Александр Переславцев.

Ларец позабытых вещей



скачать книгу бесплатно

Глава 1

I

Анна распахнула окно, и июньский день ворвался в комнату шумом людских голосов, стуком копыт по брусчатой мостовой, запахом сирени, цветущей в соседнем палисаднике. Ее взгляд устремился вдаль, в конец улицы – туда, откуда должна была приехать его пролетка. Должна была приехать час назад.

Но он не приезжал. Что-то задержало его в Адмиралтействе – важные распоряжения начальства или последние приготовления к рейсу, который начнется через неделю, а когда кончится – не знал никто. Он говорил, что это всего четыре месяца разлуки – дольше и быть не могло. Через четыре месяца придет полярная зима, суровая и безжалостная. Ему необходимо вернуться перед ее наступлением, а поэтому рейс нельзя откладывать.

Она снова окинула взглядом улицу, вздохнула и затворила окно. На отрывном календаре, висевшим на простенке между окнами, виднелась дата – 15 июня 1912. «Сегодня девятнадцатое число», – подумала она и оторвала четыре листка. Потянулась тишина, которую разрывал лишь мерный ход высоких стоячих часов, отмеряющих время взмахом длинного бронзового маятника.

Но вот – звонок у входных дверей, торопливые шаги Фимы, их служанки, и громкий щелчок замка.

Легкие ноги понесли ее в прихожую.

– Как хорошо, что ты пришел, – она кинулась к нему и обняла за шею.

Фима опустила глаза, спрятала улыбку в шерстяной платок и просеменила на кухню.

– Почему ты опоздал? Я тебя заждалась. Нам еще много нужно обсудить, а времени так мало.

Гриневич погладил ее волосы, а она прижала голову к его груди и стала прислушиваться к ударам его сердца.

– Времени еще меньше, чем мы думали. Рейс начнется завтра, – сказал он спокойным голосом.

Она отпрянула, недоверчивым и испуганным взглядом посмотрела ему в глаза. Он никогда с ней не шутил. Во всяком случае, не так жестоко. Значит – это правда.

– Но почему? – в ее голосе слышались удивление и отчаяние.

– Так решило Адмиралтейство. Навигационный сезон на Севере короток. Если мы не отправимся через неделю, то не успеем перед началом зимы.

Он принялся объяснять, что им еще нужно по пути завернуть в Екатерининскую гавань на Мурмане и забрать оттуда других членов экспедиции – океанолога, гидрографа и врача. Она его не слушала, но медленно прошла в гостиную, села на софу и закрыла глаза. Значит, завтра. Так быстро и неожиданно. С другой стороны – чем раньше он уедет, тем скорее вернется. Глупо. Здесь нет никакой взаимосвязи.

Гриневич подошел к окну, распахнул створки. Солнечный зайчик отразился от оконного стекла и соскочил на ее лицо. Анна почувствовала его сквозь сомкнутые веки, открыла глаза, но тут же зажмурилась. Она останется сидеть так, зажмурившись, все то время, пока он будет в рейсе. А когда вернется, она откроет глаза и увидит его напротив себя, у окна – как сейчас.

– Завтра в полдень, – сказал он.

– Все случилось так быстро. Но почему?

– Я же объяснил.

Она покачала головой.

– Я понимаю – навигационный сезон.

Но это несправедливо. На третий день после венчания.

Он подошел к ней, сел рядом, прижал к себе.

– Получается, что в свадебное путешествие я отправляюсь один.

Она горько улыбнулась его шутке.

– Я буду думать о тебе и воображать, что мы вместе. Что ты забрал меня с собой. Что мы плывем по морю, пробиваемся через ледяные торосы, кормим белых медведей.

– А белые медведи машут нам лапами, – добавил он.

Он прикоснулся губами к ее ладони, вздохнул и сказал:

– Мне пора готовиться к отъезду.

II

Она остановилась в дверном проеме его кабинета и молча наблюдала, как он перебирает бумаги на своем письменном столе, вынимает из ящиков линейки, транспортиры, измерители, складывает все в черный кожаный портфель с блестящими латунными пряжками. Его рука опустилась в последний, нижний ящик, потянулась к его дальней стенке и вытащила оттуда коричневую деревянную шкатулку.

– Что это? – не в силах сдержать любопытства, спросила Анна.

Гриневич осторожно открыл шкатулку.

– Ларец позабытых вещей, – сказал он. – Разные пустяки, безделицы, которые когда-то казались бесценными, а теперь вызывают лишь улыбку.

