – количество, как известно, перерастает в качество. Не удивлюсь, если вскоре нужная нам информация посыплется сразу из всех источников: воздушной, надводной, их хвалёной космической разведки. И даже сторонние торговые корыта наверняка проявят инициативу». И был прав.

Первый «звоночек» пришёл от базовой патрульной авиации. Экипаж Р-3 «Ориона», патрулировавший зону Французской Полинезии, по возращении на место базирования выложил данные самописца и записи изображения (десяток видеокассет), которые были подвергнуты повторной обработке и анализу. Естественно, просмотр видеоматериала потребовал немало времени, но дал свои результаты – то, что не распознала автоматизированная система обработки данных, смог зацепить обычный человеческий непредвзятый взгляд.

– Бадди, ты у нас спец по тропикам. А ну-ка взгляни на эту картинку – это дымка или птицы над островом? – Оператор остановил «play», и сразу два любопытных рыла уставились в экран.

– Подкрути контрастность.

Изображение поплыло, рассеялось, снова набрало чёткость до максимальной кондиции.

– Вот ублюдство, Стив, по-моему, кто-то хитро? спрятался за этим булыжником! – Очкастый капрал быстро извлёк несколько фото с русским крейсером, разложив гирляндой, акцентируя своё внимание на самые верхушки антенн, – и мы это получаем с запозданием в двенадцать часов! Срочно звони наверх!

– Так ночь!

– Приказ был – в любое время!

Не прошло и пяти минут, как офицер по тактической координации предоставил экстренный доклад командующему штаба морских операций в тихоокеанском регионе, которого, естественно, подняли с постели.


Потом поступили снимки из нацуправления фоторазведки. Запоздалые (время на момент съёмки было ещё пополудни прошлого дня), но не менее важные, хоть и не очень чёткие – поверхность океана заволокло маревом из-за высокой температуры воздуха и испарений. Но, казалось бы, неудобный боковой ракурс позволил определить по профилю – вот он! Искомый объект! Ценной информацией в оперативном штабе сочли длинную и хорошо видимую кильватерную полоску, указывающую направление движения корабля.

– Ни о чём особенном это не говорит! Лишь только то, что тактическая группа у Сан-Диего, как и вся континентальная береговая охрана, могут расслабиться, – почти будничным тоном возразил позёвывающий командующий штабом на энергичную реакцию офицеров, – как и большинство бездельников тут – «русский» явно собирается обойти Пёрл-Харбор стороной. Это единственные снимки из космоса?

– Спутник низкоорбитальный, время вращения вокруг Земли – два часа. Но его орбита проходит в более восточной меридиональной плоскости. То есть, как вы видите, снимок сделан под углом к поверхности Земли. И чтобы оптически отсканировать цель, сателлиту надо пронзить оптикой более толстый слой атмосферы… но вот это марево… при повторных пролётах уже ничего не было видно. В общем, такая вот орбитальная механика.

Адмирал кивнул, принимая объяснение.

– Следует ли подключить французов? – спросил офицер по тактической координации. – Насколько нам известно – все их патрульные силы флота на данный момент находятся на базе в Папеэтэ, Таити.

– Перехватить «русского» у островов Туамоту? Возможно. Если только он не сменит курс.

Крейсер

– Петляем, как зайцы, – с мягким сарказмом ворчал командир.

– Надо уйти в оптимально диаметральном направлении от чужого радара, – безапелляционно обозначил командир БЧ-7. И ему поддакивал штурман.

– Спелись, – в том же тоне констатировал Терентьев, поглядывая на карту с тут же прорисовываемым курсом. И конечно понимал, что в целом манёвр правильный – отслеживая перемещение сигнала самолётного радара, держаться к источнику облучения минимальным ЭПР[2]2
  Эффективная площадь рассеивания.


[Закрыть]
. То есть не показывая профиль, подставляясь исключительно кормой. Типа «вах, вах, савсэм незамэтно».

Поэтому штурман, едва антенны корабля «поймали» РЛС «Ориона», сам стал на управление и, получая доклад с поста РТС с пятиминутным интервалом, перекладывая рули на минимальные градусы, выписал тем самым эдакий разнодужный зигзаг, прежде чем положил крейсер на выбранный основной курс.

А до этого момента, то бишь от группы островов Маротири, «Пётр» прошёл почти строго на норд целых 70 миль, лишь слегка забирая к западу. А командир, заглядываясь за остекление рубки, где миновавшее зенит солнце нещадно выпаривало океан, говаривал:

– Единственное, что мне нравится, так это марево. Ещё полчасика, и полностью будем недоступны для фоторазведки.

Терентьев не знал, что именно на том прямом рывке от Южного пролетавший низкоорбитальный спутник уже сделал своё «чёрное» дело.

Самолёт-разведчик, наконец, провалился за радиогоризонт, и нос корабля повернул на генеральный норд-ост.

– Знатная закорючка получилась! – в который раз окинув пройденную курсовую кривую, заявил штурман. – Теперь бы день достоять, да ночь… а ночь, я думаю, обойдётся без неожиданностей.

Без неожиданностей не обошлось.

* * *

На мостик заступил Скопин, уже приведший себя в порядок, однако так и не снявший свою чёрную повязку на глазу.

– Надо что-то с символикой делать. Я про российские гербы и прочее, – предложил он командиру. – А? Или оставим всё как есть? У боцмана, оказывается, в загашнике и краснофлотский гюйс имеется… В конце концов, этот корабль уже носил его…

– Кормовой флаг оставим, – после недолгого раздумья проронил Терентьев, – нас будут встречать, в том числе и замполиты…. Андреевский ещё куда ни шло, а вот царский герб косточкой им в горле запершит.

– А шевроны? Не отпарывать же?

– Согласен. Но где у нас гербы намалёваны – надо бы убрать.


Тропическое марево, расползшись над океаном, проникало и в чрево крейсера, в основном томя влажностью и жарой. И не только в машинном, котельных и прочих помещениях, где грелись блоки аппаратуры.

Погнали воздух вентиляцией и кондиционированием. Жара донимала, особенно тех, кто был занят делом. «Тропичку», видимо, успели получить не все. На палубе и ярусах надстройки сновали матросы, выглядевшие весьма вольно, если не сказать пёстро. Кто в зимней робе на разный манер: оголив торс, повязав рукава вокруг пояса или просто расхристанно, закатав по локоть, кто в тельнике, кто уже довольствовался лёгкой одеждой.

Не редко под пилотки и кепи поддевали белые одноразовые полотенца – наподобие бедуинских накидок.

Командиру это безобразие на глаза особо не попадалось, кроме матросика, который нарисовался с банкой краски на крыле сигнального мостика. Впрочем, увидев командира, тот быстро привёл себя в порядок. Свесившись за планширь, он собирался закрасить щит с двуглавым орлом, когда выглянувший из рубки Скопин остановил его потуги с кисточкой.

– Э-э! Боец! Может, проще открутить эту «беду». Всего несколько гаек…

Окинув взглядом суету на палубах, старпом вспомнил, какая у него должность и чья обязанность всё и вся контролировать.

– Бардак! Где боцман? Почему «тропичку» не всем выдал? Бедуины-разгильдяи, тит вашу мать.

– Ты на себя посмотри, – иронично заметил Терентьев, – «Кутузов». Повязка не натирает? Она у тебя вроде на левом глазу была? Тебя чуть подрихтовать и на обложку советского блокбастера «Пираты XX века» с гиканьем «на абордаж!». Сплошной экшн! Начиная с «Конкерор» и далее по порядку, да по нарастающей… – Последнее он уж скорее пробормотал.

– Не надо меня рихтовать, – Скопин аккуратно потрогал следы гематом, – мне без разницы, какой глаз прикрывать. А экшн? А народ любит экшн! Скажем… нечто броское, даже экстравагантное. Да что там говорить – об этом все повести и киноленты! Только представь – погибнет земная цивилизация, прилетят инопланетяне на раскопки нашей былой жизни. Найдут фильмы, книги… а там сплошные во?йны, страсти-трахи, зомби и прочая хрень. «Вот жили эти люди!» – подумают! А?

Командир не ответил – прибыл вызванный боцман. Старший мичман без всяких оправданий молча отсопе?л выговор старпома и незамедлительно растворился.

Затем матросик-срочник, пыхтящий с гаечным ключом (резьбу на шпильках так обильно замазали краской, что гайки скручивались с превеликим трудом), наконец осилив последнее крепление, доложился. Получив от старпома «молодец», с лицом двоечника, заработавшего вожделенный «уд», загремел щитом с гербом и своими инструментами вслед за боцманом.

Вскоре ветер донёс со шкафута обрывки «трёхэтажного» боцманского усердия, принявшегося наводить дисциплину, где самым литературным было «папуасы».

Терентьев, не любивший мата, скривился, на что Скопин иронично попытался оправдать мичмана:

– Боцман на корабле, как сантехник на гражданке – без прикола и мата не проживёт.

Неожиданно и громко ожили висящие за спиной громкоговорители корабельной связи – вахтенный офицер просил командира в рубку.

Получив свой пинок целеуказания, «затанцевали» у визира сигнальщики, разворачивая устройство на указанный пеленг, возбуждённо загалдев: «По-моему, что-то есть!»

Снова высунулся наружу Терентьев, и старший сигнальщик тут же отчитался:

– Пеленг 360. Видимость на пределе. Что-то длинное и низкое!

Крейсер стал едва заметно уклоняться на румб влево.

– Служба радиоразведки перехватила передачу, – пояснил командир Скопину, – какой-то мэрчантшип – торгаш водоплавающий. И РЛС у него, вероятно, не круговая – только и словили слабый сигнал от «боковых». Не думаю, что у него оптика лучше нашей, но нам этот свидетель не нужен.