Гриневич вынул из шкатулки стеклянный шар величиной с большое куриное яйцо. Он держал шар в ладони и задумчиво на него смотрел.

– Воспоминание о детстве, – сказал он и повернул к ней мечтательное лицо.

– Магический кристалл? Ты с помощью него предсказывал будущее?

Гриневич покачал головой.

– Нет, этот шар служил для других целей. Он исполнял желания. Надо было долго в него смотреть, а потом, когда казалось, что шар начинает светиться изнутри, – быстро загадать желание.

– И желания сбывались?

– Иногда.

Она подошла к нему и протянула руку.

– Ты хотела бы загадать желание?

– Пожалуй. Но не знаю, сбудется ли оно.

– Попробуй, – сказал он и положил шар в ее ладонь.

Она принялась внимательно смотреть в глубь прозрачной сферы, и через некоторое время ей показалась, что внутри стекла стал искриться и переливаться голубой свет. Она не могла ошибиться. Он понял это по выражению ее лица.

– Ты загадала желание?

– Да.

– Могу я знать, какое?

– Ты просто обязан его знать. Мое желание таково: я хочу поехать с тобой…

Улыбка на его лице погасла.

– Ты знаешь, Анна, что это невозможно. Мне предстоит опасная, тяжелая экспедиция. Не каждому мужчине она по плечу. Я не могу исполнить твою просьбу.

Гриневич протянул в ее сторону руку, давая понять, что хочет взять шар назад.

Но она и не думала выпускать его из ладони и спрятала руки за спину.

– Подожди, не сердись, – попросила она. – Я уже все обдумала.

Ее голубые глаза, казалось, светились тем же волшебным светом, который жил внутри стеклянного шара. Он заметил эту перемену. Еще несколько минут назад она была печальна и задумчива, теперь же с ней произошла чудесная метаморфоза – на лице вспыхнул луч надежды, в светлых волосах играл солнечный блеск июньского дня.

– Что же ты надумала? – спросил он.

Анна испытующе на него посмотрела, пытаясь угадать, как он отнесется к тому, что она ему скажет. Но его лицо было строго и непроницаемо. Она скользнула взглядом по его гладко выбритым скулам, по рано поседевшим вискам, выделявшимся на фоне темных, почти черных волос и опустила глаза. Но через мгновение снова на него взглянула.

– Ты говорил, что «Паллада» зайдет для загрузки в Архангельск.

– Да, в плане экспедиции это предусмотрено.

Она обрадовалась.

– Тогда, послушай. Я подумала, что могла бы отправиться с тобой на «Палладе». Мы обогнем Скандинавию, придем в Архангельск, там я сойду на берег и поездом вернусь в Петербург. Сколько длится рейс до Архангельска?

– Неделю.

– Вот видишь! Это будет та неделя, которую ты мне обещал.

Гриневич все еще строго на нее смотрел.

– Ну пожалуйста! – попросила она и снова обвила руками его шею.

Он тоже обнял ее, помедлил несколько секунд, а потом сказал:

– Хорошо. Я поговорю с начальником экспедиции.

– Правда? – воскликнула Анна. – Как я тебя люблю!

Она в приступе восторга взмахнула руками. Стеклянный шар выскользнул из ее ладони и, описав дугу, упал на кафельный пол перед камином, где рассыпался на множество мелких осколков.

Они замерли. Она – от ужаса, он – от неожиданности.

– К счастью, – сказал Гриневич и отправился в прихожую.

Она стояла, глядела на стеклянные крошки и слышала, как он крутил в прихожей ручку телефонного аппарата. Его соединили с Адмиралтейством, он поговорил, а затем вернулся к ней, взял за руку и сказал:

– Начальник экспедиции согласился. Собирайся в свадебное путешествие.

III

Она вышла из дому. Улица тонула в мглистом утреннем воздухе, сквозь густую пелену проглядывались призрачные деревья. Около подъезда уже ждали две пролетки. Минуту спустя вышел Гриневич и поставил у подъезда большой кофр. Извозчик первой пролетки проворно соскочил с козел, огромными ручищами легко подхватил кожаный ящик и взгромоздил на свой экипаж. Она и Гриневич сели во вторую повозку. Через мгновение пролетки тронулись.

Спустя двадцать минут они были на Николаевской набережной. Над Невой дул свежий ветер, и туман почти рассеялся, открыв перед ними панораму речного простора и силуэт «Паллады», пришвартованной к бочкам в пятидесяти саженях от гранитных ступеней.

На палубе их заметили. Высокий человек в черной шинели приложил ко рту рупор и неразборчиво крикнул. Анна услышала только: «Гриневич сочно… отись… рафич… авление!». Они замерли, прислушиваясь. Человек на «Палладе», сообразив, что его слова остались непонятыми, повторил еще раз, с расстановкой. Она напрягла слух, но его слова по-прежнему звучали невнятно. Однако Гриневич понял:

– Он говорит, чтобы я срочно обратился в Гидрографическое управление.

– Кто это?

– Утконосов, начальник экспедиции.

На лбу Анны появилась морщина.

– Утконосов? – переспросила она, задумалась, а потом медленно повторила: – Утконосов…

Гриневич поднял брови:

– Ты его знаешь?

– Нет, – поспешно ответила Анна, потом замолчала, а через некоторое время добавила: – Я, впрочем, знала раньше одного человека с такой фамилией, но я уверена, что это не он.

В шлюпку, пришвартованную к борту шхуны, по штормтрапу спустилось двое матросов. Они схватились за весла и принялись ритмично грести в сторону берега.

Через несколько минут гребцы подвалили к ступеням набережной, бросили Гриневичу трос, а тот ловко обмотал его конец вокруг гранитной тумбы. Один из моряков, рыжеволосый и кряжистый, выскочил из шлюпки, в перевалку подошел к Гриневичу и доложил, что они прибыли по приказу начальника экспедиции, который приглашает госпожу Гриневич подняться на борт шхуны, пока ее муж будет улаживать дела в Адмиралтействе. Она вопросительно взглянула на супруга, но тот, улыбнувшись, кивнул:

– Утконосов встретит тебя на шхуне и покажет каюту.

Не ожидая распоряжения, рыжеволосый матрос схватил кофр и передал его через борт своему товарищу. Тот принял багаж, опустил его на дно шлюпки, которая тут же стала раскачиваться с боку на бок. Затем матрос, не говоря ни слова, подхватил Анну на руки – та только тихо ахнула, – сделал огромный шаг и оказался в шлюпке. На этот раз лодка заходила ходуном, едва не зачерпнув бортами воды. Силач бережно поставил Анну на ноги, принял брошенный Гриневичем трос, сел за весло и стал грести. Анна продолжала стоять и, обернувшись к берегу, подняла руку, чтобы помахать Гриневичу, но тот уже садился на извозчика, и через мгновение пролетка понеслась по набережной в сторону Николаевского моста.

Матросы подгребли к борту «Паллады». Рыжеволосый схватил за конец штормтрапа, свисающего с судового борта и подал Анне.

– Вам, сударыня, придется по нему вскарабкаться, – сказал он хрипловатым басом.

Она неуверенно взялась за деревянную ступеньку – балясину, – но он положил широкую, пегую ладонь на ее руку, отнял от балясины и переложил на боковую веревку.

– Держитесь здесь, – посоветовал он.

Анна побледнела, сдавленным голосом сказала: «спасибо» и успела лишь поставить правую ногу на ступеньку, как набежала волна, шлюпка качнулась, отплыла в сторону и левая нога потеряла опору. Анна повисла на лестнице. Оцепенев от ужаса, она судорожно сжала веревки и не могла заставить себя пошевелиться.

– Смело поднимайтесь, – раздался голос сверху.

Анна не смотрела вверх – у нее и без того кружилось в голове. Постепенно оцепенение прошло, она сделала над собой усилие и начала медленно карабкаться по штормтрапу. Колени дрожали, каблуки цеплялись за балясины.

Она уже почти добралась до конца штормтрапа, когда нога вдруг соскользнула со ступеньки, а окостеневшие пальцы разжались, но в последнее мгновение чужие сильные руки подхватили ее и поставили на палубу. Анна покачнулась, взглянула на своего спасителя и отпрянула. Это был тот самый Утконосов – она его узнала.

Утконосов стоял, глядел на нее и улыбался. На палубу подняли кофр и отнесли в каюту. Ей сделалось неприятно и тревожно.

– Куда мне идти? – спросила она.

– Пожалуйте в каюту Андрея Степановича, – ответил он.

– Так проводите же меня, – сказала она и сама удивилась тому, как холодно прозвучал ее голос.

Он, ни слова не говоря, повернулся и направился к одной из палубных надстроек. Она последовала за ним.

– Здесь будьте осторожны, держитесь за поручень, – предупредил Утконосов, когда они стали спускаться по наклонному трапу.