«Пётр» по-прежнему шел, не включая свои РЛС – в пассиве. Давя 30 узлов, сумел нагнать тот самый контейнеровоз, ради которого «приседал» «Орион». Судно было старое и ползло, едва покрывая 8 миль за час, направляясь в порт Папеэте на Таити. В жарком мареве тропических широт видимость была не более 30 кабельтов, и контейнеровоз выдал себя лишь радиообменом и слабым сигналом паразитных боковых лепестков курсового радара.

* * *

Ночь навалилась скоротечно, раскинув чёрную скатерть неба с ноздреватым «караваем» луны, накрошив звёздами, а по краям (по горизонту) бахрома марева, на удивление не осыпалась росой.

Влажные испарения наоборот – загустели, стелясь над океаном, продолжая нервировать сигнальщиков.

Рисковать не стали, периодически кратковременно включали навигационную РЛС и ловили признаки судоходства, по характеристикам говорящие о себе как о сугубо гражданских судах. Хотя вблизи крейсера никого не наблюдалось.

Понятие «затерялись» можно было бы применить, если обозреть Тихий с орбиты… и не особо изощрёнными средствами. Или с самого низу – с борта корабля. Когда от горизонта до горизонта беспросветные мили и ни одного островка-берега и судёнышка.

Классик, воспевающий, как «тиха? укра?инская ночь», даже не подозревал, как тиха? тропическая. Даже диспетчеры управления воздушным движением международного аэропорта Фаа?а (что на Таити) свели вещание до минимума. А с горизонта слизнулись любые посторонние локаторы.

Вахта КП РЭБ (командного пункта радиоэлектронной борьбы), заступившая в 20:00, ещё застала красный шар солнца, заметными миллиметрами оседающий в океан. Затем смена. И вымученным бдением последовала та самая нелюбимая «собачья», которая в том же нудном режиме почти уж и истомилась, как по закону подлости в самом конце выдала нежданный напряг.

* * *

В рубке полумрак. Старшим был Скопин. Ночная вахта почти «просвистела», незаметно и спокойно, за чаями-кофеями, ленивыми разговорами, вконец разморив старпома, бессовестно засвистевшего рулады в командирском кресле.

Утро колышет коварно (нас – спящих) предательски давящим мочевым пузырём, провоцируя стадию сна со сновидениями. Хотя до восхода было ещё не менее часа.

Скопин дёрнулся, подавшись вперёд, блеснув белками в свете приборов, съехал с кресла, застыв вопрошающей статуей:

– Ёпть!

– Что такое? – одновременно с подколом и участием спросил вахтенный – молодой лей[3]3
  Лей – лейтенант (флотский жаргон).


[Закрыть]
.

– Да, блин, приснилось… колокола «громкого боя». Фу ты! Думал, «боевая».

– Это не «колокола», а скорей бубенцы твои тебя подняли. Что там за бабёнка боевая приснилась?

– Ох, – уронив взгляд на выпирающую ширинку, почувствовал себя дурацки. То, что выглядело своего рода бравадой перед женщиной, в мужской компании показалось нелепым выпячиванием.

– Ща я, – неоднозначно давая понять, что направляется в гальюн, Скопин у двери обернулся и выложил с непонятным выражением лица: – Ну, было… стои?т такая, со спины, ножки стройные, юбчонка короткая по самое «не хочу». Всё понимает, чувствует, но не оборачивается. Зато изогнулась, чуть наклонилась, вообще приоткрыв то… на самой грани: где ещё ноги, уже попка и самое пикантное – манящим затемнением в плавном перекрестье. Так и захотелось ей туда… под хвостик.

– И? – тут же завёлся лейтенант.

– Я ей: «А если тебя соблазнить?»

– А она?

– А она: «Потом видно будет!»

– А ты?

– Говорю: «Когда наступит “потом”, как только станет “видно”, пусть “будет” то, что будет!»

– Красиво! А дальше?

– Да, блин… знаешь, как во снах бывает – засада. Она оборачивается и… преображается, превращаясь в буфетчицу нашей столовки… как её?

– А-а, Зина, – со знанием дела подсказал лей и разочарованно: – И всё?

– Да в ней же центнер…

– Не нравятся толстушки? – скалясь.

– Нафиг! У женщины и без того хватает пикантных складок, чтобы перебирать ещё и жировые.

Лейтенант, продолжая глумливо ухмыляться, показал одобрительный большой палец.

– Вот она-то, Зина эта, пасть и открыла сиреной «громкого боя». Проснулся.

– И торчит…

– Да иди ты… – старпом, наконец, скользнул за дверь, отправляясь по своим надобностям.

А вернулся – летёха уже принимал данные эртээсников.

– На станции РТР «отбилась» отметка, – посвятил он в проблему старпома, – прямо по нашему курсу. Слабый (сигнал, я имею в виду), но вполне чёткий. Обычная навигационная РЛС, судя по параметрам.

Скопин доложил на ГКП, пока не находя особой проблемы, ожидая. На всякий случай уточнил обстановку в радиоэфире – молчок и повода для беспокойства пока нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6