Пройдя несколько шагов он открыл дверь и пропустил ее вперед. Анна вошла в небольшую каюту и тут же ударилась коленом о рундук, на котором уже стоял ее кофр. Она поморщилась от боли, но быстро взяла себя в руки, повернулась к Утконосову и сказала:

– Благодарю вас. Теперь мне хотелось бы остаться одной.

Но он не сдвинулся с места. Стоял, смотрел на нее и улыбался.

– Благодарю вас, – повторила она с легким раздражением.

Он склонил голову, развернулся и вышел из каюты. Но прежде, чем закрыть дверь, остановился и сказал:

– Тогда вы от меня убежали, а теперь, по воле судьбы, вернулись.

– По воле судьбы, – согласилась она. – Но не по своей.

IV

Утконосов вышел, а она устало опустилась на койку и долго сидела, закрыв глаза. Потом подняла веки и окинула взглядом каюту. Она была тесна – около полутора саженей в ширину и чуть больше в длину. Из обшитой досками стены выглядывал небольшой круглый иллюминатор, через который в полумрак каюты вливался утренний свет. На потолке и стенах плескались световые блики – солнечные зайчики, отраженные речной зыбью. На столике под иллюминатором – подсвечник с оплывшим огарком, стопка писчей бумаги, перочинный ножик, пресс-папье… и ее портрет в резной деревянной рамке.

Анна поднялась, подошла к иллюминатору и стала смотреть на Неву. Потом ее взгляд устремился вдаль, туда, где за особняком Румянцева скрывался невидимый отсюда Ксенинский институт. Воспоминания, которые она годами пробовала изгнать из памяти, нахлынули с удвоенной силой. Встреча с Утконосовым и вид Английской набережной оказались тому причиной. Она была не в силах удержаться от этих воспоминаний, как еще несколько минут назад ее усталые руки не были в силах держаться за трап.

Это произошло во время выпускного бала. Она долго к нему готовилась – шила платье, перед высоким зеркалом повторяла танцевальные шаги, проверяла осанку, наклон головы, потом кружилась в одиноком вальсе.

И вот – долгожданный день. Тот первый день в ее жизни, когда она смогла почувствовать себя взрослой. Длинное белое платье с декольте, кружевные, выше локтя, перчатки, на голове – венчик из цветов, волосы посыпанные золотой пудрой. Она считалась самой красивой в классе. Но не гордилась этим и не задавалась. Наоборот, – чувствовала себя неловко, когда подруги вздыхали и признавались, что завидуют ей. Завидуют по-доброму, белой завистью. Она им отвечала, что красота не главное в жизни. А они только улыбались и недоверчиво качали головами. А что главное? Тогда им всем казалось, главное – красота. Но были и такие, что завидовали по-черному. Их было две, но и два злых языка достаточно напортили крови.

В тот вечер у нее не было отбоя от кавалеров – появилась даже очередь желающих с ней танцевать. К середине бала она заметно устала, но никому не отказывала, боясь обидеть. Очередным ее партнером был высокий, статный молодой человек, который служил, как сам выразился, «по коммерческой части». Она сразу обратила внимание не его глаза, они были необычного цвета – прозрачные, ледяные. Он живо интересовался вкусами Анны – спрашивал, какой цвет ей больше по душе, какое мороженое она любит и нравится ли ей оперетта. Анна отвечала уклончиво, отшучивалась – ей это удавалась легко, она была взбудоражена собственным успехом и ощущение фурора эмоционально ее раскрепостило. Партнер почувствовал ее настроение и истолковал это по-своему.

– Какой тип мужчин вам больше нравится? – неожиданно спросил он.

Она не знала, что ответить и сама спросила:

– А к какому типу вы причисляете себя?

Тогда он рассмеялся и назидательно сказал, что невежливо отвечать вопросом на вопрос. Анна об этом знала, ей стало неловко, лицо залилось румянцем. Волшебство воображаемого великосветского бала лопнуло – она снова почувствовала себя институткой, да к тому же своенравной, которой прочитали нотацию.

Оркестр сыграл последние аккорды, танец кончился. Анна сделала книксен, и тут же к ней подскочил новый партнер. Но она, уставшая и смущенная разговором, извинилась и сказала, что пропустит следующий танец. Кавалер, раздосадованный отказом, отправился в поисках другой барышни.

Она отошла к столам, уставленным снедью и напитками, взяла бокал холодного крюшона – не настоящего, а смешанного с содовой водой фруктового сока – и стала пить мелкими глотками. Ей, распаленной танцами и пьянящими словами молодого мужчины, хотелось выпить этот кипучий янтарный напиток одним жадным глотком, но она, помня свою недавнюю оплошность, пила медленно, глядя на танцующих.

Она искала глазами своего недавнего партнера. Теперь он кружился в вальсе с ее одноклассницей – одной из тех завистливых и злоречивых. В вихре танца одноклассница успевала поглядывать в сторону Анны и, строя презрительную гримасу, беспрестанно нашептывала что-то на ухо своему партнеру. Он тоже время от времени посматривал на Анну и, казалось, искал с ней встречи глазами. Крюшон не помог. Анна поставила недопитый бокал на стол и незаметно выскользнула из залы. Пройдя длинным, гулким коридором, она толкнула массивную входную дверь, вышла на Благовещенскую и повернула в сторону набережной. Прохладный ветер остудил ее лицо, шею и обнаженные плечи. Она долго стояла, глядя на сивые невские воды и на блеклое небо июньской ночи. Почувствовав за своей спиной шаги, резко обернулась и прижалась к гранитному ограждению.

– Вот вы где, – сказал он, встав почти вплотную к ней.

Ей некуда было отступать – сзади гранитный парапет, а за ним Нева.

Вдруг он, не говоря ни слова, обнял ее за талию и сильно прижал к себе. Она откинулась назад, почти зависнув над водой.

– Не надо так, а то мы вместе упадем в реку, – прошептал он и впился губами в ее губы, а холодную руку засунул в декольте и ладонью нащупал ее грудь.

Она вскрикнула, вывернулась с какой-то непостижимой ловкостью и встала в трех шагах от него. Она не убегала, а застыла в недоумении, потому что не могла понять, зачем он это сделал.

– Зачем вы так? – спросила она. – Этого не надо было.

Он шагнул в ее сторону, но она немедленно отступила. Он продолжал идти на нее, а она пятилась, не отводя от него взгляда.

– Почему же не надо? Разве я хуже других?

Она непонимающе на него смотрела.

– Каких других?

Он расхохотался, обнажая ровные, белые зубы. Он действительно был красив.

– Не стоит скромничать. Мне ваша подруга все о вас рассказала.

– Я не понимаю, о чем вы, – растеряно прошептала она.

– Все ты понимаешь.

И он бросился к ней, снова схватил в объятия и стал целовать.

– Ну поедем, поедем ко мне. Я сейчас возьму извозчика, и мы поедем, – шептал он.

На смену растерянности пришло отчаяние. Анна не стала кричать, а со всей силы вонзила каблук в его стопу. Он грязно выругался, разжал объятия и злобно на нее посмотрел. Она, воспользовавшись его замешательством, бросилась было наутек, но, пробежав несколько шагов, круто развернулась и направилась к нему. Он стоял и выжидающе на нее смотрел. Тогда она размахнулась и звонко ударила его по щеке. Так поступают в романах – она знает, читала. От гнева его лицо налилось кровью так, что это было заметно даже сквозь полумрак белой ночи.

– Вы об этом пожалеете, – прошипел он, а его ледяные глаза зло сощурились. – Вы не знаете, кто я. Моя фамилия Утконосов.

Она действительно не знала, кто такой Утконосов, и отвесила ему вторую пощечину. А потом развернулась и быстро пошла прочь. Случилось это пять лет назад.

V

А что теперь? Тогда она просто ушла, – быстрым шагом, но все-таки ушла. Она чувствовала, что это ей удастся, что он побоится или не захочет ее преследовать. Уверенности ей придавал простор Невы, ощущение свободы и понимание того, что она – хозяйка положения. Сейчас ей хотелось убежать во второй раз, но теперь она была в ловушке. И не потому, что сидела одна в тесной каюте, под палубой готовящегося к отплытию судна, а от берега ее отделяла водная, пусть и узкая, но все-таки преграда. Причина была в другом – она не знала, как объяснит мужу свой побег. Признаться, рассказать обо всем, а потом до конца жизни, ловя его взгляд, гадать, осуждает ли он ее за то, чего в действительности не было – за то, что дала повод незнакомому мужчине так себя с ней повести? Не станет ли он винить ее? А если будет винить его? И возненавидит человека, с которым ему предстоит провести вместе, на небольшом судне, тяжелые месяцы полярной навигации. Она не знала, что делать, и поэтому решила молчать и остаться на судне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7